Рамиль Гайсин Следующий

Глава 6

У крыльца стоял молодой человек с ноутбуком под мышкой.

Лет двадцать, наверное. Всклокоченные тёмные волосы, будто он только что встал — или просто никогда не расчёсывался. Рюкзак на одном плече, весь в наклейках: какие-то коды, логотипы, одна надпись по-английски «fix it in post» и почему-то маленький динозавр. Джинсы мятые. Кофта с капюшоном, на капюшоне — след от маркера.

Выглядел он так, будто вышел из подвала, где провёл несколько суток за компьютером. Но глаза были живые — быстрые, немного усталые и при этом по-хорошему азартные. Такие глаза бывают у людей, которые думают быстрее, чем говорят, и это их одновременно радует и утомляет.

— Лев? — сказал он, увидев Льва.

— Да. Ты Сергей?

— Он самый. — Сергей перехватил ноутбук поудобнее и протянул руку. Рукопожатие было крепким, быстрым. — Слушай, у нас мало времени, поэтому я сразу. Я слышал про вашу ситуацию с выпускным. Концерт запретили?

— Запретили.

— Завуч?

— Она.

Сергей кивнул — без удивления, как будто это был ожидаемый ответ в давно известном уравнении.

— Понятно. Я с ней тоже сталкивался лично, та еще у неё репутация. — Он огляделся, кивнул на скамейку у крыльца. — Можем сесть? Мне надо показать кое-что на экране.

Они сели. Сергей открыл ноутбук. Пальцы побежали по клавишам быстро и уверенно — так играют на инструменте, когда не думают о руках, а думают о музыке.

— Смотри. — Он развернул экран к Льву. — Я сделал вот это.

На экране была страница. Простая, чистая — заголовок «Концерт для приюта», фотография афиши, которую Лев сам рисовал две недели назад и которую видели только участники группы, короткий текст про детский приют на Садовой, реквизиты для пожертвований и кнопка «Поддержать».

— Откуда у тебя афиша? — спросил Лев.

— Маша, моя сестрёнка, скинула. — Сергей не стал объяснять дальше. — Вот смотри сюда.

Он переключил вкладку. Там был счётчик — и цифра, которая менялась прямо на глазах. Две тысячи сто четырнадцать. Две тысячи сто пятнадцать.

— Это просмотры, — сказал Сергей. — За последние десять минут. Я запустил страницу полчаса назад и раскидал QR-коды по нескольким точкам в районе — остановки, магазины, подъезды соседних домов. Плюс настроил рекламу в местных пабликах — недорого, буквально на триста рублей, но точно по геолокации.

Лев смотрел на цифру. Она продолжала расти.

— И что это даёт? — спросил он. — Страница есть. Люди смотрят. Завуч всё равно не пустит нас в актовый зал.

— Пока не пустит, — согласился Сергей. — Но смотри дальше.

Он открыл ещё одну вкладку. Это был школьный паблик в социальной сети — Лев знал его, там обычно вешали расписание и объявления про родительские собрания. Сейчас там было другое: репост страницы концерта с подписью «Наши ребята хотели сделать доброе дело, но им запретили. Как вы думаете — правильно ли это?»

Под постом было девяносто семь комментариев. И они прибавлялись.

— Это ты написал? — спросил Лев.

— Нет. Это написала мама одного из одиннадцатиклассников. Сама, без моей просьбы — просто увидела страницу через QR-код на остановке и поделилась. — Сергей закрыл ноутбук. — Понимаешь, в чём история? Я не взламывал школу и не писал жалобы в комитет образования. Я просто сделал так, чтобы люди узнали. Остальное они делают сами.

Лев молчал.

Читал комментарии. Там были родители, выпускники прошлых лет, несколько человек, которые писали, что сами жертвуют в этот приют. Кто-то отметил местного депутата. Кто-то — городскую газету.

— Сколько времени это займёт? — спросил Лев.

— Уже занимает. — Сергей кивнул на телефон в кармане Льва. — Спорю, что Валентина Степановна уже разговаривает с директором. Или директор сам ей звонит.

Будто в подтверждение этих слов телефон Льва завибрировал. Незнакомый номер — но с местным кодом.

Лев взял трубку.

— Соколов? — голос был незнакомый, мужской, немного официальный, но без враждебности. — Это Аркадий Николаевич, директор. Зайди ко мне после уроков. Поговорим про концерт.

Связь прервалась.

Лев опустил телефон.

Посмотрел на Сергея.

— Ты это просчитал? — спросил он.

— Не просчитал, — честно сказал Сергей. — Предположил. Алгоритм не гарантирует результат. Он просто создаёт условия, при которых нужный результат становится вероятнее. — Он пожал плечами. — Иногда срабатывает. Иногда нет.

— Но ты был достаточно уверен, чтобы попробовать.

— Я всегда достаточно уверен, чтобы попробовать, — сказал Сергей. — Это, наверное, мой главный недостаток.

Он сказал это легко, почти весело — но что-то в интонации было чуть другим. Лев это услышал. Музыканты умеют слышать, когда нота звучит не совсем верно.

— Спасибо, — сказал Лев.

— Не за что. Детям нужны игрушки. — Сергей встал, закинул рюкзак на плечо. — Удачи с директором. Если что — страница работает, счётчик растёт. Это теперь ваш главный аргумент.

Он уже шёл к воротам, когда Лев окликнул его:

— Эй. Ты просто так это сделал? Ты меня не знаешь.

Сергей остановился. Обернулся.

— Я знаю ситуацию, — сказал он. — Этого достаточно.

Помолчал секунду.

— И потом — мне нравятся задачи, у которых есть решение. Особенно когда кажется, что его нет.

Он ушёл — быстро, чуть вразвалку, с ноутбуком под мышкой. На углу достал телефон и уткнулся в экран, на ходу печатая что-то.

Лев смотрел ему вслед.

Потом достал свой телефон. Написал Диме: «Концерт, кажется, будет. Подробности вечером».

Три точки. Потом: «Ты серьёзно?»

«Не знаю ещё. Но похоже на то».

Лев убрал телефон. Взял гитарный чехол. Пошёл обратно в школу — к директору, к разговору, к тому, чем это всё закончится.

Но теперь внутри было другое. Не злость, осевшая на дно. Что-то другое — не уверенность даже, а скорее готовность. Ощущение, что игра ещё не сыграна.

Он не знал, что у Сергея за спиной уже разворачивалась своя история — тихая, невидимая пока, как трещина в стене, которую ещё не заметили. Что прямо сейчас, пока Лев шёл по коридору к кабинету директора, в комнате общежития на другом конце города чей-то чужой палец нажимал на кнопку — и что-то необратимое начиналось.

Сергей шёл по улице и думал про умный город.

Он всегда думал про умный город — это была его идея, его мечта, его курсовой проект, которому он отдал последние восемь месяцев. Город, где алгоритмы помогают людям жить лучше. Где данные работают на человека, а не против него.

Красивая идея.

Он даже не проверил, заблокировал ли компьютер на пароль, когда оставил его в комнате утром.

Глава 7

Глава 7. Уничтоженные данные

Сергей вернулся в общежитие в половине девятого вечера.

Он был в хорошем настроении — редкость для предзащитной недели. Концерт, судя по сообщениям в телефоне, всё-таки разрешили. Директор дал добро, Лев прислал короткое «спасибо, сработало», и от этого было тепло — то странное тепло, которое бывает, когда помог незнакомому человеку и никто об этом особо не узнает.

Завтра в десять — защита курсового. Умный город. Восемь месяцев работы.

Он толкнул дверь комнаты.

Сосед Гриша лежал на кровати с телефоном — обычная картина. Сергей бросил ноутбук на стул, подошёл к столу у окна. Там стоял системный блок с большим монитором — рабочая лошадь, которую он собрал ещё на первом курсе из подобранных по частям комплектующих. На ноутбуке удобно показывать и объяснять, возить на встречи. На стационарнике — работать по-настоящему: рендерить, считать, держать открытыми двадцать вкладок одновременно без тормозов. Весь проект «Умный город» жил здесь.

Он нажал кнопку монитора. Привычным движением потянулся к мышке.

И остановился.

Экран был не таким, каким он его оставил.

Он всегда оставлял открытой таблицу с данными — городской трафик, восемьсот тысяч строк, три месяца сбора. Сейчас на экране была другая вкладка. Текстовый файл, пустой. И в правом нижнем углу — маленькое окошко системного уведомления, которое он почти не заметил.

«Операция завершена. Удалено файлов: 847».

Сергей сел.

Перечитал.

Открыл папку проекта. Она была там — значок, название, всё как обычно. Он кликнул.

Папка открылась пустой.

Он открыл корзину. Пусто. Открыл резервное хранилище в облаке — то, которое синхронизировалось автоматически. Последняя синхронизация: сегодня, семнадцать сорок две. Содержимое папки на момент синхронизации — ноль файлов.

Сначала он не почувствовал ничего. Просто смотрел на экран. Потом попробовал ещё раз — другая папка, история версий, временные файлы. Ничего. Ничего. Ничего.

Потом почувствовал.

Это было похоже на то, как падаешь во сне — резко, без предупреждения, и успеваешь понять только в последнюю секунду.

— Гриша, — сказал он.

Сосед повернул голову.

— Ты брал мой комп?

— Не-а.

— Уверен?

— Говорю же — нет. — Гриша снова уставился в телефон.

Сергей встал. Прошёлся по комнате — три шага туда, три обратно. Сел снова. Открыл системный журнал и начал читать — быстро, строчку за строчкой. Он умел это читать, это был его язык.

Журнал показал всё честно.

Сегодня в семнадцать тридцать одну в систему вставлен внешний носитель. В семнадцать тридцать четыре запустился исполняемый файл. В семнадцать тридцать восемь начался процесс удаления. В семнадцать сорок две — синхронизация с облаком. Чистая, аккуратная, необратимая.

Восемь минут.

Восемь месяцев работы — восемь минут.

Сергей закрыл журнал. Открыл снова. Это был бессмысленный жест, он знал, но руки делали что-то, пока голова пыталась думать.

Кто мог это сделать — он понимал. Артём Волков. Сокурсник, с которым они шли ноздря в ноздрю весь год. Артём, который в прошлом месяце попросил «посмотреть архитектуру проекта» — просто как коллега, просто из интереса. И Сергей показал. Потому что не умел говорить нет. Потому что казалось — ну что плохого, мы же не конкуренты, мы однокурсники.

Комната была его. Замок на двери простой — Сергей никогда не закрывал, когда уходил ненадолго. Привычка из тех времён, когда казалось, что в общежитии все свои.

Телефон завибрировал.

Сообщение от профессора Камского. В девять вечера.

«Волков сообщил мне о попытке несанкционированного доступа к университетской сети с вашего IP-адреса сегодня в 17:34. Это зафиксировано системой безопасности. Завтрашняя защита под вопросом. Готовьте объяснительную. Возможно отчисление».

Сергей перечитал дважды.

Волков. Который не просто уничтожил проект, но и успел сообщить об «атаке» первым. Который сейчас, скорее всего, сидит в своей комнате на третьем этаже и ждёт.

Умно. По-настоящему умно — и от этого становилось ещё хуже.

Сергей лёг на кровать. Смотрел в потолок — там было пятно от прошлогоднего потопа, желтоватое, похожее на карту несуществующего острова.

Он мог написать профессору сейчас. Объяснить. Но что объяснить — что его взломали? Журнал показывает вход с внешнего носителя, но не показывает, кто его вставил. Что Волков просил показать проект месяц назад — это не доказательство. Слова против слов.

Он мог пойти к Волкову. Поговорить. Но Сергей знал себя — разговор с Волковым сейчас закончится плохо. Внутри уже кипело.

Он мог попросить помощи. Но у кого?

Сергей взял телефон. Открыл контакты, пролистал. Остановился.

Андрей. Познакомились прошлым летом на хакатоне. Инженер, работал на заводе. Педантичный, методичный, из тех людей, которые говорят «ты должен был сделать резервную копию» вместо «как жаль». Сергей помнил, что тот советовал именно это — трижды, методично, как инструкцию по пожарной безопасности.

Про стационарник говорил отдельно: «Основной комп — это основной комп. Резервная копия на физический носитель, каждый день. Это не паранойя, это гигиена».

Сергей тогда кивал и не делал.

Он не хотел звонить. Потому что Андрей скажет «я же говорил» — и будет прав.

Набрал номер.

Гудок. Второй. Третий.

— Алло, — Андрей. Голос спокойный, ровный. На фоне — тихая музыка, какая-то классика.

— Андрей, это Сергей. Прости, что поздно.

— Не поздно. Ещё не сплю. Что случилось?

Сергей помолчал секунду.

— У меня уничтожили проект. Весь. Стационарник. Завтра защита. Профессор пишет про отчисление.

Пауза. Совсем короткая.

— Ты сделал резервную копию на физический носитель?

— Нет.

Молчание. Сергей ждал «я же говорил». Но Андрей сказал другое.

— Какая система?

— Windows, одиннадцатая.

— Файловая система NTFS?

— Да.

— Хорошо. — Голос стал деловым, сосредоточенным. — Слушай внимательно. При удалении в NTFS данные не уничтожаются физически сразу — затираются только записи в таблице размещения. Если после удаления на диск не писалось много нового, файлы можно восстановить. Ты что-нибудь скачивал, устанавливал после того, как это произошло?

— Нет. Я только открывал папки.

— Отлично. — Короткая пауза. — Комп не выключай. Я сейчас приеду.

— Андрей, уже почти десять.

— Знаю. Не выключай комп.

Связь прервалась.

Сергей опустил телефон. Посмотрел на монитор. На пустую папку, которая всё ещё была открыта на экране.

За окном шёл дождь — мелкий, осенний, начался незаметно и теперь шуршал по карнизу тихо и методично. Гриша уже спал, отвернувшись к стене.

Сергей сидел в темноте, в свете монитора, и ждал.

Он думал про умный город. Про восемь месяцев. Про то, что алгоритм создаёт условия, при которых нужный результат становится вероятнее — он сам сказал это Льву сегодня днём. Это была правда.

Но алгоритм не работает, если не сделал резервную копию.

Глава 8

Глава 8. Инженерная практичность

Андрей приехал в десять сорок.

Сергей ждал у входа в общежитие — вышел сразу, как только увидел в телефоне «буду через пять минут». Стоял под козырьком, смотрел на мокрую улицу.

Такси остановилось у бордюра. Андрей вышел — тёмная куртка, застёгнутая до верха, в одной руке термос, на плече рюкзак. Огляделся. Увидел Сергея.

— Пошли, — сказал он.

Охранник на входе — пожилой мужчина с газетой — поднял голову.

— К жильцу, — сказал Сергей. — Он со мной.

Охранник посмотрел на Андрея. На термос. Кивнул и вернулся к газете.

Они поднялись на третий этаж. Сергей открыл комнату.

Гриша лежал на кровати с телефоном — обычная картина. Андрей прошёл внутрь, огляделся — быстро, цепко. Увидел стол у окна: системный блок, большой монитор, клавиатура. Подошёл. Снял рюкзак, поставил у ножки стола. Придвинул стул. Сел.

— Это здесь?

— Да. Основной рабочий комп. Весь проект был на нём.

Андрей посмотрел на экран — пустая папка проекта была всё ещё открыта. Ничего не сказал. Взял мышку.

— Системный журнал смотрел?

— Да. Внешний носитель в семнадцать тридцать одну. Исполняемый файл в тридцать четыре. Удаление в тридцать восемь.

— Синхронизация с облаком?

— Сорок две. Автоматическая.

Андрей кивнул. Без комментариев, без оценок. Принял информацию, как принимают показания прибора.

— Что-нибудь записывал на диск после удаления?

— Нет. Только открывал папки.

— Хорошо.

Андрей открыл рюкзак, достал флешку — не обычную, с металлическим корпусом и коротким колпачком. Вставил в порт системного блока. Подождал, пока система опознает. Открыл файловый менеджер, запустил программу — интерфейс чёрный, без лишних кнопок, явно написанный кем-то для себя, а не для красоты.

— Это что? — спросил Сергей.

— Утилита для восстановления. Написал два года назад, когда у нас на заводе потеряли чертежи. — Андрей вводил параметры, не отрываясь от экрана. — Сканирует диск напрямую, минуя таблицу размещения. Находит сигнатуры файлов по заголовкам.

— Сработает?

— Зависит от того, насколько диск успел перезаписаться. Ты говоришь, что ничего не писал после. Если правда — шансы хорошие.

— Правда.

— Тогда ждём.

На экране побежала полоса прогресса. Медленно — три процента, четыре, пять. Андрей налил из термоса в крышку — кофе, чёрный, без сахара — и поставил рядом с клавиатурой.

— Садись, — сказал он Сергею. — Стоять смысла нет. Займёт минут сорок.

Сергей сел на кровать. Гриша спал у стены, дышал ровно. За окном всё так же шёл дождь.

— Как ты вообще здесь оказался? — спросил Сергей. — Ты же на другом конце города.

— Ехал на такси. Двадцать минут.

— В десять вечера.

— Ты позвонил. — Андрей пожал плечами — коротко, как будто это исчерпывало тему.

Сергей помолчал.

— Ты знал, что я не сделал резервную копию.

— Знал.

— Говорил мне трижды.

— Говорил.

— И не скажешь «я же говорил»?

Андрей посмотрел на него — первый раз за весь разговор по-настоящему, не на экран, а на него.

— Скажу, — произнёс он спокойно. — Я же говорил. — Пауза. — Всё, сказал. Теперь это не важно. Важно восстановить файлы к девяти утра.

Сергей почти засмеялся. Что-то в этом «всё, сказал» было настолько точным, что смеяться хотелось и плакать одновременно.

— Артём Волков сообщил профессору раньше меня, — сказал он. — Написал, что я атаковал университетскую сеть.

— Видел. Ты переслал сообщение.

— И что делать?

Андрей помолчал. Полоса прогресса дошла до восьми процентов.

— Сначала восстановим файлы. Потом займёмся Волковым.

— У меня нет доказательств, что это он.

— У тебя есть системный журнал, который показывает время входа внешнего носителя, — сказал Андрей. — У тебя есть камеры в университетском корпусе — они пишут круглосуточно, это стандарт. Волков был там в половине шестого, это можно подтвердить через службу безопасности. У тебя есть факт, что он видел проект месяц назад. Это не прямые доказательства, но это контекст. С контекстом работать можно.

— Профессор Камский ему поверит.

— Профессор Камский поверит тому, кто придёт на защиту с работающим проектом и чёткой аргументацией. — Андрей снова переключил взгляд на экран. — Люди верят результатам, Сергей. Не словам.

Тишина. Только дождь и тихий рабочий гул системного блока.

Сергей смотрел на полосу прогресса. Тринадцать процентов. Четырнадцать.

— Ты всегда так? — спросил он.

— Как?

— Без лишнего. Приехал в почти одиннадцать ночи. С флешкой и термосом. Не утешаешь, не возмущаешься. Просто делаешь.

Андрей подумал.

— Слова не восстанавливают файлы, — сказал он наконец. — Программы восстанавливают. Поэтому я привёз программу.

— И термос.

— Ты, наверное, не ел с обеда. — Андрей кивнул на рюкзак. — Там бутерброды во внешнем кармане. Возьми.

Сергей открыл внешний карман. Два бутерброда в пищевой плёнке — хлеб, сыр, ветчина. Аккуратно завёрнутые.

— Ты сделал бутерброды, прежде чем ехать?

— Три минуты, — сказал Андрей, не отрываясь от экрана. — Голодный человек думает хуже. Это физиология, не забота.

Сергей сел, развернул бутерброд. Откусил. Понял, что действительно не ел с обеда.

Они сидели в тишине — Андрей за компьютером, Сергей на кровати. Полоса ползла медленно, но ползла. Двадцать два процента. Двадцать пять.

В половине двенадцатого программа нашла первый файл.

Андрей не сказал ничего — просто чуть выпрямился. Сергей это заметил и встал.

На экране появилось имя файла. Потом ещё одно. Потом список начал расти — быстро, строчка за строчкой, как будто где-то открыли шлюз и данные хлынули обратно.

— Это моё, — сказал Сергей тихо. — Это всё моё.

— Пока не трогай. — Андрей поднял руку — не резко, просто жест. Подожди. — Если прервать сейчас, часть файлов будет повреждена.

Сергей замер. Смотрел на список.

Восемьсот сорок семь файлов. Те самые. Городской трафик, модели, расчёты, презентация. Восемь месяцев.

Полоса дошла до ста процентов в начале первого.

Андрей запустил проверку целостности — методично, файл за файлом. Сергей не торопил. Он понял к этому моменту, что торопить Андрея бессмысленно — не потому что тот медлительный, а потому что делает ровно столько, сколько нужно, и ни секундой меньше.

— Восемьсот тридцать один файл целый, — сказал Андрей наконец. — Шестнадцать повреждены. Смотри, что там.

Сергей проверил. Черновики, старые версии, промежуточные расчёты, которые уже вошли в финальные документы.