PowerfulAnd PowerfulAnd Не веста

- Ты же знаешь, что в царстве Хлада у людей преимущественно голубые глаза?

- Да, ваше высочество. - отмираю и опускаю взгляд. Будь я чуть более осмотрительной, то царевич никогда бы не узнал цвета моих глаз. Или всё решилось ещё там в лесу? Или у него в крови чуять кого-то вроде меня? - В деревне больше ни у кого нет таких глаз.

Жизнь даровала мне какие-то грязно зелёного цвета глаза, которые часто кажутся грязно синими. И только вблизи, всматриваясь, становится ясно, что мои глаза всё-таки зелёные. Мать, с небесно-голубыми глазами, часто держала меня в детстве за подбородок и пялилась, пока думала о незаметности цвета. С возрастом зелень начала исчезать и мама успокаивалась с каждым годом всё больше, а потом как будто стала равнодушна к тому, узнает ли кто-то истинный цвет моих глаз.

- Может ты замечала, что на портретах в книгах тоже нет таких глаз? - я втянула воздух поглубже, чувствуя как грудь сдавливает кашель, но я молчу, разбираясь с кусочком масла на хлебе. Прекрасно понимаю, к чему клонит его величество.

- В основном на портретах в книгах изображены люди правящей династии. - я пожимаю плечами и, наконец, кусаю бутерброд. От напряжения сразу сводит живот, но я стараюсь невозмутимо жевать, чувствуя растекающееся от еды тепло. Опускаю лицо к тарелке, чтобы Колояр не заметил удовольствия от масла. Очень мне нравится. - Ваша семья не отличается разнообразием цвета глаз. Я видела лишь раз голубые у, кажется, вашей прабабушки, а может её сестры, если мне не изменяет память.

- Смотри на меня, когда говоришь. И да, глаза всех Метельских исключительно серого цвета. - Колояр снова переключается на свою еду и быстро закидывает в рот ложку малинового варенья. Я киваю ему, принимаясь за последний ломоть хлеба с маслом. - И почему же твои такого цвета?

И чего он пристал ко мне с этими глазами! И сам не дурак, прекрасно знает.

Я закатила глаза и сразу же опустила взгляд, чувствуя краснеющие щёки. Колояр пристально на меня смотрит, а закатывать глаза при царской особе верх наглости. Показательно жую, чтобы он не подумал, что я отмалчиваюсь, хотя так и есть. Поднимаю взгляд, пытаясь оценить, когда он решит меня убить. Его величество размеренно жуёт своей широкой челюстью и ждёт ответа. Ясного и четкого. Какое-то странное ощущение от взгляда, будто меня вот-вот цапнет волк.

Отмечаю, что на нем не видно усталости. Ни мешков под глазами, ни вялого взгляда. Царевич уже пробежался по морозу вокруг деревни в полной тьме и одной лишь рубахе. Жаль, что позавтракать со мной он решил в дублете и плаще, а не обнаженным. Хотя бы по пояс.

- Ты покраснела. - сухо заметил он, ткнув хлебом в варенье. О, Зима. Опускаю глаза, чувствуя как всё тело наливается жаром. И начинаю тараторить, лишь бы отвлечь его внимание от пляшущих в моих глазах чертят.

- У моего отца были голубые, у матери тоже. - выходит слегка отчаянно, но сердце по другому просто не позволяет. - Не знаю, может это из-за того, что я родилась летом? Барыня говорит, что если бы лично меня у матери не принимала на руки, подумала бы, что кикимора отпрыска бросила.

- Может поэтому тебя так тянет в лес? - на этот раз Колояр закончил с едой. Уперся локтями в стол и терпеливо уложил голову на ладони, дожидаясь пока я доем. Но я не даю ему слишком много времени, растянувшись в неловкой улыбке. Хорошо, что мы соскочили с темы глаз.

- Может. Идемте, ваше величество, - я поднимаюсь с места и хватаю шапку со скамьи залы, - солнце встало. Ваша добыча проснулась.

_________________________

Пол дня прошло в тишине. Колояр оказался сосредоточенным и умелым охотником. Он без труда замечал следы, отмечал их направление и даже смог найти место, где пару дней назад у них был привал. Всех меньше волка царевич даже не рассматривал, но когда мы настигли волчью стаю, дальше его величество не пошел. Может отметил, что с ним такая неумеха, как я, и решил отступить. А может почуял, как у меня затряслись колени.

Растоптанные вчерашними ногами тропы тянулись далеко в лес, но мы быстро с них свернули. На ветках уже давно не бегают белки, не скачут птицы, поэтому сугробы на них целые и пушистые. Живность ещё просто не успела проснуться или вернуться в эти края, ведь зима здесь затянутая и снег растает только к маю.

Холод пробрал до дрожи спустя пару часов после обеда. Я подготовилась лучше, чем в прошлый раз. Оделась в волчью шубу, надела несколько кофт и еще больше носков. Шапка, варежки… Но всё это плохо греет, когда пробираешься по сугробам почти бегом. Колояр молча шёл вперёд, не чувствуя ни снега под ногами, ни мороза. Его серые глаза чутко относились к каждому моему движению и в очередной раз, когда зубы заметно застучали, глаза мужчины недоверчиво глянули на меня из-за плеча.

- Ты замерзла. - это не вопрос. Мы шли довольно долго, может несколько часов, после того как коротко закинули в рот по ломтю хлеба и вареного мяса. Я огляделась, выискивая знакомые деревья или отличительные черты в лесу, но ничего на глаза не попалось. Сосны засыпаны снегом, в округе гробовая тишина. Это не к добру, но я стараюсь не обращать на это внимания. Ведь зверем здесь не пахнет. - Можем присесть отдохнуть, если ты уже устала.

- А вы не устали? - знакомые тропы уже давно позади. - Судя по солнцу, время уже прилично после обеда, так что лучше присесть.

- Тогда давай сядем у тех сосен. - три сосны, которые выросли близко друг к другу послужили нам прикрытием. Я бы сказала от ветра, если бы он был, но на удивление погода спокойная и солнечная. Холодно, не более обычного. - Убери снег, я принесу дров.

Спорить я не стала, тем более, что не чувствую вообще какого-либо смысла здесь ходить. Я даже особо не ищу дичи, позволяя Колояру погрузиться в это с головой. Ногами распахиваю снег почти до самой земли. Живот заурчал и я прижала ладонь к спрятанному в тепле желудку, надеясь что поем.

Вдруг я подпрыгнула от резкого звука ломающегося дерева. Почти падаю на снег, прижимаясь грудью к сугробу. Грохот прокатился по лесу и, кажется, даже на снежном утесе было слышно. Я оглянулась вокруг, пытаясь разглядеть синий плащ среди деревьев. Лес не густой, но царевича не видно.

Единственный, кто может издать такой звук, это железный медведь, решивший поточить когти о сосну. Огромная туша, больше чем обычный бурый медведь раза в полтора! Его шерсть более толстая, тяжелая и цвета серебра. Из шкур этого зверя делают защитные одежды, но носить их могут только воины, в основном из-за веса. Эта животина сожрёт Колояра, а я у него буду зубочисткой. Спасение от них бегство или высокое дерево, но во втором случае эта тварь скорее дождется пока человек свалится от голода без сознания, чем уйдёт.

- Почему ты лежишь на земле? - я вздрогнула, но смогла сдержать крик в груди. Глаза распахнулись, когда я рефлекторно обернулась и увидела царевича. Его плащ убран за спину. Руки наполняют рукава дублета мышцами, да так что ткань натянулась донельзя, а на одном из плеч лежит… Дерево?

Сосна, сломанная пополам, толщиной с его же руку рухнула на снег, когда Колояр, задрав бровь, бросил её почти к моим ногам. Она не вековая, молодая, но сухая. Снизу одной части заметен слом и странные прорези, ну точно когти медведя. А по средине…

Как он, черти его возьми, сломал это дерево!?

- Драгия, ты мне ответишь?

- Я испугалась звука сломанного дерева… - не понимаю, как он это сделал?

- Это был я, поднимайся. - вдруг его рука скользнула за спину и словно из ниоткуда, прямо из под синего плаща, появился топорик. Небольшой, резной, точно не местный. Красивые руны опутали рукоять и полезли на лезвие. Тут же острый край ударился о дерево и царевич нарубил щепок для растопки, а затем и несколько брёвен, пока я, как дурочка, просто пялилась.

- Доставай еду, я голоден.

Без лишних слов я подчинилась. Из сумки, которую собрала, достала пару походных кружек, больше похожих на старые детские игрушки. Несколько ломтей хлеба и вяленого мяса для царевича, а для себя яйца с хлебом. Колояр отошёл в сторону, пока я разжигаю огонь, чтобы зачерпнуть в чашки свежего снега. Пальцы застыли и огниво не подчиняется. С третьей попытки, когда я со злостью хватаю щепку и щёлкаю пальцами по огниву. Искры летят прямо в костёр и он разгорается.

- Думаешь, мы никого не найдём? - царевич садится на одну из полен, особо крупных, что не сгодились для костра. Я же льну поближе к теплу и выставляю руки над разгорающимся костром. Языки пламени лижут ладони, пока яйца мерзнут на снегу рядом, но пальцы важнее чем желудок, когда ты в лесу и далеко от дома.

- Волки, на которых мы наткнулись, уже давно пожрали всех зайцев неподалёку. - он сидит справа, ломая хлеб на две части и насаживая на палку от сломанной сосны. Стараюсь не смотреть на него с удивлением. Знала ли я что его величество не побрезгует есть хлеб с костра? Нет. Железные стаканы облокотились на большую чурку и снег в них заметно быстро тает. - Может, скажем всем, что просто гуляли?

- Мы можем просто прогуляться завтра, - я хмурюсь, замечая как равнодушно мужчина говорит это, - сегодня нам нужна дичь. И лучше бы тебе верить в своего царевича, крепостная, и помочь мне выследить хоть кого-то.

Он быстро вынимает дымящийся хлеб из костра и отдаёт мне. Мы съедаем по куску, даже успеваем съесть по яйцу, к тому моменту когда хлеб в костре снова становится поджарым и хрустящим. Горячая пища сразу согревает и я глубоко вздыхаю, стуча яйцом о соседнюю деревяшку. Поскорее бы лето… Тепло и ощущение жизни вокруг, а не постоянно колющегося холода.

- Если я вам скажу о такой дичи, то мы оба погибнем в лесу и даже ваши братья нас не отыщут. - стараюсь съесть быстрее, пока не остыло. Тон слегка грубоват, но царевич не замечает.

- Ты не знаешь, что я могу. И явно недооцениваешь силу царского рода. - на другой стороне его бёдер блестит металл королевского меча. Сейчас серебряную рукоять в виде волка видно, как никогда лучше. Волчья бошка, наверное, покорила тысячи сердец, а её острие пробило столько же. От мысли, что и моё сердце может быть пронзено этим мечом, я задрожала. - Ты замерзла? В моих силах тебя согреть, если пожелаешь.

- Если пожелаю? - я поперхнулась. Царевич сдержанно кивнул, но уголки его губ поднялись вверх. Мне же не захотелось улыбнуться. Всё тело напряглось и я почувствовала что-то не доброе. Кровь сама говорит держаться от него подальше, а когда губы царевича окончательно обнажают зубы в лукавой улыбке, я понимаю что дела мои плохи.

- Тебе больше нравится, когда не спрашивают твоего дозволения? - земля уходит из под ног. Сердце учащает ход и его величество наклоняется ко мне поближе, цепляясь взглядом за мои губы.

- Д-дозволения? - слова застревают в глотке, когда я выдыхаю огромное облако пара. Я сижу почти у его ног. Волна жара окатывает тело, ведь царевич смотрит на меня задрав нос. Хочется отпрянуть, Колояр слишком близко, но я держу себя в руках, сосредотачиваясь на глазах наследника. - Кто же будет спрашивать дозволения у крепостной?

- Твой конюх спрашивает? - обида, злость и смущение стрелой пронзили грудь. Я почувствовала себя полной дурой. Колояр довольно ухмыльнулся тому, что я упрямо смотрю на него. Не отвожу глаз, даже чувствуя как его величество заполняет собой всё сознание и пространство. И его губы снова произносят слова, но я уже не могу удержаться, разглядывая как Колояр медленно движет губами. И медленный соблазнительный голос вызывает приятное покалывание на языке. - Ты не ответила мне. Спрашивает ли твой конюх разрешения, прежде чем прикоснуться к тебе?

Какого чёрта он знает, что у меня с Миколой?

- Ваше высочество, я…

- Он говорил, что ты вкусна. - рот открылся и я подскочила на ноги. К этому я оказалась не готова.

Как разговор свернул в это русло и что он хочет этим сказать?

- Говорил, что твои стоны, крепостная, тонут в подушках, чтобы не будить деревенских. Говорил, что ты сладка на вкус внизу, а твоё обнажённое тело в реке может заставить воду кипеть от желания. - Колояр медленно встал, не пряча наглого взгляда, который быстро пробежался по моей дубленке и остановился на груди. Желание красочно вдруг выразилось на царском лице. И я поняла, что Микола никогда бы такого не сказал. Он просто не смог бы этого придумать, язык не так подвешен, как, очевидно, у Колояра.

Жар опалил губы и я стиснула зубы. Неожиданно для себя подняла голову, потому что царевич приближается, а я снова отступаю. Он идёт быстрее меня и поэтому расстояние сокращается. Его взгляд, цепляющий, любопытный и пытливый, на этот раз не отрывается от моих губ.

- Мой царевич, мне жаль, что вы услышали такие неподобающие для вас разговоры крепостных. - в серых глазах скользнул голод и я впервые испугалась, что царевич перейдет границу. Черноволосое удовольствие изогнуло бровь, протягивая ко мне руку.

- Так ли ты заманчива, как говорит твой конюх, старшая? - наклоняется ко мне ближе и я удивляю его, предчувствующе выставив руку перед собой. Колояр ухмыляется, но продолжает наступать. - Может взять тебя без твоего дозволения, раз ты такой лакомый кусочек?

Вдруг я уперлась ногами в сугроб за спиной и пошатнулась, а его пальцы уже сжали мою дубленку на груди. В этот раз страх ударил, как ножом под ребро. Серые глаза приблизились, лицо опалило прохладное дыхание и мороз заколол нос, пока Колояр с шипением втянул воздух сквозь зубы.

Что он делает!?

Мои пальцы скользнули по его дублету и последняя попытка остановить приближающуюся смерть превратилась в приятное прикосновение к его меховому вороту плаща.

- Отвечай, Драгия. - голос вдруг стал ниже, чувственнее и буква “р” моего имени вырвалась с его губ приятным рычанием. Он высок и силен. Мы слишком близко. Я не справлюсь с ним. Черт! Не справлюсь с ним! Если сейчас правитель захочет уложить меня прямо на снег, я не смогу ничего сделать. Единственным моим выходом будет только убить его.

Но долго ли я проживу, когда вернусь? И с какой стати я решила, что смогу го убить?!

- Только дура откажет его высочеству. - голос дрожит и я чувствую, как вторая его рука вдруг касается меня на талии. Собственные пальцы вцепились в край его плаща или дублет. Я почти вешу над сугробом позади. Вдруг пальцы второй руки царевича тянутся к моему лицу и я успеваю лишь представить, каким обжигающим будет прикосновение.

Всё становится куда хуже, когда его ледяные пальцы скользят по моей алой, горячей щеке к волосам. Мужчина сбрасывает с волос шапку, заползает пальцами в расхлябанную косу, вынуждая меня запрокинуть голову и оголить для него шею.

- Мне больше нравится “мой царевич”. - ухмыляется Колояр и у меня сводит всё внизу живота от его прохладного дыхания по коже. И я теряю всякое подобие разумных мыслей… - Закрой свои зеленые глазки, крепостная. Это приказ.

Я слушаюсь. Даже не знаю, как это объяснять. Слепое повиновение, смирение, желание угодить или просто наваждение, но я слушаюсь и прикрываю глаза, готовясь к любому исходу.

Холод колючим ежом завязался в животе, собираясь из конечностей. Послышался странный звук, похожий на резкий вздох. Его губы снова смертельно близко, как и в прошлый раз в лесу, но не прижимаются к моим. ”Холодный ёж” сделанный из мороза ползет из живота прямо в глотку. С губ срывается то ли стон, то ли мычание. Шею окутывает холод, длинные невесомые пальцы смыкаются на глотке. Будто сама Зима хочет меня задушить.

Руки и ноги нагреваются, в груди появляется жжение, приятное и согревающее. Лес оглушил мой полный удовольствия стон. Тело обмякло в руках Колояра. И только когда взгляд прояснился, чувствуется крепкая рука наследника на талии, прижимающая меня к своей груди.

- Так вот о каких сладких стонах говорил твою конюх. - Колояр облизнулся, его глаза странно мигнули от солнца и взгляд опустился к губам, выпускающим пар.

- Я…

- Если ты согрелась, то можем идти. - в груди жар. Манящий, чувственный и согревающий чем-то волшебным. Магия. Та же, что у бани. Он забрал… Забрал холод из тела?

Меня хватило лишь чтобы кивнуть. Длинные пальцы царевича скользнули из волос, коснувшись щеки. Колояр прекрасно знает, как мужественен и хорош. И как дурманяще это действует на женщин рядом с ним. Пришлось отстраниться, с большим трудом.

Двинулись мы быстро, потушили костер, собрали остатки еды. Через десять минут ходьбы, когда Колояр сильно ускорился, пробираясь по сугробам чуть ли не ловчее восточной горной рыси, я остановила его. Серые глаза царевича осуждающе глянули на меня, но большое тело остановилось.

- Нам нужно свернуть на запад. - я поправляю рукавицы скорее для того, чтобы не смотреть в бледные глаза. - Если вы хотите найти могу-лося или железного медведя, то нам нужно двинуться к снежной скале. Волки там редко появляются из-за медведей, а почти у скалы растут молодые деревья, которыми питаются лоси.

Ни одним словом царевич меня не одарил. Только кивнул и подтолкнул в спину, чтобы шла вперёд. Ощущая затылком пристальный взгляд наследника, стало понятно что без меня ему бы было куда сподручнее, но я здесь. Ноги часто застревали в сугробах, а Колояр неизменно раз в пятьдесят шагов упирался грудью в мою спину. Почему-то мерзнуть я перестала и причем надолго. Лес из хвойного скоро начал становиться лиственным. Снега становилось всё меньше и меньше, и через двадцать шагов мы окончательно пошли по почти заледеневшей корке льда.

- Там на северо-западе снежная скала. С неё видно море и там кроме кустарников да скал ничего нет. - перед глазами мелькнуло небо, которое редко проступает сквозь тонкие стволы молодых сосен. Ветер поднялся. Свежий, солёный и приятный, морской. До самой скалы почти полчаса пути, но уже здесь чувствуется море. - На севере медвежьи берлоги, туда лучше не ходить.

- Сходим на скалу? - неожиданно предлагает царевич. Его пальцы схватили меня за локоть, мужчина остановил нас. Смотрит на меня сверху. Кудряшки падают на лоб и дыхание перехватывает от вида. Он на фоне редеющего леса над головой, смотрит мне прямо в глаза, разглядывает и ни капли не смущается так пялится. Хмурюсь, пытаясь понять какого чёрта вообще задрала голову и разглядываю в ответ царское лицо. Колояр смотрит без тени улыбки. Тонкие кривые губы расслаблены, скулы наоборот напряглись. Ему всё равно, что я смотрю на его лицо, а не на ноги. - Отец говорил, что оттуда видно гору Ныч.

- Как скажите, ваше высочество. - ноги немного болят, а дыхание сбилось, но я не устала. Желудок более менее набит, так что силы есть. Локтем я касаюсь его живота, а плечо вот-вот затронет царскую грудь. как-то мы… Близко. Отвожу взгляд и немного тяну руку из хватки Колояра. - Только мне надо отойти не на долго.

Колояр кивнул и я быстро пошла назад в глубину леса, аккуратно обогнув тело наследника. В животе стянуло, с губ слетел тяжёлый вздох.

Я его добыча, это очевидно. Колояр держит меня недалеко, подходит слишком близко. Спрашивает то, что знать господину не положено. Остаётся надеяться, что я просто ему понравилась. Или я просто дура, желающая верить в лучшее.

Холод заколол бедра, когда я стянула штаны. Деревья прикрыли меня от любопытных царских глаз. На нескольких соснах рядом есть обглоданная кора. Пока завязываю повязки на штанах лишний раз пытаюсь разглядеть следы лося. И как нам вообще его уложить? Лось это не олень. Его обычной стрелой не убить, а у царевича меч.

Я пошла назад, но когда мои ноги встали в собственные следы, я нахмурилась. Лес молчаливый и таинственный оставил меня один на один с самой собой. Где, бес его попутал, царевич? Стоптанный снег закончился ледяной коркой, смешанный с жухлой травой.

- Зима его побери. - фыркнула я, оглядываясь по сторонам. Едва заметные следы, которые ещё не сдул ветер, ведут к скале.

Почему он не дождался меня? Зачем ему меня бросать? Я же выберусь из леса, но… Оставить его в лесу?

Зубы закусили щёку и я тяжело выдохнула. Даже не могу крикнуть, вдруг спугну какого зверя. Или наоборот привлеку.

Выбора нет, я двинулась по едва заметным следам. В какой-то момент шагов становятся всё меньше и меньше, а шаг шире и шире. Пальцы потянули лук и стрелу из-за спины. Я натянула тетиву, предпочитая быть при оружии. Подошва из плотной кожи начала бить по корке льда и лёгкий треск под ногами раздался по всему лесу.

- Бесы бы побрали… - я замерла, как заяц на прицеле лука. Далеко справа, почти за спиной раздался рёв. Похожий на лосиный, гортанный и низкий. Что это? Брачный зов? Или боевой клич для битвы с другим самцом? Или… На него напали, а мы очень близко. Ведь все, кто здесь могут напасть на лося, нас на зубок щёлкнут.

Я быстрее побежала в сторону скалы, уже не пытаясь быть осторожной. Нам следовало бы убираться отсюда, а мне не вестись на поводу упрямого царевича, но мы там, где мы есть. Никакой паники, хищники больше заняты лосем, чем выслеживанием нас. Лес начал редеть, а небо всё больше виднеется. Неожиданно целые сосны перестали мелькать и отчетливые отметины когтей железного медведя на стволах стали всё виднее и виднее. Лёд под ногами не скользит из-за длинных отметин лап. Дыхание сбивается, в горле появился жар.

Куда я…?

Ноги летят вверх. Я подскальзываюсь прямо на кромке леса и в голове звенит, ведь я ударяюсь затылком. Лук, стрела - всё падает. Стон хрипит в глотке, но я затыкаю сама себя медленно поднимаясь с места.

Передо мной небывалый простор. Воздух, плотный и свежий, приятным ветром бьет в лицо. Кусты ягод, которые обычно здесь растут и цветут весной, сейчас стелятся к земле, а красные грозди мелькают то тут, то там. Из-за ветра не слышно летающих над головой птиц. Несколько чаек и северных овсянок, силясь докричаться до друг друга, ныряют к кустам с ягодами.

Синего плаща нигде нет, зато на задние лапы поднимается чудовище.

Дыхание перехватывает.

Метрах в двадцати, на самом краю склона, стоит железный медведь. Нижние лапы скрывают кусты, вся гигантская морда в соке. Шкура ещё тёмная, его жиры не пропитали шерсть, поэтому медведь не отливает серебром. Глаза черные, нос огромный, а уши встали, прислушиваясь к звукам, которые я издаю.

Если бы я не была бедна, то поставила бы все свои деньги в игорном доме на то, что этот медведь слышит моё клокочущее в груди сердце. Он принюхивается к воздуху, но ветер дует от него ко мне. Ещё несколько секунд он приглядывается, а потом падает на четыре лапы и идет в мою сторону.

Страх сковал тело. Я никогда не видела медведя. Никогда не сталкивалась с животным, которое убило моего отца. Только смотрела наброски, которые Таимир прячет от меня под подушкой. И эти рисунки даже близко не похожи на это чудовище.

Я поползла назад, пользуясь замешательством медведя. Он просто не понимает кто я. И поэтому я, пока что, жива. Шапка упала с головы, руки наткнулись на упавший лук на льду, но я не натянула тетиву. Но медлить означает - умереть. Лёд попадает под ногти. Руки проскальзывают, но ни одного звука от меня эта тварь не услышит. Даже если решит мной поужинать.

Зверь ускорился и земля задрожала под моими пальцами. Подпрыгиваю на ноги, чувствуя страх в животе, как тошноту. Руки зажали стрелу и тетива скрипнула у уха. Волки знают, что есть стрела. Могут испугаться, убежать или решить, что я слишком костлява для их обеда, но…

Медведь не волк. Его остановят только две стрелы в обоих глазах. Хотя не думаю, что мне хватит силы всадить их глубоко…

Медведь заревел и вонь от его шерсти с ветром доносится до носа. Его туша пластично и быстро бежит ко мне, а я решаю не медлить. Стрела свистит над ухом и отражается от шерсти прямо на его лбу, не доставая до глаза. Он тормозит в шагах тридцати, будто не верит, что я действительно выстрелила.

Вторая стрела натянута на тетиве и выстрел происходит быстрее, чем я даже могу нормально прицелится. У меня ничего нет, против этого зверя. И я умру так же, как мой отец. Так же, как…

Стрела вонзается в глаз зверя с звуком похожим на ложку, упавшую в тарелку супа. Кровь брызжет из глаза и капли приземляются на мутный лёд в шагах пяти от меня. Его длинные серые когти пытаются зацепиться за стрелу, чтобы вытащить. Мохнатая бошка пару секунд трясётся в разные стороны. Глотка разрывается от зловонного рёва, а я натягиваю третью стрелу.

Она промахивается мимо второго глаза, цепляя медведя по носу. И на этот раз он не терпит. Рвётся ко мне со всей скоростью, что у него есть. Огромная коричневая туша. Зверь в холке высотой с меня! Жалкие несколько секунд расстояния между нами превращаются в ничто. И будь эта тварь умнее, то раздавила бы меня, не прилагая никаких усилий. Но медведь замахнулся лапой размером с мою голову, надеясь выпустить мне кишки. Тело само отскочило в сторону, лёгкие скукожились до боли от мысли, что я растратила всю удачу на один неуклюжий прыжок и лишь на полметра! Пальцы вцепились в рукоять ножа из сапога, тело рефлекторно подалось борьбе.

Как последний отчаянный рывок. Как желание жить.

Если я умру, то эта тварь хотя бы останется слепой.