Полная версия:
Пелевина Катерина Пламя на льду
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Как твоя щека? Нормально? – спрашиваю на пороге квартиры, открывая дверь своим ключом. Отец вроде как на юбилее у друга. Говорил, что задержится сегодня.
– Немного болит...
Осматриваю в коридоре, придерживая её за лицо.
– Вроде прошло покраснение, – говорю я, нахмурившись. – Давай, переодевайся.
– Может, кино посмотрим?
– Да, давай, я не против. Сейчас вернусь, – говорю ей и исчезаю в ванной.
Кристинка… Не верю, что она могла так сделать. Это, блин, капец как стрёмно. Просто отвратительно.
Слышу, как мобильный вибрирует и вижу незнакомый номер на экране. Она звонит? Ведь чую, что она… Объясниться хочет? Снова врать?
А сердце всё равно не на месте. Я даже не могу проигнорировать. Так нельзя. Это точно, блин, она…
– Да? – поднимаю и слышу, что она плачет. Да не просто плачет, а натуральным образом ревёт, будто случилось что-то страшное, но она всегда такая эмоциональная.
– Ты... Ты можешь, пожалуйста... Приехать...
– Зачем, Крис? Что такое? Если ты из-за Иры, так просто не нужно было этого делать и всё...
– Мне плевать на Иру, я этого не делала! – заикается она, а я пытаюсь успокоить.
– Кристин, ты не плачь, ладно? Выдохни, прошу тебя... Всё хорошо.
– Илья, у мамы нашли рак...
Разряд…
Дефибриллятор.
Остановка сердца.
На этих словах у меня всё внутри заклинивает. Самому становится так больно, что я и пошевелиться не могу. И знаю одно… Что должен быть рядом. Вот прямо сейчас должен. И похер мне на всё остальное.
– Ты дома?
– Да…
– Крис, я сейчас буду. Дай мне семь минут, – сбрасываю и просто выхожу из ванной, а Ира хмурится, пока я одеваюсь.
– Илья, ты куда?
– Мне надо... Ира, я к Кристине ненадолго...
– Что?! Ты что?! Она меня ударила, а ты едешь по первому её звонку?!
– У неё мама заболела. Мне надо к ней, ясно?
– Ясно. И когда ты вернёшься? Можно мне с тобой?
– Нет, Ира, нельзя. Когда вернусь, не знаю. Она, в первую очередь, мой друг. Я не могу её оставить в такой ситуации и плевать мне, что там между вами произошло, – признаюсь честно, хоть она и недовольна сказанным. Но мне реально пофиг.
– Закройся.
Спускаюсь и бегу в тачку. Приезжаю к Доманским за считанные минуты. Поднимаюсь и Мелочь открывает мне вся в слезах, рухнув на мои плечи. Если бы можно было описать, что чувствую при этом…
Как старые раны солью посыпали. Все воспоминания. О моей матери. О её запахе, голосе, словах мне снова поднялись на поверхность. Жжёт... Кровоточит. Болит. Но мне нельзя этого показывать.
Она девочка, ей больнее.
– Малыш... Мне жаль... Ты что-нибудь знаешь или пока ничего?
– Там... Четвёртая стадия... Рак груди... Операция невозможна... И... – она плачет, а меня душит её болью. Ей всего семнадцать…И у неё нет такого отца, как у меня… Да никакого, блин, нет. Теперь есть только Яр… И я…
– Зайди, прошу тебя, – Кристина смотрит прямо в душу, и я киваю.
Её мама уже спит. А мы с ней идём к ним на кухню. Я даже не знаю, как об этом говорить. Мне и самому до сих пор больно.
– Я рядом, Кристин... Если что-то... Понадобится. Какие-то перевозки, что-то ещё... Ты Лене не говорила?
– Нет... Я не знаю пока, как сказать... У них сейчас ребёнок... Я знаю, что надо. Но... Я и сама только узнала.
– Я рад, что ты позвонила мне.
Не знаю уж, сказала она своему Вите или нет. Да и это не имеет никакого значения.
– Мне страшно, – говорит она, глядя в одну точку, и я обнимаю её, прижав к себе.
– Я знаю.
– Ты можешь хоть ненадолго остаться... Хотя бы на чуть-чуть...
– Могу.
Она утыкается носом в мою грудную клетку и снова плачет. А мне так хреново, что не передать словами. Я не хочу для неё этой боли... Если б мог – забрал бы себе. У меня чувство, будто меня разрывает изнутри. Это, сука, чертовски больно...
– Кристин... Хорошая моя девочка...
– Илья, я не трогала твою девушку. Ты мне веришь? – шмыгает она носом, а я даже не моргаю. Стираю с её лица слёзы и смотрю в карие глаза.
– Не важно. Мне это не важно, Крис.
– Мне так плохо...
– Верю, – обнимаю её крепче. Сжимаю хрупкое тело и целую в макушку. Так дохрена к ней испытываю, что не могу уместить это внутри себя. И тогда, когда жму к себе, и когда она тянется к моим губам. Собираю с них соль и не могу ей надышаться. Знаю, я – ублюдок. Урод и все прочие оскорбления. Но я не могу от этого отказаться... Теряю счёт минутам в этом взаимодействии. Рядом с ней всё всегда слишком... Она спалит меня к чертям, я знаю. Но пока я просто разделяю её боль. Я чувствую, как нам обоим это необходимо. За этими далеко не робкими касаниями случайно задеваем кружку и еле спасаем её от падения. Зато наконец оба открываем глаза.
– Прости, я не должна была...
– Всё в порядке.
Мою грудную клетку сейчас разломает к чёртовой матери, а так всё в порядке, да...
Она смотрит на меня, а я на неё. Где найти слова, чтобы помочь человеку? Где их, чёрт возьми, отыскать?
– Ты должна понять, что слёзы ничего не решат... В этом деле нужно больше общаться. Проводить время с мамой... Наверное... Я несу чушь...
– Нет. Конечно, нет. Только ты и поймёшь меня... Нас... Я, наверное, и не усну сегодня.
– Я могу побыть, пока ты не уснёшь...
– Правда? Ты побудешь со мной? – шелестит она, утирая слезы. Я просто молча киваю. И тогда, когда она заводит меня в комнату, ложусь с ней рядом и прижимаю к себе её тело.
– Мне с тобой... Спокойнее. Легче...
– Я знаю, мне с тобой тоже.
– Илья, – Мелочь разворачивается ко мне лицом и смотрит прямо в глаза. – Ты здесь, потому что жалеешь меня, да? Ответь честно...
– Я здесь, потому что мне и без тебя хреново, и с тобой просто ужасно, Кристинка... – говорю, коснувшись её лица. – Ты – кострище...
Она закрывает глаза, а я просто жду, когда уснёт. Слышу, как в тишине её комнаты хреначат наши сердца. Просто разрывает. Она меня прикончит...
– Я ждала тебя. Это был мой первый поцелуй, – шепчет она, чем окончательно выбирает почву у меня из-под ног. В смысле первый? – Витя – не мой парень. Он просто друг. У него вообще есть девушка. Всё это ерунда... Я просто сказала, чтобы тебя позлить. Но мне никогда и никто не был нужен, кроме тебя... Только ты, Илья... Я не наседаю. Я знаю, что если человек не любит, его ничем не удержать. Жалость – не то, на чём строятся здоровые отношения... Я просто должна была тебе сказать... Завтра тебя уже здесь не будет. Но ты знай, что... Ты навсегда у меня внутри.
– Не говори глупостей, ладно? – глажу её по голове, успокаивая. – Я приеду и завтра, и послезавтра. Я буду с тобой каждый день... – убеждаю её, а внутри все швы расходятся. Я без неё реально уже не смогу. – Потому что ты тоже у меня внутри, Мелочь. Ты навсегда там, поверь. Ты такая одна.
_____________________
От автора: Решила сегодня тоже дать главу... Кто на связи и читает, отзовитесь) Мне очень приятно получать комментарии)
Глава 8.
Илья Шолохов (Шолох)
Я караулю Мелочь у дома битый час. Ире я сразу сказал, что могу купить ей билет обратно до Смоленска, чтобы она не ждала меня сейчас. Но дома я быть с ней не могу, потому что нужен в другом месте. Она решила несмотря на это остаться здесь. В моей квартире. Не знаю уж, что она здесь будет делать без меня. Но переубеждать не стал.
Всё-таки изначально мы планировали совсем иначе провести это время.
А теперь не понимаю, почему Кристина игнорирует мои звонки... Да и Лене звонить тоже не могу. Вдруг она ей ещё не сказала?
Замечаю её вместе с мамой вдалеке и замираю. Вижу, что она напряжена до предела. Ведь тоже уже заметила меня. Но уходить никуда не собираюсь. Это моё принципиальное решение.
– Здравствуйте, – здороваюсь с её мамой и забираю у них тяжёлые пакеты. – Чего не сказала, что в магазин нужно? Я бы свозил.
Она недовольно молчит и сверлит меня своими карими.
– Илюша, поужинаешь с нами?
– Мама, нет, Илюша уже уходит, – перебивает Мелочь.
– Вообще-то я никуда не ухожу. И я с удовольствием с вами поужинаю, – смотрю на неё, а она на меня. С осуждением. Зорко. Будто я сделал ей что-то плохое, но я ведь этого совсем не хотел. Её мама мило улыбается, а мне приходится наглеть, взяв инициативу в свои руки. Хотя я не привык действовать так грубо, но она, блин, выбора не оставляет. А я ясно дал понять, что хочу быть рядом каждый день. Сейчас я чувствую, что нам обоим это нужно. Так чего бодаться? Сама ведь этого хотела. А теперь ведёт себя иначе…
Помогаю разгружать продукты. Мою руки. И слышу, как Мелочь шушукается с мамой.
– Ты ведь в него влюблена... Что не так?
– Всё не так, мама! Он с другой!
– Если бы он был с другой, его бы здесь не было.
– Уверена, он её дома оставил. Из жалости пришёл.
– Дочка, глупости. Он так смотрит.
– Никак он не смотрит. Плевать ему на меня, – фыркает она и идёт готовить, а я прохожу мимо её матери.
– Как Вы себя чувствуете?
– Знаешь... Бывало и лучше, – говорит она, наигранно улыбаясь. – Но справлюсь. Спасибо, Илья. Ты поговори с ней. Она у меня огненная...
– Это точно...
Обхожу её маму, улыбаясь, и захожу на кухню к Мелочи, присаживаясь за стол.
– Давай помогу?
– На! – она психованно кладёт возле меня нож и колбасу, а я, не моргая, смотрю на неё.
– Что я сделал? Вчера всё было хорошо... Что не так?
– Илья, не нужно было приходить. И звонить тоже!
– Как не нужно было? Я не хотел оставлять тебя одну с этим. Почему я из-за этого стал плохим? Кристин, я порой не понимаю. Объясни мне. Я хочу с тобой быть.
– Нет, не хочешь. Ты хочешь быть с Ирой! С ней ты просто так! А со мной только потому что мама заболела, вот и вся правда! А мне так не надо, Илья! Пусть лучше ты будешь счастлив, но с другой! Той, которую любишь.
– Кто сказал, что я её люблю?!
– А... Нет? – она растерянно смотрит, а я хмурюсь.
– Я её не люблю. Это вообще не то...
– Что же тогда?
– Отношения с другим человеком... Просто отношения...
– Зачем же такие нужны... – шепчет она, недоумевая. На её лице столько изумления и отторжения. Но я реально не люблю Иру. Необязательно ведь любить, чтобы быть с кем-то, да?
– Не все созданы для любви, Кристина.
– Ну а я... Создана именно для неё, Илья.
Я другого и не ожидал…
Смотрю на неё и вспоминаю ещё один общий момент, который я всеми силами затолкал поглубже и стараюсь не вспоминать...
Это было немного раньше того мимолётного поцелуя. Мне двадцать один, ей пятнадцать. Они снова были всей толпой у меня в гостях.
– Если у тебя такой будет, он уже родится с клюшкой в руке, – шуточки от Яра, как обычно, не в счёт.
– А ты хочешь ребёнка? – спросил меня ребёнок, что сидел рядом.
– Если когда-нибудь... Но явно не сейчас.
– Это хорошо, я как раз вырасту.
Я тогда промолчал. Меня как током шибануло. Она вообще не стеснялась говорить, как ко мне привязана.
– Покажешь мне откуда берутся дети, – вот этот момент, когда давишься воздухом. Просто на ровном месте. Я чуть не выкашлял сердце. Мне было ужасно неловко слышать это от пятнадцатилетки. Но я тупо сделал вид, что её слова пролетели мимо моих ушей, и я просто подавился.
И сейчас... Слыша это «я создана для любви, Илья»... Я даже не знаю, что сказать. Будто я этого ещё не понял... Раз ждала меня целых два года. Раз никого даже не целовала... Понятно, для чего и для кого она создана...
– Ты не нервничай. Сейчас твоя мама придёт. Давай хотя бы один ужин проведём без скандалов и истерик, ладно? В спокойной обстановке...
– Так не получится, Илья. Я не Ира.
– Прекрати. Я знаю, что ты не она. И я здесь, а не там.
– Ммм, – скептически отрезает она, отвернувшись. А я подхожу сзади и просто накрываю её плечи ладонями. Она вздрагивает и замирает с ножом в руке, опуская тот на столешницу.
– Кристина... – целую каштановую макушку, чувствуя её дрожь. А потом она всхлипывает и резко разворачивается, вжимаясь в мою грудную клетку своим лицом. Так и стоим... В обнимку. Горим, посылая во вселенную сигнал SOS. Тушить этот пожар я пока не научился... Но и перестать чувствовать к ней это тоже не получается.
Связь удаётся разорвать только когда мы слышим, как открывается дверь ванной комнаты. Я стираю слёзы с её щек и чуть касаюсь пальцем её губ. Невесомо, но... Пытаюсь сосчитать до десяти, чтобы успокоить пьяное сердце. Однако у него, кажется, уже началась белочка. Потому что я вообще не могу от неё оторваться. Просто как привороженный касаюсь невинного румяного лица и выжимаю всю нежность в одном касании...
– Моя мелочь... – произношу очень тихо, но она это слышит, а потом в кухню входит её мама, и мы все втроём приступаем к готовке.
Я не знаю, что со мной творится, но хочется верить, что скоро пойму это...
– Как всегда, вкусно...
– Кристину Лена учила в основном. А уж Лену я, – смеётся её мама, пока мы едим плов. В моей семье всегда готовила мама, а после того, как она умерла, мы с отцом прорывались в основном на сух пайках. Он же тренер. Ему было некогда этим заниматься, да и мне с моими тренировками. Всё на бегу. И вот я встретил этих двух девчонок. Которые будто родились с половником в руках. В хорошем смысле слова. Я знаю, что она будет хорошей женой. Импульсивной, да. Несдержанной. Но хорошей.
– Если Вам что-то надо, Вы мне напрямую тогда звоните. Отвезти куда-то. А-то от Кристины не дождёшься.
– Хорошо, Илья.
– Я здесь вообще-то, – заявляет она обиженно.
– Я вижу. Тебя трудно не заметить.
– Ага.
– Ладно, молодые... Я пойду прилягу. Вы сильно не ругайтесь, – шепчет её мама, выходя из-за стола, а мелочь кривит губы.
– Доволен? Что она теперь подумает?
– Что ты – вредина, – отвечаю, улыбаясь, а она вся пыхтит. – Побуду с тобой.
– Зачем?
– Потому что хочу.
– А как же Ира?
– А она не хочет, – отвечаю я с улыбочкой. – Выдохни, малыш... Я всё равно никуда не уйду. Я – твой друг. Буду рядом.
– Друг, значит?
– Ага.
– Ну что ж, друг. Мой тогда посуду. Я пошла к себе в комнату... – деловито произносит она и бросает меня одного с губкой, моющим средством и горой посуды... А я вздыхаю, но при этом улыбка сама лезет на лицо. Только она одной фразой или взглядом может заставить меня испытывать этот коктейль из эмоций внутри... И мне начинает казаться, что я становлюсь зависимым от этого...
Глава 9.
Кристина Доманская (Мелочь)
Зачем он здесь, если не звала? Любит? Жалеет? Что у него на душе? Не понимаю его...
Выжидаю в комнате своего нового «друга» и прислушиваюсь. Реально моет посуду? Сумасшедший...
Через десять минут Илья заходит в мою комнату и демонстративно молчит. Смотрю на него и весь внутренний мир поддаётся панике, как при крушении самолёта.
Что мне ему сказать?
– Давай поговорим...? – присаживается рядом.
– Давай. Как твой Суперкубок? Как Европа? Спорю, всё было круто, раз ты ни разу не написал... Интересно, ты тогда уже спал с ней...
– Кристина. О нас давай поговорим. Хватит, – перебивает он, взяв меня за руку, и я, глядя на это, проглатываю в горле ком.
– О каких нас? Ты её бросишь? Ты будешь со мной?
Илья несколько секунд молчит, будто переваривая сказанное. Чувство, будто у него кончилась оперативка, но это мои слова так его вышибают. Я знаю, он не привык. А я наоборот. Мы разные. Как огонь и лёд. В этом наша беда.
– Ты неугомонная... Безумная. Просто невозможная, – говорит он, а я хмурюсь. Внутри скачет тысяча демонов. По большому счёту он прав, но это не ответ на мой вопрос. – Иди сюда.
Я впервые вижу Илью таким решительным. Не знаю уж, я его подталкиваю. Время... Или что другое... Но он перетаскивает меня на свои колени. Господи. Я сижу на его коленях. Меня всю колотит. Он так одуряюще вкусно пахнет. Мне кажется, я сейчас завалюсь в обморок. Его широкие ладони приходятся по моей спине. Мы оба шумно безумно дышим на всю комнату. И мне кажется, что стены в помещении уже плывут. Я не в себе...
Илья касается пальцами моего лица, пока мои бегают от его губ до острого взгляда серых глаз. Я в нём погрязла.
– Вот чё ты такая красивая... М? Мелочь...
По телу дрожь. Не могу дышать. Если открою рот буду пищать. Но и бросаться в его объятия не хочу. Впервые чувствую, что должна сохранять внутренний стержень несгибаемым...
– Что ты делаешь? Ты говорил... Что пожалеешь. Что не должен был. А сейчас ты будто просто... Из жалости...
– Замолчи, ладно? – шепчет он, рассматривая меня. – Ты всё портишь...
– Ответь мне.
– Я скажу Ире, что не могу быть с ней. Сразу как вернусь домой. Договорились?
Мне кажется, мне это снится... Он это сказал или я нафантазировала?
– Обманываешь?
– Я когда-нибудь тебе врал? Хоть раз в жизни, Мелочь?
– Нет.
– Ну вот и всё. Отменяй свои обиды... Свои обещания любить другого.
От его слов внутри грудной клетки так щекотно. Словно я в ожидании чуда. Чуть подаюсь вперед и невесомо касаюсь его губ своими. Илья в моей комнате. Я у него на коленях. Целую его... И он сказал, что бросит свою девушку... Он обещал мне... Он мой...
– Ты... Я тебя... Шолохов... – сжимаю ворот его толстовки и тяну на себя. Ближе. – Поцелуй меня. Поцелуй как тогда...
– Нет.
– Почему?
– Сожрать тебя боюсь, – шутит он, посмеиваясь, а я вжимаюсь в его лоб своим.
– Может, я не боюсь? Может, хочу, чтобы сожрал? М?
– Кристина, ты такая сумасшедшая... Вот реально... И не говори потом, что не предупреждал.
Секунды не проходит... Рывок. Я на кровати. Шолох на мне. Всасывая мои губы, прибивает мои руки к подушке, и я просто жмусь к нему всем телом, мечтая почувствовать весь его жар. Я ведь знаю, что он горит. Уверена, его кожа просто кипяток. Особенно там... Блин, как же мне хочется его трогать. Хочется понять, что это такое. И да, боже, хочется увидеть его голым. Очень-очень хочется. Все эти эротические романы... В них так красиво пишется любовь. Секс... Я и до восемнадцати дотянула только потому что мечтала отдать себя именно ему. Его язык сейчас хозяйничает в моём рту. Он так меня целует. По-собственнически. Сильно. Животно. Мне так это нравится. Я чувствую дрожь буквально повсюду. Вдыхаю его особенный запах и таю под ним. Наконец понимаю, о чем говорила мне Лена когда-то. Что от запаха своего человека весь организм взрывается. Со мной это сейчас происходит... И от его запаха, и от вкуса.
А мои пальцы тянутся коснуться его тела. Я никогда его не трогала... Но я же знаю... Едва касаюсь его твёрдого тёплого торса с прорисованными мышцами, он останавливается. Меня внутри всю подбрасывает на волнах. Я чувствую, как это волнительно и как безумно приятно. Господи... Мы рвано дышим. И наши взгляды встречаются. Его безумно рассерженный и мой...
– Не надо так делать, Кристина.
– Почему? Я хочу тебя касаться... И не только.
Едва произношу это, как он слезает с меня, шумно вздыхает и проходится ладонью по лицу.
– Я не могу. Тебе даже восемнадцати ещё нет.
– Ну и что?
– Ничего, – перебивает он, строго на меня зыркнув. – Я сказал – нет.
– Но... Осталось десять дней.
– Вот тогда и поговорим, – говорит он и встаёт с кровати, направившись к моему окну.
– Ты такой правильный, аж тошно!
– Вот как? Хотела, чтобы я был аморальной сволочью?
– Нет, но... Что аморального в том, что я хочу тебя трогать?
– Ага... Сначала тело. Потом член, да, Мелочь?
Я тут же хихикаю, прикрывая рот ладонью. Признаюсь честно, мне понравилось, что он так сказал. Из его уст прозвучало максимально горячо... И мощно.
– Ты обещал мне показать откуда берутся дети... – улыбаюсь я, а Шолох оборачивается, сложив руки в карманы и щурится.
– Я нихрена не обещал. Это ты тогда сказала так, – протестует он, чем ещё сильнее меня удивляет.
– Ты помнишь?
– Я помню всё, что ты мне когда-либо говорила...
– Ладно... – подхожу я ближе. – И тебе не нравится... Когда я касаюсь тебя? – примыкаю к его телу и снова проталкиваю пальцы в запретное место, прибивая его к стене. Мало того, что он горячий, так ещё и стальной. – Блин... Какой ты классный, боже... А... Я сказала это вслух, да?
Илья хохочет надо мной, а я реально балдею. Мне так это приятно. Трогать его литое раскаленное тело. Ощущать его своим, а себя взрослой.
– Нравится, конечно...
– А так? – веду ладонью ниже и останавливаюсь между его ног. Как он там сказал... Сначала тело, потом член...? Сам направил меня... Господи, какой твёрдый и большой.
Глаза в глаза, и от улыбки на его лице не остаётся и следа...
Глава 10.
Кристина Доманская (Мелочь)
Кажется, он в шоке от моей напористости.
– Вот это точно нет, – он снимает с себя мою руку и громко дышит.
– У тебя ведь... На меня?
Вздыхаю, а он закатывает глаза, напрягаясь при этом так, будто мы уже делаем что-то запретное.
– Закрыли тему, окей? До восемнадцати вообще ко мне не суйся в таком ключе.
– Хо-ро-шоооо... Зануда, – улыбаюсь, а потом прижимаюсь к нему, обнимая за плечи. – Спасибо тебе, что ты здесь... Мне было так плохо и только с тобой хочется жить дальше...
– Не надо так говорить. Жить надо в любом случае. Я тебя понимаю, Кристина, очень, но... Послушай меня. Жизнь одна. Ты одна. Понимаешь? – он убирает мои волосы за плечи, а его пальцы ложатся на неё. Соединяясь в замок сзади... Так тепло. Приятно. Нежно. Закрывая глаза, я слушаю его хриплый баритон.
– Не воюй с самой собой...
– А с тобой?
– А со мной тем более...
– Я пойду посмотрю, как там мама... Может ей что-то нужно... – шепчу ему, и он кивает, целуя меня в макушку.
– Если что я рядом.
– Хорошо.
Иду к маме, чувствуя, что всё лицо горит. Надеюсь, она ничего не слышала...
Стучусь, и она отвечает.
– Ты как, мам? Ничего не нужно?
– Ничего, дорогая. Всё нормально.
– Мам... Я завтра... Пойду к Лене и расскажу, ладно?
Она молча кивает, а я вздыхаю.
– Может заберём Гордея на выходные?
– Да, конечно, – соглашаюсь я и подхожу ближе.
– Кристин... Будь помягче с ним. Он ведь не такой, как Саша. Не такой как ты. Понимаешь?
– Я понимаю... Но порой... Я не могу остановиться, а он словно создан для того, чтобы меня разжигать.
Мама смеётся.
– Это пока... А потом он будет тебя тушить. Я это вижу. Чувствую.
– Мне страшно, мам... Что будет потом?
– У тебя всё будет хорошо. Есть Лена и Саша. Они никогда тебя не оставят, родная.
– Я знаю... Просто... Я тебя очень люблю, мама.
– Я знаю, моя хорошая. А я тебя люблю. Вы мои золотые. Мои доченьки...
И снова у меня слёзы бегут ручьём. Снова я не могу себя контролировать. Да и кто бы смог... Врагу не пожелаешь подобного... Обнимаю маму, и пытаюсь успокоиться. Она гладит меня по голове…И на секунду время для нас с ней останавливается…
– Ты всё сможешь, малышка…Всего добьёшься…
Только через пятнадцать минут возвращаюсь к Илье, а он держит в руках одну из моих книг и улыбается как дурачок.
