Полная версия:
Пелевина Катерина Беги от меня
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Друг: «Иди… Ко мне».
Звук в кармане заставляет вздрогнуть. Блин, у меня сейчас инфаркт случится. Ощущение, что я в каком-то триллере…
Он делает пару шагов вперёд, а я достаю коробку из сумки, кладу её на бетонное покрытие и сматываюсь оттуда прямо в противоположную ему сторону. Только и успеваю, что сверкать пятками.
Впервые так бегу. Как олимпийский чемпион, блин… Мне так страшно…
Понять не могу, почему. Он какой-то пугающий… Всё время в капюшоне. В чёрной одежде… И такой… Жуткий.
С трудом преодолеваю расстояние до дома. И то кажется мне вечностью.
Запыхавшись, вбегаю в подъезд и стопорюсь между первым и вторым этажом, потому что свет не загорается… Там так темно, что хоть глаз выколи… И этот звук…
Будто чьё-то дыхание…
Я только начинаю судорожно шариться по карманам в поисках своего телефона, как вдруг чья-то огромная рука сжимается на моём горле, вдавливая меня в стену… Я чувствую его дыхание прямо перед собой. Вижу очертания его фигуры… Это точно он. Не кто-то другой… Только хочу закричать. Как его ладонь ложится мой рот, сжимая его.
И всё… Мне кажется, сейчас я отключусь от парализующего страха, проникающего в каждую клеточку моего организма. Паника нарастает…
Внутри тела зарождаются какие-то стальные шарики, которые хаотично бегают вверх-вниз и заставляют меня трястись.
Вдох-выдох… И безумный стук моего сердца… Его ментоловое дыхание обнажает меня, снимая слои один за другим… Словно с каждой секундой я становлюсь для него всё уязвимее, а он меня даже не трогал… Пока…
Но вот его рука так чувственно сползает с моего рта… Он не говорит ни слова, но так зверино на меня дышит, что я не могу закричать… И даже сдвинуться не могу… Он сжимает кофту на моей пояснице. Я дрожу.
Меня шатает… Впервые испытываю такое эмоциональное потрясение.
– Отпусти меня, – прошу еле слышно. Почти пищу как мышь… Но он держит меня… Опаляя своим дыханием… Воспламеняюсь. Чувствую себя в ловушке.
Кончик его носа касается моей щеки… В животе что-то сводит. Будто закручивая вихрь прямо внутри. И все-все ощущения перемешиваются, заставляя робеть перед ним. Мне страшно ещё о чём-либо его просить.
Ведь я боюсь, что он сейчас сорвётся и что-нибудь мне сделает… Шея до сих пор болит от его хватки, и я вижу, что он злой. Потому что его челюсть клацает каждый раз, когда он прикасается ко мне.
Чувствую, что он опускает что-то в мою руку. Та самая коробка… Я не смотрю, просто чувствую. Он не оставит в покое, если не приму…
– Прости, что убежала… Я испугалась, – сиплю ему в ухо, а он ухмыляется. Я чётко слышу этот звук… И так мечтаю, чтобы свет загорелся, но неожиданно соседская дверь издаёт щелчок… А этот парень в мгновение исчезает, тяжёлыми шагами спускаясь по лестнице.
Я бегу к подъездному окну и успеваю уловить только звуки мотора неподалёку. Но не вижу ни машины, ни его самого.
– О… Еся, ты? – спрашивает меня соседка. – Что такое со светом? Вышла проверить… Будто всё освещение вырубилось…
– Не знаю, Людмила Юрьевна… – дрожу я, пытаясь взять себя в руки.
– Кто-то автомат вырубил, – кричит из подвала сосед и внезапно лампочка загорается… А внутри меня тем временем реально происходит настоящий апокалипсис… Держу в руках этот айфон, и Людмила Юрьевна так на него смотрит, а я убираю тот в сумку. Чтобы слухи никакие не поползли. Она та ещё сплетница.
Домой возвращаюсь и вся трясусь. Мама встречает на пороге с удивленным видом.
– Есь… Ты чего? На тебе лица нет…
– Ничего… Свет вырубили там, я испугалась…
– А, да… Быстро дали… Я даже фонарик найти не успела. – смеётся мама, а я наигранно улыбаюсь, снимая с себя обувь. Меня сейчас так колотит…
– Я пойду к себе. Угу?
– Конечно, – отпускает меня мама, и я на всех скоростях забегаю в комнату, закрывая за собой дверь.
Друг: «Больше не разочаровывай меня. Подарки – не отдарки, Еся».
Есения Стрельцова: «Ты сумасшедший??? Ты меня чуть до инфаркта не довёл! А пишешь, как ни в чём не бывало! Прекрати это! Я не могу так, мне страшно с тобой!».
Друг: «Я позвал тебя погулять. А ты ринулась бежать. И это я сумасшедший?».
Я понимаю, что, может, неправильно вот так себя вести… Но и догонять, а потом щемить кого-то в подъезде тоже ненормально…
Есения Стрельцова: «Ты сделал мне больно… На шее останется синяк!».
Друг: «Извини».
Есения Стрельцова: «Ты не оставишь меня в покое?».
Друг: «А ты так этого хочешь? Мне не показалось так…».
Есения Стрельцова: «Конечно, хочу! Я хочу, чтобы ты перестал отправлять мне эти подарки… И деньги, и сообщения!».
Друг: «И снова прямо в грудь мою картечью… И волчья шкура в миг стала овечьей».
Есения Стрельцова: «Что это значит??? Прекрати!».
Друг: «Значит… Ты причиняешь мне боль».
На этих словах я убираю телефон в сторону. Меня до сих пор подбрасывает и штормит, словно внутри происходит настоящий ураган…
Я не понимаю его. Точнее, я вообще не представляю, как всё это может быть правдой. Я никогда не сталкивалась с преследованием… Но чувство, словно именно это он и делает.
Есения Стрельцова: «Если ты не перестанешь… Я обращусь в полицию. С меня хватит».
Друг: «Не надо мне угрожать, Есеня… Не зли меня».
Я тут же отключаю телефон, потому что иначе моё сердце от страха просто остановится.
Выглядываю из окна на улицу, предварительно погасив свет. Вроде бы никого там нет, но у меня реально чувство, словно за мной прямо сейчас наблюдают. Как же кошмарно.
Спать ложусь сразу же, только вот уснуть мне удаётся только в районе двух ночи… И весь сон… Пронизан его дыханием… Звуком вздымающейся грудной клетки… И этим волнующим запахом…
Когда просыпаюсь у меня даже кожа покрыта мурашками. От макушки до пят. Я полностью им накрыта и дезориентирована.
После пробуждения, всё по-новой… Завтрак, душ.
За столом Савва спрашивает меня насчёт бассейна. Точнее, напоминает.
– Я схожу после пар… К тренеру…
– Спасибо, Еся…
– Буду дома где-то после семи… Мам, ты сегодня так же как обычно?
– Одну капельницу ещё взяла. Но район отдалённый. Поэтому буду только часам к девяти… Поужинаете без меня.
– Хорошо…
Я прощаюсь со всеми и иду на пары, даже не включая свой телефон.
Я элементарно боюсь… Да так сильно, что могу обойтись и без него. Время буду смотреть по наручным часам. Всё остальное как-то пофиг. Единственное, что меня смущает – это то, что контакт того автора у меня в телефоне… Если что, придётся включать. Если вдруг за пару недель этот придурок не угомонится, конечно… Сам…
Я скрытно бегаю по универу, не оборачиваясь.
И только в женской уборной удаётся выдохнуть, но, похоже, зря.
Между третьей и четвёртой я понимаю, что меня там ждали…
– Я же тебе сказала… Предупредила… Придёшь в субботу… Пеняй на себя…
Я и пикнуть не успеваю, как меня окатывают ведром ледяной воды… Насквозь… Вот это номер…
Я тут же вздрагиваю и взвизгиваю, а они ржут и убегают оттуда.
– Это только начало, сучка…
Меня трясёт так, что я дышать не могу. Холодно… И как идти на лекции в таком, блин, виде?
Выглядываю из туалета и напарываюсь взглядом на друга Марата, который косится на меня. Я уже хочу убежать, но он преграждает мне путь.
– Чё с тобой? Они сделали? – спрашивает, указывая в сторону кабинетов, и я киваю. Он качает головой и лезет в свой рюкзак. Достаёт оттуда какую-то кофту и треники. – На. Потом вернёшь. – суёт мне в руки.
– Ты мне это надеть предлагаешь?
– А у тебя типа выбор есть? Ну иди в мокром. Похер.
– Нет, подожди… – хмурюсь я, уставившись на него. – Спасибо.
– Не за что…
Он уходит, а я смотрю ему вслед. Раньше мне казалось, что он вообще ни с кем не общается, кроме этой дебильной компании. Но потом этот странный разговор между ним и Владой… Я так понимаю, там всё не просто. У него с ней что-то точно есть… Но я благодарна, что он дал мне вещи.
Я переодеваюсь в уборной, а мокрую одежду убираю в пакет. Чувствую себя униженной. Выгляжу как парень в этих балахонах… Особенно учитывая, что буквально тону в них.
И они… Совершенно чистые. Приятно пахнут кондиционером.
Нужно обязательно постирать и погладить, когда буду возвращать.
Захожу на лекцию, чуть опоздав, а эти кукушки смеются и хрюкают на всю аудиторию. С ума сойти, какая Влада стерва и сука… Я поверить не могу, что такие люди до сих пор существуют…
До самого вечера чувствую себя напрочь раздавленной. Но учусь и записываю всё. А ближе к шести, когда у нас уже все расходятся, иду вниз к тренеру. Обычно он сидит в своей коморке. Тренировки заканчиваются после шести, а сейчас уже половина седьмого.
Ильи Степановича на месте нет, но я слышу всплески воды со стороны бассейна и иду туда… А потом вдруг слышу мужские крики и отборный мат, сопровождающийся звуком удара об металл…
Меня как стрелой пронзает от этого голоса.
Захожу туда и вижу одного только Сашу. Того самого… Который спас меня сегодня от той неловкой ситуации…
– Чё? – спрашивает, стряхивая руку, с которой капает кровь. Мне из-за этого страшно даже смотреть на него. Я очень впечатлительная… И несмотря на маму-медсестру, любые раны воспринимаю критично.
– Ты… Поранился?
– Нет.
– Но… У тебя кровь бежит…
– Слушай… Чё тебе нужно? Отвали от меня, ага? – психованно выпаливает, вытираясь полотенцем. Так обидно, что все вокруг на меня срываются, что хочется плакать. И, видимо, он замечает моё смятение. – Извини… Я не хотел обидеть.
– Я не обиделась… Что-то произошло?
– Всё норм. Ты чё здесь забыла?
– Я… К тренеру хотела обратиться…
– По поводу?
– А ты что его заместитель?
– А ты что отдел кадров?
– Нет… Я просто…
Он ржёт, а я вздыхаю. Всё же они реально одинаковые с этим Маратом. Обижают всех. Грубые… Неприятные. Отталкивающие… Несмотря на красивую внешность, внутри совершенно уродливые и пустые…
– Я отдам тебе вещи завтра… Спасибо за помощь.
– Да погоди ты, – окликает он меня басом. – Чё хотела, реально?
– У меня брат… Младший… Плавать мечтает… Хотела спросить, может ли он научить. Типа индивидуально…
– Степаныч не даёт индивидуальные уроки. Возраст уже не тот. Сколько лет брату?
– Двенадцать… – растерянно отвечаю я.
– Я могу, – уверенно заявляет он и подходит ближе. Я стараюсь даже на него не смотреть. С мокрых чёрных взъерошенных волос капает вода. Да и кровь… Она повсюду… А он даже не морщится.
– Что?
– Научить твоего брата плавать.
Я, конечно, знаю, что он – пловец… В курсе за их шайку… Но…
– У меня, наверное, денег столько не будет… Чтобы удовлетворить твои… Запросы… – подбираю я слова, а он ухмыляется.
– Уверена, что не можешь их удовлетворить?
– А? – спрашиваю в ужасе. Я уже слышала подобное от его дружка. Вот реально оба как под копир сделанные… Кто их воспитывал? Улица? Бордель?
– Да шучу я. Бесплатно могу научить… Раз это его мечта. Не проблема.
Я вдруг опешиваю. А это у нас типа кто? Волшебник в голубом вертолёте? Раздаёт мечты?
– В смысле… Зачем это тебе… Как…
– Так. Домой не хочу рано возвращаться… А если отец узнает, что учу кого-то плаванию, обосрётся от счастья… – отвечает он, вызвав у меня удивление. Как будто занятий мало… Можно и с дружками-полудурками погулять и, например, с той же Владой, которая висла ему на шею.
– А ты сам… Разве не любишь…
– Да заебало просто, – отвечает он и отходит от меня. – Записывай, монашка. Вторник, четверг 18:00. Суббота 11:00. Купальные трусы, полотенце, резиновые тапки и очки для плавания. Всё. Ну и мешок энтузиазма.
Он заявляет это и уходит, а я просто стою с полуоткрытым ртом, не зная радоваться этому или же… Переживать?
Глава 5.
Мне от тебя ничего не нужно
Домой прихожу, как обещала. И передаю Савве то, что сказал Саша. И он буквально сразу начинает сиять как новогодняя гирлянда.
– Очков у тебя нет, но не проблема. Я могу купить, у меня со стипендии остались деньги, а они как раз стоят в районе тысячи…
– Блииин… Есь… Спасибо тебе большое… Я даже… Не верится.
– Да мне самой…
Надеюсь, он не подведёт меня… Надеюсь, не скажет, что это был розыгрыш или типа того…
Вечером стираю его вещи и развешиваю в ванной, а мама приходит и спрашивает, чьё это. Приходится соврать, что случайно облилась. Кран сорвало. Вроде бы она верит.
А мне самой как-то не по себе… Я редко лгу… И никогда не лгу о парнях, потому что последних у меня в жизни никогда не было… И маме я никогда ни на кого не жалуюсь, поэтому и сейчас лучше утаить…
Пока ужинаем, я придумываю историю, что якобы буду подтягивать Сашу по учёбе, а он поможет Савве с плаванием. Чушь, конечно, но мама так охотно ведётся, что я сама верю в это.
Ухожу в комнату и впервые за долгое время включаю телефон.
Думала, что от «Друга» будет куча всего… А там ровным счётом ничего. Вообще. Словно он забыл о моём существовании… Может, так даже лучше?
Листаю ленту, поражаясь количеству тупых штампованных постов об одном и то же и вздыхаю. Какая же несусветная скука, я уже хочу выключить его обратно, пока вдруг мой взгляд не натыкается на пост Влады Мясниковой. Отчего-то все одногруппники пишут ей под фотографией какие-то сопли о том, как им жаль и какая она бедненькая, несчастная. Ничего не понимаю, пока не проваливаюсь к ней на страницу.
А там пост, выставленный час назад о том, что неизвестной облил её с ног до головы зелёнкой, когда она возвращалась домой после танцев. И теперь она вынуждена будет пропустить целую неделю лекций. Мне автоматически становится так хорошо…
Боже, кто бы ты ни был… Просто спасибо…
Карма в действии.
Нельзя так говорить, но я реально очень счастлива…
Не знаю, почему, но ищу этого Сашу у неё в друзьях… И не нахожу. Зато Марат там есть… А уже у него в друзьях я вижу Александра Шека. Страница пустая. На ней ничего нет, кроме аватарки, поставленной два года назад.
И судя по всему, он не часто бывает в сети, так как заходил три дня назад. Не знаю даже, обязательный ли он человек? Сдержит ли своё слово?
Ведь по сути я о нём не знаю ничего, кроме как то, что он учится на филологическом со мной, ходит на плавание и дружит с Маратом. Всё.
Больше я не стремлюсь шариться у него, но внезапно, когда нажимаю «назад, назад» по чистой чёртовой случайности из-за тормознутого телефона… Ставлю лайк Марату… Чёрт! Надеюсь, он ничего не увидел.
Тут же убираю его и морщусь, а затем слышу звук уведомления.
Марат Дорофеев: «Спалилась, красотка… Соскучилась?».
Блин… Вот я неудачница, а… Лохушка!
И ведь не напишешь, что случайно… Как я иначе там вообще оказалась? На его странице? Какой позор…
Есеня Стрельцова: «Вовсе нет. Ещё чего».
Марат Дорофеев: «Оценил твою фигню с Мясниковой. Бомба!».
Что?
Есеня Стрельцова: «Чего? Я не понимаю. Я ничего не делала».
Марат Дорофеев: «Ага, конечно… Уже все знают, малыш. Возмездия не миновать… Если ты, конечно, не передумала…».
Есеня Стрельцова: «О чём ты?».
Марат Дорофеев: «Брось. Я могу защитить… Ты поняла… Поближе познакомиться. Сходить со мной… Например, в парк…В Сокольниках… »…
У меня вдруг в горле всё пересыхает.
Есеня Стрельцова: «Это ты… Зачем врал, что не ты!!!!».
Он молчит, а у меня от страха разрывает грудь… Так это всё же он… Он трогал, он касался… Он тогда так дышал на меня. Боже… Псих.
Марат Дорофеев: «Киса, ты чего такая странная? Успокойся. Так пойдёшь?».
Я тут же пихаю и его тоже в чс, сворачивая экран. Сердце в груди стучит со скоростью света. Вот ведь… И как я раньше не поняла? Нужно засунуть тот айфон в его рюкзак, пока он не видит… Как-нибудь незаметно.
Пока думаю о всём, что произошло между нами получаю ещё одно сообщение.
Друг: «Ты будешь прятаться от меня вечно?».
Есеня Стрельцова: «Отвали по-хорошему! Сказала же!».
Друг: «Ты мне выбора не оставляешь…».
О чём он, блин, вообще говорит…?
Внезапно звучит дверной звонок, и я чуть ли не с кровати падаю от ужаса. Ведь время уже перевалило за десять.
– Мама, погоди… – останавливаю я её. – Ты только не открывай, ладно?
– В смысле?
– Ну… Посторонним имею в виду.
Мама улыбается, мол, поучи меня ещё… А мне реально страшно.
– Кто там?
Молчание…
– Наверное, дети балуются, – говорит она, прислушиваясь. А у меня такая паранойя, что я будто чувствую… Как он стоит за этой дверью. Господи, боже. В глазок толком ничего не видно, там темно… А, значит, никого нет. Потому что у нас свет загорается от датчика движения. Но мне всё равно очень и очень страшно. Дверь мы не открываем. Ложимся спать, а я сжимаю в руках телефон.
Друг: «Еся… Ты мне снишься... Я тебя хочу».
После этого сообщения я уже ни о чём не думаю… Боюсь сомкнуть глаза… Смотрю на тонкую полоску света от перламутрового полумесяца и считаю секунды… Чтобы хотя бы попытаться уснуть…
***
Мои пары проходят совершенно обычно. Телефон я снова не включала. Мясниковой не было в универе, что автоматически делало меня счастливой. Но от Марата пришлось побегать, и я так и не смогла затолкать ему в рюкзак его подарок. Какой же он всё же псих… Зато я вернула Саше пакет с вещами. Сделала это пока никто не видит, и он молча принял их, после чего тупо ушёл, даже не упомянув о занятиях. А всё время тыкать ему этим я считаю невежливым…
Вечером около шести я жду брата возле универа, чтобы проводить его на тренировку. Савва подходит вовремя, и я боюсь, что всё обломится, но к моему удивлению, он ждёт там… В бассейне. Сам прекрасно плавает. Уже в воде…
– Как звать? – подплывает и тянет руку моему брату.
– Крутой у вас басик… Я – Савва.
– Дарова. Я – Саня. Переодевайся и жду тебя здесь, – заявляет он, а потом бросает на меня мажущий взгляд, пока брат убегает в раздевалку. – Будешь контролить или свалишь?
– Я… А как надо… Как тебе будет удобнее…
– Да мне по болту, – отвечает так грубо, что я теряюсь.
– Я тогда… Немного побуду… А потом пойду там подожду… Ладно?
– Ладно.
Я стараюсь не смотреть на него. Ни на то, как он двигается, ни на то, как аккуратно и бережно относится к моему брату. Как не смеётся над ним, а учит задерживать дыхание и грести руками. Он даже не ругает его… Совершенно спокойно всё проговаривает.
– Были бы ласты, я бы тебе показал… Из дома потом принесу…
– У тебя ласты есть?
– Да у меня вообще весь набор аквалангиста имеется… Типа с баллоном для дайвинга…
– Ого… Круто!
– Ага… Давай, кароч… Тебе работать надо. У тебя руки слабые. А плавание – это не только дыхалка. Это всё. Работа телом. Оно должно быть подготовлено.
Не смотри, Еся… Не смотри… Делай вид, что читаешь…
И так почти всю дорогу… Они отжимаются, а я пытаюсь мысленно блокировать свои порывы посмотреть на него в купальных трусах… Господи… Я ужасная…
– Смотри, Есь! – кричит Савва, и я оборачиваюсь, но Саша уже заплывает в воду снова. – Смотри, что могу?
Меня всю трясёт, когда подхожу ближе… Понимаю, что он за одно занятие научился большему, чем с отцом за все восемь лет своей прошлой жизни…
– Молодец какой… Потрясающе…
– Не болтай давай, работай, – подгоняет его Саша, а я смотрю на него… Со стороны… И всё же это что-то странное. Он кажется мне каким-то…
– Ты на нас будешь смотреть или своим делами заниматься?
– Ой… – отворачиваюсь и морщусь… Несколько секунд стою на месте и ухожу. Блин… Почему я так туплю рядом с ним?
Ухожу в раздевалку и жду там своего брата. Хочу поблагодарить Сашу за занятие, но вижу, как он уже уходит, даже не попрощавшись… Просто молча, как и всегда.
– Какой он крутой, реально… Он, кажется, всё может.
– Ну… Наверное, не всё…
– А, мне кажется, всё. Не зря взял кубок Студенческой лиги.
– С чего ты взял, Савв?
– В смысле? Так вон… Доска почёта…
Подхожу ближе… И вправду… Александр Шек… Я думала, Марат у нас номер один по плаванию… Вот что делает с людьми реклама. Офигеть. Про него я даже не слышала, иначе запомнила бы… Фамилия то весьма необычная…
– Идём?
– Да, идём…
Савва весь вечер не перестаёт о нём говорить. Просто жужжит мне на ухо, как назойливая пчёлка. А я снова захожу на его страницу… Пусто… Был четыре дня назад. Интересно, что конкретно его «заебало» и какие у него проблемы с отцом…
А ещё интересно, знает ли он, что его долбанутый друг анонимно написывает мне сообщения…
Я даже не знаю, как теперь с этим справляться… Со всем тем, что внутри и что я знаю.
Друг: «Есеня… Давай поговорим…».
Друг: «Ты мне нужна».
Вот так просто… Нужна…
Есеня Стрельцова: «Марат, что тебе нужно? Ты весь день мне проходу не давал. Может хватит???».
После этого сообщения его попытки выманить меня на разговор прекращаются…
В среду я прихожу на пары и вижу, что Влада тоже здесь… Видимо, оттёрла свою зелёнку… А ещё она… Садится на лекции прямо рядом с Сашей. Что-то шепчет ему на ухо, а он отвечает. Когда Марата нет, они вроде как довольно неплохо общаются.
Стараюсь не смотреть, а взгляд всё равно, будто намагниченный тянется к этим двоим. Убеждаю себя, что это просто здоровый интерес. Ведь все люди смотрят друг на друга... Тем более, она – мой враг. И я от души надеюсь, что Сашины занятия по плаванию никак не связаны с тем, чтобы как-то подставить меня или обидеть моих родных… Вдруг у них какой-то сговор? Вдруг Саша не просто взялся заниматься с моим братом??? Блин… Еся, да у тебя паранойя… Нет, не может такого быть. Он очень добро относился к нему. Бред. Нельзя мерить всех по Марату и Владе.
До конца лекций ничего особенного не происходит… Только вот, что необычно. Я нигде не наблюдаю самого Марата…
Будто он вообще провалился сквозь землю.
Потом вижу, как Саша и наш декан проходят мимо. И вид у неё такой, словно она сейчас его прибьёт. А он, как и всегда, спокойно идёт, сложив руки в карманы и даже не смотрит никуда. Кроме как на свои ноги.
Я проплываю мимо и смотрю им вслед.
– Шек, допрыгался ты… – бурчит она перед тем, как завернуть за угол, а я пытаюсь переварить то, что услышала… Что он сделал? Блин…
Домой ухожу в смешанных чувствах.
Вечером мы с мальчишками ужинаем и меня посещают тревожные мысли о том, что после сегодняшнего тренировки с Саввой могут закончиться.
Надеюсь, что нет…
Ложусь спать с грузом на сердце… Но так быстро засыпаю от усталости, что мне даже ничего не снится…
***
Всё сходится… Марат пропал. И «друг» перестал писать… Это же точно не совпадение… На лекциях я сижу и думаю о том, что и Саши нигде не наблюдаю. Как и Влады, кстати говоря…
Думаю… Может, спросить у Ильи Степановича…
И когда я тихонько спускаюсь туда, понимаю, что в его коморке выключен свет. Видимо сегодня нет тренировок… Прохожу чуть дальше на какие-то звуки.
И лучше бы я этого не делала…
Передо мной возникает ужасная отвратительная картина, как Саша трахает Владу сзади, а она стонет, пока он вдалбливает её голову в металлический шкаф.
Наши с ним глаза встречаются. Мне кажется, меня сейчас стошнит. Я тут же убегаю оттуда, словно ужаленная. Не знаю, зачем я вообще туда пошла? Дура!
Как теперь выбросить эту мерзотную картину из головы… Она же вроде с Маратом вместе… А это его друг. Боже… Как так можно???
И как теперь… Вечером идти к нему на занятия? Какая же я идиотка…
Но то, что я испытываю больше стыда и больше стеснения… Это явно даже больше разочарования. Потому что у меня в грудине жжёт весь остаток пар, на которых, кстати, влюбленная парочка делает вид, что друг другу никто, разбрёдшись по разным углам аудитории.
После последней лекции я решаюсь к нему подойти, пока никто не видит, потому что мне неловко и нужно решить вопрос насчёт моего брата.
– Чего тебе? – спрашивает почти агрессивно.
– Извини, мне жаль, что я это увидела…
– А… Ясно, – отвечает с усмешкой. – Чё хотела-то?
– Я хотела спросить насчёт занятий… Мне правда не хочется расстраивать брата… И доставлять тебе неудобства… Но ты должен знать, я в любом случае не скажу Марату ничего… И никому другому.
– Стоп… Ты это щас типа… Думаешь, я боюсь, что ты ему что-то скажешь?
– Нет, я…
– Мне насрать на это, понятно? Хоть прямо сейчас звони своему Марату.
– Я вообще не хотела… Он не мой… Что ты говоришь? Блин… Я вас всех даже не знаю… Просто Савва так много говорит о тебе, вот я и спросила. Но если тебе теперь неприятно… – я опускаю взгляд, достав телефон, чтобы позвонить брату и отменить занятие, потому что все эти слова застревают у меня в горле. Но его рука с напрочь сбитыми костяшками обхватывает мою и опускает его.
– Я научу твоего брата плавать. Я уже сказал. На этом всё. В 18:00 жду его внизу.
Саша уходит, а у меня внутри что-то дрогнет… Я сама не осознаю, что… И не понимаю…
