Пелевина Катерина Беги от меня

Глава 3.

Твоя очередь

Утром я открываю глаза и первым делом проверяю телефон. Уже в шесть мне пришло сообщение.

Друг: «Доброе утро, хорошего тебе дня».

Есения Стрельцова: «Доброе, и тебе».

Не знаю, почему, но мне уже нравится общаться. Хоть и в сети… Хоть и немного… Но что-то в этом определённо есть. Я всегда мечтала о друге… Просто для этого нужны внутренние ресурсы, а у меня, похоже, таких не было… Как и общих интересов с ребятами.

На парах всё как обычно. За исключением обеда в столовой, где Марат Дорофеев смотрит на меня, сидя в компании своих ребят из бассейна. Все они спортсмены. А я со спортом вообще никак. Воды боюсь, бег для меня чудовищно сложно, потому что у меня дыхалка слабая… Да и вообще я хилячка… Как говорит даже мой двенадцатилетний брат.

И неожиданно он вдруг встаёт и идёт ко мне… Все остальные при этом пялятся на меня. И мне хочется убежать. Когда поднос приземляется на мой стол, я вздрагиваю.

– Здарова, убогая, – улыбается он, рассматривая меня. – Принесла что-нибудь?

– Что мне принести? У меня ничего нет, я говорила… – озираюсь я по сторонам.

– Да ладно, чё ты так боишься? Не обижу я тебя… Просто поболтаем.

– Я не хочу болтать. Мне некогда. Поем и сразу побегу готовиться к паре, – опускаю я взгляд, а он жрёт меня своими тёмными глазами, и я растворяюсь на месте… У этих ребят, что с ним в одной «секте» у всех такие странные животные взгляды… Не знаю… Они меня пугают.

– Ты зубрилка, да? Есть же общие предметы? Ты… Же мою девушку якобы знаешь?

– Знаю. Это моя одногруппница.

– Да лаааадно… А нихуя… Ясно всё… Ну, слушай… У меня вечерок свободный, если что… Я могу и подвинуть её. Если хочешь потусить там вместе… – говорит он, ухмыляясь, а я дар речи теряю.

– Потусить… Со мной? Извини, – на автомате встаю и убегаю оттуда, потому что в принципе не привыкла, когда парни себя так ведут. А тут сам Марат Дорофеев.

Мне тошно от него… Господи. Убегаю в уборную и еле успокаиваю своё одурелое несущееся на всех скоростях сердце. Оно чуть не вылетело из груди, пока бежала.

Друг: «Он тебе нравится?».

Господи… Он это видел, да? А если это он… Если он так меня проверяет???

Есения Стрельцова: «Нет! Конечно, нет!».

Друг: «М-м-м… Ясно».

На этом всё. Я умываю раскрасневшиеся щёки прохладной водой и пытаюсь справиться с дыханием. Чувствую себя при этом просто ужасно. Надеюсь, Влада всего этого не видела… А то кроме бумажки с угрозами меня, наверное, будет ждать что-то поинтереснее.

Оставшиеся пары не трогаю телефон… Но Влада всё время косится в мою сторону. Хочет меня запугать… Чтобы я не шла завтра на экскурсию. Я сглатываю ком и вечером быстрее пули удираю домой, пока никто не видит. Чтобы не дай Бог никто до меня не увязался…

Удаётся выдохнуть только дома, а уже там я снова проверяю сообщения.

Друг: «Не обращай внимания. Она того не стоит. Это банальная зависть. Ты обязана пойти».

Он даже это заметил… Даже здесь понял, что она пялилась на меня и мне плохо из-за этого…

Не знаю, почему я вдруг решаю разоткровенничаться…

Есения Стрельцова: «Я боюсь… Очень».

Друг: «Ты не забыла, что там буду я? Мы можем… Как в мультике…».

Есения Стрельцова: «Вместе бояться?».

Спрашиваю и улыбаюсь как дурочка… Реально. Сама не знаю, почему. Но он заставляет внутри что-то разрастаться… Какую-то невидимую веру в себя.

И как это возможно? Я же даже не вижу его… Не знаю…

Друг: «Да. Я на самом деле… Тоже не особо всё это…Люблю».

Есения Стрельцова: «Только писать любишь?».

Друг: «Да».

Есения Стрельцова: «А ты есть где-то… Под псевдонимом?».

Друг: «Есть».

Есения Стрельцова: «Наверное… Много фанатов».

Друг: «Ну, они есть».

Есения Стрельцова: «А почему… Под своим именем не хочешь писать…».

Друг: «Мой отец против, чтобы я занимался такой чухнёй, если понимаешь».

Есения Стрельцова: «Оу… Но это не чухня… Любая работа… Это работа и… Она важна. Это твоё призвание».

Друг: «У него другое мнение на этот счёт. Но давай о тебе… Выйди в подъезд».

У меня сердце начинает биться чаще. Я даже чувствую, как оно отдаёт где-то в районе головы, пульсируя при этом в висках.

Есения Стрельцова: «Зачем?»

Друг: «Так надо. Открой почтовый ящик».

Что он там удумал? Сначала я хожу по дому и проверяю мальчиков. Савва смотрит телевизор, а Артур рисует. И тогда, убедившись, что дома всё в порядке, я выхожу в подъезд, направившись к ящику. Открываю… И достаю оттуда… Айфон последней модели в новенькой коробочке. Мне даже в руки брать это страшно.

Что вообще происходит??? Я осматриваюсь. Хожу туда-сюда, но никого там нет. Зачем мимо проплывает наша соседка Галина Степановна, я здороваюсь, и вынуждена уйти, иначе буду выглядеть странно.

Есения Стрельцова: «Ты что с ума сошёл??? Что это?».

Друг: «Подарок тебе. Твой же треснул. Правда?».

Господи… Это точно он????

Есения Стрельцова: «Марат, это ты???? Не смешно!!!»

Он не отвечает, а у меня внутри всё сворачивается от страха и волнения.

Есения Стрельцова: «Я верну тебе! Мне не надо ничего от тебя!».

Друг: «Это не Марат».

Всё, что он присылает, но я уверена, он врёт. И я тут же швыряю его в чс. Чтобы раз и навсегда забыть о том разговоре и контакте. Завтра я всё же пойду туда, но для того, чтобы вернуть ему чёртов телефон и только.

На эмоциях иду к мальчишкам и провожу с ними остаток вечера в тёплой атмосфере. Успокаиваюсь… Они всегда меня утешают, даже ничего толком не делая. Просто меня радует, как Артур тянется ко мне. Мы вместе рисуем… Как когда-то с Саввой. Только он перерос уже… Сейчас меньше времени проводит со мной и больше в своих мальчишечьих мечтах. Хочет научиться плавать и драться. Две его самые сокровенные мечты, как, наверное, у многих двенадцатилеток.

Мама сообщает, что задержится на работе, и я укладываю их сама. Артур засыпает быстро, а Савва просит меня поговорить с ним.

– Думаешь… У нас хватит денег, чтобы я пошёл на плавание? Хочу попробовать…

– Ого… Здорово… Ну… Я могу узнать насчёт абонемента…

Конечно, я знаю, что платный бассейн мы точно не потянем. Смысл от тех же занятий раз в неделю? Думаю – никакого… Поэтому думаю, нужно придумать что-то другое.

– Было бы круто. Спасибо, Еся.

– Не за что…

Теперь мне очень хочется, чтобы он попробовал… Потому что в школьный бассейн не берут тех, кто совсем не умеет плавать… А мы все втроём как топорики… Сразу ко дну…

Наверное, стоит переговорить с кем-нибудь… С тем же тренером в университете. Может, он даёт какие-то занятия…

Я выключаю ночник, пожелав спокойной ночи брату, и думаю о завтрашнем дне…

***

Суббота начинается как обычно. Подъём, завтрак. Галдёж мальчишек, драка за последнюю ложку шоколадной пасты… Я уже привыкла…

Не представляю свою жизнь без этих двух сорванцов. Они как лучики света в этом тёмном царстве…

На фоне общей суеты снова ничего особенного с собой не делаю. Разве что сегодня заплетаю косу. Но мои волосы всё равно всё время пушатся и непослушно из неё выбираются…

К девяти утра приезжаю к месту сбора, где нас отмечает Тамара Викентьевна. Народа уже много. И Влада буквально жрёт меня ненавистными голубыми глазами. Боже, мне кажется, она меня презирает.

Как всегда, в окружении парней… Точнее, она будто сама залезает в их компанию, но главного их клоуна нет. А я жду именно его... Хоть он и не в нашей группе, но пиарщики в целом смежная специальность. Должен же он появиться раз писал мне, что будет?

И вот, когда я вижу его рожу, сразу понимаю, что это точно был он…

Уж слишком он нахально на меня пялится.

Собираю всю волю в кулак и иду к нему. Турнув ему телефон в грудную клетку, сразу агрессирую:

– Забери. Подавись. И не пиши мне больше!

– Воу, воу… Чё это у нас? Айфон новый… Нихера ты богатенькая. А говорила, ничего нету, бомжонок, – издевается он, а я дышать перестаю.

Смотрю на всех ребят, которые смеются неподалёку и мне дурно. Но я отодвигаюсь в сторону. Зато у него такой вид.

Широкая мужская ладонь тут же возвращает мне переданную вещь.

– На, не моё это. Я нихера тебе не дарил. Губу закатай… – толкает он мне его обратно и идёт здороваться с остальными парнями.

И я слышу сзади разговор. Мерзкий голос Влады Мясниковой уже как какой-то триггер. Меня не просто передёргивает от неё, а подташнивает. Она везде влезет, везде отличится и всегда-всегда строит из себя номер один. Даже если для этого нужно идти по головам.

– Саш… Ну чё ты…Ну давай сходим.

– Отъебись я сказал, вали к своему Марату.

– Саш… Да он не мой уже…Ты же видел, что он к этой лезет… – она закидывает руки на плечи его другу. Господи, какой ужас. Как так вообще можно??? А тот сразу нервно дёргается и отшатывается от неё.

– Нахер иди, – звучит следом, и он уходит к остальным, пока я за всем этим наблюдаю.

– Чё вылупилась, сучка? – спрашивает она, пока я сжимаю в руках коробку. – Мало тебе экскурсии, так ещё и парня решила себе забрать? – смотрит она на гаджет, а я хмурюсь.

– Я никого не забирала… Это… Я не знаю, кто это мне прислал. Мне не нужен Марат. Ничего не нужно, – говорю я, спрятав лицо от стыда. Что делать с этой коробкой теперь, не знаю…

Это правда не он? Тогда, блин, кто???

Когда начинается экскурсия, я то и дело смотрю на всех. Этот Марат таращится на меня в ответ и играет бровями, а я отворачиваюсь. Конечно, слушаю, что говорит экскурсовод, ведь там как раз объясняют о структуре книги и сюжетных поворотах. Но… До конца не выходит влиться в процесс.

Другие что-то спрашивают, а я просто подмечаю для себя.

Затем растерянно бубню себе под нос вообще не с целью быть услышанной:

– Написание книги — это любовное приключение: сначала забава, потом книга становится любовницей, женой, хозяином и, наконец, – тираном…

– Кто сказал?

Я сразу же вздрагиваю и мотаю головой.

– Эм… Извините…

– Нет, нет… Любимая цитата… Просто поразительно, что я только что хотела её озвучить… Знаете что Черчилль хотел этим сказать?

И тут Влада перебивает меня.

– Что в книги, как и в жизни полно всего… Самого настоящего… Свои герои и свои антагонисты…

– Не совсем… Но в части соглашусь…

– Он хотел сказать, что мало написать книгу. Надо ей жить. И когда ты допишешь её… Она станет твоим палачом… Ведь в процессе ты полностью вливаешься туда и… Книга… Поглощает всю твою реальность… Она уводит из-под ног землю… Фактически… Писательство – зависимость.

– Очень хорошо… Как Вас зовут?

Господи, я впервые осмелилась заговорить…

– Это Есеня Стрельцова, – отвечает за меня Тамара Викентьевна. И женщины начинают перекидываться парой слов, глядя на меня. Боже, мне ещё никогда так неловко не было.

– Я Вас запомнила… Отметила для себя, подойдите ко мне после экскурсии, – улыбается она, а у меня от счастья подкашиваются колени… Боже... Это же Александра Шадрина. Она очень известный популярный новый автор. Я читала один её роман просто взахлёб. И теперь она выделила меня из всех…

Под конец этого дня я точно упаду в обморок…

И вот после экскурсии, когда все расходятся… А нас там, кстати, было около пятидесяти человек точно. Причём половина парни… И никто на меня особенно не смотрел, кроме этого зажравшегося выскочки. Я направляюсь к Александре.

– Хотите написать свою книгу?

– Мечтаю…

– Запишите мои контакты. Чем смогу, помогу. Подскажу что-то. Можете звонить. Насчёт продвижения тоже поговорим. Тамара сказала, Вы с филологического.

– Да… Оттуда.

– Отлично. Люблю, когда в наших рядах пополняется.

– Здорово, спасибо, – я записываю информацию в старенький телефон, а потом иду домой в приподнятом настроении… Но при этом…

Вынимаю «друга» из чёрного списка. Только с целью понять, что происходит. И кто это всё-таки был…

Есения Стрельцова: «Марат, это реально не ты?».

Друг: «Реально, это не Марат».

Есения Стрельцова: «Господи… Мне так стыдно… Ты видел всё представление? Извини... Я хочу вернуть тебе телефон».

Друг: «Еся, этому не бывать. Так что пользуйся».

Есения Стрельцова: «Ты не понимаешь, как для меня это серьёзно, да?».

Друг: «Нет, это ты не понимаешь».

Друг: «Кстати, я поздравляю тебя с возможностью».

Есения Стрельцова: «Но я пошла только благодаря тебе».

Друг: «Но заметили тебя благодаря уму, так что я здесь ни при чём».

Есения Стрельцова: «Ты обещал ещё своих стихов… Ты уже уехал?».

Друг: «Уехал. Стихи… Вечером, возможно… Много дел, как и всегда. Не теряй».

Есения Стрельцова: «Хорошо».

Я гашу экран и направляюсь в торговый центр, где присоединяюсь к маме с братьями и рассказываю им о том, что случилось на экскурсии. Что меня заметили. И пока мы идём из детского с игрушками в руках мимо проходит вся команда пловцов… Марат ржёт как придурок, снова заметив меня и направляя мне воздушный поцелуй, а я морщусь. Вот если реально… Я не понимаю, что в нём находят… Да, внешность? И больше ничего… Столько гонора. Деньги… Ну, точно же… Всё дело в них.

– Кто это, Еся? – спрашивает мама.

– Да, дурак один, не обращай внимания.

– Ты всегда такая скрытная, дочка… Только имей в виду, что от таких мальчиков ничего хорошего…

– Я и так это знаю, мам… – отвечаю, бросив на них последний взгляд. Они всегда ходят толпой… Почти всегда. Пока не разбредаются по своим специальностям. А так… Просто синхронисты хреновы…

Единственное, что меня сейчас радует… Во всей этой ситуации, так это то, что мальчишки такие довольные. Мы же купили торт и подарок Артуру.

Домой возвращаемся в районе шести вечера, и на входе в подъезд меня чуть не сбивают красные жигули. Дикий свист тормозов, кажется, звучит на весь наш двор, а моя душа направляется куда-то в пятки.

Это сосед едет со скоростью света и даже не смотрит на дорогу. Ужас… Чуть сердце из груди не вылетело.

– Куда прёшь?!

– Это Вы на неё налетели! – кричит в ответ мама.

– Мам, не надо… Успокойся…

– Тут правило дорожного движения, не более 20 км в час!

Пока он матерится на нас, я тащу их домой. От греха подальше… Было бы, конечно, весело вот так глупо закончить свою никчёмную жизнь… Под колёсами старенького жигулёнка… Ээээх. Неплохая строчка в некрологе…

Пока осмысливаю это, немного прибираюсь в комнате, и в районе десяти вечера мой телефон неожиданно издаёт звук нового уведомления. У меня даже руки дрожат, когда я открываю сообщение…

Друг: «Без тебя червоточин на теле хватает под кожей, я смотрел тебе вслед, вынимая заточку из ножен. Мне дотронуться века не хватит, хотя и ты тоже… Заставляешь меня понимать, что тебя нет дороже».

Есения Стрельцова: «Красиво как…Наверное, та, кому ты это писал… Особенная».

Друг: «Я тебе писал. Сейчас».

Есения Стрельцова: «Не шути так…».

Признаться, у меня сразу внутри всё загорелось. Словно лампочка...

Друг: «Какие уж тут шутки, Есеня?».

Есения Стрельцова: «Как тебя зовут? Как мне отдать тебе телефон?».

Друг: «Похоже, ты не понимаешь… Мне не нужно ничего возвращать. Не надо причинять мне боль, Еся».

Есения Стрельцова: «Я не привыкла… Понимаешь? Это слишком».

Друг: «Ещё привыкнешь…».

Господи, что он несёт, а… Ну, почему так сложно понять, что я не могу просто так принять от чужого человека подарок за… Я даже боюсь предположить сколько это стоит… Наверное, явно больше сотни тысяч… Или двух… Господи… Мне бы пришлось год драить полы в школе и морить себя голодом, и то бы не удалось на такой заработать…

Есения Стрельцова: «Ты какой-то мажор? Откуда у тебя столько денег?».

Друг: «Конечно. Гений. Миллиардер. Плейбой. Филантроп».

Есения Стрельцова: «Мне это всё чуждо».

Друг: «Когда спать, Еся?».

Есения Стрельцова: «Ну… Сейчас поужинаем… И будем ложиться. Мне нужно будет помыться. А что?».

Друг: «С телефоном пойдёшь мыться?».

Блин… Как это провокационно звучит. Даже не знаю, что на это отвечать… Или это только я об этом думаю???

Есения Стрельцова: «Нет, наверное. А что?».

Друг: «Ничего…Когда выйдешь… Напиши».

Есения Стрельцова: «Ладно».

Какой же он странный… Просто ужасно странный и я не могу понять, нравится мне это или пугает… Не знаю, что я чувствую…

Когда ухожу в душ, телефон намеренно не беру, но возвращаясь, вытираю влажные волосы и достаю из сумки коробку с подаренным айфоном… Только посмотрю… Можно ведь посмотреть? Что это за зверь такой… За это в лоб не ударят…

Вынимаю его и переставляю сим-карты. Господи, какой он красивенький… Какой аккуратный и…

Делаю фотографию и понимаю, что китайский телефон, с которым я хожу уже три года явно не сравнится с этим даже на десять процентов… Какая чёткость, с ума сойти… Эээээх… Ещё больше начинаю самобичеваться по этому поводу. И приложения на нём уже все стоят…

Наверное, мои посиделки занимают много времени… Потому что друг пишет мне сам… Первый. И…

Это не слова… Это фото…

Которое я открываю с содроганием сердца.

И вижу его голый торс… Господи, боже. Спасите меня.

Я не чувствую поверхности, на которой сижу…

Слюна скапливается в горле и не даёт продохнуть. Доступ к кислороду ограничен… Потому что даже втянуть носом не получается… Я горю.

Чётко прорисованные контура кубиков… Родинки на светлой сливочной коже… V-образный треугольник, ведущий вниз и дурманящий рассудок… На это можно вечно любоваться.

Сама не понимаю, почему так пялюсь. Я парней особо никогда не рассматривала… А тут…

Косые мышцы, литая грудь… Стальной пресс. Кто этот парень? Ну, явно же спортсмен, да? Чёрт… Если это Марат, я повешусь, честное слово! Я умру!

Друг: «Твоя очередь»…

В этот момент вся моя внутренняя система выдаёт ошибку…

Мы так не договаривались…

Глава 4.

Девочка-гроза

Есения Стрельцова: «Я не буду себя фотографировать».

Друг: «Почему?».

Есения Стрельцова: «Потому что я не готова к этому. Я тебя не знаю».

Друг: «А если бы знала? Отправила бы фото?».

Есения Стрельцова: «Нет… Не знаю. Возможно».

Друг: «И как тебе? Нравится такое?».

Блин… Он меня намеренно уничтожает, вгоняя в краску, да? Да ещё и столь изощрённо…

Есения Стрельцова: «У тебя красивое тело. Больше мне нечего добавить».

Друг: «Хотела бы потрогать?».

О, Господи… Я сейчас умру. Мне хочется кричать в подушку. Визжать и возможно даже ругаться как сомалийский пират…

Есения Стрельцова: «Ты серьёзно? Такие вещи не спрашивают…».

Друг: «Ну а я спрашиваю. Хотела бы?».

Есения Стрельцова: «Нет! И всё. Спокойной ночи!».

Отправляю ему и выхожу из чата… Но смотрю в папку с фото, которые автоматически скачиваются из приложения… Как же стыдно, мама… Но и какое же красивое у него тело… Надеюсь, никто и никогда не узнает об этом.

Вижу всплывающее окно и всё зудит внутри… Открыть… Прочитать…

Друг: «Я бы хотел тебя потрогать. Спокойной ночи, Есеня. До завтра».

Тук-тук…Тук-тук… Успокойся… Дыши… Это всего лишь слова.

Он не увидит тебя голой… И трогать не будет… Нет. Это всё чушь.

Я ложусь спать с мыслями об этом… И не скажу, что я никогда не думала. Конечно, возраст уже подходящий. Я думала и не раз. Мне же девятнадцать… Я понимаю, что нет смысла хранить себя для того самого единственного… Ждать с моря погоды? А кого я, собственно, жду? Я даже не знаю, какие парни мне нравятся…

Но вот сейчас… Мне так жарко… Так чудовищно жарко, что я сбрасываю с себя покрывало. Он мне снится… Дожили. Я не знаю даже кто это. Даже лица его не вижу… Не слышу голоса… Но он мне снится. Потрясающе… Проклятый визуал… Дьявольские пороки. Изыди…

Ворочаюсь полночи. И, как мне кажется, даже вскрикиваю, оттого и просыпаюсь утром…

Точнее, я думаю, что утром. Но, оказывается, я проспала до одиннадцати, и никто не стал меня будить. Мама поехала на подработку – ставить уколы. А мальчишки спокойно себе играют. Воскресенье…

Первым делом я сразу хватаю телефон.

Друг: «Доброе утро, девочка-гроза».

Есения Стрельцова: «Почему гроза?».

Друг: «Глаза цвета хмурого неба. Печальный взгляд, будто вот-вот пойдёт дождь…И долбанёт… Прости за честность».

Господи, хотелось бы мне только знать его имя… Это же такая мелочь…

Иду к окну, чтобы запустить солнышко в комнату и…

Напарываюсь взглядом на соседа, который ходит вокруг своего жигули и хватается за голову… Она стоит на кирпичах… Кто-то снял ему сразу четыре колеса… Капец…

Никогда не думала, что у нас тут таким занимаются… Да ещё и на такой старой машине… Зачем кому-то? Карма? Ты существуешь?

Он видит меня в окне, и я тут же закрываю штору обратно. Нафиг. Ещё подумает, что это я…

Иду завтракать, точнее, обедать. Время то уже почти двенадцать.

Другу больше не пишу… Хотя он тоже. Телефон молчит и это доставляет мне реальный дискомфорт… Я же переставила симку обратно… Удалило то фото и убрала айфон в коробку, где ему и место.

– Ты будешь?

– Нет, бери, – отдаю младшему свою оладью, и смотрю в окно, вздыхая. Хороший ведь день, чтобы прогуляться? А потом приду и, возможно, начну писать книгу… О чём-то жизненно важном…

Не о любви. Я о ней ничего не знаю. Слишком сложно.

Но вот о чём-то другом… Что-то из человеческого. Близкого мне по духу. Надо попробовать. Например, о выборе направления или родственных связях. Вполне…

Друг: «Давай встретимся сегодня в парке вечером…».

Что? Господи… У меня по коже бежит осатанелая лютая дрожь. Настолько сильная, что я дёргаюсь, сидя на месте. Почти подпрыгиваю в панике.

– Ты чего? – спрашивает меня Савва.

– Да ничего… Просто.

Друг: «Так ты придёшь?».

Есения Стрельцова: «Ты… Хочешь увидеться?».

Друг: «Хочу увидеть тебя. Да».

Есения Стрельцова: «А вдруг я тебя не понравлюсь?».

Не знаю, зачем я пишу эту чушь.

Друг: «Я вижу тебя каждый день, Еся. Нравишься».

Сердце ускоряется. Отбивая чечётку на моих рёбрах. Страшно и одновременно в животе разбредаются бабочки. «Нравишься»…

Есения Стрельцова: «Ладно. Я приду. Во сколько и куда?».

Друг: «В Сокольниках. Под аркой. В девять».

Есения Стрельцова: «Хорошо».

На этом моменте я честно могу сказать… Что я психичка, потому что я бегу в свою комнату как сумасшедшая, хватаю подушку и начинаю в неё визжать. И это происходит от сильных эмоций. Грудь просто разрывает. Я одновременно и хочу понять, кто это… И увидеть его, и узнать… И хочу поболтать. Хочу услышать голос… Возможно, послушать, как он читает свои замечательные стихи вживую… Господи… Как много всего я с ним хочу. Даже страшно.

Весь день хожу как пришибленная, словно меня по голове чем-то ударили. И когда мама возвращается домой, она тоже замечает мой блаженный вид…

– Ты куда?

– Я… Прогуляюсь немного, – отвечаю, уводя взгляд в сторону.

– Есь… Точно всё нормально? Поздно ведь уже…

– Мам, я на часик. Честно…

– Ладно. Если что телефон заряжен?

– Да, порядок, – показываю я батарею в восемьдесят пять процентов.

– Хорошо. Аккуратнее…

– Угу…

На ядерном адреналине выскакиваю из подъезда и, боже мой, как же мне страшно туда идти… До парка двадцать минут пешком… И с каждым сделанным шагом… Мне всё страшнее… Это невыносимо…

Но самая жуть ждёт меня впереди…

Потому что отчего-то именно сейчас там почти нет людей…

Вечереет. На небе появляются первые звёзды… И каждый шорох, ровно, как и каждый хруст ветки или шелест осенней листы вызывают у меня крайнюю стадию желания зарыться под тёплое одеяло в своей комнате и никого не впускать…

Но как только я ступаю под эту арку с лампочками, застываю, глядя на мужскую фигуру вдалеке.

Чёрная толстовка с капюшоном. Руки в карманах… Он просто стоит и смотрит на меня. Я не вижу лица, но… Это так ужасающе страшно… Особенно страшно… Что здесь реально никого. И уже темно. Он не шевелится, и я не иду. Зато слышу своё до чёртиков напуганное сердце и, мне кажется, оно уже скатилось вниз…

Нас разделяют около пятидесяти метров… Или даже больше. А он слишком крупный… Реально спортсмен… Плечи широкие, высокий… Это точно он там был… Вижу, что набирает сообщение.