Пелевина Катерина Беги от меня

Глава 1.

Привет…

Я не новенькая. Просто меня не замечают. Второй курс филологического факультета, а я здесь ни с кем не общаюсь. Признаться честно, быть невидимкой мне комфортно. Меня не задирают, не пытаются как-то задеть или выставить посмешищем… Просто… Считают тенью.

Это позволяет мне избегать эмоциональных травм. Я просто учусь, возвращаюсь домой, помогаю матери по бытовым вопросам, потому что у меня ещё двое младших братьев, а мама постоянно на работе. Она медсестра в больнице. А наш отец он… Ушёл, когда родился самый младший – Артур. Кстати, ему семь лет.

Теперь я как няня, но, слава Богу, он уже посещает школу. Конечно, уроки приходится делать с ним мне, но я не жалуюсь. Иначе бы со скуки померла. Ведь в моей жизни кроме всего этого ничего толком и не происходит…

Ну… Не происходило… До вот этого самого дня.

Начинался он обыкновенно и не предвещал беды.

Столичная золотая осень. Обожаю это время года… Кстати, меня назвали в честь неё, но об этом чуть позже. Чтобы абстрагироваться от того, что меня пугает или не нравится мне, я часто пропадаю в своём мире. Где фантазии, мысли и тексты занимают важное место. И ещё музыка. Она помогает отвлекаться. После такой разгрузки слова охотнее выстраиваются в предложения.

Универ – место, из которого мне нужно вычерпнуть все азы писательства. Огромное здание с громоздкими колоннами и уродливым, на мой взгляд, фасадом. Но главное здесь не виды… Главное прячется внутри. Это преподавательский состав и книги… Это кладезь зданий и шикарная библиотека…

И, наконец, то, что меня чудовищно раздражает – лестница в холле. Огромная. Сразу на пять этажей. И преодолеть её хочется, как можно скорее, как вдруг:

– Смотри куда чешешь, в глаза что ли долбишься?!

Господи, лучше вообще промолчать… Марат Дорофеев.

Нужно пройти мимо. Это самый жуткий тип из всех, что я знаю. Богач, агрессор и главная университетская звезда. Перейдёшь ему дорогу – и тебя будут знать все… И эти все же и будут тебя унижать потом.

У меня теперь плечо болит. Ведь это он в меня врезался, а не я в него… Но я и слова не скажу. Нафиг. От греха подальше.

– Э, слышь, нелюдимая! – орёт мне в спину, но я не оборачиваюсь. – Психичка!

Выдыхаю только оказавшись в нужной аудитории. Хотела поесть в столовой, но лучше подожду тут. Потому что после этого столкновения пришлось менять траекторию движения. Надеюсь никто этого не видел… Мне проблемы реально не нужны. Вероятность того, что он запомнил, как я выгляжу всё равно равна нулю, так что проще успокоиться, чем накручивать.

В итоге на парах сижу голодная. Хорошо, что у меня было яблоко. Хотя бы немного утолила голод, иначе бы урчала животом на всю аудиторию. На одногруппников даже не смотрю. Слушаю преподавателя. Я ведь даже с ними не общаюсь. А ещё не выхожу к доске, не умею нормально говорить и в целом… Размышлять вслух. Мне проще даётся написание курсовых и эссе. То, что можно делать наедине с собой. А вот эти все полемики, прения… Не для меня. Хотя вот Влада Мясникова тут же вызывается. Это как раз девушка того самого Марата… Университетская королева. Звезда по волейболу, ведущая, активистка и всё-всё на свете… Мне даже во сне не снилась её выдержка и способность нравиться людям.

Неожиданно мой телефон издаёт противный писк. Обычно я всегда ставлю на беззвучный режим, а тут забыла. И все сразу пялятся на меня, как будто я сделала что пострашнее.

– Извините, – бормочу, достав телефон, чтобы смахнуть очередной прогноз погоды или сообщение от банка о задолженности на кредитной карте, но неожиданно…

Друг: «Привет».

Я поднимаю взгляд и прохожусь им по аудитории. На меня уже никто не смотрит, и я снова таращусь на экран.

Есения Стрельцова: «Кто это?»

Друг: «Друг».

Есения Стрельцова: «Это я вижу. Ты ошибся адресом».

Друг: «Я всё правильно нашёл, не бойся».

Захожу на его страницу, а там чёрный квадрат Малевича и ни одной записи. Словно только что созданный профиль.

Есения Стрельцова: «Не знаю, что за игры, но больше не пиши мне».

Я сворачиваю экран и убираю телефон в сумку, забыв о нём до конца пары.

Затем иду на следующую. Уверена, что сегодняшний день станет для меня самым стрессовым за всю мою жизнь… Надеюсь лишь на то, что завтра начнётся новый… И всё будет хорошо.

– Так… Достаньте все по одному листу и ручке. Сейчас будем писать небольшое эссе и выступать по одному у доски…

– О, Господи… – бормочу себе под нос. Только этого мне сегодня не хватало. Чтобы окончательно добить мою самооценку.

– Чтобы не мешать друг другу, проверьте все телефоны и отключите звук.

Я хмурюсь… Ненавижу это всё. Опять мямлить, заикаться… И не находить поддержки ни в одних глазах. Порой я думаю просто бросить универ и найти работу… Продавцом или курьером… Нормально ведь люди работают. И ничего… На жизнь хватает. Но писать – это моя мечта. Вот я здесь и учусь… Обожаю работать с текстами, книгами, статьями…

Достаю телефон, проверяя режим, а там.

Друг: «Хочешь, сорву пару?»

Есения Стрельцова: «Откуда ты…Кто ты? И что тебе от меня нужно?»

Я снова оглядываюсь по сторонам. А по коже тем временем проносится холодок.

Друг: «Это важно? Ты хочешь выступать сегодня?»

Господи, да он явно где-то здесь, да??? Но нас на паре три группы… А это… На минуточку восемьдесят с лишним человек… Тут больше половины сидят в телефонах.

Есения Стрельцова: «Нет, не хочу. Но это не значит, что я тебя о чём-то прошу. Я тебя не знаю».

И только я закрываю телефон и начинаю писать текст, глядя на своих одногруппников по очереди… Всех до единого рассматриваю, как вдруг неожиданно звучит пожарная сигнализация.

– Так… Собираемся, спускаемся вниз, как учили, – зовёт преподаватель, а я на эмоциях бегаю взглядом туда-сюда, пытаясь понять, кто это сделал, и соответственно туплю, застыв на месте.

– Давайте, давайте, Есения, особое приглашение нужно? – подгоняет меня женщина, и я вздрагиваю, догоняя остальных. Но внутри при этом… Так страшно и волнительно.

Нас распускают, пока выясняют, что произошло. И я направлюсь домой раньше положенного. Артур и Савва ждут меня там. Я готовлю поесть, но постоянно проверяю свой телефон. Ничего так и не так. Я вдруг начинаю думать, что его поймали… А он сделал это типа для меня? Так странно. Зачем ему это?

Есения Стрельцова: «Сильно тебе влетело?».

Друг: «О чём ты?».

Есения Стрельцова: «Ну, сегодня… Тебя поймали?».

Друг: «Нет, никто меня не поймал. Всё хорошо».

Есения Стрельцова: «Ты учишься со мной в группе?».

Друг: «С чего ты взяла?».

Есения Стрельцова: «Ты знал про выступление».

Друг: «Я просто осведомлён».

Есения Стрельцова: «Больше так не делай… Не хочу в этом участвовать».

Друг: «Ты необщительна…».

Есения Стрельцова: «У меня много дел, извини».

Друг: «Помочь братьям с уроками, накормить их, постирать, убраться, сходить за молоком в магазин за углом, я в курсе, Еся…».

Есения Стрельцова: «Не смешно… Не надо больше писать. Кто бы ты ни был».

Друг: «Ты первая написала мне, я просто ответил».

Есения Стрельцова: «Не важно! Просто не пиши!».

Друг: «Такая смелая в Интернете»…

Что это, блин, вообще значит? Какой-то он неприятный и странный… Я его боюсь. Настолько, что ёжусь от странного ощущения на коже. Иголки… Повсюду.

Только вот отчего-то контакт бросить в блок рука не поднимается…

К вечеру после сделанных уроков и ужина, делаю свои дела по учёбе. Я так хотела взять чужие курсовые, чтобы подработать, но в этот раз не получится. Слишком сложная программа, мне бы самой осилить… А так, несколько раз мне удавалось накопить немного. Я тогда купила Савве кроссовки, которые он хотел и себе взяла сапоги по акции. Очень удобно вышло. И маме не пришлось тратить на нас новогоднюю премию.

А вот сейчас год только начинается, и я понимаю, что я плохо вливаюсь в процесс. Не дотягиваю. Надо было лучше заниматься летом. Если бы не подработка в библиотеке, я бы, возможно, так и сделала. Но оказывается, сейчас столько отчётности, что даже библиотекарь не может сидеть среди книг в шали и спокойно читать, думая о прекрасном… Вот и приходилось бегать туда-сюда… С этими методистами…

Мама сегодня возвращается около девяти и застывает в дверях.

– Блин… Опять забыла молоко купить… А завтра Артуру кашу утром варить… Пошла обратно…

– Мам, да я сама сбегаю… Давай… – перенимаю у неё сумку и помогаю снять плащ.

– Уверена? Поздно ведь уже…

– Да чего поздно? Ещё не темно даже. Всё нормально. Тут за углом, – убеждаю я её.

– Ладно, спасибо, дочка, – мама разувается, а я наоборот. Накидывая на себя джинсовку, смотрю в зеркало на свои растрёпанные тёмно-русые волосы и серые глаза… Мне нравится моя внешность, но она слишком детская… Порой мне не дают и больше шестнадцати…

– Я там голубцы сделала. Иди, ужинай… Мы поели, – говорю напоследок.

– Что бы я без тебя делала…

Я лишь опускаю взгляд. Не знаю, что и сказать на это. Прихватив телефон, выбегаю на улицу.

Прохладный воздух бьёт в лицо, и я наслаждаюсь этим. Вечереет… Фонари включаются один за другим. И до соседнего дома, в котором располагается магазин рукой подать. Но я вдруг замечаю какую-то тёмную фигуру возле него, и нервничаю… Фигура плечистая и мрачная, в капюшоне.

Просто стоит и смотрит на меня, а у меня уже сердце отправилось прямиком в пятки. Нечем дышать… Страшно так, что я встала как вкопанная и не шевелюсь, а потом вдруг решаюсь развернуться и побежать в другой магазин, от греха подальше. Да, он немного в другой стороне и идти дольше, зато там уже освещенная улица и есть другие люди.

Тут как-то спокойнее, но я всё время оборачиваюсь… Однако, его больше не вижу.

Беру молоко, расплачиваюсь и бегу домой…

Уже подхожу к подъезду и вижу на крыльце свёрнутые пять тысяч рублей. Осматриваюсь, но никого нет. Долго стою… Всё опасаюсь, а вдруг хозяин спохватится??? Вдруг это какой-нибудь бабушки? У которой были последние сбережения на лекарства… Но никого так и нет… И их всё равно кто-то подберёт, да? А Артур так хотел ту дурацкую игрушку из детского, в котором мы в субботу покупали ему тетради.

Черти во мне всё-таки заставляют взять эти деньги… И я иду домой в более приподнятом настроении. Возвращаюсь, когда мама ужинает, а ребята уже облепили её с обеих сторон.

Ставлю на стол тетрапак и собираюсь с силами.

– Вот, – протягиваю пять тысяч, а мама косится на меня.

– Что это… Еся… Ты обещала, что будешь учиться… Есь?! – спрашивает она в ужасе. Она всегда думает, что если я подзаработала, то обязательно бросила учёбу… Боится… Так как сама получила только среднее медицинское образование…

– Я учусь, мам… Я нашла просто. Правда. Возле подъезда лежали…

– Мам, смотри… Правда. Тут даже песок остался, – поддерживает меня Савва.

– Ничего себе, у кого-то потеря… Ух, ёлки… Что делать-то…

– Мама… Я долго там стояла… Давай если до завтра никаких разговоров от соседей не будет… В субботу сходим в магазин и купим ребятам что-нибудь… Они же хотели…

– Ура! Я хочу игрушку-трансформер! Я показывал тебе! Чтобы делать все те штуки. Кия-кия… Она автоматическая.

– Да я знаю, Артур, – смеюсь я. – Ну а ты, Савва… Выбери сам…

Он у меня уже более рассудительный. Ему ведь уже двенадцать.

– Да сами решите. На стол что-то купите. Мне уже не надо ничего. Всё есть.

Мама так смотрит. Сейчас расплачется. А я обнимаю её.

– Мам… Правда. У меня тоже всё есть… Давай что-то из еды купим и Артуру ту игрушку, вот и всё…

– Хорошо, золотые мои… Хорошо…

Я ложусь спать с мыслями о том, что судьба в последняя время оказывает мне уж больно много поблажек… Но я ни с чем это не связываю. Говорят же, что после самого тёмного часа обязательно наступает рассвет… Я в это верю.

Достаю телефон, чтобы поставить тот на зарядку.

Друг: «Спокойной ночи, Есеня».

Сначала я не знаю отвечать ли… Тем более, после того, как испугалась там… Во дворе… Но нет, это же не мог быть он? Делать ему нечего, правда?

Есения Стрельцова: «Спокойной ночи…Друг».

Глава 2.

Если что, кричи

Утро приносит мне новое сообщение.

Друг: «Доброе утро. Держи хвост пистолетом. Если что, кричи».

Отчего-то мне становится смешно. Я бы кричала каждый Божий день, если бы это не противоречило морально-этическим нормам. Просто ходила бы по универу и орала как умалишённая… Но увы…

Мама готовит кашу, я помогаю нарезать батон и намазать его маслицем, как ребята любят. Их так в садике приучили. И Савва до сих пор так ест… Вприкуску.

– Ну что… Сегодня новый день… Всем удачи, дети.

– Савв, ты заберёшь Артура, да?

– Заберу.

– Хорошо…

– У меня сегодня пары до пяти, – сообщаю я на всякий случай. – Так что можете поесть вчерашние голубцы.

– Лады.

На этом все расходятся по делам, как всегда…

Погода стоит относительно приятная. Ветра нет – это уже для меня радость… С одеждой я никогда особо не заморачиваюсь. Платья ношу редко. В основном на мне можно увидеть джинсы и какую-нибудь футболку или худи… Редко – блузку. С содроганием жду зимы… Не люблю все эти пуховики и тяжёлые ботинки. Всё-таки не зря меня в честь осени назвали… Это единственное моё любимое время года. Ведь жару я тоже не перевариваю…

Утром ничего не происходит. Как обычно, слушаю лекцию по философии и скучаю, записывая какие-то термины, что объясняет преподаватель.

Но, к моему удивлению во время второй пары нашу группу перехватывает куратор.

– Ребята, я забыла же совсем… Надо сдать сегодня по пять тысяч на экскурсию в музей, там будет полноценная программа «Москва писателей». Еся, помнишь наброски мне давала? Тебе точно надо…

Я молча киваю, а вся группа на меня таращится. Блин… Теперь точно говорить начнут. И эта Влада, как всегда. Мне кажется, она меня теперь ненавидит за то, что Тамара меня выделила… Лучше бы я вообще сегодня не приходила…

– А мне, Тамара Викентьевна? Я же Вам тоже давала свои…

– Тоже, тоже… Все едем. Вы мне, главное, деньги сдайте…

И пока все начинают сдавать, пикая своими телефонами. Кто на карту скидывает. Кто наличные даёт. Я просто отхожу назад.

– Еся? – переспрашивает куратор.

– У меня нет, извините…

Это так странно… Вчера нашла пять тысяч… Сегодня ни с того, ни с сего… Бред какой-то.

Но я обещала братьям и маме. Так что пофиг мне на эту экскурсию, даже если сама мечтаю написать книгу когда-нибудь…

Ухожу оттуда с тяжёлым грузом на сердце… Чувствую себя виноватой. Но перед кем???

Друг: «Как это понимать?».

Есения Стрельцова: «Что?».

Друг: «Почему не сдала на экскурсию?».

Есения Стрельцова: «Потому что у меня нет».

Друг: «Вчерашние потратила?».

Вот чёрт…

Есения Стрельцова: «Это ты подложил??? Господи… Я всё тебе верну! Не делай так больше! Не смей за мной ходить!».

У меня по коже тут же пробегается волна липкого страха. И мурашки такие, что всё колется. Даже моя привычная удобная одежда вызывает дискомфорт.

Есения Стрельцова: «Это ты был там… Возле дома в темноте???».

Он не отвечает. Ещё долго не отвечает.

А потом вдруг через полчаса, когда пара вовсю идёт мне снова приходит сообщение.

Друг: «Сдал за тебя. Ты поедешь. И не трать бездумно на всякую хрень».

Боже… Он это вообще серьёзно???

Мне срочно нужно бежать к Тамаре Викентьевне и спрашивать, кто отправил ей деньги… Это же уже невозможно… Зачем он это делает?

– Извините, можно выйти??? – поднимаю руку и спрашиваю преподавателя.

– Идите, Стрельцова. Молча – молча… Сколько раз говорить? По-тихому вышли… Вернулись. Что сложного?!

Дело в том, что я никогда не отпрашивалась и не уходила раньше того, как пара кончается… Но я молчу и киваю. Выбегаю оттуда, искать её.

Кое-как нахожу. Оказывается, она берёт какие-то дополнительные занятия. Влетаю в кабинет и отвлекаю её, замерев в двери.

– Есеня, что такое?

– Вам кто-то сдал деньги за меня? Отправил? – запыхавшись, прикладываю руку к груди, пытаясь угомонить своё безумно колотящееся сердце, которое, кажется, убежало намного дальше меня.

– А…М…Даааа… Похоже, что да. Но отправитель мне неизвестен.

– Как это? Там ведь должен высвечиваться…

– Перевели через электронный кошелёк… И просто подписали «За Стрельцову». Всё… Есень, а ты чего так распереживалась? Может, кто-то просто помочь хочет…

– Нет, спасибо… Я не привыкла принимать такую помощь…

– Есь… Но у тебя талант. Послушай меня… Та же Мясникова… Сюжетная линия на сто рядов избита… Ничего из неё не выйдет. Филолог, может… Но не писатель, Есь. Не зарывай себя. Дали возможность – хватай…

– Но это нечестно… Какой-то человек… Взял и отправил… Неправильно ведь.

– Значит, имел возможность? Раз отправил… Да? – настаивает она, но я так не считаю.

Мысленно я конечно понимаю, о чём она… Никто бы не стал тратить такие деньги, если бы у самого были последние… Но кто мог это сделать? Кто у нас такой богатый…

В ту сторону даже думать не хочу. Там точно мимо…

– Тамара Викентьевна, – скуксив рожицу, смотрю на неё, а она подталкивает.

– Давай, Есеня, уходи. У меня занятия… До субботы…

Приходится слушаться… А внутри целая катастрофа. Как принять эти деньги? Что же делать-то…

Есения Стрельцова: «Зачем, просто скажи?».

Друг: «У тебя талант. Действуй».

Есения Стрельцова: «Тебе откуда знать??? И откуда такие деньги?».

Друг: «Забей. По-дружески».

Есения Стрельцова: «Так мы друзья теперь? А ты в курсе, что друзья не лгут???».

Друг: «Как я лгал тебе?».

Есения Стрельцова: «Ты не договариваешь… Это одно и то же…».

Друг: «Нет, вовсе нет… Помнишь ли ты… Мне хорошо запомнилось… Если внутри много всего – не молчи. Кричи. Разрывая осколками грудь. Подними с пола каждый и выдохни. Мы не Боги и не палачи. Мы не ведаем жизненный путь».

Есения Стрельцова: «?????Откуда ты это взял????».

У меня сердце в груди совершает рекордные колебания. Потому что это сроки из моих набросков, которые я давала Тамаре Викентьевне… Единственная моя поэзия… Как он мог это найти???

Друг: «Ты хоть смысл поняла…? Того, чего писала? Или просто красивые слова, Еся???».

Есения Стрельцова: «Какой же ты козёл!!! Кто бы ты ни был! Я не хочу с тобой дружить!».

Друг: «Дурочка. Иди на пару. Баранов, наверное, потерял тебя уже».

Наверное? То есть… Его тоже нет на парах? Может, мне посмотреть кого нет сегодня? Блин… Смогу ли я точно понять… По ведомости точно…

Господи, что за квест этот придурок мне устроил? Я ещё никогда такой хренью не занималась, когда надо учиться. Бегаю по универу, как сумасшедшая…

Забегаю на пару. Кое-как досиживаю до конца и то всё от волнения и интереса аж чешется. На месте усидеть не могу. И нагло лезу за преподавательский стол, пытаясь докопаться до истины.

Но когда смотрю ведомость, хмурюсь.

– Чего Вам, Стрельцова?

– Сегодня только Торохова отсутствовала? Это точно?

– Точно-точно. За меня что ли отмечать собралась? Бегают тут… Придуриваются, – ворчит он, когда я выхожу в растерянных чувствах.

Друг: «Не удалось спалить, да? Лучше старайся».

Нет… Меня от него просто колотит… Да кто это такой и что ему от меня нужно? Заблокировать…? Так он по-любому с другого аккаунта напишет…

Друг: «Я пошутил. Не сердись только, злючка. Вали на следующую. Опоздаешь».

Смотрю на часы и реально он прав, ускоряю шаг, заворачиваю за угол и вновь со всей дури врезаюсь в Марата. Чёрт бы меня побрал! Только не это!

Всё, что было у нас в руках рассыпается по полу вместе с остатками моего самообладания.

На телефоне образуется уродливая трещина.

– Нет, нет, нет…

– Вот куда ты прёшь, а? Совсем уже?! – возникает он, естественно подобрав с пола свой целехонький телефон с защитным корпусом, а я проверяю работоспособность своего. Затем беру свой блокнот, ручку и пытаюсь убежать, но он вдруг вытягивается прямо передо мной. Вырастает как живая скала, загораживая мне весь проход.

– Ты мне джинсы испачкала.

– Что? Я ничего не пачкала…

– Хочешь сказать так было?

– Я ничего не хочу, Марат. Извини, что налетела, но мне уже пора.

– Стой, соплячка. Обнаглела совсем? Уже второй раз в меня врезаешься! – наезжает он, когда я хочу уйти, но меня вдруг перехватывает его огромная рука. – Стоять, я сказал. Кто ты ваще такая?!

– Я… Еся…

– Еся? – морщится он, взглянув на меня. – Чё за дебильное имя?

– Меня зовут Есения. Оно не дебильное. В честь Осени…

– М-дааа… – выдыхает он, осмотрев меня косым взглядом. – Ты… С тебя и взять то, походу, нечего, да, бомжонок?

Господи, какой же он неприятный тип… Как же он раздражает.

– Я хочу уйти. Мне пора.

– Мало ли что ты хочешь? Пойдёшь, когда я отпущу, – заявляет надменно. Я, конечно, знала, что они с Мясниковой хозяева жизни… Но не настолько же…

Просто идеальная пара. Подходят друг другу на все сто процентов…

– Знаешь, ты прав. У меня ничего нет. Реально ничего. Да и мой телефон теперь пострадал. Так что не знаю, что я могу тебе дать…

– Можешь мне дать? – улыбается этот козлина, завивая мои волосы на указательный палец, и я тут же дёргаюсь от него, пошатнувшись.

– Что ты творишь?! Совсем уже?! Отстань, блин! У тебя девушка есть!

– Нифига себе тебя порвало, пупсик, – бросает он мне, но я уже удираю, сверкая пятками.

Это точно был не он… Точно же? Нет. Точно… Марат – конченый придурок.

Естественно на пару я опаздываю. Да вдобавок сижу вся красная, сдувая волосы с лица.

Друг: «Будешь бегать так – запнёшься. А нам ещё в субботу на экскурсию».

Нам… Нам, блин… Интересно, сколько там будет народу? Каков шанс спалить его там?

Есения Стрельцова: «Что ты собираешься там делать? Ты тоже пишешь?».

Друг: «Да…».

Ну хотя бы что-то… Убираю телефон и пишу лекцию. И так опоздала…

А к концу пар меня нагоняет одна девочка из нашей группы.

– Тебе просили передать…

– Что… Кто просил? – хмурюсь я, глядя на бумажку.

– Открой и поймёшь, – настаивает она, я беру её и открываю, а там от руки написано:

«Только попробуй прийти в субботу. И тебе конец».

Девушка, что передала её уходит, но я же знаю этот почерк. У меня в мгновение к горлу подкрадывается ком. Было куда лучше, когда меня вообще никто не замечал…

Это точно написала Влада… Она боится, что её не выберут на зимнем конкурсе по писательству… Боится проиграть…

У меня даже глаза слезятся из-за этого…Как идти на последнюю пару? Выбрасываю бумажку и еле сдерживаю слёзы…

Мне так плохо уже давно не было. Я и хочу, но… Зачем испытывать судьбу, да? Мне всё равно не позволят выйти в победители…

До конца пар я думаю только об этом. Тревожусь. Волнуюсь. И даже грызу ногти…

А вечером иду домой без настроения. И там сижу никакая, хотя меня окружают родные люди… Но всё равно не по себе.

Друг: «Не грусти… Всё в нашей жизни временно».

Есения Стрельцова: «О чём ты пишешь? Какие у тебя работы?».

Друг: «Самые разные…».

Есения Стрельцова: «Ты можешь хоть немного объяснить… Зачем тебе всё это? Дружить со мной? Ты же не Торохова Аня, да?».

Друг: «А похож, что ли?».

Есения Стрельцова: «Я не знаю, на кого ты похож… Я тебя не видела».

Друг: «Видела…».

Есения Стрельцова: «Почему просто не откроешься? Я же не укушу. Если ты меня знаешь… То знаешь, что я не злой человек».

Друг: «Может, я злой?».

Наверное, он и вправду может оказаться каким-нибудь гадом, но… Он столько для меня делает, что это странно.

Друг: «Я одержим. Зависим и потерян…

Свирепый, словно Цербер, миру верен.

С удавкою на шее без обмана…

И без клейма сочтёшь за наркомана.

Повесь ярлык… Герой или разбойник?

Если в твоих словах нет правды, я – покойник».

Есения Стрельцова: «Это что… Твои стихи?».

Друг: «Мои».

Есения Стрельцова: «Так почему не пробуешься нигде? Или же… Я не знаю про наших поэтов… Не помню никого с прошлого года…».

Друг: «Быть может, я стеснителен?».

Есения Стрельцова: «Правда, что ли? Я не заметила… Мне правда нравятся твои стихи. Напиши ещё».

Друг: «Позже, Еся. У меня дела».

Есения Стрельцова: «Извини… Конечно».

Друг: «Не извиняйся, девочка с серыми глазами».

Господи… Зачем он так написал? У меня в момент всё внутри затрепыхалось…

– Сень, ты чего покраснела вся? Мальчик что ли написал? – спрашивает мама, заметив мой взволнованный вид, но я тут же сворачиваю экран.

– Нет, мам… Извини, нет. Насчёт похода в субботу… Мне нужно будет на экскурсию… Вы в магазин без меня сходите, ладно?