Павел Сергеевич Марков Сирруш

13

Остальные воины выстроились в шеренгу и молчаливо наблюдали за тем, как двое их товарищей заходят и выходят во временные пристанища лесорубов. На их лицах застыло тревожное возбуждение. Никто не знал, на что они могут здесь наткнуться. Не знали, но подозревали. Аджит, насупившись и пыхтя, как бык, нетерпеливо ждал, когда его подчиненные закончат проверку.

Наконец, когда последняя палатка была осмотрена, один из стражников доложил:

– Они все пусты, командир!

– Кхм, – хмыкнул Аджит, – получается, он убил их не здесь?

– Странно, – прошептал один из его подчиненных, прыщавый и тощий юнец.

– Ты что-то сказал, Банси? – прогремел Аджит.

Банси побледнел, но нашел в себе силы повторить:

– Я сказал «странно», командир.

– Что странного-то?

– Ну, – протянул Банси и тут же нарвался на грубый тон Аджита.

– Не нукай, я тебе не зебу! Говори, как думаешь, или замолкни!

– Жрецы считали, что Анил убил лесорубов во сне, – пролепетал Банси, – иначе, как бы он смог справиться с дюжиной вооруженных топорами людей?

– И, что?

– Тел здесь нет, – быстро пояснил Банси, – выходит, если Анил и убил их, то явно не во сне. Не ночевали же они на просеке?

Аджит озадаченно почесал лысину.

До него начинал доходить смысл сказанных его подчиненным слов:

– А если он не убивал их во сне, то… как сумел расправиться с лесорубами?

Вопрос не был обращен к кому-либо, но стражники недоуменно переглянулись, явно пребывая в легком замешательстве.

– Ладно, неважно, – продолжил Аджит, – отправляемся на просеку. Возможно, там мы и найдем ответы на вопросы…

Пока Аджит продолжал разглагольствовать, Банси шепотом обратился к широкоплечему стражнику, стоявшему слева от него. Кажется, его звали Вишал.

– Ты слышишь?

Тот непонимающе взглянул на него:

– Слышу, что?

– Птицы, – пояснил Банси, – они не поют.

– А ну заткнулись! – рявкнул Аджит, прерывая их шепот.

Весь отряд вздрогнул и испуганно воззрился на своего командира. Лицо Аджита раскраснелось и стало похоже на пурпурную рубаху, плотно облегающую его мощную грудь. Глаза метали молнии.

– Вы должны всегда слушать то, что я говорю. Понятно?! Трепля языками у меня за спиной, вы проявляете неуважение ко мне! – он сделал несколько шагов вперед, его ноздри раздувались и пыхтели. В какой-то момент, стражникам показалось, что из них вот-вот пойдет пар. – Или я для вас, молокососов, просто пустой звук?!

Вся группа побелела, как сахар. Их глаза вылезли из орбит, а на лбах выступили маленькие капельки пота.

Крайне довольный произведенным впечатлением, Аджит позволил себе немного смягчиться:

– Надеюсь, вы усвоили мои слова. А теперь в путь, у нас много дел.

Он ожидал, что стражники мигом помчатся выполнять его приказ, как это обычно бывает, но те остались стоять на месте, продолжая таращиться на него глазами, полными неподдельного ужаса.

Аджит заорал:

– Оглохли?! Бегом на просеку, я сказал!

В этот момент за спиной хрустнула ветка. И она помогла осознать, что стражники испытывают страх, смотря вовсе не на него, а на что-то позади него!

Ухватив копье за древко покрепче, Аджит резко развернулся. То, что предстало перед глазами, настолько поразило, что ему понадобилось несколько секунд, дабы вернуть самообладание.

Оно стояло буквально в четырех-пяти локтях от него.

В голове Аджита промелькнула мысль.

«Как… как такая здоровая туша, размером с носорога, смогла бесшумно подобраться ко мне со спины?».

Да, он увлекся своей пламенной речью, но не настолько же, чтобы не услышать топот этих массивных лап, вооруженных длинными и острыми когтями. Или же тварь умела ходить бесшумно, и только случайность в виде хрустнувшей ветки позволила Аджиту обратить на существо внимание? Но, посмотрев чудовищу прямо в его красные, словно кровь, глаза командир понял – все было проще. Он не знал, откуда возникла у него такая уверенность… не мог ее объяснить – существо хотело, чтобы его обнаружили. Синхаподобный носорог, или кто он там на самом деле, не собирался нападать исподтишка, будто стая шакалов. Уверенное в собственном превосходстве, оно возвышалось над ним на добрых две головы. Слегка вытянутую морду на длинной шее венчал смертоносный рог. Крепкое, мускулистое тело покрывала плотная коричневая чешуя.

Когти твари заскребли по земле, разрывая хрустнувшую ветку на мелкие щепки. Огромный хвост, доселе скрывавшийся позади, взвился в воздух, рассекая его со звуком хлыста. Закругленный на конце в форме небольшой металлической гири, он наливался зелено-янтарным цветом.

До Аджита не сразу дошло, что чудовище не издает никаких звуков. Ни рева, ни шипения. Оно просто смотрит на него своими кровавыми глазами, и под этим взглядом командир ощутил себя, будто кролик перед броском кобры. В какой-то момент он осознал, что вообще не слышит никаких звуков, окромя собственного тяжелого дыхания, да когтей существа, скребущих пожухшую листву на земле.

Внезапно пасть чудовища разверзлась, обнажая стройный ряд острых зубов, и в тот самый миг Аджит полностью вернул контроль над собой. Заставив затолкать лишние эмоции с вопросами куда подальше, вскинул копье, прицелившись твари в шею. Ему показалось, что чешуйки на ней более мелкие и не так плотно прилегают друг к другу. Мышцы правой руки напряглись так сильно, что едва не порвали тканьрубахи. Аджит отвел копье в сторону, готовясь совершить прицельный бросок и вложить в него всю мощь, на которую только способен. В ту же секунду из пасти чудовища показался длинный язык, раздвоенный на конце. Когда воин уже готов был отправить копье в полет, он метнулся вперед со скоростью, подобно той, что земляной лев[1] ловит свою добычу, и выхватил оружие у Аджита, словно тростинку у ребенка. Копье оказалось в пасти зверя. Послышался треск, и оружие, перекусанное пополам, выпало на землю. Медный наконечник тоскливо блеснул в лучах солнца.

Аджита прорвало:

– Копье мне! К бою!

Сохранив мышечные инстинкты, благодаря долгим тренировкам, командир откатился в сторону сразу же, как только его оружие исчезло в пожухшей листве. И это спасло ему жизнь. Хвост существа рассек воздух над головой, а удар зелено-янтарного кончика прилетел прямо в живот Вишалу. Он оказался такой силы, что того отбросило назад на ряды сгрудившихся стражников. Каким-то чудом он не налетел на одно из копий своих товарищей, которые, несмотря на дикий ужас, сумели-таки выставить перед собой. Вишал взвыл, прикладывая руки к животу, чувствуя, как жгучая боль начинает пульсировать в районе пупка. Тем временем Аджит вцепился руками в копье, выроненное его подчиненным, и вскочил на ноги.

– Кидайте в шею! – крикнул он, быстро отступая назад.

Звук его голоса вывел некоторых из оцепенения.

Банси, нарушив строй, вышел вперед и, размахнувшись, метнул копье. Тварь, в этот момент продолжавшая следить за Аджитом, не заметила движения стражника, и пущенное копье угодило точно в шею. Банси, увидев, как копье достигло цели, уже готов был расплыться в торжествующей улыбке, однако она так и застыла, когда он понял, что копье не пробило чешую, а отскочило, словно камешек от стены. Все, чего смог добиться Банси, так это перевести взгляд существа на себя.

Голова твари на тонкой шее медленно обернулась к нему. Острый рог навис над ним, подобно неумолимой каре богов. Глаза чудовища стали еще ярче. Еще краснее. Из разинутой пасти раздался гулкий и шелестящий звук, будто сотня змей зашипела разом.

Банси похолодел от ужаса и впал в ступор, когда увидел, что острый рог направлен прямо на него. Чиркнув когтями по земле, чудовище одним броском добралось до него, не давая опомниться. Уже в следующий миг Банси отправился в высокий полет над землей. Не успев приземлиться в паре десятков локтей от лагеря, он испустил дух, так и не осознав, что острый рог прошел через все тело от пояса до шеи.

Оставшиеся в строю сумели-таки, хотя бы немного, побороть страх. Трое подбежали к зверю и попытались проткнуть копьями чешую. Их попытки имели ровно такой же успех, как если бы они решили продолбить стену пальцем. Один из стражников моментально поплатился откушенной головой. Конвульсивно всплеснув руками и поднимая в воздух кровавый фонтан, бездыханное тело рухнуло на землю. Когда же второго смельчака буквально разорвали на куски передние лапы чудовища, бой был окончен. Паника, охватившая стражников, никогда не сталкивавшихся с угрозой, страшнее рыночных воришек, позволила существу начать настоящую бойню. Ослепленные неудержимым ужасом, сразу трое воинов угодили в пасть твари, сами идя навстречу смерти.

В воздух взлетели ошметки тел. Округа наполнилась отчаянными воплями, перемешавшимися с хрустом костей. Тварь же хранила полное молчание. Только из окровавленной пасти, продолжавшей терзать человеческую плоть, периодически доносилось гулкое шипение. И если бы стражники сохраняли возможность слышать хоть что-нибудь, окромя собственных криков, то они смогли бы разобрать в этом шипении всего одно слово.

–С-и-и-и-и-рру-ш-ш-ш-ш.

Аджит, все это время стоявший чуть поодаль, понял, что у него есть только один способ выбраться отсюда живым. Вся жизнь мигом пронеслась перед глазами, когда он решил сделать то, чего считал единственным шансом на спасение. Крепче ухватив копье Вишала, он быстро приблизился к чудищу со спины, подныривая под вращающийся хвост, едва не налетев на зелено-янтарный конец. Тварь, словно почувствовав его намерения, попыталась лягнуть задними лапами, когти на которых были еще длиннее, нежели на передних. При этом морда чудовища, раскачивающаяся на длинной шее, не переставала рвать на куски впавших в панику людей. Один из когтей слегка полоснул Аджита по бедру, оставляя на коже кровавую борозду. Она сразу начало щипать, как от кошачьей царапины. Не обращая внимания, Аджит уперся правой ногой в бок чудовища и, ловким движением, запрыгнул ему на хребет. Дернувшись, существо попыталось сбросить непрошенного седока. Однако Аджиту, каким-то чудом, удалось сохранить равновесие. Упав на спину существа и вцепившись ногтями в чешую, Аджит дождался момента, когда тварь на миг успокоится, отвлекаясь на убийство очередного бедолаги, и встал. Сделав пару быстрых шагов, дорожа каждым мгновением, он добрался до основания шеи и занес копье, готовый опустить его вниз со всей силой, на которую только был способен. В тот момент весь окружающий мир перестал для него существовать. Даже время, казалось, полностью прекратило свой ход. Был лишь он, копье и тварь, рвавшая на куски его людей.

«Клянусь Богиней-матерью, ты заплатишь за смерть каждого из них!».

Со скоростью молнии промелькнула эта мысль в голове Аджита, а затем грянул гром. Руки с копьем опустились. Но не для того, чтобы пронзить кожу чудовища. Ладони командира внезапно обмякли, выпуская из разжатых пальцев копье, которое, с тихим стуком ударившись о спину зверя, полетело вниз. Удивленный Аджит, не понимающий, от чего вдруг руки отказались ему служить, опустил взгляд. Из груди, пронзенной насквозь, торчал зелено-янтарный наконечник хвоста.

«Ах ты ж змей проклятый…».

Его мысль, как и сознание, быстро оборвалась, когда существо резким движением выдернуло хвост из тела Аджита, прихватывая за собой позвоночник. Бесформенная масса человеческих останков развалилась по коричневой спине.

Все было кончено.

Вишал лежал на земле, устремив взгляд сощуренных глаз в чистое небо, раскинувшееся над головой подобно огромному куполу. Тело сотрясали судороги, а низ живота, куда угодил удар хвоста, горел так, словно его подожгли заживо. Отец однажды рассказывал ему, что если не высосать яд кобры, то человек умрет в жутких судорогах. Подсознательно Вишал понимал – нечто подобное сейчас происходит и с ним. Только кобра оказалась намного крупнее обычной, да и яд высосать, судя по всему, уже некому. Какое-то время до него доносились отчаянные крики и жуткие стоны, но потом все стихло.

Лагерь лесорубов погрузился в мертвое безмолвие.

Вишал различал лишь собственное тяжелое дыхание, с каждой минутой становившееся все прерывистее. Боль медленно, но неумолимо приближалась к сердцу, поднимаясь от низа живота. Судороги все сильнее скручивали мышцы. Вишалу приходилось крепко стискивать зубы, дабы не закричать. Зажмурившись на мгновение во время особо тяжелого приступа, он снова открыл глаза. Однако вместо привычной картины синего неба увидел его.

Коричневая морда, покрытая кровью и кусочками человеческой кожи. Красные глаза, полные холодной ярости, без малейшего сострадания наблюдали за тем, как жизненные силы покидают раненого стражника. Даже когда Вишал утратил способность четко видеть, они, подобно двум пылающим факелам, продолжали смотреть на него сквозь белую завесу до тех пор, пока тот не отправился навстречу богам…

…Мощные лапы с острыми когтями пересекли лагерь лесорубов. Хвост с зелено-янтарным наконечником перестал рассекать воздух, словно плеть…

Поляна опустела, а джунгли приняли в свой дом его, который оставил позади груду растерзанных тел.

Солнце минуло зенит, когда в лагере лесорубов снова послышалось пение птиц.

[1] Земляной лев – древнегреческое название хамелеона. Существует предположение, что оно было калькировано с аккадского.

Часть II. Мрак и тьма лишают знаний и ума

Отчаяние – это страх без надежды.

Рене Декарт

1

Шанкар вернулся в Мохенджо-Даро к исходу четвертого дня с тех пор, как он покинул деревню в долине Сарасвати. Участок дороги, что проходил через джунгли, охотник инстинктивно постарался проскочить как можно быстрее. И хотя он пытался внушить себе, что загонял лошадь исключительно ради того, чтобы преодолеть расстояние в кратчайшие сроки, обмануть собственный разум ему не удалось. В глубине души Шанкар прекрасно осознавал, по какой действительно причине он галопом несся по грунтовой дороге, окаймленной с обеих сторон густыми лесами. Из памяти никак не стирались жуткие находки, попавшие на глаза. Изувеченный труп зебу. Останки гонцов Нараяна. Все эти картины хорошенько впечатались в память, и Шанкар не был уверен, что сможет забыть их. Тем не менее, первоочередной задачей был доклад о результате разведки в долине Сарасвати. Бешеный носорог, или кто он там на самом деле, может подождать.

Солнце клонилось к горизонту и заливало город оранжевым светом, когда он проскакал через северные ворота. Шанкар хотел было продолжить путь до Цитадели верхом, однако хозяин конюшен настойчиво потребовал вернуть лошадь. Хоть кобыла и числилась за охотником, принадлежала она государству. На ярые увещевания Шанкара о том, что ему нужно успеть сегодня повидаться со жрецом, хозяин конюшен лишь хладнокровно покачал головой. Убедившись, что спор ни к чему не приведет, и он только зря потеряет время, охотник плюнул на мостовую, открепил от седла копье, поправил колчан со стрелами, а также флягу с остатками воды. Забрал пожитки и, держа оружие в правой руке, зашагал по главной улице на юг к Цитадели. Вид у Шанкара был крайне мрачный и угрюмый. К тому же, он очень устал с дороги, а путь до противоположной части города был не таким уж и близким. И теперь, благодаря неслыханной щедрости хозяина конюшен, придется топать пешком.

Он как раз проходил мимо своего дома, когда его окликнул знакомый голос:

– О, ты вернулся!

Шанкар повернул голову и вяло улыбнулся:

– Доброго вечера, Каран. Извини, спешу, не могу сейчас говорить.

Мальчуган сидел на маленькой изгороди и болтал ногами, выбивая босыми пятками дробь по деревянной поверхности. Позади него виднелся палисадник с белыми цветами жасмина.

– Да? Жаль. Думал, ты расскажешь о своих приключениях.

Охотник невольно скорчил кислую гримасу.

«Поверь, дружок, тебе точно не захочется узнать подробности моего путешествия».

Однако вслух сказал:

– Быть может, завтра?

Глаза мальчугана заблестели:

– Договорились! С утречка?

– Шер с тобой, – вздохнул охотник, – с утра, так с утра.

– Шер? – непонимающе взглянул на него Каран. – Что такое этот шер?

– Синха, на языке людей с запада, – Шанкар был доволен, ведь ему удалось ввернуть в разговор новое словечко.

– Я запомню, – с умным видом кивнул Каран.

– Познавай мир, – бросил ему охотник и, уже хотел было продолжить путь, как мальчуган его снова окликнул.

– Кстати, пока тебя не было, сюда приходили.

– Кто?

Каран подмигнул:

– А ты догадайся.

– Каран, – устало вздохнул Шанкар, – у меня нет времени на игры.

– Ладно-ладно, – буркнул мальчишка, – девица твоя заявлялась.

– Нилам? – охотник сделал шаг навстречу.

– Имени ее не знаю, – пожал плечами Каран, – ну, та, у которой груди, словно кокосы и глаза огромные. Синие такие.

– Я, вроде, говорил ей, что меня не будет около двух недель…

Каран кивнул:

– Да, она помнила, но пришла сказать, дабы я передал тебе важную весть.

– Какую весть?

Мальчик перестал бить пятками по изгороди и хитро посмотрел на охотника:

– А что мне за это будет?

– Каран! – охотник не хотел поднимать на него голос, но он спешил и дико устал.

– Ну, хорошо, – насупился тот, – вижу, ты не в духе.

– Я тороплюсь.

– Оно и видно, – Каран скосил взгляд на грязные сандалии охотника, а затем добавил, – она сказала, что сегодня утром едет в Хараппу.

– В Хараппу? Зачем?

Мальчик пожал плечами:

– Там у одного из Верховных жрецов намечается какой-то пир. Понятия не имею, по какому случаю, но он приглашает гостей с обеих столиц. А чем больше гостей… – тут Каран подмигнул, – тем больше нужно девиц. А твоя подружка состоит в одном из самых почетных публичных домов Мохенджо-Даро. Вот, она и поехала.

– Ясно, – охотник слегка погрустнел, – Нилам не сказала, когда вернется?

– Сказала, – кивнул мальчуган, – через пять дней.

– Больше ничего не передавала?

– Да, еще одно слово, – Каран широко улыбнулся.

– Какое?

Мальчик выпятил грудь, приподнял голову и наигранно произнес:

– Согласна.

Шанкар почувствовал, как в полном мраке, царившем внутри его души, забрезжил лучик света. Он улыбнулся.

Каран, внимательно следивший за реакцией охотника, нагло спросил:

– Ты возьмешь ее в жены?

– Мне пора, – быстро развернулся тот, – спасибо, и до встречи, Каран.

– И это что, вся благодарность? – пробурчал паренек, слезая с изгороди и направляясь в дом.

Пройдя несколько шагов вперед, Шанкар, было, подумал навестить Анила. Последний раз, когда они с ним виделись, тот выглядел нездорово. Однако охотник быстро отмел эту затею. Главная цель сейчас разговор с Верховным жрецом, а уж потом – все остальное.

Уже начинало смеркаться, когда он дошел до рыночной площади недалеко от моста через канал.

– Эй, Шанкар, дружище! – окликнул его кузнец Брасид. – Где мои шкуры дикого зубра? Ты обещал мне их к концу недели!

– Извини, приятель, – не сбавляя ход, ответил охотник, – не было времени. Да, честно говоря, я и сейчас спешу.