Эффект бумеранга

Ольга Трифоновна Полтаранина
Эффект бумеранга

Героям, посвятившим жизнь

беззаветному служению

Отечеству, посвящается

Есть только одна вещь на свете, которая может быть хуже Освенцима – то, что мир забудет, что было такое место

Генри Аппель, узник Освенцим

Пролог

С неистребимой изощрённостью люди веками применяют к собратьям различные способы уничтожения, издевательства, унижения, устрашения. Загоняют в рабство. С целью получения нужных сведений, исправления, воспитания, или желая возвыситься прибегают к пыткам.

Расовая теория – апофеоз жестокости. Зародилась в период формирования первобытнообщинных отношений. Верно служила своим адептам во времена рабовладельческого строя и в средние века. В XX веке, с приходом к власти нацистов в Германии получила новую жизнь. Повлекла массовые уничтожения людей.

Расовая дискриминация и ксенофобия1, согласно которой, народы мира были ранжированы по внешним признакам, была возвеличена фашистами в ранг государственной политики.

К высшей категории относились «истинные арийцы»: немцы, англосаксы, датчане, норвежцы, голландцы, шведы. По мере уменьшения нордической крови, народы занимали всё более низкие ступени.

Славяне рассматривались как рабы.

К «низшим» относились представители негроидной и монголоидной расы. Евреи, цыгане, метисы, мулаты, больные, немощные выпадали из категории людей, считались «untermensch» («недочеловеками») и подлежали истреблению.

Гитлеровцы применяли примитивные, но эффективные способы власти над людьми: угрозы, грубую силу, прямое насилие, уничтожение. Сгоняли «недочеловеков» в концентрационные лагеря и умерщвляли вместе с военнопленными.

Но этого им было мало.

Группа немецких учёных–врачей разрабатывала новые виды вооружения для армии рейха. Испытывала действие компонентов биологического и психического оружия над узниками концлагерей. Выжить удалось немногим.

***

Освенцим – крупнейший из многих лагерей смерти. На Нюрнбергском процессе2 установлено, что в годы Второй мировой войны здесь погибло более 4 миллионов человек. Их сжигали в крематориях. Травили в газовых камерах. Вешали, расстреливали, истязали на каторжных работах. Люди гибли от голода и холода. Чудовищных условий. В ходе «медицинских» экспериментов.

Сегодня здесь музей. Территория боли. Место незаживающей раны на Земле.

Его экспонаты – бараки, казармы, помещения с одеждой, обувью, волосами убитых. Ежедневно здесь сотни людей получают прививку против фашизма.

Прошло три четверти века. На юбилей освобождения Освенцима от фашистов собрались делегаты стран–участниц Второй мировой войны.

Моросил мелкий дождь. Холодно и сыро. Дул промозглый ветер. Начался митинг. Вместе с детьми и внуками в траурной колонне шли бывшие узники концлагеря. Они рассказывали об ужасе и муках, перенесённые в лагере смерти. Выступали уполномоченные представители стран.

В составе российской делегации присутствовала восьмидесятичетырёхлетняя Таисия Ивановна Звонцова – полковник внешней разведки России. С войной у неё свои счёты. Ей было шесть лет, когда на фронте убили отца. Мать одна3поднимала четверых детей. Спустя много лет после войны служба Таисии Ивановны была связана с событиями в Освенциме.

Пожилая женщина, со слезами на глазах, всматривалась в лица людей, произносивших траурные речи. Надеялась услышать слова благодарности в адрес Красной Армии – освободительницы от фашизма. Но, увы! Ни одна фамилия так и не была произнесена! Никто не упомянул, что только за освобождение Польши от гитлеровских захватчиков погибло 600 212 советских солдат и офицеров!

…Зажгли свечи. Прозвучал церковный молебен. Митинг подошёл к концу. Прошёл дождь, разъяснилось небо, показалось солнце и засияла радуга! Жизнь на Земле продолжалась.

Глава 1

Препарат «

IC

»

Кадры решают всё.

Люди – уязвимая составляющая любой организации. Квалифицированный работник дорого ценит свой труд. Требует высокую зарплату. Солидные социальные пакеты. Получив желаемое, «белые воротнички» не останавливаются на достигнутом. В поисках лучшего места под солнцем, они находят других хозяев, способных платить больше. Продают секреты конкурентам, спекулируют знаниями, опытом, навыками.

Европа впервые столкнулась с проблемой управления персоналом в середине 19 века, во времена промышленной революции. Рост заводов и фабрик привел к увеличению потребности в наёмной рабочей силе. Возникли мифы о справедливости в распределении богатств поровну, между всеми членами социума. Но уже тогда было понятно, что это невозможно. Люди отличаются друг от друга. Логично, что имеют разный доход. Вступив в трудовые отношения, одни становятся работниками, другие работодателями. В состоянии вечного противодействия и зависимости друг от друга, они вынуждены искать компромисс.

Работники отстаивают свои права. Организовывают профсоюзы. Призывают к борьбе против эксплуатации. Устраивают демонстрации. Считают это справедливым, по отношению к тому, кто обеспечивает им доход. Тот, кто платит деньги требует качественного выполнения работ, оказания услуг. Стремиться минимизировать затраты. Полагает это справедливым.

В конфликтах между сторонами трудовых договоров можно долго и много разбираться. Хорошо, если найдётся консенсус. А если нет? Работник и работодатель будут уповать на справедливость. Только она у каждого своя. Следовательно, её нет. В этом состоит философия жизни. Её необходимо принять, как объективную реальность.

***

В 20–х годах прошлого века, сын крупного немецкого промышленника Эммануил Гарвинг блестяще окончил медицинский факультет университета. Наблюдая проблемы с управлением персоналом в семейном бизнесе, он увлёкся социологией. Проанализировал ситуацию распределения работ на рынке труда и пришёл к выводу, что умы талантливых и способных людей остаются слабо вовлечёнными в производство валового продукта.

Акционеры назначают на ответственные посты доверенных или отрекомендованных лиц. В крупных корпорациях, где кадровыми вопросами занимаются профессиональные психологи, при приёме на работу обращают внимание на три качества претендентов: честность, интеллект, инициатива. Если потенциальный кандидат лгун, то остальное не имеет значения.

Результаты исследований, проведённые Эммануилом Гарвингом, были ошеломляющими. Выяснилось, что при выборе работников, из боязни непорядочности малознакомых претендентов, предприятия игнорируют более достойных. Корпорации, предпочитая иметь дело с надежными, проверенными и покладистыми, лишаются эффективных специалистов. Тем самым сдерживают своё развитие и научно–технического прогресса в целом на планете.

Гарвинг озадачился идеей создания эликсира, которой бы лишал человека амбиций, не затронув разума, способности к труду, тем самым снимая проблему с доверием.

«На «лекарстве» против строптивости можно озолотиться! Богатые люди будут согласны выложить немалые деньги за средство превращения нужных людей в зомби», – решил молодой учёный и направил знания и энергию на изобретение препарата, превращающего человека в идеального раба. Эликсиру было придумано название – «IC» (Intellectual Сrazy» – интеллектуальный сумасшедший).

«Душа отвлекает человека от плодотворного труда. Люди общаются, встречаются, женятся. У них появляются дети. Работники вынуждены думать о своих семьях и неэффективно трудиться. Нужно убить в рабе душу. Сделать из него машину, робот. Ничто не должно мешать выполнению работ и оказанию услуг» – рассуждал Гарвинг.

«IC» был нацелен на уничтожение души. На вытравление фундаментальных столпов божественной сути человека: веры, надежды, любви. В идеале препарат должен был оставить для работы здоровую плоть и мозг.

***

Стремительный рост карьеры Эммануила Гарвинга начался в начале 30– х годов, с вступлением в Национально – Социалистическую немецкую рабочую партию, возглавляемую Адольфом Гитлером. Германия нуждалась в суперрабах, способных квалифицированно, без устали и лишних амбиций обслуживать «истинных арийцев».

Идея «IC» была презентована фюреру. Гитлер был впечатлён. Из государственного бюджета молодому учёному для изобретения «IC» выделили деньги на организацию «клиники». Перед Эммануилом Гарвингом открылись величайшие возможности гигантской экспериментальной базы из числа «недочеловеков» и военнопленных, загнанных в концентрационные лагеря.

***

Прошло несколько лет опытной практики профессора Гарвинга. Но изобретение «IC» всё время отодвигалось. Действительность внесла свои корректировки.

Выяснилось, что если у человека отнять способность радоваться, то его нереально побудить к интеллектуальному труду. Уничтожение потребности на самом низком уровне, не получило практического применения. Отсутствие охоты насытить желудок снижает желание двигаться, а не то, чтобы делать научные открытия.

 

В попытке разделить тело и дух, доктор Гарвинг тоже потерпел фиаско. Человеческое тело подчинено душе. Оно живёт не только в силу физиологических потребностей. Душа – двигатель тела. Стремление к любви даёт силы, создаёт желание становиться лучше. Вера исцеляет. Надежда окрыляет. Мудрость оберегает от опасности и ошибок.

Божественный дух переплетен с плотью человека настолько тесно, что существование одного невозможно без другого. В попытках разделения тела и души, Гарвинг добился лишь побочного эффекта – уничтожения памяти у подопытных. Из большого количества людей были получены овощи. Их, как младенцев, приходилось заново учить элементарным вещам: брать в руки предметы, сидеть, ходить, принимать пищу.

Гарвинг пришёл к неожиданному выводу, что для управления человеком не нужно «замахиваться» на великое. Вытравлять из тела душу. Достаточно воздействовать на память. Умело манипулируя врожденной способностью сохранять и воспроизводить в сознании навыки, знания, опыт можно творить с людьми многое, если не всё, что угодно. Ограничение памяти превращает личность в безынициативного исполнителя. Это было как раз то, что нужно!

Опыты по увеличению памяти не показали значительных результатов. Напротив, эксперименты по сокращению и полному обнулению шли с большим прогрессом. Оказалось, что уничтожение различных участков сохранения и воспроизводства информации в разный временной период тоже может иметь гигантскую нишу потребителей. Использование «IС» для форматирования конфиденциальной информации у отдельных индивидуумов более гуманно, например, в сравнении с убийством.

В 1945 году лаборатория Гарвинга вплотную приблизилась к изобретению препарата «IС». Название осталось прежним, но теперь оно было нацелено на регулирование деятельности участков головного мозга, отвечающих за память.

***

После окончания Второй Мировой войны состоялся Нюрнбергский процесс, в ходе которого к уголовной ответственности были привлечены 23 обвиняемых по «делу врачей». За преступления против человечности, принудительные медицинские опыты над людьми, многочисленные убийства узников концлагерей, семеро были приговорены к смертной казни, пятеро к пожизненному заключению, четверо к тюремным срокам, семерых оправдали4.

Амалия Гарвинг

Амалия Гарвинг была поздним и единственным ребенком доктора медицины, немецкого профессора Эммануила Гарвинга. Её детство прошло среди ухоженных городских кварталов Дрездена. Раскинувшись по обе стороны величественнейшей реки, он издавна и по –праву получил название «Флоренция на Эльбе». Богатые улицы в барочном стиле, дворцы, музеи, лучшие архитектурные, художественные и исторические ценности были для дочери профессора родными и привычными. Она росла среди этого великолепия.

Шести комнатная квартира профессора находилась в старинном доме, вблизи замка – резиденции саксонских правителей. Друзья Амалии – дети высокопоставленных персон рейха. Зимой они катались на коньках по блестящему льду реки. Летом золотая молодёжь мчалась на велосипедах и самокатах по широким аллеям набережной Эльбы.

Амалия воспитывалась в обстановке, достойной положению принцессы. Близкие не чаяли в ней души. Отец посвящал ей свободное время, баловал подарками, путешествиями, вниманием. Амалия платила ему безграничной любовью и преданностью. С нетерпением ждала из длительных командировок. В разлуке рассматривала и целовала его фотографии.

Отцовские письма хранила в специальном ящике детского шкафа, вместе с другими ценностями – ракушками с Африканского побережья, засушенными махаонами и самодельными браслетами из бисера, сплетенными бабушкой.

В 1939 году, после развязанной Гитлером Второй Мировой войны, была оккупирована Польша. На землях, присоединенных к территории Третьего Рейха, гитлеровцы построили комплексы концентрационных лагерей. Один из них – «Аушвиц». Располагался в 60 км от Кракова, вблизи города Освенцим.

В 1941 году Эммануил Гарвинг был переведён на службу в «Аушвиц».

***

Амалия часто слышала слово «война». Но значения ему не придавала. Как нечто далёкое и мало касающееся их семьи явление, оно существовало вне их дома. Где–то далеко. Во время войны в жизни Амалии мало что изменилось. Мама встречала её из школы. Они шли на прогулку, готовили уроки. Папа работал. Регулярно приезжал, наполняя дом подарками и приятными событиями. Они посещали оперу, театр, музеи. Устраивали пышные приёмы и детские утренники.

В Рождественский сочельник, в канун Нового 1945 года, Амалии исполнилось девять лет. Это был последний праздник в семье Эммануила Гарвинга. Горели свечи, пахло апельсинами и хвоей. Под ёлкой лежали подарки.

Утро следующего дня Амалия будет вспоминать как границу, шлагбаум, печальный рубеж, за которым началась другая жизнь. Суровая, колючая, полная ненависти, отчаяния и пустоты. Словно злодей из страшной сказки поработал пылесосом и вытравил из неё всё хорошее, доброе, родное и любимое.

Шумный вокзал. Уходящий поезд. Амалия представить себе не могла, что видит отца в последний раз. Мама плакала, не хотела уезжать. Отец уговаривал её, обнимал, объяснял, что война для немцев проиграна. Приближались советские войска. Оставаться в Дрездене семье нациста было равносильно самоубийству.

С тоской и болью Эммануил Гарвинг отправлял дочь и жену во Францию, в Лион, к матери жены, в надежде сохранить им жизнь.

Из обрывков разговора родителей, Амалия услышала, что отец надеялся эмигрировать в Латинскую Америку. Выждать, пока «всё уляжется» и забрать к себе.

***

У бабушки, во французском Лионе, жизнь избалованной немецкой девочки, выросшей в обстановке всеобщего обожания, обернулась кошмаром. Стоило появиться на улице, как она оказывалась под прессом ненавистного отношения к себе. Совсем недавно Амалия с гордостью называла себя «истинной арийкой», а теперь ей приходилось скрывать свою национальность. Слово «немец» во Франции было сродни понятиям «фашист» и «враг».

Высадка в Нормандии американских и британских войск воодушевили французов. В стране поднялась волна небывалого патриотизма. Символы движения Сопротивления немецким оккупационным войскам – партизанские «Красные Маки», генерал Шарль де Голль стали героями Франция. Ими гордились, их уважали.

На девочку посыпались беды и несчастья, которые и взрослому человеку было бы нелегко пережить.

Мама Амалии, приехавшая в Дрезден на встречу с мужем, 13 февраля 1945 года, погибла в собственном доме, во время бомбардировки английской и американской авиации.

Через три месяца, 9 мая, мир широко праздновал Победу над фашистской Германией.

Во Франции радовались концу войны. Возвращались с фронта солдаты. Люди пришли к мирной жизни. Париж ликовал. В праздничных настроениях для поверженных немцев места не было. Их сторонились, ненавидели и, по–прежнему, боялись.

День Великой Победы на десятилетия станет для немцев трауром. Днём национального поражения, позора. Беды, которую они натворили, во имя великодержавных амбиций, непомерной гордыни и ложных иллюзий.

***

В 1947 году имя Эммануила Гарвинга прогремело на весь мир. Как один из главных фигурантов, проходивших по «делу врачей», в ходе Нюрнбергского процесса, он был осуждён и приговорён к смертной казни.

Фотографии подсудимых международного суда, с фамилиями, послужным списком преступлений против человечности были напечатаны во всех французских газетах. Когда Амалия узнала, чем занимался отец, это стало потрясением. Шоком. Выстрелом в сердце. Жизнь превратилась в ад. Друзей и так не было, но после того, как все узнали, чья она дочь, люди отвернулись от неё. Оскорбляли, плевали в след, посылали проклятия. Амалия окончательно замкнулась и боялась выйти из дома.

Бабушке жилось не легче. После недолгих раздумий, она решила покинуть провинциальный Лион. Рассчитывая, что в столице им будет легче затеряться среди толпы, она продала дом и, купив небольшую квартиру, перебралась с внучкой в Париж. Они жили на деньги от продажи ювелирных украшений, оставленных отцом – Эммануилом Гарвингом.

Эрика Стюард

Амалия с отличием окончила школу. Но продолжить учёбу в высшем учебном заведении не представлялось возможным. Дорога во все французские вузы для дочери врача – фашиста по фамилии Гарвинг была закрыта. Единственной радостью и смыслом жизни стало увлечение медициной. Она привыкла сторониться людей. Их давно заменили книги.

Соседи, пожилая семейная пара, наблюдая трудолюбие, аккуратность и прирождённую склонность девушки к химии, взяли её помощницей в провизорский отдел своей аптеки. Амалия прилежно работала, доказала оправданность рисков. За четыре года приобрела хорошую практику в изготовлении лекарственных средств. Жизнь начала налаживаться, но заболела и умерла бабушка– единственный родной человек на всём белом свете. Девушка осталась одна.

***

Амалии шёл двадцать второй год. В четвёртый раз её не приняли на медицинский факультет.

После очередного отказа, она вышла из душной аудитории одного из зданий Сорбонны и побрела по набережной Сены. Храм науки, общество магистров, мир высокой медицины опять отторгнул её.

Настроение нулевое. Спешить некуда. Остановившись, она положила папку с документами на бетонный парапет и стала наблюдать за уткой с утятами, которые карабкались по скользкому берегу.

– Когда рушатся мечты, на сердце пустота? – услышала она незнакомый мягкий баритон. Обернувшись, увидела перед собой высокого, ещё не старого господина в очках. Он улыбался и смотрел ей прямо в глаза. В силу привычки одиночества и осознания очередного провала, Амалии не хотелось ни с кем общаться, а тем более вдаваться в философские беседы. Но мужчина выглядел вполне миролюбиво. Оборвать фразу, или оставить её в «подвешенном» состоянии было невежливо, и девушка продолжила разговор:

– Вы попали в точку, месье, касательно пустоты.

– Поступление в институт разве не является предметом Ваших мечтаний? – удивился незнакомец.

– Нет! Ну что Вы! Получить профессию врача – это средство достижения цели. Мечта у меня более высокая, – произнесла несостоявшаяся студентка.

– Вы интересный человек! – оживился собеседник, – я –Курт Либхнет, по роду деятельности связан с химией и биологией. Имел счастье слушать Вас сегодня в университете. Вы большая умница… Не желаете составить мне компанию и прогуляться?

– Так какая у Вас мечта? – повторил вопрос странный господин, когда они медленно побрели по набережной.

– Я хочу изготовить лекарство против рака, – ответила Амалия, от этой болезни год назад умерла моя бабушка.

– Примите мои соболезнования, – участливо произнёс собеседник и, выдержав паузу, продолжил, – цель у вас, действительно, высокая. Каким же образом, вы намерены двигаться к её достижению, если вопрос с получением высшего образования остаётся для Вас закрытым?

– Бабушка говорила, «ничто не вечно» и беды тоже. Однажды звёзды сойдутся на небесах, и моя мечта исполнится. Меня не берут в университет…Это печально. Но запретить изучать медицину самостоятельно, мне никто не может, – произнесла Амалия.

К ней пришло осознание, что впервые, после смерти бабушки, её проблемы кого–то заинтересовали. Она открыто обсуждает свои планы, а этот посторонний человек слушает. Пытается вникнуть в суть дел.

– Я мог бы помочь Вам с поступлением в институт, но для этого от Вас потребуется определенного рода услуги, – произнёс Либхнет.

– Могу я узнать, что это будут за услуги, месье? – насторожилась девушка.

– Меня интересуют результаты вашей научной деятельности, по окончании ВУЗа. В процессе учёбы возможны мелкие поручения курьерского плана, – пояснил Курт.

– Месье! Моя фамилия Гарвинг! Я дочь врача, обвинённого на Нюрнбергском процессе и казнённого! – сообщила Амалия страшную правду.

– Я в курсе Ваших биографических сведений, – равнодушно и сухо отреагировал собеседник и вернулся к теме беседы, – Вы меня интересуете, как человек, наделённый способностями в области химии и биологии, аккуратностью и трудолюбием. У вас академический склад ума, врожденный талант к медицине. Наше сотрудничество может быть долгим и плодотворным… Вопрос в фамилии. Вы очень ею дорожите?

Амалия растерялась. Ответить «нет» было подло, по – отношению к памяти отца, которого она, несмотря ни на что, продолжала любить.

 

Сказать «да» было ложью. Из–за фамилии на неё свалилось столько бед, что она с огромной радостью избавилась бы от неё.

Повисла пауза.

– У Вас появился счастливый шанс изменить жизнь к лучшему. Закрыть печальную страницу Амалии Гарвинг. Сменить имя, фамилию, гражданство, место жительства, – напористо произнёс Курт, – всё это в обмен на сотрудничество.

Это была удача!

Так немка Амалия Гарвинг превратилась во француженку Эрику Стюард – студентку медицинского факультета Гамбургского университета ФРГ.

***

Выучить новую биографию было легко, а выбросить из сердца Эрики Стюарт образ жизни, привычки и состояние души Амалии Гарвинг, оказалось делом неподъемным. Она, по–прежнему, избегала общения с коллегами и сокурсниками. Ко всем приобретенным комплексам боязни людей, добавился ещё один: внешность. Детские светлые кудряшки давно превратились в ярко–рыжую шевелюру. Девушка была вынуждена носить чёлку, чтобы скрыть крутой сократовский лоб. По– детски забавное личико трансформировалось в суровое непривлекательное лицо закомплексованной особы. Нос длинноват, губы узковаты, кожа в веснушках. На переносице массивные очки. У фигуры тоже был конфликт интересов с устоявшимися стандартами женственности. Маленького роста, тощая и плоская, как подросток, она не вызывала положительных эмоций у представителей противоположного пола.

***

Послевоенная Европа восстанавливалась. Множились предприятия, росло производство и рабочие места, улучшалась жизнь людей. Но война, как тень, не давала о себе забыть. Присутствовала везде и во всём. На улицах городов, в домах, на экранах кинотеатров, телевизоров, в искусстве, быту. Весь мир был пропитан военными воспоминаниями. Стоило прикоснуться к теме прошлого, как неизбежно возникали ужасы военных лет.

Несмотря на выправленную биографию и являясь по – паспорту француженкой, Амалия чувствовала себя немкой. Когда речь заходила о войне, мысленно переносилась на другую сторону баррикад, рядом с немцами.

Судьба дала ей прекрасную возможность провести семь лет в ФРГ5. Это были студенческие годы. Интернатура, работа на кафедре, в университете. Среди немцев ей было морально легче. Вся нация находилась в одинаковом положении – побежденных зачинателей войны. Они старались не упоминать о ней. Каждому приходилось по–своему, индивидуально освобождаться от тягостного чувства ответственности за души погибших и невинно пострадавших в ходе самого кровавого события в истории человечества.

***

С Куртом Либхнетом Амалия больше не виделась никогда, но регулярно получала от него задания. Их передавали посыльные. Это были разные люди. Мальчишки, дамы, солидные господа, бродяги, служащие, портные, официанты.

С поручениями она справлялась. Работа на Либхнета не отнимала у Эрики Стюард много времени и сил. Наоборот, он стал заочным куратором для неё, сироты, у которой не осталось на Земле ни единого близкого родственника, способного поделиться жизненной мудростью взрослого человека. Он помогал значительно больше, чем просил взамен. По его совету, в университете Эрика стала участником студенческого научного общества. Профессор кафедры биохимии, приглядевшись к талантливой студентке, взял её к себе в лабораторию ассистенткой. Эрика принимала участие в подготовке научных экспериментов на кафедре. Отчёты о научной деятельности факультета биохимии университета она предоставляла своему заочному куратору.

Как результат умной и выверенной стратегии, в январе 1963 года на её имя пришло предложение о работе «с высоким окладом» в «серьёзной исследовательской лаборатории доктора Хорна», вблизи Парижа, «на освобождающееся вакантное место лаборанта–исследователя, в зависимости от результатов труда, с перспективой роста до уровня главного научного сотрудника».

Эрика получила одобрение от Курта, касательно переезда в Париж и выхода на работу. Отправила профессору Хорну по почте согласие приступить к обязанностям. Дождалась от него приглашения к назначенному сроку.

***

Совсем скоро «француженке» Эрике Стюард предстояло вернуться на «историческую родину», в Париж. Строить карьеру, зарабатывать деньги. Если повезёт, создать семью. Амалия волновалась. Проведённые детские и юношеские годы во Франции оставили тяжёлые воспоминания. Но на переезде настаивал куратор – Курт, с которым её связывали обязательства. Также ей были не безразличны перспективы работы в лаборатории Хорна: высокий заработок, надежда состояться в профессии и возможность заниматься научной деятельностью.

Всё складывалось, вроде бы, неплохо. Было одно «но», тяготившее душу. Тень отца – Эммануила Гарвинга. Амалия не верила, что её любимый папа мог кому–то причинить вред. Она считала, что его не справедливо осудили, казнили и думала, что он пострадал, будучи невиновным.

Дочь профессора Гарвинга не могла и не хотела себе представить, что её отец – добрый, любящий, заботливый человек, мог кого–то убить. Тем более погрязнуть в преступлениях против человечности. Ей вспоминалось, как он подкармливал бездомную собаку. Подобрал маленького грязного котёнка и принёс домой. Котёнок вырос и превратился во всеобщего любимца, важного кота, по прозвищу Гамлет.

Перед тем как направиться на постоянное место жительство в Париж, Амалия решила посетить ГДР6. Пройтись по набережной Эльбы, «Старому городу», Цвингеру, дворцу саксонских курфюрстов и королей, Дрезденской галерее. В ожидании встречи с родным городом, она с трепетом пестовала мысль о возможности побывать там, где прошло её детство, она была счастлива.

«Вдруг мне удастся что–то узнать об отце? Встретить человека, который расскажет, что мой папа не виновен… Я приложу все усилия, чтобы собрать доказательства невиновности отца и спасу его честное имя!» – мечтала девушка. Захлестнувшая волна надежды и радости озарила душу.

Амалия уволилась с кафедры биохимии Гамбургского университета. Сложила вещи в свой старенький Фольксваген и отправилась к новой жизни в Париж, через любимый город Дрезден.

1Неприязнь к кому–либо или чему–либо чужому, возведённая в ранг мировоззрения
2Нюрнбергский процесс – международный судебный процесс над бывшими руководителями гитлеровской Германии
3Смотрите книгу 1 «Случайности не случайны» цикла «Позывной «Ласточка», автор О. Полтаранина.
4Википедия по запросу: Нюрнбергский процесс по делу врачей
5Федеративная Республика Германия
  Герма́нская Демократи́ческая Респу́блика (ГДР) (нем. Deutsche Demokratische Republik, DDR); неофициально также Восто́чная Герма́ния (нем. Ostdeutschland) – государство в Центральной Европе, существовавшее с 7 октября1949 года до 3 октября 1990 года (00:00 по центральноевропейскому времени).
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 
Рейтинг@Mail.ru