Ольга Усачева Лето перемен

глава 4. Машка и Марадона

Пустырь за клубом был местом, где вечно пахло полынью и коровьими лепёшками, а трава росла такая высокая, что в ней можно было играть в прятки. Мы шли на речку, но Светка, вечно глазеющая по сторонам, вдруг замерла и дёрнула меня за рукав.

— Оль, смотри! — прошептала она, вытягивая шею.

Я проследила за её взглядом. Посреди пустыря, на примятой площадке, какой-то мужик вытворял с мячом такое, от чего у меня самой рот приоткрылся. Он не просто пинал его — он жонглировал. Мяч летал между его ног, поднимался на колени, перекатывался на грудь, замирал на плече, а потом мужик вытянул шею и мяч послушно лёг на его лоб.

— Это что за цирк? — Коля прищурился, поправляя кепку.

— Это Марадона. Он странный, с ним никто не общается.

— Какой же он Марадона? — хмыкнул Коля. — Ну, мужик с мячом. В Тюмени во дворах такие каждый день играют.

Мужик, будто услышав его слова, вдруг подбросил мяч головой вверх, развернулся спиной, подставил пятку, и мяч, описав дугу, перелетел на другую ногу. Потом мужик подкинул его коленом, поймал на затылок, наклонился — и мяч скатился по спине, упал на землю и послушно отскочил ему в руки.

— Ничего себе, — выдохнул Коля, и его скептицизм будто ветром сдуло.

Я усмехнулась. Вот так всегда: городские думают, что в деревне ничего интересного нет, пока не увидят.

Мужик заметил нас, улыбнулся и помахал рукой.

— Эй, молодёжь! Подходите, не бойтесь!

Мы подошли ближе. Мужик оказался не старым, но и не молодым — так, за сорок, наверное. Лицо обветренное, морщины глубокие, но глаза — живые, с хитринкой. Волосы длинные, с проседью, стянуты в хвост на затылке. Одет был просто: спортивные штаны, кеды, старая футболка с надписью, которую я не разобрала.

— Здорово, — сказал он, протягивая руку Коле. — Виктор. А для всех — Марадона.

— Марадона? — переспросил Коля, пожимая ладонь. — Как тот, из Аргентины?

— Ага, — мужик довольно усмехнулся. — Только тот в футбол играл, а я и футбол, и на аккордеоне, и байки травить умею.

— Аккордеон? — Светка оживилась. — Вы играете?

— А то, — Марадона подмигнул ей. — Я в молодости в Москве работал, в Измайловском парке. Культуру нёс в массы. Играл, пел, людей веселил. А потом водка проклятущая сбила с пути. Но это дело прошлое, — он махнул рукой. — Сейчас я здесь, в Суерке, «почетный пенсионер».

— Это вы здорово придумали с финтами, — Коля уже оттаял. — Я в городе такого не видел. Даже во дворе.

— А ты в городе и не увидишь, — Марадона опустил мяч на землю, придавил ногой. — В городе люди спешат. Им некогда на мяч смотреть, у них дела поважнее. А в деревне — время есть. И на футбол посмотреть, и байку послушать, и просто так поговорить.

— А вы рассказывать умеете? — спросила Светка, присаживаясь на корточки.

— Ой, умею, — он засмеялся, и смех у него был такой заразительный, что я тоже заулыбалась. — Хотите, приходите ко мне в гости. Я вам и байку расскажу, и на аккордеоне сыграю, и кошку свою покажу.

— Кошку? — Коля поднял бровь. — А что в ней особенного?

— А вы придёте — увидите, — Марадона загадочно прищурился. — Она у меня учёная. И умнее иных людей.

— А где вы живёте? — спросила я.

— За клубом, третий дом от поворота. Приходите сегодня вечером, чайку попьём.

— Придём, — пообещала я, хотя Коля настороженно покосился в мою сторону.

— Не бойся, парень, — Марадона хлопнул его по плечу. — Я не кусаюсь. И детей люблю. У меня своих нет, так хоть на чужих порадуюсь.

— Спасибо, — Коля слегка расслабился. — Мы придём.

— Вот и ладно, — Марадона подкинул мяч и снова начал жонглировать — легко, будто не замечая наших взглядов.

Мы постояли ещё немного, глядя, как мяч кружится вокруг него, как послушно прыгает с ноги на ногу, замирает на плече, перекатывается по спине. Потом я дёрнула Светку за рукав, и мы пошли дальше, к реке.

— Классный мужик, — сказал Коля, когда мы отошли подальше.

— Сам же говорил, в городе полно таких, — съязвила я.

— Нет, — Коля покачал головой. — Такие — только здесь.

Я не спросила, что он имел в виду. И так поняла: он о том, что у каждого места есть свои чудики, свои герои, свои легенды. И Марадона — одна из них. Как наш сосед дед Фёдор с гусями. Как баба Фёкла, которая молится и не видит солнца. Как все они — странные, смешные, неудобные, но такие родные.

— Пойдем к нему сегодня? — спросила Светка, догоняя меня.

— Пойдем, — кивнула я. — Обязательно.

Потому что отказываться от такого приглашения было бы просто глупо. И потому что мне самой жутко захотелось узнать, что за кошка у Марадоны и какие такие байки он рассказывает. И ещё — послушать, как звучит аккордеон в деревенском доме. Тоже наверняка по-особенному.

***

Марадона шёл впереди, широко размахивая руками, и показывал дорогу. Мы брели за ним по улице Мира, которая в этот час дремала под полуденным солнцем. Заборы покосились, калитки приоткрыты, в палисадниках цвели пионы — лиловые, белые, розовые. В одном дворе кричал петух, а из открытого окна доносилось радио — кто-то слушал новости про очередные очереди и талоны.

— А вы давно в Суерке? — спросил Коля, обходя лужу, которая, казалось, высохла ещё вчера, но по старой памяти продолжала блестеть на солнце.

— Да уж лет десять, — Марадона пнул камешек, и тот покатился по пыльной дороге. — Приехал — и застрял. Хорошее место, тихое. В Москве такой тишины днём с огнём не сыщешь.

— А вам не скучно? — спросила Светка. — В деревне же развлечений никаких.

— А какие мне развлечения? — он усмехнулся. — Мне бы баня, удочка да мяч. А больше ничего и не надо.

Он рассказывал о Москве — о парках, где играют оркестры, о стадионах, где собираются тысячи людей, о друзьях, с которыми он когда-то выступал. Я слушала и представляла огромный город, которого никогда не видела. Высотные дома, метро, толпы на улицах. И нашего Марадону — молодого, без седины, в модном пиджаке, с аккордеоном в руках. Странно было думать, что этот мужик в кедах и старой футболке когда-то был звездой.

— А почему вы уехали? — спросил Коля, и я поняла, что он думает о том же.

— Почему, почему… — Марадона вздохнул. — Жизнь сложная штука. Наделал ошибок, потерял друзей, работу. А потом как-то всё покатилось. Очнулся — а я уже здесь.

Он замолчал, и мы не стали расспрашивать дальше.

Дом Марадоны оказался в самом конце улицы, за высокими старыми тополями. Покосившийся, с резными наличниками, которые когда-то были зелёными, а теперь облупились и потрескались. Крыша кое-где поросла мхом, крыльцо скрипело под ногами.

— Не дворец, но жить можно, — Марадона открыл калитку, и мы вошли во двор.

Огородик был маленьким, запущенным. Несколько грядок с луком и укропом, куст смородины, старая яблоня. Ни коровы, ни кур, ни сарая — только банька на задворках, тоже покосившаяся, но, судя по запаху дыма, топленая недавно.

В доме пахло старым деревом, табаком и ещё чем-то сладковатым, неуловимым. В первой комнате — просторной, с низким потолком — стояла русская печь, выбеленная известкой. На полках — книги, старые журналы, какие-то коробочки. Посередине — стол, накрытый клеёнкой, на стульях — лоскутные подушки.

А на почётном месте, на покрывале ручной работы, лежал аккордеон. Перламутровый, блестящий, с клавишами, которые отливали золотом. Он выглядел здесь как король в нищей избушке.

— Это он, — сказал Марадона, заметив мой взгляд. — Моя гордость.

— Красивый, — выдохнула я.

— Ещё бы, — он погладил аккордеон рукой, бережно, как ребёнка. — Я с ним по всей стране ездил. И сейчас иногда беру в руки — и душу отпускает.

На пороге комнаты появилась кошка. Маленькая, трёхшёрстная, с умными жёлтыми глазами. Она посмотрела на нас, не спеша, обошла гостей по кругу и села у ног хозяина.

— А вот и моя помощница, — Марадона наклонился и почесал её за ухом. — Машка, поздоровайся.

Кошка мяукнула, и мне показалось, что она и правда сказала «здравствуйте».

— Обычная кошка, — заметил Коля. — Что в ней особенного?

— А ты погодь, — усмехнулся Марадона. — Машка, подай тапки.

Кошка, не торопясь, встала, скрылась в другой комнате и через минуту вышла, неся в зубах старый, стоптанный тапок. Положила его у ног хозяина, потом скрылась и принесла второй.

— Вот это да! — Светка захлопала в ладоши.

Коля стоял с открытым ртом. Я смотрела на кошку, которая важно уселась на табуретку и принялась умываться лапой.

— Ты видела? — спросил Коля, поворачиваясь ко мне.

— Видела. Как у Куклачева — кивнула я.

— Она у меня умная, — сказал Марадона, надевая тапки. — Только разговаривать не выучил. А так — любую команду понимает. Хочешь, ещё покажу?

— Конечно! — закричали мы хором.

— Машка, ко мне! — скомандовал он. — Дай лапу!

Кошка слезла с табуретки, подошла к хозяину и протянула ему переднюю лапу. Тот торжественно пожал её.

— Апорт! — бросил Марадона смятый носовой платок в угол комнаты.

Машка сбегала за ним, принесла обратно в зубах и положила у ног.

— Гениально, — выдохнул Коля. — Вы её дрессировали?

— Никакой дрессировки, — Марадона погладил кошку по голове. — Она сама такая. Я её нашёл на улице, маленькую, замёрзшую. Выходил, вылечил. Вот она и платит добром за добро.

— А погладить можно? — спросила Светка.

— Можно, — разрешил Марадона. — Только осторожно. Она чужих не любит, но если я разрешил — не тронет.

Светка протянула руку, Машка понюхала её и благосклонно подставила голову.

— Какая хорошая, — прошептала сестра.

— А что она ещё умеет? — спросила я.

— Много чего, — Марадона загадочно улыбнулся. — Но это уже в следующий раз. Садитесь, чайку попьём. Расскажете мне о себе, а я вам — о жизни.

Мы сели за стол, и Машка тут же запрыгнула на лавку, устроившись у ног хозяина. И я подумала, что, наверное, счастье — оно не в деньгах и не в городе. А вот в таком — покосившемся доме, в старой кошке, в аккордеоне, который помнит лучшие времена, и в людях, которые готовы поделиться теплом. Даже с незнакомцами, кто зашёл на огонёк случайно, а останется, кажется, надолго.

Марадона подошёл к аккордеону, провёл рукой по перламутровым клавишам, и инструмент тихонько вздохнул, будто просыпаясь после долгого сна.

— Ну что, — он обернулся к нам, — хотите послушать, что в городе сейчас играют?

— А вы что, и современное умеете? — удивился Коля.

— А то, — усмехнулся Марадона. — Я ж не мамонт. Я в курсе новой музыки.

Он сел на табурет, поправил ремни, прижал аккордеон к груди. Пальцы его — узловатые, с жёлтыми от табака ногтями — пробежали по клавишам, и из мехов полилась знакомая, зажигательная мелодия. Ламбада. Та, что в этом году крутили на всех дискотеках, от которых у взрослых болела голова, а у нас — ноги.

— Ой, я знаю! — закричала Светка и тут же начала дрыгаться, изображая что-то среднее между индейским танцем и школьной зарядкой.

Я засмеялась. Коля тоже не удержался — улыбнулся, глядя на мою сестру. А Марадона играл, и его пальцы всё ускорялись, перебирая клавиши так быстро, что я не успевала следить. Аккордеон стонал, звенел, дышал — как живой.

— Ну, молодежь, чего встали? — крикнул он поверх музыки. — Танцуйте!

Я не умела танцевать ламбаду. Мы в Суерке вообще ничего не умели танцевать, кроме медляков под «Ласковый май» и «белого танца», где девочки приглашают мальчиков, а потом все стоят как истуканы и переминаются с ноги на ногу. Но тут, под этот зажигательный ритм, ноги сами пошли в пляс.

Я схватила Светку за руки, и мы закружились по комнате, натыкаясь на табуретки и хохоча. Коля остался стоять у стены, но я видела, как его нога отбивает такт.

— Коля, давай с нами! — крикнула я.

— Я не умею, — отмахнулся он.

— А мы тебя научим! — Светка подбежала к нему и потащила в центр комнаты.

Мы плясали втроём: я и Светка — как умели, Коля — ещё хуже. Он смущался, наступал мне на ноги, путал движения, но глаза его смеялись.

— Вот это по-нашему! — Марадона перешёл на какой-то новый аккорд, и мелодия зазвучала ещё быстрее.

Комната кружилась вместе с нами. Со стен на нас смотрели старые фотографии — чёрно-белые, с людьми в одежде прошлых лет. Обстановка в доме была старая потрёпанная. Пахло в доме пирогами? Нет, скорее сухарями и мятой. И ещё — старым деревом, пылью, уютом.

Машка, напуганная нашим галдежом, спряталась под стол, но любопытство победило. Через минуту она высунула мордочку, потом вылезла и села у ног хозяина, наблюдая за нами с таким видом, будто мы — самые глупые люди на свете.

— Испугалась? — спросил её Марадона между аккордами.

Кошка моргнула и отвернулась.

— Смотри-ка, обиделась, — засмеялся он.

Музыка кончилась так же внезапно, как началась. Мы остановились, тяжело дыша, красные, потные, счастливые. Светка тут же плюхнулась на лавку, скинула сандалии.

— Ещё! — потребовала она.

— Передохнуть надо, — Марадона опустил аккордеон на колени и вытер лоб тыльной стороной ладони. — Не в том возрасте, чтобы без остановки джазовать.

— А можно я попробую? — спросил Коля, глядя на инструмент.

— А ты умеешь?

— Немного. У нас в школе был кружок.

Марадона встал, уступил место. Коля сел, прижал аккордеон к груди, провёл пальцами по клавишам — неуверенно, будто боясь сделать больно. Потом нажал несколько кнопок, и меха запели — негромко, грустно, не в такт.

— Так-так, — Марадона подошёл сзади, поправил ему руки. — Пальцы расслабь. Не дави, а гладь. Аккордеон — он как женщина, с ним ласково надо.

Коля покраснел от этих слов, но попробовал снова. Получилось лучше, но всё равно далеко до Марадоны.

— Ничего, — утешил его тот. — Научишься. Главное — желание.

Я смотрела на них — на Колю, который сидел с аккордеоном, на Марадону, который что-то объяснял про басы и регистры, и вдруг поняла, что это лето, кажется, будет не таким, как прошлое. Не просто игры, не просто поиски кладов, а что-то другое. Взрослое? Или почти взрослое.

— Оль, — позвала Светка, дёргая меня за рукав. — А мы еще сюда придём?

— Если пригласят, — пообещала я.

Марадона услышал и обернулся.

— Приходите, когда хотите, — сказал он. — Я всегда рад. И Машка тоже.

Кошка, будто подтверждая его слова, тихонько мявкнула.

Мы вышли на улицу, когда солнце уже клонилось к закату. Воздух был прозрачным и тихим, только вдали лаяла собака да скрипела калитка у соседей.

— Хороший мужик, — сказал Коля, когда мы отошли подальше.

— Да, — кивнула я.

Мы шли рядом, почти касаясь плечами. Внутри у меня всё пело — не громко, а так, чуть слышно, будто тот самый аккордеон, оставшийся в покосившемся доме, продолжал играть для нас одних.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.