Ольга Владимировна Шведова Легенда Валишева

1840 год...

В свете фонарей- высоких чугунных столбов со стеклянными колпаками, застывших вдоль брусчатой мостовой как безмолвные часовые,кружилась влажная взвесь- едва различимые капли измороси смешанные с колючей мелкой крупой. Они вспыхивали на лету, и падая, растворялись в зеркальном блеске мокрых камней. В сыром Петербургском мраке, едва тронутом болезненной железной ущербной луны, глухие фасады доходных домов казались монолитами вечности. Их тёмно-красные кирпичи сливались с тенями растворяя контуры зданий во тьме. Улица почти безлюдна,но иногда на ней появлялись одинокие фигуры. В основном мужчины в высоких цилиндрох. Чиновники прикрывая зонтами спешащие домой,или работяги тяжело идущие с работы домой в потертых картузах.Мой кучер снова подхлеснул лошадь и она тяжело застукала стальными копытами по мостовой, тонущей в набухшем от воды снеге.Пригревшегося в своей крытой кибитки, плавно покачивающейся на ременных рессорах,меня тянуло в сон. Вдруг экипаж кочнула на ухабине, и я сдвинувшись немного , ненароком посмотрел в окно.Мой взгляд упал на тротуар. Из пелены липкого снега вынырнула девичью фигуры.Она шла очень быстро, противясь ноябрьскому ветру,швырявшему ей в лицо колючую крупу. Её капор из грубого фетра давно потерял форму от влаги, превратившись в обвисший чёрный гриб, с которого текла вода.Лёгкое пальтишко промокло и, вероятно, холодило её тело.Девушка сжалась , и мне стало холодно вместе с ней.Яприоткрыл переднее стекло и попросил кучера чуть обогнать барышню и остановиться, что он и исполнил. Я выскочил навстречу замёрзшие незнакомке и убедительно пригласил её в кабину экипажа,обещая вежливое обращение, так как искренне желаю отвезти её к дому.Сначала она испугано отскочила , и сказала что у неё нет денег. И все же я настаивал. Потдавшись уговору, она с благодарностью села в карету и стесняясь опустила глаза. От холода промокшая до костей гостья тёрла руки, желая скорее их согреть, и при этом дрожала -Вы очень сильно продрогли- обратился я к ней- постарайтесь расслабиться, вы так быстрее согрейтесь.Физиологический механизм.- Вы военный врач?-спросила она меня, кротко подняв мокрые ресницы. Ах какие у нее были глаза в полумраке тесного фургона. Я никогда не встречал , поверьте такого выражения глаз. Большие, голубые бриллианты под черными длинными ресницами, влажными после растаявшего снега.- Нет я железнодорожник-смущенный ее красотою я не узнал себя. Свой голос. Он срывался .-Просто я знаю сам, каково это мёрзнутьпод мокрым снегом.В студенческие годы я часто мёрз на железной дороге -Затем я протянула её руку в кожаной перчатке,чтобы поприветствовать её и представился- Михаил. Девушка робко вложила длинные, в фетровых перчатках пальцы в мою руку, и робко ответила -Вера.А я подумала вы офицер.Мой костюм действительно был похож на военную форму.Тёмно-синий сюртук со стоячим воротом. По покрою он напоминал военный. Большие металлические пуговицы с гербом пути сообщения ,их легко можно было перепутать с военными. Погоны тоже сбивали с толку, И кивер с кагартой,как у офицера гвардии.Мне только 26 я уже вступил в должности начальника Я очень гордился своим положением и был настроен на карьеру .- Вас застала погода в расплох? -Да я где-то оставила свой зонт - рассмеявшись над своей растерянностью и мило вытирая нос, сказала она.Мы разговорились и согревшись Вера расслабилась и стала такой нежной. Мне показалось, что пригласив ее в экипаж, я согрел в своих руках нежный цветок, и он стал распускаться источая аромат. Я был счастлив , действительно вот что такое счастье, сегодня я испытал его.Кучер быстро довёз её до дома, и я был очень рад знакомству,и тому что мы живём почти по соседству . Эта девушка Вера очень понравилось мне,и я хотела бы познакомиться с ней поближе.Я обязательно должен встретить ее ещё раз .Из дневника Михаила Зизулевича.Санкт-Петербург 1840 год