Полная версия:
Ольга Камарго Волшебные иллюзии разума
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Дикобраз хмыкнул:
– Добрым растёт. Ничего, тропы смените, не ругай уж сильно. Не так уж легко вас найти. Разве если специально искать.
– Это да. Надо теперь уходить вглубь, а там ещё неизвестно, где кормиться и какие тропы прокладывать, – вмешался Слон.
– Оно всегда так. Может, ещё и лучше будет. Всё по новой.
– Может, и лучше. Так наш неслух будет бегать старыми путями, и все усилия зря, – вздохнула Слониха.
– Ты уж это дело прекращай, Слонёнок, – заметил Дикобраз. – Люди – очень опасные друзья, даже маленькие. За ними обычно идут большие враги. Лучше играйте со зверятами. И учитесь двигаться бесшумно. А то навредите всему лесу.
Собрали звери всех детей и подростков и давай их учить тропы прокладывать да охотников отличать. Видели площадки в лесу? Нет? Вот именно. Они хорошо своих детей учат безопасности.
Добрый Ёжик
Ёжик переругался со всем лесом. Вообще ничего не знают! Всё время рисуют его с яблоками на иголках. Угощают если, то опять этими несносными фруктами… Ну или грибами ещё. Неужели так трудно запомнить? Не ест он их! На дух не переносит!
Так он всем и говорил, споря до хрипоты яростно, что ест он насекомых, лягушек и мышей! Иногда – ягоды и фрукты! Но только не вот это! Да оно ж даже у него на иголках не помещается!
Он всем рассказывал, что он добрый. И ему даже верили. Только… запугал весь лес. С ним уже встречаться стало плохой приметой – к ссоре.
Обиженный на весь свет, пошёл он за советом к Сове.
– Привет, Сова, – говорит. – А вот скажи: почему меня никто не любит?
Сова в принципе ни на кого не обижалась. Но её задело такое обращение. Никто так за советом не приходит. Ну она и молчит в воспитательных целях. Может, поймёт, что неправ, и исправится?
Но Ёжик был не таков. Не привык он в себе причину искать. Всегда у него кто-то виноват. А если не по его – так и грубить начинал сразу:
– Ты что, оглохла? Ты тоже меня не любишь, да? Вот и будь добрым после этого!
Сова поняла, что толку не будет от молчания, не поймёт. Она была мудрой птицей, может, и не такой доброй, как Ёжик. Но зла ни на кого не держала.
– А с чего ты решил, что ты добрый? Кто только тебя воспитывал? В каком лесу?
Надулся было Ёжик:
– Чай, в лесу, не во дворце ж! Я поздоровался! Вот!
– А при чём тут дворец, или лес, или скалы? – ухнула насмешливо Сова. – Ты даже не дождался моего ответа. Не спросил, готова ли я разговаривать. Может, занята?
– Так ты сидишь просто без дела, – искренне возмутился гость.
– И ты решил, что немедленно возьмусь тебе помогать? А с чего? Ты мне чем-то помог?
– А тебе жалко? Жалко, да?
– Жалко. Потому что ты просто не поймёшь. Ты никого, кроме себя, не слышишь. Просить пришёл, а требуешь.
Ёжик сначала возмутился. Потом вспомнил, что с ним и так не хотят разговаривать. Уже многим нагрубил. Но что же делать? Ведь это важно! Никто не хочет знать, что он не ест и не носит на иголках яблоки и грибы! Он же за правду!
А Сова всё сидела и молчала. Смотрела на него внимательно, но будто и не видела. Но и сердитой не была.
– Давай-ка сначала начни, – предложила она. – Вот ты пришёл… Дальше?
Ёжик нахмурился.
– Здравствуй, Сова, – сосредоточенно начал он и замолчал.
– Здравствуй, Ёжик. Рада тебя видеть, – ласково ответила хозяйка. – С чем пожаловал?
– Ты мне поможешь? – уже мягче спросил он.
– Если смогу… Спрашивай!
– Почему никто меня не любит? Я же добрый! Неужели только из-за манер?
– Ну, манеры, воспитание никто не отменял. Это уважение к себе и к другим. Дальше. С чего ты решил, что добрый?
– Ну, я никому зла не желаю… Зайцев вот провожал. Барсуку с запасами помог… – Ёжик стал припоминать, кому он добро делал. – Никто даже не слышит, что не ем и не ношу на иголках яблоки и грибы!
– Получается, ты добро делал не потому, что хотел помочь? А чтобы получить что-то в ответ? Какой же ты добрый тогда?
Ёжик молчал. Так он явно не думал. Для него-то и так понятно, кто самый добрый в лесу.
– Кто же тебя будет любить, если сам никого не любишь? Да ещё и грубишь… Кто должен помнить про твои грибы – не грибы? Я не поняла, ты хочешь хоть с кем-то ладить и не ругаться?
Ёжик помолчал, подумал: «А может, ошибаюсь всё-таки?»
– Что делать? Сова, научи, пожалуйста! – попросил он.
– Вот тебе задание. Даже два. Первое – здороваться со всеми. Второе – не ругаться.
– Как же, я и так…
– Ёжик, сам не устал? Всё я да я? Постарайся вежливо. Выясни, что другие звери любят. И увидишь, что будет.
Ёжик разочаровался, но виду не подал. Поблагодарил и ушёл. А дальше действительно стали происходить чудеса.
– Привет, Заяц. Помочь тебе?
– Да, Ёжик. – Заяц нёс тяжёлый мешок. – Там яблоки.
Хотел Ёжик было опять прицепиться, вспомнил Сову, промолчал. Взял мешок с другой стороны.
– Ой, дядя Ёжик! – кинулись к нему зайчата. – Смотри, мы рисовали тебя в школе.
И опять с яблоками на колючках. Но и тут Ёжик сделал над собой усилие. И не пожалел.
– Только нам сказали, что ежи всеядны и едят мясо. И мы нарисовали другую картинку. Вот!
На новой картинке Ёж ловил гусеницу.
– Молодцы! Это правда! – похвалил гость. А потом помог хозяевам разложить на просушку яблоки.
Шёл Ёжик потом к себе домой, поздно уже было. Белка под его деревом: перепутала дорогу и заблудилась.
– Привет, Белка! – сказал Ёжик и замолчал.
Белка кивнула и глаза было закатила, думала, опять он начнёт ей выговаривать. А он помолчал, а потом спросил:
– Проводить тебя? Или ты ко мне пришла?
От неожиданности Белка зажмурилась:
– Проводи, если нетрудно… Прыгала, да пропустила поворот, наверное.
– Бывает. Пойдём.
Настроение было прекрасное, погода – тоже. Вспомнил он наказ Совы и спросил:
– Скажи, Белка, а что ты любишь кроме орехов?
– Ну, почки… насекомых… грибы иногда… Только за ними спускаться надо.
– А вон, смотри, гриб. Хочешь, я принесу?
И вот через много дней пришёл Ёжик к Сове с целым списком:
– Здравствуй, Сова! Поговоришь со мной?
– Здравствуй и тебе, – ухнула радостно Сова. – Отчего же не поговорить… Наслышана. Весь лес гудит. Ну-ну, хорошо говорят: и что с тобой говорить теперь можно, и что добро делаешь.
– Спасибо, Сова. Я список тебе принёс, кто что любит. – Смущённый Ёжик переминался с лапы на лапу.
– Так тебе этот список нужнее. Скажи, самому-то легче стало?
– Да, Совушка, спасибо тебе! Представляешь, никто меня больше грибами не потчует… Рисуют только иногда. И радуются мне, спрашивают, как дела. Помогают тоже. Знаешь, а я не самый добрый в лесу…
– Что ж, есть к чему стремиться. Удачи тебе!
И Ёжик побежал в свою новую интересную жизнь.
На воздушном шаре
Что-то мешало шару подняться. Он был уже отвязан и держался над землёй, но не взмыл в небо, а застрял на уровне крон деревьев.
Жители деревни столпились посмотреть взлёт на краю леса, да так и не дождались. Что происходит – никто не понял. Даже Кинкажу, который сидел в корзине.
Сначала он решил, что воздух в шаре остыл и недостаёт силы ветра. Но печка работала на полную мощь, да и шар нетерпеливо рвался в небо. Проверил балласт – вроде количество совпадает с расчётным. Попробовал мешок сбросить – не изменилось ничего. Шар не поднимался, а топливо расходовалось. Хоть плачь, хоть кричи, а что-то мешает, и всё.
Тогда Кинкажу стал исследовать корзину и увидел, что ветки вплелись в прутья корзины. Самому ему не удавалось освободиться: инструментов с собой не было, да и лапами не дотянуться.
– Слушай, Сорока! Ты можешь вызвать птиц, чтоб они мне помогли отлепиться от веток? – позвал он летящую мимо знакомую.
Сорока с умным видом посмотрела, кивнула и полетела, голося на весь лес:
– А Кинкажу в ветках застрял, пер-р-рнатый наш!
Навстречу ей летел Ворон:
– Сорока, толком объясни: что случилось?
– Смотри, Кинкажу-то наш застрял в ветках на целый день! Всё топливо уже извёл, а взлететь не может!
– Так кричать-то зачем? Тихо летишь в деревню, собираете ещё дров, а я пока белок попрошу помочь. Быстрее только, скоро уже сумерки, все спать лягут.
Сорока, проникнувшись важностью миссии, улетела. А Ворон попросил белок помочь с провиантом и выпутать корзину из веток. Возились они довольно долго. Белкам надо было время собрать больше лёгких орехов, загрузить их, распутать ветки. И Сорока не сразу поняла, что заготовленное топливо хранится у Зайца, с которым Кинкажу и занимался испытаниями шара несколько месяцев до этого.
Заяц оказался тренированным. Не просто так они с Кинкажу дружили много лет и всё время затевали в детстве шалости, а потом и всякие исследования. Лезть на дерево Заяц не захотел, но помочь согласился и принёс дров и тёплых вещей. Из-за них-то они и поссорились перед самым отлётом. Потому Кинкажу и летел один. Впрочем, кто из них был прав, а кто – нет, сейчас не имело никакого значения, и они, конечно же, помирились. Ведь есть более важные вещи, чем дуться друг на друга. К тому же выяснилось, что Заяц всё равно не хотел лететь: высоты боялся.
– Ты пришли Сороку с нового места, чтоб я знал, что с тобой всё в порядке, друг! – попросил Заяц.
– Спасибо, дружище! Прости, что вспылил. Суматоха перед отъездом… Не знал, что ты не полетишь.
– Да неважно это уже. Знаешь что, захвати мне чего-нибудь новенького и вкусненького там, ладно?
– Ну конечно!
И под всеобщие аплодисменты шар наконец взмыл вверх. Уже темнело, но огонь был ещё виден в вышине. А потом ветер отнёс его, и он исчез из виду. Жители уже разошлись, и только Заяц долго сидел под деревом, вглядываясь в небо.
Мартышкины гримасы
Вселенский заговор
В заброшенном доме было тихо и сумеречно. Сквозь ставни не пробивалось ни лучика, ни звука – царила атмосфера убегающего, потерянного времени. Почти прозрачные пузырьки, цепляясь друг за дружку, прыгали в огромный стеклянный аквариум, стоявший на подоконнике, и исчезали там.
А начиналось всё не здесь, а в лесу, где Лев собрал всех зверей на Большой Совет, и они спорили о том, что не знают счёта времени.
– Да зачем вам это? – смеясь, гримасничала Мартышка.
Звери жили, ориентируясь по солнцу, что-то менять и впрямь не было причин.
– Послушай, что я тебе расскажу, – мягко и вкрадчиво начал Лев. – Нам-то оно, может, и незачем. Но люди умеют считать и использовать время, это делает их сильнее. Они наступают на леса, и нам надлежит лучше знать их привычки. Иначе они просто выживут нас. Так что ты назначаешься разведчицей, твоя задача – узнать, как они учитывают время. А потом я решу, что мы будем с этим делать.
Все получили задание помогать ей. И пока она думала, с чего бы начать, жираф высмотрел заброшенный дом. Постояв рядом, он увидел, что никто туда не приходит и никто там не живёт. Он рассказал об этом Мартышке, и тогда она запрыгнула внутрь.
Один день подошёл к концу – она и оглянуться не успела, как стало темно. В другой день она тоже только смотрела, ещё не понимая ничего. И вот на третий – увидела, что эти пузырьки носятся по всему дому и прячутся в аквариум. Она перевернула его и стала вытряхивать. Но они не выпадали, а лишь по-прежнему бегали хаотично, даже не замедлившись. В полной тишине было слышно, как они весело играют, видно, как меняют формы, размеры, цвета и голоса.
Пытаясь ловить пузырьки, гостья пробежала мимо зеркала и увидела в нём длинную тяжёлую коробку, лежащую в груде строительного мусора на полу посреди комнаты. Споткнувшись о неё, заподозрила наконец, что ключ в ней. Задетая коробка протяжно зазвенела.
– Минутки! Кто-то будит большого смотрителя, – пискнула одна из шалуний. – Опять он нас считать будет!
Так исследовательница поняла, что на правильном пути, и даже узнала, как их называть. Она убрала весь мусор с коробки и вокруг неё. Мешки рядом пришлось сдвинуть: они цеплялись за петли, атаковали минутки, явно мешая, наполняя тишину вязкостью и текучестью. Будто пластилиновая, она обволакивала замки, поглощала резкие запахи, краски и звуки, впитывая настоящее. Но и Мартышка была не так проста. Расчищая место вокруг таинственной коробки, она отодвинула шампуры с одной стороны и сняла кусок доски сверху. На виду оказалась дверка из стекла, целого, но очень грязного. Наконец дверка открылась, внутри оказалось нечто незнакомое, большое, тяжёлое и пугающе позвякивающее. Минутки заметались истерично, чуть не сшибая гостью с ног, а часть их замерла в оцепенении, будто испуганная мошкара.
С огромным трудом, подставив найденный там же высокий табурет, Мартышка подняла коробку вертикально, и та, звякнув, встала. Время, которое незаметно убегало, сейчас остановилось. Ничего не происходило, находка молчала.
Открытая дверка ясности не добавила. Объёмное и высокое пузо с железками – цепь, гиря и ложка, над ними – голова с будто бы приклеенными усами и нарисованными значками.
Время стояло, минутки молчали, лишь их страх, как у нашкодивших детей, витал в воздухе. Не зная, с чего начать, Мартышка посмотрела по сторонам и увидела в груде мусора странный предмет, наподобие двух стеклянных банок с песком, соединённых тонким перешейком, – это были песочные часы. Она вытащила их и услышала шёпот минуток: «Она и малого смотрителя будит!»
«Смотрители» молчали. Покрутив в руках, Мартышка поставила их, и с тихим шелестом тоненькой струйкой, но быстро посыпался песок. Когда он закончился, исследовательница перевернула их, и песчинки возобновили свой бег.
Тогда она перешла к «большому смотрителю» и стала изучать его. Там вместо песка был какой-то тяжёлый механизм. Она покрутила усы – они с трудом двигались. Стала дёргать за всё подряд и не поняла как, но запустила «большого смотрителя» – это были огромные напольные часы. Они заговорили, начав бить время, а минутки жалобно запищали.
– Здравствуй, Время! – вежливо поздоровалась разведчица. Она вообще считала, что манеры никому и никогда не мешают, а иногда только они и спасают.
– Здравствуй, человекоподобная. Только мы не время, мы – часы, – медленно, низко и вязко произнесла часовая стрелка.
– А ещё «большой смотритель»? – ухнула Мартышка.
Стрелки захохотали басом, тенором и сопрано:
– Наслушалась минуток?
– А здесь и слушать-то больше некого.
– Да уж… – подтвердили часы, помолчав. – Завести нас было некому, вот мы и заснули. А ты что здесь делаешь?
– Мне нужно знать, как люди считают время и в чём тут сила. Если расскажешь как, я тебе помогу…
– Ну что ж… Смотри, в полдень нужно поставить все стрелки вверх, а потом перевести маятник. Я тебе скажу как. А пока слушай. Люди разбили время на сутки, часы, минуты и секунды, и всё это умещается на моём циферблате. Стрелки так и называются: секундная, самая тонкая и быстрая, минутная и часовая – самая степенная и медленная.
Заинтересованная Мартышка слушала разинув рот:
– Ух ты… А люди разве не по солнцу сверяются?
– Сколько десятков лет живём – не видели, чтобы по солнцу сверяли. Да и потом, а вдруг нет солнца? Дождь? И сколько раз в сутки можно сверяться по солнцу? А у них, когда часы работают, можно всё время сверяться. Люди работают по часам, а не по солнцу.
– Получается, больше?
– Да, они ведь не уходят в спячку, и дождь им не мешает работать.
– Удобно. А как бы у нас такое завести?
Часы задумались:
– А надо ли? Все люди считают, пишут и читают, делают механизмы всё сложнее и сложнее. Но они всё дальше от природы, от её правил. Всё бегут, торопятся. И болеют поэтому. Да и как ты хочешь заставить птиц и растения жить по часам?
Был полдень, и Мартышка переставила стрелки и запустила маятник.
– Но ведь сильны же эти люди. Заставляют природу служить себе.
– Так она им и отзывается катастрофами. Восстанавливать-то не умеют ни себя, ни природу. Только разрушать горазды. Когда здесь жили люди, то всё время работал телевизор, мы все это слышали. Счастья им это не приносит, они истребляют друг друга, когда рядом нет врага.
– Их сила в том, что их много, и в механизмах. А слабость – в отдалении от природы?
– Получается, так. Считай – не считай, а природные законы едины для всех.
Поблагодарила разведчица и попрощалась. А минутки бегали с деловым видом будто по струнке.
Вернулась Мартышка в лес с докладом. Лев внимательно её выслушал:
– С твоих слов выходит, что и делать ничего не надо, они сами себя погубят. Но пока они притесняют нас. И что же, нам уходить глубже в леса?
– В лесу грозные люди беспомощны. Со своими механизмами отвыкают даже от общения друг с другом. И Природа-матушка возьмёт верх.
– Что ж, да будет так. На земле, занятой асфальтом и домами, нам уже точно нечего делать. А они потому нас и притесняют, что боятся и не знают законов природы. И нам остаётся только ждать и жить по своим правилам.
Как воду мешком носили
Обезьянка обнаружила у себя под деревом почти сухой колодец. Ещё накануне, прыгая по веткам, она думала, как было бы славно иметь воду поблизости. Сейчас за ней приходилось ходить на край леса. Это не очень далеко, но неудобно и небезопасно.
А колодец был незаметен под ветками и лианами. Знакомая Девушка показала ей, как ему положено работать. Мартышка и призадумалась, что же делать. Она уже и так и этак: и уговаривала, и расчистила верх, и накрыла лианами, и ведро кидала, потом вытягивала. И пришла к выводу, что единственное решение – наполнить его водой.
Как только стало вечереть, ещё до ночной охоты хищников, она спустилась с дерева и пошла к реке с подаренным ей когда-то Девушкой ковшиком. Туда помещалось очень мало воды. Напившись у реки, она принесла полный ковшик и вылила в колодец, но даже плеска не услышала. Мартышка кинула камушек – только эхо отозвалось от стука о стенку.
Тогда она вспомнила, как носила апельсины с Того берега. Тогда Девушка научила её пользоваться мешком. И этот мешок у неё остался, большой и крепкий. А чтобы нести было удобнее и быстрее, она взяла велосипед. Съездила пару раз – вроде больше воды принесла, а результат тот же. Ещё несколько рейдов сделала, но в колодце как было пусто, так и осталось. Зато теперь вся дорога, по которой она ездила к источнику, почему-то оказалась размытой.
Мартышка пыталась ездить и быстрее, и медленнее. И дороги пробовала разные. Даже один раз по веткам несла свой мешок. Местные жители за ней наблюдали с любопытством, но ни о чём не спрашивали. Все знали, что за словом в карман не полезет, никто не хотел быть осмеянным. Её родственники жили в джунглях и в её экспериментах не участвовали: для них важнее было пропитаться и не попадаться на глаза хищникам.
Так бы она и маялась, да пришла Девушка в гости.
– Что ты, – спрашивает, – хозяюшка, тут делаешь? Сороки-сплетницы говорят, будто реку хочешь перенести к себе в колодец. Ой, какое болото ты вокруг него развела! Кто ж мешком воду носит? Он же протекает!
Уставшая, но непобеждённая Мартышка исследовала мешок:
– Почему протекает? Целый вроде.
Девушка молча провела её по мокрым следам к реке и, набрав немного воды в мешок, приподняла его над водой.
– А что же делать? – совсем расстроилась деятельница. – Может, бочку взять? У тебя есть?
– У меня-то есть, одолжить не жалко. Но ты подумай сама: если так можно было бы наполнить колодец, то после ливневых дождей он был бы полон. Бросай-ка велосипед, пойдём погуляем.
– Надо доделать сначала, – попыталась упереться подруга.
– Да тебе так жизни не хватит. Идём, говорю. Думать надо. А это легче на ходу делать.
Они отошли от колодца подальше, стали исследовать местность вокруг – ни к чему не пришли. Впрочем, заметно подальше они наткнулись на давно пересохшее русло широкой и глубокой реки. Нашли они Сову и спросили её, была ли там река.
– Да, была. Да вам-то что? Колодец ведь наполняется не наземной рекой, а подземной. Нужно его вычищать и углублять. Тем более что у вас дно бетонное – не сделаете вы канал от реки. Бесполезно.
– А если новое место поискать? – спросила Девушка. – Раньше же находили? С рамками, с лозой искали.
Сова ухнула недоуменно:
– Зачем вам это надо? Во-первых, этот способ никогда не считался верным. Выроете новый колодец, а воды нет. Как тогда быть?
Девушка и Мартышка переглянулись.
– А во-вторых, у вас уже есть колодец, отделанный бетоном. Значит, кто-то до вас эту работу проделал. Не просто так у людей не в каждом доме были колодцы, правда? Да и нехорошо это для Земли-матушки. Так что приводите в порядок то, что есть.
Поблагодарили они Сову и пошли чистить колодец. Видят: зайцы бегут.
– Зайцы, хотите воду в безопасном месте? Тогда давайте чистить вокруг колодца.
У реки встретили бобров:
– Привет, бобры! Помогите колодец почистить!
Выдру попросили, кротов привели. И все вместе за несколько дней почистили и углубили колодец. Вот уже и вода пошла. Бобры сделали крышку и ворот. А у Мартышки под деревом с тех пор стало собираться общество – попить да посплетничать в безопасности. Вода с тех пор всегда была, а наполненное ведро они оставляли: не все умеют воротом пользоваться.
Жаркая переправа
На рассвете утром раноЗацепились два барана.Стоят, ничего не говорят, бодаются да пыхтят. Один – белый, другой – чёрный. Как упёрлись рогами на мосту, так их не сдвинуть с места. Что не поделили – неизвестно, только перегородили дорогу – не проехать, не пройти.
Сначала никто не обратил внимания: кому нужны бараньи разборки? Однако не перейти на другой берег. Мост широкий перегородили и упёрлись, чтобы не упасть. Ладно, левый встал близко к берегу, а правый, если не устоит, точно в воде бултыхаться будет. Смотрели на них звери с обоих берегов, смотрели, а на другой берег-то не перейти. Стали спрашивать спорщиков, в чём дело. Не отвечают, фырчат, но стоят насмерть.
Орёл спустился посмотреть и послушать, что происходит. Пыль поднимается от копыт, да мост скрипит. Вот и всё. Пробовал увещевать – бесполезно, что с баранов взять…
– Подожди, Царь птиц, – ухнула Обезьяна. – Давай попробуем проще, без высокопарности.
Подошла она и пнула ближайшего:
– Слышите, бараны! Что вы могли не поделить? Вы же одинаковые!
Возмутились оба спорщика, хотя и устояли, позиции не переменили.
– Чего это мы одинаковые? Не видишь, что ли: я чёрный, а он белый? Я правый, а он левый! – кричит один.
– Что ты врёшь?! Это я правый, а ты левый! – вторит другой.
Человекоподобная знай себе смеётся:
– Оба вы грязные и упёртые. Одной масти почти уже. Звери! – воззвала она к зрителям. – Помогите вы им! Скажите, кто из них правый, а кто – левый!
Зрители с левого берега указали белого левым, чёрного – правым. С правого берега – наоборот. А Мартышка ещё и добавила:
– Да и силы ваши равны. Иначе кто-то один уже взял бы верх.
– Неправда. Я уже почти весь мост прошёл. Это он встал поперёк дороги, – сказал один.
– А тебе не подвинуться было? Мост широкий, разошлись бы, – ответил другой.
– Это я должен был подвинуться? Ты посреди моста. Мне что, по краю надо пробираться?
– Сам ты посередине шёл. Я, что ли, должен всех пережидать, чтобы мост перейти? У моста поручней нет. Откуда я знаю, что у другого барана на уме? Может, он мне подставит подножку.
– Да, – сказал свысока Орёл, – есть проблема.
С ним согласились все, включая баранов.
– А проблема в том, что нет поручней и правил. Значит, надо их установить.
– Ну, с поручнями-то понятно, бобры и дятлы подсобят. А как быть с правилами? – почесала затылок Мартышка. – Может, Льва позвать? Он точно умеет их придумывать.
Присмирели бараны. За перекрытую переправу не похвалят, как бы обоим не поплатиться. Орёл взмахнул крыльями:
– Лев нечасто пользуется этим мостом. Он всё больше по джунглям обходит. Да и занят он всегда царскими делами, неизвестно, когда сможет прийти. Давайте-ка сами, мы ведь все правые?
– Да! – единодушно загалдели все.
– Так давайте решим, что мост мы всегда переходим справа.
– Но ведь мы не можем быть оба справа, – возмутились бараны. – Получится, кому-то уступать придётся.
– Так вы попробуйте! А мы посмотрим, что получится. Нам же интересно!
Взмыленные, они разошлись, глядя исподлобья, пошли через мост. Один – справа, но в одну сторону. Другой – тоже справа, но в другую. Косятся друг на друга, но переходят. И сами удивляются.
Все звери вздохнули с облегчением. И через пару дней все снова собрались здесь – делать перила моста. Места хватило всем, не только нашим спорщикам.
Мартышкин дом