Полная версия:
Ольга Камарго Волшебные иллюзии разума
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
А начиналось всё так безобидно!
Как будто из золотого руна, появился клочок шерсти. Все радовались ей, такой тёплой и перспективной, ведь предстояла холодная зима. Нельзя было эту возможность просмотреть, стали сучить нить. А она разворачивалась скатертью-самобранкой всё быстрее и сильнее. Зрелище, конечно, интересное – головоломка. Да только нить всех запутала и сама заблудилась. Стоит себе в одиночестве в конце коридора, перед глухой стеной, потеряв цель впереди, и не шелохнётся. Нет, не испугалась, но запуталась. Нить всё вьётся, но уже не так интенсивно: видно, иссякает источник. А деваться-то некуда. Посмотрела вниз – темно и ни проблеска не видать. Вдруг слух привлекло мерное жужжание сверху. Присмотрелась наша нить вверх: там пробивался свет, да и прыгать невысоко.
Насколько могла, отошла назад. Запрыгнула, не сразу, не с первой попытки. Раз! И скатилась. Два! Ей удалось немного задержаться и увидеть длинную палку, утолщённую посередине. Она ходила равномерно вверх-вниз и называлась веретеном. Здесь было много веретён с нитями, именно они и жужжали. Только одно из них было свободным: видимо, для неё. Здесь было светло и спокойно, и что-то манило её сюда вернуться и остаться… Три! И она встретилась с веретеном, зацепившись и быстро наматываясь, словно она должна там находиться.
Быстро-быстро крутится веретено, наматывая шерсть. Вот уже и огромного кома нет. Порой казалось, что нить так запутана и порвётся. Но веретено замедляло скорость, подтягивало её и вновь набирало обороты. А нить всё поступает и поступает – не иссяк источник, только забился излишками. И, как только его освободили, он возобновил снабжение.
Но веретено не становилось толстым – с верхнего края нить автоматически поступала на следующий этаж. Там ткачихи и вязальщицы делали изумительные вещи, волшебные и красивые. Мантии-невидимки, скатерти-самобранки, многие штучные экземпляры. Но главным было не это. Здесь переплетали многие нити, создавая полотна человеческих судеб. Светлые и тёмные, простые и цветные, шерстяные, льняные и хлопковые, нити поступали равномерно, с веретён, и здесь их было уже не слышно. Никто не говорил, не оценивал материал, ткачихи и вязальщицы лишь безостановочно делали его прочным, качественным и красивым, с причудливыми расцветками, соблюдая определённый алгоритм.
Из этой ткани этажом выше искусные портнихи кроили судьбы. Здесь царили совершенство замысла, красота линий, стиль и вкус. Все изделия, продуманные кем-то высшим, были великолепны. Но здесь их не сшивали и не украшали. Раскроенные, они лежали и ждали своего часа, тех, кто доделает работу так же хорошо, как те, что их подготовили.
В определённый момент, после «собеседования» с инструктажем, такую судьбу, не видимую человеческому глазу, давали в руки воплощающейся душе. Родившись, младенец криком порывался рассказать всем о своём даре, но ангелы-хранители легонько закрывали ему уста. Рано! Он должен ещё вырасти, душа его – подготовиться и созреть. К тому времени взрослеющий человек уже не помнил о предназначении. Знание это оставалось на уровне инстинктов, чтобы, когда придёт время, напомнить душе о сделанном когда-то высшем выборе. И сшить наконец самому свою судьбу да украсить по вкусу – и носить с удовольствием. Научиться их слышать и понимать через зрелую душу, подготовленный разум и земные возможности – это задача для всех и каждого из нас…
Рог изобилия
Жил-был Рожок Изобилия. Вообще-то Рог, только маленький ещё. Пополнялся он желаниями, сдобренными позитивными мыслями. И чем больше было радости и благодарности, тем быстрее он пополнялся – рос и взрослел.
Только пока всё это происходило небыстро и пополнений не хватало. Получалось так, что у людей было всё, кроме терпения: выхватывали свои желания сырыми, будто недопечённые пирожки или блины, недожаренные котлеты. А ведь именно заказчик доводит свои желания «до кондиции».
Вот и сейчас: желаний-то хватает, только тесто у этих пирожков не поднялось, а у кого-то и начинка вываливается. И уже недовольны: кто-то считает, долго, а кто-то разочарован результатом – кому же понравятся сырые пирожки?
Но Рожок любил свою работу и относился к ней исключительно ответственно. И вот, получив внушительную порцию благодарности от тех, кто сумел свои желания слепить и испечь, он стал кашеварить и раскладывать: пирожки – налево, блины – направо, котлеты – на верхнюю полочку, курочку и шашлыки – на нижнюю.
Он отправлял возможности тем, кто хотел и мог их увидеть, как и прежде. Но теперь он их ещё и расцвечивал играючи, заворачивал в подарочную бумагу, запускал фейерверки или добавлял звуковое сопровождение. Это могли быть и трели телефона, и сигналы почты или СМС, а иногда и шум на улице. Он извещал, что желание исполняется, только услышь знаки Вселенной: сирены, машины и людей. Были и опасности, и о них он извещал фальшивыми звуками или сбоями в планах.
И каково же было его удивление, что больше всего люди уделяют внимание сигналам, извещающим о проблеме. Они могли не верить в подарки, чаще всего не верили в чудеса, но в неприятности верили всегда. Складывалось впечатление, что они их ждали, чтобы удовлетворённо констатировать: «Я так и знал!» Даже в этом случае люди могли не увидеть предлагаемых возможностей, хотя просили их. Да и возникшая проблема привлекала много внимания, но вызывала лишь недовольство. И с детской непосредственностью он старался разбудить человека и заставить посмотреть по сторонам.
Но Рожок подрастал и делал свою работу со всё большей фантазией. Он радовался, когда удавалось донести информацию до человека, а главное, когда в итоге желания доводились до правильной «рецептуры» и получался нужный результат. Больше всего его вдохновляли радость и благодарность, они растили ему крылья новых возможностей, и он становился Рогом Изобилия.
Тому, кто прочтёт это письмо
«Человек! Будь Человеком! Смотри, какая жизнь кругом. Как она светится, играет красками. И сколько их, этих красок и оттенков, в своём разнообразии и великолепии. Как сложно порой понять, что есть добро, что – зло. В какой цвет окрасить то или иное событие. Только кажется, что всё просто и легко. А на самом деле…
Пойми, Человек: что правильно, а что неправильно – мы не можем знать. Мы не можем знать, почему происходит именно так, а не иначе. Это трудно переживать и ещё труднее понять, но когда-то ты оглянешься назад и… Единая картина во всех цветах, доступных не разуму, не чувству, а воображению, откроется перед тобой. Это будет прекрасно, глубоко и неожиданно. Возможно, правильно, возможно – нет. Но так, как должно быть.
Человек, остановись. Прямо сейчас подумай: как проходит жизнь твоя? Делаешь ли ты в ней то, что хочешь, к чему у тебя есть склонность? Понял ли ты, собственно, к чему у тебя склонность? Что ты любишь и можешь делать? Что делает тебя счастливым? Понял ли ты, что счастье – это не цель, а путь? Пока ищешь смысл – не забывай смотреть по сторонам, радоваться дороге.
И если ты живёшь рутиной, а не мечтой – знай, что есть наилучший момент всё изменить. Прямо сейчас. Это не письмо счастья, можешь не переписывать и не рассылать по десяти знакомым. Лучше подумай и реши для себя: что ты хочешь изменить? Созидать для Вселенной, для своего раскрытия и радостного пути? Пойми одну простую вещь. Ты имеешь право на это».
Это письмо лежало в бутылке, которую прибило к берегу Кипра. Был самый конец сезона, уже не купались. Раннее утро, никого, кроме молодой женщины, гуляющей вдоль берега, грустной и потерянной.
Всё складывалось как-то не так, совсем не о том… Она знала, что художник и рисует хорошо, и надо расти в этом. Но жизнь внесла свои коррективы. Помимо радости творить ещё нужно уметь выжить. Родители не приняли бы легко вольного художника. Хотя неизвестно наверняка. А она когда-то не стала приспосабливаться к их укладу. Стремясь выжить, обучаясь этому, не хотелось оставаться под бдительным оком. И она начала сначала, с пустого места.
Хотя что значит – с пустого? Образование, профессия есть, а это уже не пустота. Профессия… Совсем не творческая. Хотя место для фантазии можно найти где угодно. Какое-то время ей казалось, что не примириться ей с профессией. Потом отпустило. Это неправда, случайностей не бывает. Везде люди, пейзажи подкидывают идеи. Бери, пользуйся. Сублимируй, ищи своё счастье…
Она читала письмо со смешанными чувствами. Она была из того поколения, которое знает, что такое письма счастья. И это заставило её улыбнуться. Такое количество ответов на её вопросы. И самый главный ответ. Да, ты имеешь на это право.
Девушка выехала в город, нашла альбомы и краски. Накупила много, от души. Впереди было ещё почти десять дней. Возможно, то, что она попала сюда не в сезон, будет благом – можно переосмыслить, подумать. Она сидела на берегу и самозабвенно рисовала.
Первое время получались «абстракции» – какой-то выплеск эмоций, накипевшегося и наболевшего. Нет, не серым и чёрным. Цветами. Очень быстро стало больше ярких, радостных цветов. Потом она стала рисовать море. Пятьдесят, сто оттенков моря. И вот перешла на пейзажи.
У неё стали получаться прекрасные виды и в карандаше, и маслом. Работа приносила ей огромное удовольствие. И то, что не решалось по профессии, вдруг стало реальным. Как только из рисунков ушли упаднические настроения, стало словно само собой налаживаться и остальное. Называть ли это творчеством? Да, разумеется, это её творчество.
* * *– Очень красиво. Почему бы не отправить на выставку современного искусства? – Мужчина стоял поодаль и рассматривал её работы.
– Техники не хватает, по ощущениям, – ответила она и улыбнулась: – И потом, что выставка? Одни инсталляции.
– Выставки разные бывают. И рисунка тоже. А техники всегда не хватает. «Не бойтесь совершенства, оно вам нисколько не грозит». Наработается.
– А кто вы? – внезапно спросила она незнакомца.
– Художник. Как и вы. И по поводу техники я вам так скажу…
Они шли и беседовали, Солнце садилось. И её только сейчас охватила внутренняя уверенность. Всё будет хорошо.
Конфликт
– Ира, ты сейчас вытаскиваешь все силы для поддержания старого.
– И что, Таня?
– А то, что на новое ресурсов не хватает. Не думаешь ли ты, что должно быть что-то другое? Тем более что новые возможности не хотят кормить старые проблемы.
– Я прыгну туда, где всего хватает.
– И что ты будешь с этим делать?
– Там разберёмся. Пока я даже не знаю, как оно выглядит. Может, пойму, и удастся миром договориться?
– Интересные дела…
Катастрофа. Все, кто должен, молчат. Кредитов не дают. Сама у кого только не занимала. У всех свои трудности. А сил нет…
Если вытащить эмоции, останется ситуация. Что там за зверинец? Раздражение. Непонимание. Вина. Ну и так, по мелочи. Неудобно отказывать, отстаивать своё, манипулировать, провоцировать, задавать вопросы и получать ответ в нужный момент. Как выжила с такими ограничениями… Неудивительно, что взгляд затуманен и восприятие сбито.
Есть другой бизнес, он интересен. И развивается. Но ещё в начале и не может обеспечить все потоки: информационные, денежные, временны́е, энергетические. Да и не должен. Сам нуждается во внимании.
И загнанная молодая женщина, не договорив с приятельницей, вышла через окно во временну́ю бездну.
Для Ирины, собственно, ничего не изменилось. Оно и понятно. Первый этаж – в любом случае не попытка суицида.
– Чего добилась? – спросила заместитель Татьяна и в этой реальности.
– Вопрос, конечно, интересный… Помогай.
Да изменилась ли ситуация?
– Нет уж, Ирочка, сама, – покачала головой та. – Мы решали, куда вы с мужем поедете отдыхать. Кипр, Крит, Куба, Таити… Что ты думаешь теперь по этому поводу?
– Что это круто – выбирать из возможностей, а не искать постоянно деньги.
– Это да. Сейчас за тобой бегают, уговаривают. На всё хватает с избытком.
– Кредиты?
– Какие ещё кредиты? – рассмеялась Татьяна. – Инвестиции. Сделки. Прибыль. Работа в англоязычных проектах и журналах. А уж сколько желающих для тебя сшить, убрать, приготовить… Вот сидим и разбираем бесконечные списки.
– Кажется, я поменяла реальность.
– Это бывает. Что ж, Ирина Ивановна, иди, дела не ждут, времени мало. Всё это здание – твоё. Со всеми фирмами, ресторанами, агентствами. Вероятно, ты не знала этого.
– В какой момент всё переменилось?
– В тот миг, когда ты решила, что конец. Это было начало.
– То есть сейчас кто-то что-то предложит?
– То есть сейчас ты увидишь выход.
– А это кто у нас такой? Зверь, похожий на огромного нестриженого чёрного терьера?
– Это твой ручной Конфликт. Помнишь?
Зверь принюхивался, щурился. Явно чуял подмену.
– Ручной? – Ирина почесала за ушами пса. Тот попытался уткнуться в руки носом. Только глазищи огромные. – У страха глаза велики. Место!
Пёс стал даже меньше и размытее, жалобно заскулив, лёг и закрыл нос лапами.
– Вроде не ударила его, – зашевелилось «неудобство» в Ириной душе. Зарычал Конфликт из угла. И вновь собрался.
– Место! – призвала к порядку.
Татьяны уже не было, ушла работать в кабинет. И его контуры менялись по её вкусу.
– Шеф! Нам опять деньги предлагают! И в таких количествах… – влетел кто-то из подчинённых. Кинул взгляд на неё, потом на Конфликт в углу, оценивая его. – Ой, вы не в духе сегодня. Извините.
Ирина услышала свой голос, спокойный и уверенный:
– Всё в порядке, в духе. Отказывай, если некуда. Ты же знаешь.
– Очень просят вас помочь. Работа на Майорке, предоплата за полгода. Уже надо и паблисити. Вы недавно говорили, что это будет…
В кабинет заходили ещё незнакомые люди.
Вместо той Ирины ситуация приняла другую, только повзрослевшую и успешную. Гостья поздоровалась с Татьяной здесь.
– Ну что тут у неё?
– Опять по сусекам скребёт. Есть долги ей и её, и не стыкуются они. Кассовый разрыв, в общем. Нервничает.
– А что с этим? – Гостья щёлкнула пальцами. В воздухе замаячили заказчики, переговоры, запахло грозой. Появился пёс.
– А ничего. Её уже и так и этак втягивают в прояснение условий. Всё в мечтах договориться, не продавливая. – Татьяна немного раздражённо пожала плечами. – Время жёсткое. Продавливают её.
– Поняла, – кивнула гостья. И взяла телефон со стола.
Переговоры она вела легко, играючи, но предельно точно.
– Что ж, тогда ничего я не переделаю. Мало ли что говорила. Вы тоже обещали оплату. И снова – завтраки.
– Нет, не приму. По предоплате если. Так, а вот за эти инсинуации ещё и цену подниму. Хватит совести, хватит.
– Нет, не понимаю. У меня свои резоны. А давайте я лучше загружу своими проблемами… и посмотрим, у кого круче… Или так, или никак.
За час она управилась со звонками. А миражный Конфликт ластился к её ногам. Она почесала его за ушами.
– Ладно, пусть будет по-вашему, – услышала она в трубке от одного. – Тогда в понедельник…
– Нет, сейчас, – спокойно, мерно ласкала Ирина пса.
– Ничего не случится, если вы немного подождёте, – говорил другой.
– Конечно, ничего, – покладисто соглашалась Ирина. – Но и вам сделаю работу после получения. Нет, в таком тоне разговаривать вы со мной не будете.
Пёс зарычал в её поддержку.
Через час зачирикали СМС с зачислениями денег.
– Вот и всё, – зашла Ирина к Татьяне. – Поток я запустила снова. Дальше ей самой справляться.
– А ты-то далеко ушла? – улыбнулась та.
– Думаю, достаточно далеко. Я по другую сторону проблемы. Куда девать излишки. Это ведь стороны одной медали. Решаю, куда поехать отдохнуть. В идеале – совместить с работой и подольше в тёплые края, к морю.
– А Конфликт? Вырос?
– Нет, в одной поре. В спортивной форме, тренирую. – Гостья пожала плечами.
– Молодчина.
– Благодарю. Не без твоей помощи. Ладно, меняемся. А то она мне там Майорку сорвёт.
Татьяна усмехнулась:
– Откуда ты знаешь, что Майорка?
Гостья хитро улыбнулась и показала на экран перед собой, на месте Конфликта. Там горели «звонок» и слово «Майорка».
– Я позаботилась о потоках: информации, финансов, энергии. А Конфликт разрешили, собственно. – И Ирина Ивановна вышла в окно.
И вошла к себе. Никто ничего не заметил. Лишь Конфликт успокоился, уменьшился. Узнал хозяйку.
– Берём Майорку. Мне интересно.
Несколько человек в кабинете кивнули. О чём тут спорить?
Экономисты, юристы, маркетологи, компьютерщики, секретарь и заместитель приняли проект в работу, стали, не сходя с места, разрабатывать техническое задание для согласования с заказчиком.
Ирочка, помолодевшая, слегка сбитая с толку происходящим, немного промахнулась при возращении в своё пространство. Загнанности уже не было, только безумная усталость и клонило в сон.
Звонкий лай не давал отключиться… а очень хотелось… В этой яме, куда она провалилась и лежала под бетонной плитой, было душно и темно. Пёс лаял, рыл лапами землю рядом, тянул за край одежды и даже немного сдвинул тяжёлую «крышку». Может, хотел позвать на помощь, но рядом никого не было.
Пронзило понимание. Это не просто плита. Это её убеждения. Все её «неудобно» и «по-человечески» без оглядки – уместно ли это?
Шаг за шагом она выбиралась, медленно, но верно. Пока переосмысливала и двигалась, пёс молчал. Но как только замирала – заливался лаем. И вот выбралась, целая и здоровая, только перепачканная. Да уж, вид… не для слабонервных…
В яме остались её страхи, неуверенность, попытки уступать всем без разбора и неукротимое желание спать.
Пёс бежал через археологический парк, между раскопок, развалин и склепов и по-прежнему не давал передышки. Дошли до служебного помещения, где можно было посидеть на скамеечке, умыться и попить водички. За этим строением были развалины, похоже, когда-то богатого дома. Может, тут и клад есть?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.