Полная версия:
Ольга Камарго Волшебные иллюзии разума
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
И тут Лев вспомнил, что привязывал доску верёвкой, когда нёс её на плечах. А потом, когда думал, что она ему только мешает, в сердцах бросил её и поломал.
Луна ласково смеялась:
– Дети Солнца терпением не отличаются!
– Скажи, а зыбучими песками тоже ты управляешь?
Луна удивилась, потом снова засмеялась:
– Зыбучими? У страха глаза велики… Я-то ими управляю, но здесь нет зыбучих песков, только обыкновенные.
Лев задумался:
– Я ушёл к пустыне?
– Да, и довольно далеко. Тебе придётся вернуться… Почему ты говоришь, что доска сломана? Она цела. И Компас, что ты бросил под ней, – тоже. Но мне казалось, ты предпочитаешь карты?
Лев удивился её памяти и кивнул:
– Так оно и есть, только здесь нет указателей и табло не светится. Да и на доске карта есть. А вот с Компасом не дружу.
Луна задумалась. Лев стал снимать верёвку с лап. Сначала больше запутывался, зацепить было нечем: на многие километры вокруг пустыня, – а идти со спутанными лапами он будет очень долго. Оставалось только направиться к доске, но и она, кажется, не лежала на месте.
– Она всё ещё привязана. Просто верёвка стала длиннее, и тебе не видно. – Луна как будто наблюдала за ним.
Лев зацепил верёвку, зажал ее лапой, потянул немного – и сеть стала свободнее, тогда он вытащил лапы одну за другой.
– Видишь, как важно успокоиться! Тогда и твоя неиссякаемая сила духа тебе поможет.
Лев снова изумился, а Луна засмеялась:
– Да-да, знаю твои сильные стороны. А вот знаешь ли ты свои слабости?
Луна осветила не только его с верёвкой и доской, но и Компас, неизвестно откуда здесь взявшийся. Лев сел сверить карту на доске с помощью Компаса. Он нашёл на карте то место, где вышел, и то, куда шёл. Увидел, что пропустил поворот и ушёл вперёд, к пустыне. Куда он направился, вроде понял. А вот как вернуться?
Успокоившись, Лев стал вспоминать, сколько времени продвигался по пустыне. Но когда он пропустил поворот, вспомнить не мог – не помнил вообще, чтобы поворот был.
– Скажи, повелительница ночи, не знаешь ли ты ориентира на повороте к океану? Мне казалось, это так близко от моих джунглей…
– А как ты хочешь вернуться на путь истинный без ориентиров здесь? – ответила вопросом Луна.
– Что же мне делать? – спросил Лев без отчаяния. – Я хочу дойти до моря-океана. Ну, в крайнем случае вернуться в джунгли: там мне Орёл дорогу покажет.
– У тебя уже есть всё, что нужно. Компас тебе зачем? – И Луна ушла за облако, давая понять, что ей надоел разговор.
– Но он же не мой! Да и немой, – улыбнулся Лев собственному каламбуру.
– Я говорящий! – возмутился Компас. – Наложи меня на карту и иди по стрелке. Только найди место, до которого тебе надо добраться.
Под Луной было всё хорошо видно.
– Магнитное крепление убери! Разбалансируешь!
Лев привязал его верёвкой к доске, найдя на карте море.
– Держись юго-востока, – важно сказал Компас, – а пустыня у тебя окажется с юга.
Луна стала уходить: похоже, скоро начнёт светать.
– Спасибо тебе, ночная владычица, – поблагодарил её Лев. Она на долю секунды ярко подмигнула: попрощалась.
– Пара часов есть, чтобы поспать. Потом станет достаточно светло и можно будет пойти дальше.
Но они пошли дальше и остановились для отдыха позже, когда встретили оазис. Там было достаточно еды, воды и тени, и Лев проспал там несколько часов. Надо было, однако, возвращаться. И как только пошёл на убыль полуденный зной, они снова вышли на дорогу.
– Раз пустыня на юге, значит, нужно идти на север. Только где бы мне свернуть на юго-восток?
Сверяясь с картой, Лев дошёл до поворота и вдруг понял, что, когда в первый раз искал море, поворот был с другой стороны. Он даже не смотрел в ту сторону, а там была явно видна хорошая дорога, живописная, широкая. Может, всё дело в том, что он пытался найти непролазные заросли?
Здесь нашлись и виноградные беседки, и огромные пространства, и хорошая погода. И он вышел к морю… Но это была уже совсем другая история.
Львёнку в своих джунглях было неуютно, хотя и привычнее. Какие-то вещи здесь он лучше понимал, но не был свободен. Будто среди кошек, но не хотел мурлыкать и ластиться, сидеть в тени. Да и кошки раздражали его своими сплетнями, лицемерием и попытками учить вещам, в которых сами не разбирались. Они не прыгали высоко, не охотились, разве что за мышами. Получали свою пайку и могли часами вылизывать шкурку. Львёнок же для них был слишком крупным, независимым и прямолинейным. Выделялся он и неспешностью, и громким рычанием. Как будто свой и в то же время совсем чужой. Оказываясь среди них, Лев отчаянно скучал. И он сделал другой выбор: отправился в свои джунгли. Он с трудом представлял себе маршрут, компанию, даже и конечный результат – сравнивать было не с чем. Зато пришло уже ощущение «не своих» джунглей. Оно появилось давно и, как ни уговаривал он себя, крепло вместе с уверенностью, что он узнает, когда придёт «к себе». Он не простил бы себе, если бы не попробовал, – нечто внутри звало его в путь. Было любопытно и страшно, а оттого и захватывающе.
* * *В дороге не было той определённости, к которой Лев привык. Не было даже мерила, которое, впрочем, редко себя оправдывало: если ты занимаешься своим делом и несёшь с собой что-то хорошее, от плохого застрахован. По пути хватало проходимцев да злопыхателей разных, но он не нуждался в постоянном попутчике и рассчитывал только на себя. Конечно, он получал помощь реже, чем мог бы, но это относилось и к помехам. Он учился в дороге осторожности, умению за себя постоять и прокормиться… Одни джунгли сменялись другими, как в калейдоскопе, менялись пейзажи, времена года. Львёнок просто взрослел, хотя временами ему ещё казалось, что он самый маленький из всех. Нечто необъяснимое внутри вело его, и он ещё не чувствовал своего, но ощущал приближение к нему. Впрочем, то, что было когда-то, он тоже научился ценить, ибо здесь это тоже надо было создавать. Иногда ему хотелось уже устроить своё логово, но скорее чтоб возвращаться туда, нежели жить там без забот.
Как-то после очередной ночёвки на дереве (Львёнок рос с кошками и умел лазать по деревьям) он рассмотрел сверху на пройденном пути огромный завал. Вчера вечером его было не обойти, и Львёнок так и ушёл спать. Он понял по дороге впереди, что приближается к «своим» джунглям, и что-то внутри него самого говорило о том, что он шёл именно сюда. От неожиданности он зажмурился и посмотрел снова. Именно об этом месте он грезил, не зная, где оно. Вот только находилось оно очень высоко, а он был в низине, на дереве. Но это уже его места.
Львёнок пошёл вперёд, к скалам, и увидел, что именно на них раскинулись его джунгли. Слегка разбежавшись, он запрыгнул на первый камень. Здесь было не так уж интересно, да и подозрительно тихо. Он прошёл достаточно долгий путь, чтобы чувствовать враждебную непредсказуемость тишины. Он снова прыгнул – здесь уже слышны были звуки текущей воды, шуршащих деревьев и кустов, животных и птиц. Напившись воды и отдохнув, почистившись, Львёнок отправился на охоту, ибо уже хотелось есть.
Исследуя повадки дичи, разведывая, он прыгнул. Но навстречу ему приземлился огромный гривастый зверь. Он был гораздо крупнее, более подтянутый и тренированный. А грива своим великолепием привлекала к себе взгляд. Этот зверь был и знаком, и незнаком одновременно. Львёнок не мог понять, где он его видел, к тому же что-то в нём завораживало…
Зверь повёл себя в высшей степени странно. Когда оба прыгнули, он опередил. С небольшим опозданием предъявил права на добычу, и они порвали её вместе. И зверь в изумлении отступил, не отводя взгляда:
– Мой бог, прекрасная охотница! Я уступаю тебе с радостью.
«Охотница? О чём это он?» И вдруг в сознании что-то вспыхнуло. То, к чему Львёнок относился с подозрением и небрежным фырканьем всю свою жизнь, причём и в себе, и в других, временами раздражаясь на это нечто женское, а порой пугаясь целой мозаики догадок и неясных предположений. Сейчас же всё это сложилось в единую картину, ясную и до того простую, что даже стало смешно, как можно было этого не понимать. Львёнок-то вырос, но стал Львицей, а не Львом. Отсюда отсутствие гривы и сравнительно небольшие размеры. Только вот охота её развлекает гораздо больше, чем всякие женские глупости…
Впервые в жизни этот Лев заставил её интуитивно прибегнуть к кокетству и женскому очарованию. То, что было ненужной загадкой, вдруг зажглось в ней само собой и заиграло с такой силой, какая и не снилась кошкам, выросшим в ладу с этой самой тайной, культивирующим и утрирующим её.
И Львица, как это ни странно, не стала спорить. Она опустила глаза… От скромности? Нет, конечно. Нужно было справиться с потрясением от этого открытия и не подать виду. Перед ней стоял поистине роскошный мужчина, смотрящий на неё с восхищением. А в её голове мелькнула непрошеная мысль: «Сколько же кошек за ним бегает?!» И она гордо подняла голову.
– До чего же вы прекрасны, незнакомка! В жизни такой не встречал.
Уйти было бы невежливо. Да и как же приятно, оказывается, внимание именно такого: с завидной статью, великолепной гривой, прекрасными манерами.
– Добрый день, сударь, – немного кокетливо и смущённо произнесла она.
– Добрый день, сударыня, – ответил он немного церемонно. – Прекрасное время для завтрака, не так ли? Меня зовут Лев. И я восхищён вашей охотничьей сноровкой.
Она улыбнулась:
– Благодарю вас, вы очень добры. Но ведь вы были первым.
Конечно, это было правдой. Но он хотел отдать ей первенство: чутье говорило, что ей это необходимо.
– Мало того, что вы изысканны и великолепны, вы ещё опасны и умны. Кто вы, гордая амазонка?
– Я Львица, и я путешествую.
– Вот как? Возможно, вы расскажете об этом подробнее за завтраком? Меня очень интригуют путешествия.
Львица согласно прикрыла глаза. Она ведь не знает здешних мест… хотя и чувствует себя здесь как дома. Лев взял тушу кабана и повёл гостью за собой. Они пришли к подножию скалы, которая выступала помостом. Там, в тени деревьев, и расположились. Подбежал неслышно гепард.
– Ваше… – начал было он, но осёкся под взглядом Льва.
– Попроси, пожалуйста, кроликов, – тихо и с достоинством произнёс тот.
Львицу не покидало ощущение, что она где-то это видела… Ощущение дежавю всё усиливалось. Принесли тушки.
– Прошу вас, прекраснейшая. Источник справа.
Сам он пошёл за гепардом, слушая того внимательно, и, похоже, на длинную тираду ответил несколькими словами. Гепард убежал, а Лев вернулся завтракать.
После трапезы хозяин предложил показать путешественнице окрестности. Они гуляли, беседовали и не могли наговориться, будто знали друг друга всю свою жизнь. Им было хорошо, они уже читали мысли друг друга. И Львица впервые не хотела спорить и идти впереди, ей было хорошо от ощущения равноправия.
Они вышли к открытому плато, где к ним присел Орёл:
– Царь, что за царевна нас посетила?
– Ах, не сдавай меня, не пугай мою будущую царицу. Понимаешь теперь, кого я видел во снах? Наяву она ещё прекраснее.
– Ты уже сделал предложение?
– Робею… – с улыбкой, непривычно смущаясь, ответил Лев.
Орёл хмыкнул:
– Это добрый знак. Вы даже чем-то похожи. Такие девушки – редкость, не зевай.
– Мы и говорим на одном языке.
– Так иди сватайся, пока не сбежала, и не давай ей слишком много времени на раздумья. Иди уже, девушка заскучала.
Лев выглядел ошарашенно и взволнованно, удручённо и восторженно одновременно. Он посмотрел в сторону Львицы влюблёнными глазами и подошёл. Она не задумывалась, кто он, с трудом ощущая саму себя.
– Дорогая, я ни от кого не был в таком восхищении, как от тебя. Я царь и прошу тебя стать моей царицей.
Львица кивнула в знак того, что услышала его. У него в глазах она прочитала искренность, некоторый испуг и вопрос.
– Но не слишком мало ли мы знакомы для такого шага? – В её голосе слышалось желание, и Лев улыбнулся ей:
– Это значит, что всё самое интересное ещё впереди.
И под его пылким взглядом она ответила согласием.
Царское дело
Рыжий комок жался под кустом. Рядом громыхали раскаты, и слышался львиный рык. И от этого комок всё сильнее дрожал. Было непонятно, скоро ли закончится гроза.
– Кто-нибудь видел мою дочь? – доносилось всё ближе.
Под дождём сюда шёл сам Лев. Встревоженный, он свернул у самых кустов, продолжая поиски. Несмотря на грозу, шуршали крылья птиц, искали царевну всем лесом. Конечно, её все знают и никто специально не обидит. Но это лес, всякое могло произойти. Напугали, повредила себе что-нибудь, поранилась. Забот с подрастающей дочерью хватало, где взрослая, рычать учится, а где дитя горькое. И умница, и красавица, да как будто не от леса сего. Недавно вот ведь что учудила: заблудилась и просидела всю ночь в какой-то пещере. Забилась в дальний угол: там, говорит, теплее. Вроде ничего не повредила, а царское логово с лап сбилось в поисках.
Вот и теперь юная Львица сидела в кустах и дрожала от ужаса. Она не была трусихой, в играх давала фору братьям и в открытых схватках частенько брала верх. Правда, старалась их избегать: её пугали громкие звуки. Опять разыгралась нешуточная гроза, по весне такое частенько случается, и снова она заблудилась, только укрыться не успела. Как ни прижимай уши лапами к земле, всё слышно, да ещё и отец рычит. Хоть вообще в логово не возвращайся, всё равно громко ругать будут.
– Эй, царевна, ты что, не знаешь, что тебя ищут? – возмущённый Орёл легонько клюнул её в темечко. – Ты что с родителями делаешь, непослушница?
Она забилась ещё глубже от этой новой напасти. Ещё и это! Она так напугалась, что просто не смогла ни найтись, ни перепрятаться. Но Лев услышал и кинулся туда, где была его дочь.
– Детка, что с тобой? Кто-то обидел? Ушиблась? – Он был взвинчен, перекрикивал раскаты грома и пытался вытащить её из-под кустов. То ещё убежище, знаете ли! Ни от молнии не убережёт, ни от дождя – мокрая вон вся.
С трудом достал её и отнёс в ближайшую пещеру. Это не было их логово, но сухое и тёплое убежище, да и тащить её через лес в такую сильную грозу не стоило. Чего только не передумал, пока её искал! А теперь смотрел на перемазанную, испуганную и заплаканную мордочку и радовался, что с дочкой, кажется, всё в порядке.
– Предупреди, пожалуйста, мою Львицу, что она нашлась и после грозы мы придём, – попросил он Орла и тяжело вздохнул: «Вот что с ней делать, спрашивается? Ругать, похоже, бесполезно. Трясётся до кисточки хвоста и молчит. Мать, наверное, помогла бы. Хотя как знать? Львица импульсивна, пока пусть успокоится сама».
Будучи царём, он разбирался в характерах, вот только собственные львицы ставили порой в тупик. Как их понять?
Он увидел, что дочь более-менее успокоилась и даже подняла уши от земли, нос только закрыла лапами и глаза прижмурила. Понимая, что дразнить её бесполезно, он пытался понять, что же случилось.
– Тебя гроза напугала, детка? Опять заблудилась? – Он старался говорить ласково.
– Громко, папа! Все так громко кричат, я ничего не слышала! – жалобно пискнула она.
Теперь он понял. Её ведь раньше не пугали ни грозы, ни сильный дождь, они не заставали её вдали от логова. Её вообще мало что пугало, не просто так Львица гордилась втайне дочерью, считая более взрослой и умной, чем сыновья.
– Но ведь ты учишься рычать! И это тоже будет громко. – Отец не сердился, и она осторожно высунула нос из-под лап. – И когда я рычу со скалы громко, чтобы все слышали, ты же не прячешься?
– Так ты же не на меня, а вообще. Вот когда на братьев рычишь, прячусь на всякий случай.
Это было правдой. На неё саму рявкать было не нужно: росла послушной.
– Детка, привыкай. И твой муж будет рычать когда-нибудь. И тебе на охоте нужно будет.
– Я не собираюсь замуж, – сообщила она отцу.
– Ну и ладно, – неожиданно покладисто согласился он. – Мала ещё. А что собираешься делать?
– Охотиться. А там не надо рычать. Просто нужно молча сидеть в засаде. Вот. И выпрыгивать. – Она открыла глаза. Да, знала, о чём говорила, и уже сделала первые успехи в этом направлении.
– А гиен гонять? – невинно спросил отец. – Это же весело!
Изо всех сил сохраняя невозмутимость, он с любопытством изучал сменяющиеся выражения мордашки.
– Сама решай, – подмигнул он ей, – учиться рычать – или бояться. Когда прыгаешь из засады с рыком, то ты страшнее. Что выбираешь?
Она вздохнула, понимая, что, как царевна, не может отступиться.
– Будем учиться, – грустно ответила она. – А мама скажет…
«Что ты девочка и тебе надо быть мягкой», – усмехнулся он про себя. Он-то помнил её маму, свою любимую жену, в то время, когда они встретились: она отличалась замашками сорванца.
– Ничего, маму я возьму на себя, – весело ответил он.
Юная львица повеселела тоже, предвкушая новую забаву.
Гроза прошла, и они отправились домой осваивать игру.
Взросление
Комок жался в кустах. Он помнил себя котёнком. Весело играл и только иногда задумывался. Рос с другими котятами, но в последнее время – больше особняком, ни с кем особенно не общаясь.
В какой-то степени оно понятно: он всё-таки львёнок и перерос тот возраст, когда котята примерно одних размеров. Что рысята, что тигрята, что гепардики, пантерки или ягуарята. Покусы становились всё болезненнее, игры – опаснее. Да и не ладят между собой взрослые хищные кошки.
Как-то котята затеяли сложную игру, и львёнок проигрывал. Он мог не играть, как и его братья и сёстры. Они дружили только с соплеменниками, и не потому, что принцы и принцессы. Никто им об этом не говорил – в животном мире всё иначе. Право на исключительность придётся отстаивать и доказывать неоднократно. От рождения ничего не даётся. Но старшему львёнку было интересно. Да и любопытство сгубило не только кошку. Впрочем, кто он, как не царственный котёнок.
И вот он сидит в кустах. А погоня убежала дальше. Львёнок отстал и заблудился окончательно. Ещё и белки кидаются орехами, ёжики колются, барсук укусил… Меньше всего он походил сейчас на будущего монарха. Темно, страшно, незнакомые звери выходят на ночную охоту. И его наверняка ищут уже. Даже если он сам найдёт дорогу домой, всё равно накажут.
Стать бы белочкой и попрыгать по веткам незаметно. Тогда не надо рычать и кусаться. И мокнуть в кустах – начинается дождь. Спрятался бы в дупле, да и всё. Или, например, стать ёжиком. Уполз, свернулся в корнях клубком – никто и не достанет.
Вокруг никого не было. Запоздалая луна вышла осветить дорогу. Тихо в лесу. Только Филин охотился поблизости, и они пообщались. Но уже утро, птица улетела.
А если…
– Белка, а Белка?
– Ну чего тебе? – отозвалось с дерева.
Львёнка мучила одна мысль… он вышел, потянулся и выпрямился.
– Ого, кто тут у нас в кустах прятался! – насмешничала Белка.
– Я в засаде сидел, поняла? – заявил он тоном, не терпящим возражений.
Белка видела другое, но усомнилась.
– Я тебя спросить хотел. От кого ты прячешься в дупло? На деревьях ведь никто не живёт!
– Ну, кошачьи-то лазают по деревьям, – поёжилась та. – Люди, бывает, с красным цветком ходят. Убивают нас, чтобы шкурки отобрать. Ещё надо успеть спрятаться.
– Барсук, а ты от кого прячешься?
– А я не прячусь. В норе мне тепло и сытно, у меня там запасы. Но люди опасны и для меня. И нора их не останавливает.
Львёнок шёл по лесу дальше.
– Чего это он? – спросила Белка Барсука.
– Чего… чего… готовится править, – пробурчал тот.
Львёнку навстречу шли рысята, из той ватаги, что гоняла его вчера.
– А вот и наша добыча! – сказал заводила.
Но у того даже шерсть на загривке не поднялась. Днём – совсем другое дело, нежели ночью.
– Ты же будущий царь! – говорил Филин. – И ты мало того, что водишься с ними, так ещё и боишься всего. Как ты править-то собираешься? Ты ведь уже большой. Пора отвечать за свои поступки.
Эти слова засели у Львёнка в голове. Всё-таки есть вещи, которые не родители должны объяснять. Или не от них взрослеющее чадо услышит…
– Кто тут добыча? – рявкнул он сильно и громко. Сел и облизнулся. Игры играми, но… – Да и стаей нападать – не рысья повадка, шакалья.
Впервые рык удался. Рысята бросились врассыпную от неожиданности. Пумы отступили. Тигрята посмотрели с уважением. Они-то сумели бы повоевать один на один, да не захотели. Гепарды могли бы хитрить, да не при тиграх это делать.
Львёнок шёл дальше – не встревать же в чужие разборки. Для волков и лис он был чересчур крупным, коренастым, чтобы с ним связываться. Родители ещё его… Нужны больно потом разборки.
Дорога вела дальше, а преследователи разбежались по своим делам. До него интереса уже не было. Вроде бы…
– Будь всегда начеку! Ты в лесу! – вспомнил он слова Филина.
С детёнышем ягуара они всё-таки подрались, тот начал первым. Родитель противника стоял рядом, но драка есть драка – мешать он не стал. Яростное сопротивление львёнка, первые укусы – и старший волевым решением прекратил бой:
– Хватит, сын. Перевес на стороне льва.
Льва? Победитель осмотрел себя в озере и увидел взрослого хищника. Котёнка не было и в помине. Крокодил из кустов попытался цапнуть его за хвост. Лев подпрыгнул от неожиданности. Знал он этого крокодила. Так и норовит врасплох застать. Игра у него такая. Лапой дал затрещину, и зелёный уполз в воду, бурча:
– Нервный такой… весь в папеньку…
А вот и папенька, лёгок на помине. Идёт, хмурится, бьёт себя хвостом по бокам. Смотрит на сына изучающе:
– Я встретил ягуара, гепардов, пантер. Все на тебя жалуются. Сейчас будет жаловаться крокодил.
Львёнок понурился. Но отец продолжил:
– Я горжусь тобой. И мама – тоже. А теперь беги, успокой её, она потеряла тебя. Мужчина не треплет женщине нервы без необходимости.
Чадо кивнуло и побежало в логово. А Лев сел у озера и сказал задумчиво, скорее самому себе, чем подползающему крокодилу:
– Понял, зелёный? Повзрослел наследник, вырос. Скоро править будет.
Лесными тропами
Лето шло своим ходом. Всё цвело вокруг: поляны, сады и луга… Лишь в лесу в разных местах большими кучами лежали какие-то брёвна и блоки, перегораживая звериные тропы.
Когда-то это был край леса, и некий человек собирался строить дом на опушке. Потом, вероятно, планы поменялись, а материалы остались. Лес разросся во все стороны, и теперь никто и не вспомнит, где всё это брошено. Земли даже и не видно порой. Блоки, шины, брёвна и кирпичи мешали зверям проходить, а население леса росло. Да и люди пакостили – заходя, оставляли мусор между материалами и конструкциями.
Взошло в очередной раз Солнце и озарило окрестности. Оно всегда так делало. Землю и Воду прогрело, Ветер принёс семена и посеял их. Звери гуляли поблизости, птицы пели, все жили дальше…
– Слон, давай уберём камни? – предложил Медведь. – Смотри, какая поляна пустует. Мартышка, помоги.
– Давай, а куда? – подошёл гигант.
– На край вынесем, да и всё. Где теперь край? – предложила Мартышка.
Собрались на уборку и навели порядок. Слон вынес громоздкое и длинное, Медведь – тяжёлое. Подключились и все остальные, вынося всё лишнее. Нашёлся ручей под завалом, вода направилась на поляну, поя землю, оживляя её и наполняя озеро. Пронёсся Ветер, разбирая ветви, разнёс семена, очистил воздух. Тропы шли через весь лес, пересекая поляну. Грело Солнце, цвела поляна, гармонию пейзажа больше ничего не нарушало.
– Она очень узкая, тропа ваша! Не развернуться! Для зайца, что ли? – возмущённо трубил Слонёнок.
– Мал ещё – права качать, – ласково шлёпнула его по лбу хоботом Слониха. – Мы же проходим. А мы-то побольше некоторых. Учись, причём тихо. Охотник услышит.
– А он большой? – притихнув, спросило чадо. Его давно пугали людьми, но он их не видел. Кроме недавнего случая, когда заблудились дети.
– Небольшой, но очень опасный. И их может быть много. Вот родственники наши, мамонты, как вымерли?
– Как?
– Загоняли их по одному и убивали. А они родителей не слушались, шумели много, вот их и перебили.
Слонёнок считал себя уже взрослым, но не нашёл что возразить.
– Что за шум? Подрастающее поколение воспитываете? – со спины тихо подошёл мудрый Дикобраз.
– Да уж, воспитаешь их… Все же сами лучше знают… Вот почему мамонты вымерли?
– Маму не слушались и возмущались много, – без запинки, будто слышал Слониху, ответил вновь пришедший. Но он подошёл позже. Просто дети росли у всех, и способы воспитания похожие. – За что ругаешь?
– Так он весь ягодник перетоптал. Медведя разозлил. Шум поднял и людей привёл. А нам теперь хоть переселяйся. Повадятся ходить в лес, там и охотники подтянутся.
– Это были маленькие люди, – жалобно пискнул проштрафившийся. – Таким не дают оружие. Надо же было их вывести! Их бы потом искали, вот!