Дом без выхода

Олег Рой
Дом без выхода

– Он самый! – ответила длинноносая Ульяна, вся переполненная гордостью, что в их агентство обращаются такие заказчики. Но тут же спохватилась: – А вам-то что?

Виолетте было «что». Причем было до такой степени, что она сама себе не решалась в этом признаться, не то что девице за стойкой. Стаса Кириллова она знала, вернее, знала, это, конечно, громко сказано, но видела. Несколько лет назад один из очень близких друзей Виолетты, врач Яков Белецкий, открыл (не без ее помощи) частную психиатрическую клинику в Подмосковье. Проектом и контролем за строительством занималась компания «CTK-project». Виолетта тогда часто приезжала к своему любовнику и несколько раз встречалась со Стасом, который произвел на нее неизгладимое впечатление. Долго она не могла забыть этого импозантного брюнета с легкой сединой на висках и неожиданно синими глазами, воскрешала в памяти его образ и как-то раз даже подумала, что он как раз и есть тот мужчина, который ей нужен. Она тогда интересовалась Стасом, наводила справки, но выяснилось, что Кириллов женат и любит свою жену, да и у нее, Виолетты, в то время был официальный друг. Словом, тогда ничего не вышло. А теперь, значит, Кириллов ищет прислугу. Интересно...

В самом дальнем, застегнутом на молнию отделении бумажника Виолетта всегда носила несколько бледно-зеленых купюр различного достоинства – на всякий случай. И вот такой случай представился. Она вынула пятьдесят долларов, встала, подошла к стойке и придвинула их к Ульяне тем самым жестом, каким это делали герои ее любимых сборников «Детектив США».

Девушка за стойкой, похоже, тоже читала американские детективы. Во всяком случае, она ловко смахнула купюру в ящик стола и, оглянувшись на дверь начальства, быстро качнула головой, указывая длинным носом на выход.

– Вы анкету заполнили? – подчеркнуто равнодушно поинтересовалась она. – Давайте сюда. Контактную информацию указать не забыли? Ну тогда на сегодня все. – И добавила, специально повысив голос, чтобы услышали за дверью: – Как только будут какие-то предложения, мы вам позвоним. Идемте, я вас провожу.

Оказавшись в коридоре, она поплотнее прикрыла дверь и, повернувшись к Виолетте, спросила совсем уже другим тоном:

– Чем я могу вам помочь?

Виолетта остановилась под табличкой «Место для курения», извлекла из пачки сигарету и, прикурив от предусмотрительно протянутой Ульяной зажигалки, с достоинством произнесла:

– Меня интересует Станислав Кириллов. Он что, нанимает прислугу через ваше агентство?

– Ага! – оживилась длинноносая. – Ему кто-то из друзей рекомендовал Ольгу Евгеньевну. Они опять гувернантку ищут. Мы сначала полные штаны от радости наложили, когда он нам первый раз позвонил. А сейчас уже все на свете прокляли, что с Кирилловыми связались. Такой геморройный заказ оказался!

– Почему?

– Да потому что на них не угодишь! Самому подавай одно, мадаме его другое... Заявку накатали аж на два листа!

– Какую заявку?

– Ну заявку, список требований. – Уля с удивлением поглядела на Виолетту, недоумевая, как можно не знать таких элементарных вещей. – Знаете, мы когда с клиентами договор заключаем, к нему такая анкетка прилагается, чего ему от кандидата надо, ну, там, образование, опыт работы, знание языков... Называется заявка. Так вот, Кирилловы всю страницу исписали да еще на другой стороне дополнили!

– Послушайте, Ульяна! – Виолетта говорила твердо и настойчиво, как человек, уверенный в том, что ему не откажут. – Мне нужно увидеть эту заявку. А еще лучше – получить ее на руки.

На длинноносом лице отразилось сомнение.

– Ой, я не знаю... Это трудно... Может, как-нибудь в следующий раз...

– Нет! – твердо ответила Виолетта. – Сегодня. Сейчас.

– Ну, хорошо! – решилась собеседница. – Подождите здесь.

Вернулась она быстро – Виолетта не успела и половины сигареты выкурить – и протянула пару еще теплых от недавнего пребывания в ксероксе листков.

– Вот, возьмите, я копию сняла. Можете забрать с собой.

– Спасибо! – Виолетта аккуратно сложила листки и надежно упрятала в сумочку. – Скажите, Ульяна, а вы могли бы посодействовать, чтобы моя кандидатура была рассмотрена Кирилловым?

На этот раз колебания Ульяны были уже серьезнее.

– Ой, это я не знаю, как сделать... Все кандидатуры лично генеральша отбирает, в смысле Ольга Евгеньевна, генеральный директор... Я, конечно, попробую, замолвлю за вас словечко, но...

– Я должна с ней поговорить.

– Боюсь, она этого не захочет... – Ульяна совершенно растерялась.

– И все-таки я настаиваю. Пойдите сейчас к ней и скажите, что у вас есть хорошая гувернантка для Кирилловых.

– Да не выйдет из этого ничего! – махнула рукой секретарша, но видя, что Виолетта настроена очень решительно, все-таки подчинилась ее напору. – Ну хорошо, хорошо, попытаюсь. Присядьте пока.

Они вернулись в комнату, Виолетта вновь опустилась за стол, а Ульяна, прихватив ее анкету, нехотя затрусила к начальственной двери и исчезла за ней. Вскоре оттуда раздался крик:

– Ты чего, сдурела? Мне что, делать больше нечего, с каждым соискателем разговаривать? Да ты разуй глаза, посмотри в анкету – ей же сто лет! На фиг она мне сдалась?

Не прошло и нескольких секунд, как Ульяна, красная и вроде бы даже растрепанная, вылетела из кабинета и осуждающе поглядела на Виолетту: вот, мол, что мне приходится из-за вас терпеть за каких-то пятьдесят баксов.

– Вы все поняли?

– Поняла! – усмехнулась Виолетта. – Ладно, если что – позвоните. – И, развернувшись на каблуках, она отправилась восвояси.

Когда она вышла из метро, на улице накрапывал мелкий противный дождь. Но сегодня ей везло – автобус подошел тотчас и оказался практически пустым. Виолетта с удобством пристроилась у окна. Тут же появилась Старуха, уселась на сиденье напротив, и в кои-то веки Виолетта ей обрадовалась. Ей не терпелось обсудить с кем-то сегодняшнюю новость, а лучшего собеседника, чем Старуха, для этого было не найти. Конечно, в агентстве ее кандидатурой не заинтересовались, но Виолетта не сочла это таким уж серьезным препятствием. Она была уверена, что, если хорошенечко поискать, она сможет найти и другие выходы на Кириллова. А ей вдруг очень захотелось попасть к нему в дом. Ну просто очень-очень захотелось.

– Вот оно, значит, как складывается... – прошамкала в ответ Старуха. – А ты, я вижу, уже вовсю планы строишь? Ишь, губы-то раскатала! Ну, ничего не скажешь, вариант действительно заманчивый. Только вот получится ли у тебя?

– Но ты ведь мне поможешь? Посоветуешь, как быть, что делать...

– Вон как ты заговорила! Давненько ты ко мне с просьбами не обращалась! Все грубишь, только и слышу – заткнись да пошла отсюда... А я-то к тебе со всей душой!

– Знаю я твою душу! – усмехнулась Виолетта. – Ладно, как говорится, кто старое помянет... Простим друг друга и забудем.

– Что ж, будь по-твоему. Чай, не в первый раз...

– Стас Кириллов... – задумчиво проговорила Виолетта, глядя, как капли все усиливающегося дождя сбегают по стеклу. – Знаешь, мне кажется, что это именно тот мужчина, которого я искала всю жизнь. Я это сразу поняла, еще тогда, когда видела его у Якова в клинике. Такой шанс нельзя упускать!

– Значит, рискнем, и будь что будет. А теперь хватит мечтать, а то остановку свою проедешь!

* * *

Как все женщины на земле, Виолетта мечтала о любви. Лет с тринадцати она начала грезить о том, как в один прекрасный день встретит его, и тогда наступит необычайное и вечное счастье, ради которого она и появилась на свет. Но, в отличие от большинства своих сверстниц, она отнюдь не ждала, что герой ее сновидений свалится с неба в готовом виде. Ей хотелось самой вырастить мужчину своей мечты, воспитать его для себя таким, каким она его представляла – точь-в-точь как пелось в ее любимой песне: «Если я тебя придумала, стань таким, как я хочу». Именно этому занятию она и посвятила всю свою жизнь.

О своем первом мужчине Виолетта предпочитала не вспоминать. Этот случайный и в общем-то совершенно ненужный ей роман она завела на заре студенческой жизни, стремясь побыстрее освоить «взрослую жизнь» во всех ее проявлениях. Гена учился на физкультурном факультете, был мастером спорта по легкой атлетике и довольно красивым парнем, во всяком случае, именно так считало большинство девчонок их потока. Они познакомились на одной из многочисленных вечеринок, и жаждущая приобрести новый опыт Летта охотно откликнулась на его настойчивые ухаживания, несмотря на предупреждения многочисленных доброжелательниц – не верь ему, он бабник, добьется своего и бросит тебя. Их отношения развивались стремительно и быстро достигли кульминации. Однажды вечером, когда родители вместе с Эдей были в санатории, Летта пригласила Гену к себе готовиться к экзамену по истории партии. Она знала, чем закончится такая подготовка, и хотела этого, но, на беду свою, очень смутно представляла себе, как именно все это происходит. Первое и оно же последнее свидание с Геной обернулось для нее сущим кошмаром. Все, что было между ними раньше – объятия, поцелуи и страстные, хотя и грубоватые ласки, – очень нравилось девушке, и она ожидала, что и оказавшись наедине с парнем, встретится с чем-то подобным, только еще более интересным и приятным. Но все вышло совсем иначе. Не тратя времени на долгую подготовку, спортсмен пару раз поцеловал ее в губы, ловко раздел, сам сбросил брюки и тенниску и тотчас приступил к делу. Виолетта почувствовала резкую боль, закричала, пытаясь вырваться, но занятый собственными ощущениями Геннадий не обращал никакого внимания на ее жалобы. Он был очень силен, и девушке не оставалось ничего другого, как только подчиниться ему и ждать, когда эта пытка закончится. Она закрыла глаза, и на несколько минут все чувства, весь мир слились для нее в единое красное марево мучительной боли. Когда Геннадий наконец отпустил ее, она некоторое время молча лежала, глядя в потолок и собираясь с силами, а потом поднялась и тихо произнесла только одно слово: «Уходи!»

 

Летта долго не могла оправиться от пережитого потрясения. Напрасно более опытные подруги уговаривали ее попробовать еще, мол, больно только первые несколько раз, потом это проходит – Виолетта даже на миг не хотела повторения этого кошмара. Напрасно Геннадий, оскорбленный тем, что его впервые в жизни отвергли, искал с ней встреч – она больше не могла его видеть. На целых полтора года Виолетта сделалась мужененавистницей. При одном только взгляде на мужчину в ней оживали мучительные воспоминания об ужасах той ночи.

А потом в ее жизни появился Профессор. В свои сорок три он был уже совершенно седым, но это лишь придавало ему особый шарм. На его лекции по научному коммунизму вечно набивались полные аудитории – студентки так и млели, слушая мягкий бархатный голос, рисовавший перед ними удивительные картины совсем уже близкого сказочного будущего. С первых же занятий он стал выделять Виолетту, и она почувствовала себя польщенной. Профессор отмечал ее ответы, несколько раз он под какими-то предлогами задерживал ее после занятий и при этом смотрел на нее столь красноречивым взглядом, что Летта стала понемногу оттаивать. Однажды она набралась смелости и сама зашла к нему вечером на кафедру. Был уже восьмой час, и она точно знала, что Профессор там один – он часто засиживался допоздна. Он обрадовался, но, как показалось Виолетте, ничуть не удивился ее появлению. От ничего не значащих слов они быстро перешли к поцелуям. Но в последний момент, когда мужчина уже расстегивал на ней кофточку, она вдруг явственно вспомнила ту жуткую ночь и испуганно сжалась.

– Что с тобой? – участливо спросил Профессор. – Ты боишься?

И хотя Виолетта ничего не отвечала, он все понял и повел себя именно так, как было нужно. Раздев Летту, он осторожно усадил ее в видавшее виды кафедральное кресло и опустился перед ней на колени.

– Не бойся. Раздвинь ноги, закрой глаза и расслабься. Сейчас тебе будет хорошо.

И Виолетта покорно подчинилась.

Он осыпал ее поцелуями, опускаясь все ниже и ниже, и Летта чувствовала, как ее тело отзывается на ласки, словно струна скрипки на прикосновение смычка. Страх постепенно уходил, уступая место сперва приятной истоме, а потом нарастающему желанию. И когда нежный язык Профессора достиг самого сокровенного места на ее теле, Виолетта блаженно застонала. Ей было немного стыдно, что мужчина делает с ней такое, и в то же время она испытывала несказанное удовольствие, которое увеличивалось с каждой секундой. Страсть закипала в ней, переполняла изнутри и, казалось, готова была разорвать ее на части. Только бы он не останавливался, только бы не прекращал свои упоительные ласки! Позабыв о застенчивости, Виолетта металась по креслу, задыхалась, томные стоны перешли в крики: «Еще, еще! Пожалуйста, еще!» И вдруг ее тело свело сладкой судорогой, а все ее существо переполнило такое сильное, почти невыносимое наслаждение, что Виолетте даже показалось, что на миг она потеряла сознание.

В тот первый раз и в несколько последующих у них ничего «по-настоящему» и не было. Профессор сказал, что для истинного мужчины наибольшее удовольствие – это доставить наслаждение женщине. Пока у Виолетты окончательно не прошел страх перед близостью, они ограничивались только этой восхитительной лаской. А войдя во вкус, она даже не заметила, насколько легко ей удалось преодолеть этот рубеж. Профессор оказался настоящим виртуозом любовной игры, а юная Летта была весьма способной ученицей и с упоением открывала для себя все новые и новые стороны наслаждения и способы его достичь.

Переполненная потрясающими ощущениями, Виолетта поделилась опытом с подругами. И выяснила, что многие девушки даже понятия не имеют о том, что интимные отношения предполагают что-то еще, кроме объятий, поцелуев в губы и традиционного полового акта в двух-трех распространенных позициях. Только несколько наиболее «продвинутых» девчонок слыхали о существовании других ласк, но, как правило, отвергали их, считая чем-то непристойным. К удивлению Виолетты, большинство ее подруг были абсолютно уверены, что удовольствие от секса получает только мужчина. Женщина лишь подчиняется ему и ничего особенного при этом не испытывает. Ей приходится идти ему навстречу, но при этом она не должна выходить за рамки приличий. А секс в необычных позах и местах, занятия любовью при свете, ласки ртом... Нет, это стыдно, ужасно, недопустимо!

Виолетта была благодарна Профессору за все, что он открыл для нее. Но когда прошла эйфория первых ощущений, она поняла, что не любит его. Профессор не был мужчиной ее мечты, она хотела наставлять сама, а не быть ведомой. И с окончанием института их отношения прекратились как-то сами собой.

В следующий раз Виолетта сошлась с учителем истории одной из школ, которую курировала, работая в РОНО. Этот мягкий и в общем-то слабовольный человек без ума влюбился в нее и легко поддался ее сильной воле. Летта с увлечением занялась сексуальным воспитанием любовника, а заодно и формированием его личности. Она решила, как сама это называла, «сделать из него человека» и принялась помогать ему строить карьеру, используя свои связи. Он стал завучем своей школы, потом директором, а чуть позже – директором одной из новых престижных школ «с преподаванием ряда предметов на английском языке», которые в те времена как раз начали открываться в Москве. Но вскоре воспитательница с грустью убедилась, что ее подопечный достиг своего потолка. Она поняла, что в нем не было ни честолюбия, ни энергии, ни настойчивости, он отнюдь не стремился развиваться и двигаться вверх, а лишь подчинялся напору своей возлюбленной. И Виолетта разочаровалась в своем выборе. Однажды, войдя без предупреждения в его кабинет, она застала там молоденькую учительницу английского языка. Видимо, девушку постигла какая-то профессиональная неудача – она плакала, а директор неловко ее утешал. Эта сцена оказалась весьма на руку Виолетте. Она тут же устроила скандал, обвинила любовника в неверности и без всякого сожаления разорвала свои отношения с ним. Учитель никак не мог смириться с таким положением вещей, звонил, искал встреч, клялся, что «ничего такого не было», умолял простить его и начать все сначала, но Виолетта была непреклонна. Этот человек для нее больше не существовал. К тому времени она уже переросла РОНО и работала в Министерстве образования.

Виолетте было двадцать четыре года, когда на ее жизненном пути появился Павел Игнатьев, тогда еще старший лейтенант милиции. На тот момент она числилась в отделе дошкольного образования, и Павел пришел к ней на прием с просьбой помочь устроить ребенка в детский сад – его жена загуляла и исчезла в неизвестном направлении, оставив мужа с двухлетним сыном на руках. Игнатьев покорил Виолетту своей силой и мужественностью, она сочла его весьма перспективным вариантом и ради этого прощала даже некоторую ограниченность в интимной сфере отношений – Павел был человеком прямолинейным и упорно не желал овладевать всеми теми изысками, в которые новая любовница пыталась его посвятить. Их связь продолжалась несколько лет, и все это время Летта старательно и незримо вела своего друга вверх по служебной лестнице. Он получал новые «звезды», менял должности и кабинеты и, будучи человеком неглупым, быстро понял, кому обязан своими успехами. Именно это и внесло разлад в их отношения. Будучи действительно лидером по натуре, Павел практически не поддавался ее воспитанию. К тому же сознание того, что его жизнью управляет женщина, пусть даже любимая, ущемляло его мужское самолюбие. И чувствуя, что он выходит из-под ее контроля, заводит ради самоутверждения интрижки на стороне, Виолетта первая решила порвать с Игнатьевым, чтобы самой не оказаться брошенной. Это был очень мудрый шаг с ее стороны. Они расстались друзьями, и благодарный Павел пообещал Летте, что она всегда может рассчитывать на его помощь.

Поняв, что не стоит тратить все свое время на одного мужчину, Виолетта решила компенсировать качество количеством. Встречалась с несколькими кавалерами одновременно, бежала с одного свидания на другое, просыпалась в одной квартире, а с работы возвращалась уже в другую. Ей нравилась такая жизнь.

Еще в детстве, командуя Эдиком и его друзьями, Летта начала постигать основы мужской психологии. Первые годы она, конечно, подавляла мальчишек чисто физически, так как была старше на пять лет и соответственно сильнее. Но очень быстро она лишилась этого преимущества – подросшие и возмужавшие пацаны научились давать сдачи, а терять свою власть над ними Виолетте не хотелось. А поскольку она была умной девочкой, то быстро сообразила – хитростью можно добиться куда больше, чем силой. И она научилась распознавать у своих подопечных слабые места, ловко воздействовать на них и в результате получать то, что хотела. С возрастом она лишь убедилась в том, что все мужчины в душе остаются мальчишками. Они так же любят новые яркие игрушки, так же тяжело переживают малейшие неудачи, так же панически боятся показаться слабыми или смешными. Только игрушки, неудачи да поводы для опасений с течением лет становятся другими.

Меняя партнеров, Виолетта не уставала поражаться сексуальной безграмотности мужчин. Почти все они мнили себя Казановами – но при этом почти никто не знал даже азов науки страсти, не умел или не желал доставить удовольствие своей партнерше. Стремление сделать из каждого своего нового мужчины идеального любовника стало для Виолетты чем-то вроде спорта. Конечно, они реагировали на это по-разному. Бывали и такие, кто после первого же контакта спешил расстаться с женщиной, которая норовила диктовать им, что и как делать в постели. Но Виолетта была не только настойчива, но и тактична, и большинство ее партнеров откликались, идя ей навстречу. «По крайней мере его следующая пассия скажет мне спасибо!» – думала Виолетта, прощаясь с очередным учеником.

Едва только на горизонте появлялся подходящий объект, она сближалась с ним, оценивала, воспитывала – и через какое-то время теряла к нему интерес. Тогда она мягко давала понять, что роман закончен, но дружеские отношения сохраняются. Если ему понадобится ее помощь, он может в любую минуту обратиться к ней – почему нет? Но и она также вправе ждать от него услуги, если возникнет такая необходимость.

Не только Игнатьев, но и почти все остальные бывшие возлюбленные Виолетты долгое время после разрыва все еще чувствовали себя обязанными ей. И бывало, что, расставшись с мужчиной, Виолетта какое-то время еще продолжала заниматься его судьбой – но уже не воспитывая его для себя, а, скажем, в ответ на услугу с его стороны или ради какой-то иной выгоды. Она всегда четко знала, какую пользу ей сможет принести тот или иной человек, и не собиралась упускать такую возможность.

Неожиданно Виолетта забеременела и, немного подумав, решила оставить ребенка. Все-таки ей было уже за тридцать, отец давно умер, мать мечтала о внуках. Кто был отцом Анны, она так и не узнала, да и не особенно этим интересовалась. В то время у нее было одновременно три любовника. Но первый из них был женат и разводиться не собирался, второй, узнав о ее беременности, мгновенно исчез из ее жизни, а третий, хотя и продолжал звонить и приезжать, умоляя выйти за него замуж, был безжалостно отвергнут – Виолетта уже сочла его неперспективным вариантом и поставила на нем крест.

Шли годы, менялись мужчины. В ком-то она разочаровывалась через несколько дней, с кем-то оставалась рядом годами. Среди последних был Игорь Баскаков, сотрудник ритуальной службы, с которым она познакомилась на похоронах матери. Усилиями Виолетты он сделался директором одного из самых известных московских кладбищ, и благодаря этому альянсу она приобрела еще большие связи. Но и этот роман, один из самых длительных в ее жизни, оборвался, на этот раз трагически – дождливым ноябрьским вечером Баскаков был застрелен в подъезде собственного дома. Убийство явно было заказным, но ни исполнителя, ни заказчика так и не нашли, хотя Виолетта, действуя через Игнатьева, подняла на ноги чуть не всю московскую милицию. Смерть Игоря Виолетта переживала очень тяжело – похоже, его она действительно любила. Но вскоре утешилась новым романом, с одним из бывших подчиненных Баскакова, непризнанным поэтом, работавшим в крематории и носившим странное имя Клавдий. На некоторое время она даже загорелась идеей посадить Клавдия на место Баскакова, но вскоре рассталась с этой идеей – по своей натуре поэт явно не был предназначен для этой должности.

Новой большой любовью Виолетты, пришедшейся на самый расцвет перестройки, стал Яков Белецкий, врач-психиатр. Этот роман был длительным и ярким, но, несмотря на это, Виолетта не слишком-то любила о нем вспоминать. Они познакомились при весьма романтических обстоятельствах – чудесной порой золотой осени, когда у возвращавшейся с дачи Виолетты вдруг закапризничала ее «японочка». Яков, проезжавший мимо, остановился и галантно предложил свою помощь. Представительный мужчина с элегантной профессорской бородкой, цепкими умными глазами и мягким проникно-венным голосом с первого же взгляда понравился Виолетте. Они были вместе более четырех лет, и, казалось, ничего не предвещало ненастья. Привыкшая быть для своих кавалеров загадкой, Виолетта вскоре с удивлением заметила, что от общения с опытным психиатром сделалась гораздо откровеннее, оттаяла и даже стала несколько иначе смотреть на других людей. Яков относился именно к тому типу мужчин, который всегда предпочитала Виолетта, – был чутким, гибким, мягким настолько, чтобы позволить ей управлять собой, но в то же время достаточно настойчивым и амбициозным, чтобы многого добиться. Яков вел научную работу и мечтал о собственной частной больнице, Виолетта всячески помогала ему в осуществлении планов. Объединив усилия, они преодолели все преграды, и через некоторое время в газетах, журналах и на кабельных каналах замелькала реклама подмосковной клиники нервных болезней Якова Белецкого, обещавшая клиентам необычайно комфортные условия и лечение по последнему слову западной медицины. Услуги, разумеется, были совсем не дешевыми, но, несмотря на это, новенький лечебный комплекс, выстроенный в живописном месте на берегу пруда, быстро заполнился состоятельными больными. Но вскоре чуть не случился грандиозный скандал – некий пронырливый журналист раскопал, что Белецкий испытывает в этой клинике препараты собственного изобретения. Виолетта приложила массу усилий, чтобы статья с подзаголовком «Опыты над людьми» не увидела свет, добилась своего и сразу после этого бросила Якова. Поводом были не сами эксперименты, на это Виолетте было наплевать, а то, что ее друг допустил утечку столь взрывоопасной информации. Человек, который мог совершить такой промах, больше не представлял для нее интереса. Белецкий оказался, пожалуй, единственным мужчиной в ее жизни, расставание с которым не получилось красивым – слишком уж неприятной была связавшая их история. Уходя от него, Виолетта чувствовала, что бывший любовник сохранил в своей душе не тепло и нежные воспоминания, а страх перед ней, знающей его тайну и в любой момент способной использовать это оружие против него.

 

Последний значительный роман случился сразу после выхода на пенсию. Героем его стал сорокалетний Никита Ордынский, амбициозный актер из провинции, прибывший в столицу в поисках славы. Они познакомились в театре, и, узнав, что Виолетта работала в министерстве, Никита принялся настойчиво и красиво за ней ухаживать, дарил цветы, посвящал ей стихи и песни. Актером он был способным, даже, пожалуй, талантливым, но Виолетта быстро поняла, что у него нет никакого будущего – чтобы в этом возрасте сделать творческую карьеру, нужно иметь недюжинные пробивные способности, а ими Никита не обладал. К тому же он был не слишком умен, а уж этого Виолетта мужчинам никогда не прощала. И, выбрав подходящий момент, Летта покинула Никиту так же, как покидала всех остальных – легко и без сожаления, сохранив при этом дружеские отношения.

До последнего времени Виолетта никогда особенно не задумывалась о своих отношениях с мужчинами, воспринимая их как нечто вполне естественное. Она считала, что всего лишь выбирает себе партнера, достойного того, чтобы быть рядом с ней. А так как на эту роль годился далеко не каждый, то ничего нет удивительного в том, что поиск нужной кандидатуры растянулся на годы. Тем более что «отбракованные» варианты, которые оказывались неподходящими для глобальной цели, всегда могли пригодиться для чего-то менее значимого – от мелких услуг до устройства семейной жизни собственной дочери. Первым ударом для Виолетты стало то, что после смерти Эдуарда все прежние возлюбленные, которых она до сих пор считала обязанными себе, не сумели и даже не захотели ей помочь. Но это были сущие пустяки по сравнению с новым, совершенно ужасающим открытием – Виолетта вдруг поняла, что к ней неумолимо приближается старость. Пройдет еще немного времени, и она может подурнеть, потерять свою привлекательность и – о ужас! – перестать нравиться мужчинам. Что же ей делать тогда?

Оглядываясь на прожитое, Виолетта поняла, что любви как таковой так ни разу и не испытала. Всю жизнь она искала мужчину, из которого смогла бы воспитать свой идеал – и вот тогда уже полюбить. Но этого так ни разу и не случилось. Да, бывало что-то похожее, с Игнатьевым, с Белецким, пожалуй, более всего с Баскаковым. Но все это было лишь приближением к любви, а не любовью, не утоляло ее жажды, не насыщало, как не насыщают высохшую землю отдельные капли дождя – чтобы она напиталась влагой и дала жизнь затаившимся в ней семенам, нужен настоящий ливень. Виолетта осознавала в себе огромный нереализованный потенциал, скрытую силу, которая горы бы могла свернуть, если бы только нашелся тот, кто сумел бы разбудить ее и выпустить наружу. И Стас Кириллов подходил для этой роли как нельзя лучше.

* * *

Надежд на агентство «Под крышей дома твоего» не было, но Виолетта, хотя и была скуповата, нисколько не жалела о потраченных пятидесяти долларах. Она получила от длинноносой Ульяны главное – информацию, а поговорив со Старухой, окончательно утвердилась в своих намерениях. Это был шанс, быть может, последний, и упустить его было никак нельзя. Теперь дело оставалось только за ней. Нужно было работать, и Виолетта этим вплотную занялась.

Первое знакомство с требованиями, которые предъявляла к будущей гувернантке чета Кирилловых, вызвало у нее легкое замешательство, второе, более глубокое, привело в состояние полной паники. Опыт успешной работы в семьях с детьми разных возрастов, подкрепленный отзывами и рекомендациями; наличие гибкого индивидуального подхода к детям (господи, а это еще что такое?); отличное знание детской психологии; прогрессивный взгляд на воспитательный процесс (час от часу не легче!); обязательное педагогическое образование (но это-то, слава Аллаху, имеется); желательно владение несколькими языками, возраст от сорока до пятидесяти лет; внешняя привлекательность не обязательна (подчеркнуто двумя чертами) и чуть не полстраницы перечня необходимых личных черт – от эрудиции и широкого кругозора до аккуратности и терпеливости.

Разумеется, Виолетта на девять десятых не подходила под эти требования, и никаких надежд на то, что сопливая «генеральша» агентства предложит Кирилловым ее кандидатуру, не оставалось. Но Летта была не из тех людей, кто быстро падает духом. Взявшись за дело, она всегда стремилась довести его до конца. И, изучив заявку в третий раз особенно вдумчиво и подробно, она пришла к выводу, что все не так уж плохо. Предупрежден – значит вооружен. Рекомендации можно раздобыть, о прогрессивном взгляде и индивидуальном подходе почитать в книжках, а недостающие личностные черты сыграть, недаром ее последний любовник был актером. Стало быть, серьезная проблема оставалась только одна. Нужно было срочно найти кого-то, кто рекомендовал бы ее Кирилловым.

В тот же вечер, запасшись сигаретами и придвинув поближе любимую пепельницу, Виолетта уселась в кресло с телефонной трубкой в руках и вновь принялась набирать номера из старых записных книжек. Голоса на том конце провода сначала встречали ее настороженно, но, узнав, что ей на этот раз нужны от них не деньги и даже не работа, а всего лишь сведения о фирме «CTK-project» и ее владельце Станиславе Кириллове, смягчались и охотно вступали в разговор. Не прошло и двух часов, как Виолетта установила, что выходить на интересующую ее семью лучше всего будет через их лучших друзей – Федоровых.

С Федоровыми – знойной брюнеткой Марьяной, мнящей себя аристократкой, и ее мужем – располневшим весельчаком Лешей – Виолетта была знакома. Алексей был другом одного из ее любовников, и когда-то они неоднократно встречались на вечеринках, помнится, праздновали вместе Новый год в каком-то доме отдыха, а однажды совершенно случайно встретились в Египте, где отдыхали в соседних отелях. Словом, у Виолетты были все основания им позвонить, и, покопавшись в старых бумагах, верная своей привычке ничего не выбрасывать, Виолетта извлекла на свет божий визитку генерального директора проектной компании «Барма», где на обратной стороне был от руки приписан женским почерком домашний телефон.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru