Л. П. Нос После человека

Глава 6. Дети Земли

Когда я был маленьким, отец сказал мне, что Земля принадлежит людям.

Я тогда спросил:

— А кому она принадлежала до нас?

Он рассмеялся.

— Никому.

— Так не бывает.

— Почему?

— Потому что всё кому-нибудь принадлежит.

Отец подумал.

Потом сказал:

— Наверное, поэтому люди и придумали собственность.

Я запомнил этот разговор на всю жизнь. Не потому, что он был важным. А потому, что в нём впервые появился вопрос, на который никто из взрослых не знал ответа.

Откуда мы взялись?

Мы жили у реки. Небольшая деревня. Несколько десятков домов. Земля, которую обрабатывали руками.

Животные. Печь. Колодец. Дети. Очень много детей. У каждого дома обычно было несколько. У моего отца — четверо.

У соседа — шестеро. У старухи Марты — уже никто не мог точно посчитать.

Она говорила:

— Все мои.

И никогда не объясняла, кого именно имеет в виду. В деревне считалось, что дети принадлежат семье.

Но на самом деле они принадлежали всей деревне. Если один ребёнок падал в реку, бежали все. Если у кого-то не хватало еды, делились все.

Если ребёнок заболевал, вокруг дома становилось тихо. Потому что болезнь одного напоминала всем о том, что жизнь вообще-то не гарантирована.

Я не знал, что такое цивилизация. Мы не называли себя цивилизацией. Мы просто жили. Сеяли. Собирали урожай.

Строили дома. Ругались. Мирились. Рожали детей. Хоронили стариков. Потом их детей. Потом детей их детей.

И постепенно замечали, что мир становится другим. Сначала появились новые инструменты. Потом новые способы обрабатывать землю.

Потом люди научились сохранять пищу дольше. Потом научились строить дома выше. Потом появились дороги.

Потом города. Мы стали уходить от рек. И возвращаться к ним. Стали путешествовать. Торговать. Воевать.

Заключать мир. Снова воевать. Чем больше становился мир, тем меньше мы понимали, зачем вообще начали спорить.

В школе нас учили истории. История была простой. Когда-то первые люди жили маленькими группами.

Потом научились пользоваться огнём. Потом выращивать растения. Потом строить. Потом писать. Потом считать.

Потом создавать государства. Потом уничтожать государства. Потом снова создавать. Мы не сомневались.

История казалась прямой линией. От первых костров — к городам. От городов — к машинам. От машин — к тому миру, в котором жили мы.

Каждое поколение становилось умнее предыдущего. По крайней мере, так нам рассказывали. Я верил.

Почти все верили.

Первый раз я усомнился на уроке истории. Учитель рассказывал о происхождении человека. Я поднял руку.

— А кто был первым?

Учитель посмотрел на меня.

— Первый человек?

— Да.

— Точно никто не знает.

— А его родители?

В классе засмеялись. Учитель тоже улыбнулся.

— У первого человека были родители.

— Тогда он не был первым.

Смех прекратился. Учитель посмотрел на меня внимательнее.

— Вопрос сложнее, чем кажется.

— Почему?

— Потому что нельзя определить точную границу.

Он подошёл к доске. Нарисовал линию.

Слева написал:

животное

Справа:

человек

— Где поставить границу?

Я пожал плечами. Он провёл пальцем по линии.

— Вот в этом и проблема.

После урока я подошёл к нему.

— А вы знаете, откуда мы взялись?

Он помолчал.

— Ты спрашиваешь про историю или про жизнь?

— Какая разница?

Он улыбнулся.

— Очень большая.

Я не понял. Тогда. Сейчас понимаю.

Я начал искать ответы. Не потому, что думал, будто найду их. Просто мне стало интересно. Сначала я читал книги.

Потом старые записи. Потом рассказы стариков. Потом религиозные тексты. Потом научные. Ответов было много.

И каждый был уверен, что именно его ответ правильный.

Одни говорили:

нас создали боги.

Другие:

мы произошли от животных.

Третьи:

человек — результат случайности.

Четвёртые:

случайностей не существует. Пятые вообще говорили, что вопрос бессмысленен. Мне больше всего нравились последние.

Потому что они хотя бы честно признавали:

мы не знаем.

У моего деда была своя теория.

Он говорил:

— Земля сама родила людей.

— Как?

— Как рождает всё остальное.

— Но растения рождаются из семян.

— А люди?

— Не знаю.

— Тогда откуда ты знаешь, что Земля не могла?

Он был старым и поэтому считал, что имеет право на подобные ответы. Я спорил. Он смеялся.

Однажды я спросил:

— А почему тогда мы выглядим одинаково?

Он ответил:

— Потому что мы люди.

— Это не ответ.

— Для тебя — нет.

— А для тебя?

Дед долго молчал.

— Для меня уже достаточно.

С возрастом я понял, что люди вообще редко нуждаются в окончательных ответах. Им достаточно ответа, который позволяет прожить следующий день.

Откуда мы взялись? Неважно. Главное — посеять. Кто создал огонь? Неважно. Главное — чтобы он горел.

Почему идёт дождь? Неважно. Главное — собрать воду. Зачем мы живём? На этот вопрос каждый придумывает ответ самостоятельно.

Но потом появился город. Я впервые попал туда уже взрослым. Он был огромным. Я раньше думал, что деревня большая.

Потом думал, что большой город. Оказалось, что нет. Всегда есть что-то большее. Чем больше становился мир, тем меньше я чувствовал себя его частью.

В деревне я знал всех. В городе я не знал почти никого. В деревне человек мог назвать тебя по имени.

В городе ты становился лицом в толпе. В деревне смерть одного человека была событием. В городе смерть одного человека становилась цифрой.

Наверное, именно тогда я впервые понял, что развитие не всегда означает приближение к чему-то хорошему.

Мы научились летать. Потом строить машины. Потом разговаривать через огромные расстояния. Потом смотреть на другие миры.

Я помню первый раз, когда увидел изображение другой планеты. Красная поверхность. Чёрное небо. Никаких деревьев.

Никаких рек. Никаких людей. Я долго смотрел.

И думал:

Интересно, была ли там когда-нибудь жизнь?

Потом подумал:

А если была? И ещё один вопрос пришёл следом. Кто-нибудь там тоже когда-нибудь спрашивал, откуда он взялся?

Однажды я вернулся в деревню. Она почти исчезла. Мой дом ещё стоял. Кривой. Старый. Но стоял. Я зашёл внутрь.

На стене всё ещё висела старая деревянная ложка. Та самая, которой отец кормил нас в детстве. Я взял её.

И вдруг понял:

всё, что я считал своим прошлым, уже стало чьей-то историей. Мой отец умер. Мой дед умер. Люди, с которыми я играл, умерли.

Но их дети продолжали жить. И их дети. Их дети. Человеческая жизнь оказалась удивительной вещью.

Отдельный человек исчезает. А человек как вид продолжает идти. Наверное, именно это мы называем бессмертием.

Не жизнь одного тела. Продолжение других.

В тот вечер я снова вспомнил вопрос, который задал отцу много лет назад.

— А кому принадлежала Земля до нас?

Теперь я мог ответить сам. Я посмотрел на реку. На поля. На старый дом. На небо.

И сказал вслух:

— Никому.

Но впервые не поверил собственным словам. Потому что если Земля действительно всегда была нашей,

почему у меня было ощущение, будто мы здесь гости?

Перед сном я открыл старую книгу. Она досталась мне от деда. В ней не было ничего особенного. Старые записи.

Рисунки. Списки имён. Даты рождений. Даты смертей. Истории нескольких поколений. Я перелистывал страницы.

Потом остановился. На одной из последних страниц был нарисован человек. Очень простой рисунок. Голова.

Тело. Руки. Ноги. Рядом стояла дата. Очень старая. Настолько старая, что я не смог определить, насколько.

Под рисунком было написано:

«Первый из нас».

Я улыбнулся. Конечно. Ещё одна сказка. Я закрыл книгу. Положил её на стол. И выключил свет.

Тогда я ещё не знал, что однажды кто-то найдёт доказательство того, что слово «первый» было написано там совершенно не случайно.

Но не потому, что человек, нарисованный на странице, действительно был первым. А потому, что до него уже кто-то существовал.

Кто-то, о ком мы ничего не знали.

Глава 7. Жатва

В тот год урожай был хороший. Я помню это потому, что отец впервые за много лет сказал:

— Зимой не голодать будем.

Он сидел на крыльце и перебирал зерно. Я стоял рядом. Смотрел, как оно падает между его пальцами.

Одно за другим. Сухое. Тяжёлое. Настоящее.

— Значит, хватит?

Отец улыбнулся.

— Если ничего не случится.

Я тогда не понял, почему он это сказал. Теперь понимаю. У нас всегда что-нибудь случалось.

Утро началось как обычно. Мать разбудила младших. Сестра пошла за водой. Я проверил ловушки. Отец ушёл на поле.

Солнце поднялось. Небо было чистым. Потом оно потемнело. Я сначала подумал, что начинается дождь.

Поднял голову. Облаков не было. Тёмное пятно двигалось слишком быстро. Я позвал отца. Он вышел из дома.

Посмотрел вверх. И замер.

— Что это?

Я не знал. Потом увидел ещё одно. И ещё. Они появились из-за горизонта. Большие. Металлические.

Без парусов. Без крыльев. Они просто двигались по воздуху. Тихо. Слишком тихо для таких размеров.

Кто-то закричал. Потом закричали все. Люди начали выбегать из домов. Дети плакали. Кто-то побежал к реке.

Кто-то спрятался в сарае. Кто-то просто стоял и смотрел. Я тоже стоял. Пока одна из машин не опустилась ниже.

Тогда стало видно, что это не машина. Не совсем. На её поверхности двигались фигуры. Металл. Руки.

Ноги. Головы. Они были похожи на людей настолько, насколько железная статуя может быть похожа на человека.

Отец схватил меня за плечо.

— Домой.

— Что это?

— Домой!

Я побежал.

Первый выстрел я услышал уже возле дома. Не было огня. Не было взрыва. Просто человек впереди меня упал.

Я даже не понял почему. Потом рядом с ним упал второй. Мать закричала. Отец толкнул нас внутрь.

— В подвал!

Мы не успели. Дверь распахнулась. На пороге стояло металлическое существо. Я впервые увидел его близко.

Оно было выше меня. Гладкая поверхность. Никаких глаз. По крайней мере, я не увидел. Вместо лица — тёмная полоса.

Оно посмотрело на отца. Потом на мать. Потом на нас. В руке что-то блеснуло. Отец встал перед нами.

— Не трогайте их.

Существо ничего не ответило. Оно просто подняло руку. Я закрыл глаза. И услышал удар. Когда открыл, отец лежал на полу.

Живой. Но не двигался. Мать бросилась к нему. Её схватили.

После этого всё превратилось в беготню. Людей вытаскивали из домов. Не всех. Только некоторых. Это было первое, что я заметил.

Если они хотели нас убить, почему не убивали всех? Соседа забрали. Его жену — нет. У одного дома забрали троих.

Четвёртого оставили. Моего младшего брата не тронули. Меня — забрали. Я кричал. Мать кричала. Брат держался за её платье.

Я попытался вырваться. Металлическая рука сжала плечо. Боли почти не было. Именно это испугало меня сильнее всего.

Существо было настолько сильнее человека, что ему даже не приходилось причинять боль. Оно просто решало, куда тебе идти.

Нас сводили в одно место. Десятки. Потом сотни. Кто-то сопротивлялся. Кого-то били. Кого-то просто поднимали с земли и несли.

Я видел стариков. Женщин. Мужчин. Детей. Некоторые плакали. Другие молчали.

Один мужчина всё время повторял:

— За что?

Он спрашивал каждого, кто проходил мимо.

— За что?

Никто ему не ответил. Я тоже не знал.

Потом я увидел, что происходит с теми, кого не забирают. Металлические существа заходили в дома.

Проверяли людей. Что-то измеряли. Иногда уходили. Иногда забирали одного. Иногда нескольких. Иногда никого.

Я смотрел на это и пытался найти закономерность. Здоровые? Возраст? Сила? Дети? Но каждый раз, когда мне казалось, что я понял правило, происходило обратное.

Забрали старого кузнеца. Оставили здорового охотника. Забрали женщину с младенцем. Оставили её соседку.

Забрали моего друга. Оставили его брата. Никакой логики. По крайней мере, той, которую я мог увидеть.

К полудню деревня почти опустела. Но не полностью. И это было самым страшным. Если бы пришли убивать, они убили бы всех.

Если бы пришли грабить, забрали бы всё. Но они делали что-то третье. Забирали людей. Только людей.

И оставляли остальных. Я видел, как один из металлических остановился возле группы оставшихся. Он посмотрел на них.

Потом на тех, кого уже загрузили. И ушёл.

Я тогда впервые подумал:

Нас не убивают. Нас собирают. От этой мысли стало холоднее, чем от страха.

Меня погрузили внутрь. Я не знал, куда. Внутри было светло. Чисто. Холодно. Людей разместили рядами.

Некоторые сидели. Некоторые лежали. Кто-то стучал по стенам. Кто-то молился. Кто-то требовал открыть дверь.

Я сел возле незнакомого мальчика. Он был примерно моего возраста.

— Ты знаешь, куда нас везут?

Он покачал головой.

— А зачем?

Снова покачал.

— А домой вернёмся?

Он посмотрел на меня. И ничего не сказал.

Дверь закрылась. Я услышал гул. Потом почувствовал, как пол под ногами начал дрожать. Мы взлетели.

Люди закричали. Кто-то упал. Кто-то ударился головой. Я прижался к стене. И впервые увидел Землю сверху.

Нашу реку. Наши дома. Наши поля. Всё становилось меньше. Меньше. Меньше. Пока не превратилось в пятна.

Я подумал об отце. О матери. О брате. О том урожае. Он ведь действительно был хорошим. На зиму должно было хватить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.