Полная версия:
Алекс Норт Нулевой дар. Том 3
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Мы понятия не имеем, что именно находится в хранилище, чужак. Мы просто охраняем покой предков и записываем всё, что высвечивается на мониторах.
– Зачем охранять то, чего не понимаешь? – не выдержала Лана, искренне удивляясь такой глупости.
– Потому что эти гудящие железные шкафы дают электричество, – просто и обыденно ответил старик. – Пока мигают эти маленькие разноцветные лампочки – работает главный реактор. Работает автоматическая система очистки воды, которая не даёт нам сдохнуть от язв. Открываются и закрываются бронированные двери периметра. Для нас это не компьютеры. Для нас это священный алтарь старого мира, который сохраняет нам жизнь.
Я с трудом подавил нервный смешок. Эти грозные парни в чёрных тактических масках, которые так пафосно унижали нас в допросной пару часов назад, оказались просто напуганными насмерть дикарями. Они молились на пыльные серверные стойки, заботливо протирали их тряпочками и искренне надеялись, что «бог из машины» не отключит им питьевую воду. Эхо старого мира сыграло с ними невероятно злую шутку.
– Ладно, с вашим религиозным кружком любителей электроники всё понятно, – я тяжело вздохнул и отпил из металлической кружки. Жидкость оказалась на вкус как заваренная половая тряпка с нотками ржавчины, но сухое горло смочила отлично. – А что не так с местными орками? С каких это пор эти тупые куски зелёного мяса научились варить силовые экзоскелеты и летать в небе на реактивных ранцах?
Командир ударил здоровым кулаком по столешнице.
– В этом-то и заключается наша главная проблема, – с отчаянием произнёс он. – Мы не единственные, кому улыбнулась удача в этих проклятых Пустошах. Племена орков на юге случайно наткнулись на гигантский заброшенный завод тяжёлого машиностроения. А плешивые гоблины на западе раскопали старую военную базу с авиацией. Они нашли свои собственные «железные пещеры».
– И теперь у вас идёт весёлая локальная война за ресурсы, – логично подытожил я.
– Война на полное и бесповоротное истощение, – подтвердил староста. Его респиратор свистел, разгоняя воздух по старым лёгким. – Им не нужны наши мёртвые земли. Им нужны наши запасные батареи. Наши целые запчасти, наш работающий генератор и наши патроны. Мы отбиваемся от них уже не один год. Но зелёных тварей слишком много. Они плодятся как мутировавшие крысы. А наше оружие постепенно ломается, батареи деградируют и больше не держат заряд. Мы с треском проигрываем эту войну, наёмник. Сегодня вы отсрочили неизбежное, но следующий массированный штурм окончательно сотрёт нас в порошок.
В разрушенном зале диспетчерской повисла гнетущая тишина. Только сломанные вентиляторы под бетонным потолком тихо и монотонно гудели, перегоняя пыль. Я смотрел на этих суровых людей и прекрасно понимал их тотальное отчаяние. Они жили на пороховой бочке, окружённые голодной ордой, и каждый день молились технологиям, которых совершенно не понимали. Но кое-что не укладывалось в голове. Они не понимают сути систем, которые охраняют. Тогда как же умудрились принять сигнал и направить его дальше? Может, все сработало на автомате? Угроза пока никуда не делась.
– Хорошо. Вы оказались в глубокой заднице, это неоспоримый факт, – я со стуком поставил кружку на стол. – Но у меня есть к вам выгодное предложение. Вы даёте мне полный, ничем не ограниченный доступ к вашему хранилищу и центральному терминалу связи. Не лезете в мои дела. А я, так уж и быть, помогу вам раз и навсегда решить проблему с зелёнокожими соседями.
Командир усмехнулся, прожигая меня взглядом.
– И как же ты это сделаешь? Забросаешь их всех своими светящимися колбочками? Их там тысячи, купольный. Даже твоих грязных трюков на всю орду не хватит.
– О, поверь мне, приятель, – я хищно улыбнулся. – Вы просто не знаете, на что по-настоящему способны старые технологии в руках того, кто умеет читать инструкции и понимает процессы.
Староста долго, не моргая смотрел на меня. В его мутных, старческих глазах боролись горькое отчаяние и очень слабая, призрачная надежда. Наконец он медленно кивнул сам себе, словно принимая самое важное решение в своей жизни, и потянулся к металлическому тубусу, который лежал на краю стола.
– Если ты действительно понимаешь сложный язык древних машин… возможно, эта вещь тебе поможет, – старик вытащил из тубуса аккуратный свёрток и разложил его поверх пустых кружек.
Это был не пергамент и не обычная бумага. Это был тонкий, невероятно гибкий лист матового пластика. Староста нажал скрытую сенсорную кнопку на самом углу листа, и пластик мгновенно ожил. Поверхность засветилась изнутри голубым светом, проецируя над столом подробную, трёхмерную голографическую карту огромного региона.
Я заворожённо склонился над столом. Это была потрясающе детальная военная тактическая карта. Города-государства под магическими куполами, такие как мой Домозёрск, были отмечены на ней лишь серыми слепыми пятнами – техника не видела сквозь магию. Зато Пустоши пестрели мельчайшими деталями ландшафта.
Но самое главное – на этой голографической карте горели десятки мелких красных и зелёных точек. Активные узлы связи. Глубокие бункеры. Релейные станции и военные базы.
– Мы нашли эту удивительную штуку в бункере под нами, – пояснил командир, указывая пальцем на светящуюся паутину энергетических линий. – Мы не знаем, что означают эти чудные руны. Но мы опытным путём поняли, что красные огни – это места, где глубоко под землёй всё ещё есть энергия.
Я жадно скользил взглядом по мерцающей голограмме, отмечая родные надписи. Мой мозг наёмника из другого мира, изголодавшийся по понятной и чёткой информации, буквально впитывал эти драгоценные данные.
– Отличная игрушка, дед, – пробормотал я, не в силах оторваться от проекции. – Очень наглядная и полезная в хозяйстве.
Я сунул правую руку за пазуху своей кожаной куртки и достал из скрытого внутреннего кармана сложенный вчетверо, изрядно помятый и заляпанный грязью кусок старой бумаги. Бережно развернул свою старую бумажную карту и положил её на стол рядом с высокотехнологичной светящейся панелью старосты. Лана бесшумно подошла ближе и с нескрываемым интересом уставилась на оба документа.
– И что именно мы там ищем? – тихо спросила она, переводя взгляд с голограммы на бумагу.
Я приложил палец к красной мигающей точке на голограмме. Это было то самое место, где мы сейчас находились. А затем перевёл взгляд на бумажную карту. Аккуратно, сверяя топографию, совместил масштабы обеих карт. Линии старых полуразрушенных трасс и изгибы высохших рек совпали просто идеально.
– Мы ищем того, кто стоит на самом верху этой техногенной пищевой цепи, – мрачно ответил я, указывая на пересечение координат. – Смотрите внимательно. Эта пластиковая светящаяся карта показывает лишь распределение остатков энергии на земле. А моя мятая бумажная карта показывает старые коды военного доступа и приоритеты командных центров.
Я провёл пальцем от нашей текущей позиции к огромному, пульсирующему красному маркеру далеко на севере. На бумажной карте это же самое место было помечено крупным пятном. Надпись стёрлась, но я уже догадался, что там.
– Вы всю свою жизнь наивно думали, что ваша бетонная тарелка – это пуп земли и центр мира? – я медленно поднял глаза на командира и старосту. – Вы жестоко ошибаетесь. Ваша база – это просто мелкий ретранслятор. Обычная сельская антенна. А вот там… – я снова ткнул пальцем в жирную надпись. – Там находится самый главный рубильник. Если орбитальная станция действительно существует, то управляют ей и вами именно оттуда. Если мы с вами хотим закончить эту войну с орками, не сдохнуть от голода и узнать, кто на самом деле дёргает за ниточки в этом мире, нам придётся отправиться туда.
Командир заметно побледнел, а металлический респиратор старосты издал очень долгий, прерывистый и испуганный свист. Они наконец-то поняли, что их маленький, привычный и понятный мирок только что стал гораздо больше, сложнее и в сотни раз опаснее.
Эхо старого мира больше не шептало в Пустошах. Оно зазвучало в полную силу, как рёв готовой к запуску ракеты. И теперь нам предстояло пойти прямо на этот самый громкий звук.
Глава 5
Продолжая исследовать карту, я нашёл еще парочку интересных мест, включая и возможные базы противников.
– Вот, смотрите сюда, – я ткнул пальцем в скопление пульсирующих красных точек на юге. Туда, откуда, по словам командира, пёрла зелёная орда. – На вашей голограмме это просто безымянные пятна остаточной энергии. А на моей…
Командир наклонился ближе. Его единственный живой глаз подозрительно прищурился, а красный кибернетический протез тихо зажужжал, фокусируя линзу. Староста засипел своим металлическим респиратором, вглядываясь в старые буквы.
– «Центр робототехники», – прочитал я вслух. Затем сдвинул палец на запад, где на голограмме горели другие точки. – А здесь у нас «Сектор Авиации». Это территория ваших летучих ушастых друзей с их реактивными ранцами. Идеальное совпадение. Точка в точку.
– И что нам это даёт? – хмыкнул командир. – Только местоположение.
– Даёт информацию. Они не дикари. И они не просто копаются в мусоре. Эти зелёные ублюдки не случайно уже научились использовать технологии старого мира.
– Ну и? – снова уточнил командир, морщась от боли. – Мы и так прекрасно знаем, что они сильнее нас. Мы живём с этим знанием каждый проклятый день.
– Это меняет всё, – я выпрямился и скрестил руки на груди. Мой голос звучал жёстко. – Чтобы понять, что за сигнал ушёл наверх из Домозёрска, и кто именно сидит на этой вашей грёбаной орбитальной станции, нам нужно добраться до главного рубильника. Но мы не вскроем центральный командный пункт голыми руками. Нам нужны коды доступа. Нужны ключи, протоколы или хотя бы понимание того, с чем мы столкнёмся. А всё это лежит там. В исследовательских бункерах на вражеской территории.
Я сделал паузу, давая им переварить информацию. Местные техно-варвары выглядели так, будто я только что предложил им добровольно пойти и утопиться в чане с серной кислотой. Лезть в самое сердце вражеской территории было чистым самоубийством.
Но хуже всего был взгляд Ланы. Снайперша стояла в стороне, прислонившись спиной к бетонной колонне. Она смотрела на меня ледяными глазами. В её позе не было привычной расслабленности профессионала после боя. Она была напряжена.
– На пару слов, Стержнев, – тихо, но очень веско произнесла она.
Она не стала дожидаться моего ответа или реакции местных. Просто развернулась и пошла к выходу из диспетчерской. Я тяжело вздохнул, мысленно готовясь к сложной перепалке. Я слишком хорошо её знал. Извинившись перед старостой кивком, я свернул карту, сунул её во внутренний карман куртки и вышел следом за напарницей.
Мы оказались в тёмном коридоре, пропахшем гарью и старым металлом. Лана ждала меня у обшарпанной стены. Её руки были скрещены на груди, а губы сжаты.
– Ты совсем рехнулся? – её голос был тихим, чтобы нас не услышали внутри, но резал, как битое стекло. – Какие вражеские бункеры? Какой центр? Мы сюда не за этим шли, Кирилл.
– А за чем мы шли, Лана? – я прислонился к стене напротив неё, стараясь говорить спокойно. – Подышать пылью Пустошей?
– Мы искали источник сигнала! И мы его нашли, – она резко ударила кулаком в стену. – Всё. Контракт закрыт. Мы живы, мы отбили их убогую базу. Эти техно-фанатики нам теперь по гроб жизни обязаны. Забираем у них лучшие припасы, батареи, чистую воду и возвращаемся в Домозёрск.
Я смотрел на неё и прекрасно понимал логику. Это была чистая, незамутнённая логика наёмника. Логика человека, который вырос на самом дне и привык выживать здесь и сейчас. Сделать дело, получить золото, выжить. Ничего лишнего.
– В Домозёрск? – я усмехнулся, но тут же сосредоточился. – Ты серьёзно думаешь, что Домозёрск в безопасности?
– Меня не волнует безопасность всего города. Там живут заносчивые маги и аристократы, которые с радостью попляшут на наших трупах, – холодно ответила она. – Меня волнует наша безопасность. Лезть в лагеря многотысячной орды – это верная смерть. И ради чего? Ради чужих тайн о старом мире, который давно сгнил?
– Это больше не чужие тайны! – я сделал шаг к ней, понизив голос до злого шёпота. – Лана, включи свою гениальную голову! Орбитальная станция получила сигнал. Там, наверху, сидит кто-то с технологиями, которые нам даже не снились. Они знают, что под куполом есть жизнь. А вокруг бродят орки, которые уже клепают силовую броню и стреляют из пулемётов. Рано или поздно эти тайны придут в наш уютный Домозёрск. И они не будут вежливо стучаться в ворота.
– Мы наёмники, Кирилл. Мы уйдём куда-нибудь ещё! – огрызнулась она, её глаза вспыхнули упрямством. – Спрячемся в других пещерах. Переберёмся в Рудоград или ещё куда.
– Негде прятаться, – я покачал головой. – Весь этот мир – одна большая ловушка. И я хочу знать, как её обезвредить. Я должен знать, как это остановить, пока нас не стёрли в порошок.
Снайперша замолчала. Её грудь тяжело вздымалась. Она смотрела на меня с таким откровенным презрением и разочарованием, какого я не видел с наших самых первых миссий.
– Ты изменился, – произнесла она уже другим тоном. – Раньше ты был расчётливым профессионалом. Ты заботился только о своей шкуре и о нашем отряде. А теперь играешь в спасителя мира, аристократ.
Последнее слово стало ударом под дых.
– Я прагматик, Лана. Я спасаю свою собственную задницу, и, между прочим, твою тоже. Пытаясь устранить глобальную угрозу до того, как она оторвёт нам головы. Это выживание.
– Нет. Ты просто ищешь повод сдохнуть с особым пафосом, – она резким движением поправила ремень своего арбалета на плече. – А я умирать не планирую. Ни за тебя, ни за твой Домозёрск, ни за этот сгнивший мир. Играй в свои героические игры один.
Лана развернулась и быстрым шагом пошла по тёмному коридору прочь.
– Лана! – окликнул я её, повысив голос.
Она не сбилась с шага и не обернулась. Её стройная фигура в плаще растворилась в тенях лестничного пролёта. Она ушла вниз, в выделенную нам гостевую палатку. Я остался один в пустом бетонном коридоре. Внутри меня всё пылало от ярости и бессилия. Я сжал кулак и со всего размаху ударил по шершавой стене, сдирая кожу на костяшках. Боль немного отрезвила.
Сраные наёмники с их туннельным зрением. Неужели так сложно понять, что если океан кипит, то нет никакого смысла запираться в своей каюте с сундуком золота? Моё проклятие заключалось в том, что я знал, что такое «орбитальная станция» и «баллистические ракеты». Для Ланы это были страшные сказки. Для меня – реальная смерть, висящая над головой.
* * *Ночь выдалась холодной и ветреной. Внутри огромной чаши радиотелескопа вовсю кипела суетливая работа. Местные техно-варвары таскали тяжёлые трупы убитых орков, тушили остатки пожаров песком и пытались наскоро укрепить пробитый внешний периметр кусками арматуры.
Я нашёл пустую железную бочку, в которой догорал какой-то мусор, и опустился на перевёрнутый деревянный ящик рядом с ней. Мои мышцы гудели от усталости после боя. Я достал свой нож, вытащил из кармана кусок грязной ветоши и начал методично стирать с лезвия засохшую чёрную кровь орочьего вожака.
В голове лихорадочно крутились варианты. Идти в лагерь зелёной орды одному – это уже не смелость, это идиотизм и гарантированный билет на тот свет. Мне нужна была хорошая команда. Прикрытие. Но где его взять, если единственный человек, которому я безоговорочно доверял в этом свихнувшемся мире, только что послал меня к чёрту?
Тихие, осторожные шаги за спиной заставили меня рефлекторно напрячься. Моя правая рука сама собой крепче сжала рукоять клинка, а левая приготовилась использовать наруч.
Из темноты, освещаемая лишь тусклыми, пляшущими отблесками догорающего в бочке пламени, вышла девушка. Я узнал её. Рина. Местный боевой медик. Именно она около часа назад ловко и без лишних эмоций зашивала глубокие царапины на моём плече и щедро заливала едким антисептиком ушибленное бедро.
Она была молодой, на вид не старше двадцати лет. Коротко стриженные тёмные волосы не лезли в глаза, а на подтянутой спортивной фигуре была надета лёгкая тактическая разгрузка с десятком кармашков поверх простой серой майки. На руках всё ещё виднелись следы чужой крови.
Девушка остановилась в паре шагов от меня, соблюдая безопасную дистанцию. В её тонких пальцах тускло блеснула пузатая металлическая армейская фляга.
– Твоя подруга со шрамом пронеслась мимо меня по лестнице. Она выглядит так, будто готова пристрелить любого, кто просто не так на неё посмотрит, – спокойно произнесла Рина. У неё был приятный, чуть хрипловатый голос, лишённый того пафоса, которым страдали здешние мужики.
– Моя подруга всегда так выглядит. Это её заводские настройки, – мрачно буркнул я, не отрывая взгляда от огня. Я продолжил полировать лезвие ножа.
Рина не ушла. Она подошла чуть ближе и опустилась на корточки рядом с моим ящиком. Вытянула руку, протягивая мне флягу.
– Выпьешь, герой? – она слегка склонила голову набок, внимательно изучая мой профиль. – Это наше местное вино. Мы делаем его из особых подземных ягод, которые растут в гидропонике бункера. На вкус отвратительно, предупреждаю сразу. Но по мозгам бьёт отлично. Помогает забыть о врагах. И о паршивых ссорах тоже.
Я прекратил чистить оружие. Посмотрел на протянутую флягу, затем перевёл взгляд на лицо девушки. В её тёмных глазах не было того страха, с которым на меня теперь смотрели остальные отшельники после бойни на площади. В них читался откровенный женский интерес. Она смотрела на меня не как на беженца из-под купола, а как на опасного, сильного мужчину, который умеет решать проблемы.
Я усмехнулся, убирая нож в ножны. Эхо старого мира продолжало подкидывать мне новые переменные в уравнение. И, похоже, эта длинная ночь ещё не закончилась. Я протянул руку и взял у неё флягу. Пальцы Рины оказались тёплыми и мозолистыми. Сделал большой глоток, чувствуя, как дешёвое пойло обжигает горло и опускается в желудок. Злость понемногу начала отступать, уступая место холодному расчёту. Мне нужны были союзники. И, возможно, начинать поиски стоило прямо здесь, у этого костра.
– Действительно редкая дрянь, – произнёс я, передавая флягу обратно девушке.
Рина тихо рассмеялась. Она сделала приличный глоток, даже не поморщившись, и уселась рядом со мной на перевёрнутый деревянный ящик. Мы оказались непозволительно близко друг к другу. Я чувствовал тепло её бедра сквозь плотную ткань тактических штанов.
– Зато эта дрянь помогает не сойти с ума, когда вокруг каждую ночь рыщут мутанты, – ответила она, вытирая губы тыльной стороной ладони.
Она снова протянула флягу мне. Я не стал отказываться. Дешёвый алкоголь действительно работал. Злость на Лану, которая жгла меня изнутри последние полчаса, начала медленно отступать. Её сменила усталость и тупое равнодушие ко всему спасению мира.
Я играю в героя? Хорошо. Пусть так. Но прямо сейчас герой хочет просто выдохнуть.
– Ты здорово нас прикрыл, – Рина повернулась ко мне. Отблески догорающего в бочке мусора плясали на её коротко стриженных тёмных волосах. – Я видела, как ты разобрался с тем зелёным здоровяком. Никто из наших не осмелился бы выйти с ножом против бронированного орка.
– Я просто очень не хотел умирать, – я криво усмехнулся, глядя на пламя. – А когда на кону твоя собственная шкура, решение принимаешь быстро.
– Не скромничай, – она потянулась и вдруг коснулась пальцами моей груди. Прямо там, где под расстёгнутым воротом рубахи виднелся уродливый, багровый шрам от титанового шипа. – Откуда это?
– Неудачно споткнулся, – я не отстранился. Её прикосновение было неожиданно приятным. У неё были пальцы человека, привыкшего держать оружие и хирургическую иглу. Ладонь была горячей.
Она провела пальцем чуть выше, задев край другого шрама, оставленного когтями мутанта. В её глазах не было ни жалости, ни отвращения. Только первобытное восхищение чужой силой. В этом диком мире шрамы были лучшим резюме. Они означали, что ты выжил там, где другие сдохли.
– В Пустошах мы живём одним днём, Кирилл, – её голос стал тише, почти интимным. Она не смотрела на моё лицо, её взгляд скользил по моей шее и плечам. – Никто из нас не знает, наступит ли завтра. Может, завтра придут летучие гоблины и сожгут нас всех. Может, сломается фильтр воды. Мы не строим планов на годы вперёд. Мы просто берём то, что даёт нам сегодняшний вечер.
Я прекрасно понимал, к чему она клонит. И мой внутренний циник, бывший наёмник Алекс, который привык брать от жизни всё, пока не прилетела шальная пуля, был с ней абсолютно согласен.
У меня внутри всё ещё бурлил адреналин после боя. Кровь пульсировала. Моё тело требовало разрядки, требовало сбросить то колоссальное напряжение, которое накопилось за последние недели постоянного выживания. А перед глазами всё ещё стоял холодный, презрительный взгляд Ланы, которая просто развернулась и бросила меня одного улаживать наши общие проблемы.
– Играй один, говоришь? – едва слышно пробормотал я себе под нос, вспоминая слова снайперши.
– Что ты сказал? – переспросила Рина, подняв на меня глаза.
– Я сказал, что ты абсолютно права, – я решительно забрал у неё флягу, сделал ещё один большой глоток и отбросил её в сторону. Металл звякнул о бетон. – Завтра может и не наступить.
Я поймал её взгляд. В нём вспыхнуло откровенное, голодное желание. Рина не стала играть в стеснительную девочку. Она резко подалась вперёд и впилась в мои губы поцелуем. Это не было романтикой. В поцелуе был привкус дешёвого вина, терпкий запах крови, пороха и пепла. Это была грубая, отчаянная страсть двух людей, которые просто хотели почувствовать себя живыми на краю огромной, бездонной могилы. Я притянул её к себе за талию. Она тихо охнула, подалась навстречу, её пальцы зарылись в мои волосы.
– Моя палатка здесь недалеко, – жарко прошептала она, тяжело дыша. – На самой окраине. Там никого нет. Все на периметре.
– Веди, – кивнул я.
Мы шли по тёмному лагерю почти вслепую. Рина тянула меня за руку, уводя подальше от света прожекторов и суеты суровых техно-варваров. Её палатка оказалась небольшой, сшитой из кусков плотного серого брезента и старого парашютного шёлка. Как только полог закрылся за нашими спинами, отрезая нас от остального мира, Рина снова бросилась ко мне. Её руки нетерпеливо заскользили по моей броне. Она дёргала ремни моего кожаного доспеха, пытаясь побыстрее избавиться от преграды.
Я помог ей. Тяжёлая броня со стуком упала на пол. Следом за ней я отстегнул свой наруч и аккуратно положил его на деревянный ящик, служивший столом. В полумраке палатки, освещаемой лишь тусклым светом далёких костров, пробивающимся сквозь ткань, мы избавились от остатков одежды. Животные инстинкты, разбуженные алкоголем и ощущением недавней смерти, взяли верх. Мы упали на жёсткий спальный мешок, брошенный поверх туристической пенки. Рина была горячей, напористой и невероятно гибкой. Она не ждала инициативы, она брала её сама. Её ногти впивались в мою спину, оставляя длинные царапины, но я не обращал на это внимания. Эта боль заглушала ту ноющую пустоту внутри.
В тесной брезентовой коробке не было места для сложных мыслей об орбитальных станциях, древних бункерах и спасении человечества. Было только прерывистое дыхание, скрип старой подстилки, жар разгорячённых тел и отчаянное желание забыться хотя бы на несколько часов. Рина стонала, кусала мои плечи. Каждое её движение кричало о том, что она хочет выжать из этой ночи всё до последней капли.
Я растворился в этом первобытном ритме. Мой разум наёмника наконец-то заткнулся, позволив телу просто наслаждаться моментом. И это было лучшее обезболивающее в этом проклятом мире.
* * *Утро встретило меня резкой головной болью и сухостью во рту. Я с трудом разлепил глаза. Сквозь щели в брезенте пробивался бледный, серый свет местного рассвета. В Пустошах никогда не было нормального солнца, только эта давящая дымка.
Я лежал на спине, уставившись в низкий потолок палатки. В голове медленно прояснялись недавние события. Алкоголь выветрился, оставив после себя лишь мерзкий привкус меди на языке. Рина спала рядом, уткнувшись лицом мне в плечо. Она выглядела почти умиротворённой, насколько это было возможно для жительницы Пустошей.
Я осторожно, стараясь не делать резких движений, отодвинулся от неё и сел на спальном мешке. Тело ныло. Вчерашние ушибы от стычки с орками и сдавленные стяжками запястья настойчиво напоминали о себе. Молча начал одеваться. Натянул штаны, накинул рубаху. Поднял с пола свою броню и привычно затянул ремни. Последним на руку лёг наруч. Шестерёнки успокаивающе щёлкнули, когда замок зафиксировался. Я снова был готов к войне.
Я бросил последний взгляд на спящую девушку. Она дала мне то, что мне было нужно – забвение и короткий отдых. Я не испытывал ни стыда, ни сожаления. В моём прошлом мире такие ночи были нормой перед отправкой в горячую точку.
