Лана Нежная За дверью чувств

Глава 9. Света

Он, наверное, прав. Папа не поверит просто так. Слишком хорошо меня знает, слишком хорошо чувствует фальшь.

Но вот что странно: он с таким рвением начал прорабатывать нашу легенду, как будто это нужно ему, а не мне. Будто он лично заинтересован в том, чтобы мы выглядели убедительно.

Я лежала в кровати и смотрела в тёмный потолок. За окном давно тихо, но сон не приходил. Мика улеглась рядом, свернувшись калачиком, и спокойно сопела.

А завтра мы идём вместе на мероприятие. Там будут мои знакомые, коллеги, партнёры. Люди, которые знают меня годами. Как мне его представлять? Знакомый? Но у нас вроде свиданье… по легенде. Парень? Он перерос уже это слово. Сколько ему, кстати? На вид сорок, может, сорок два. Мужчина? Звучит слишком официально. И неправда. Не мой он мужчина… Кто он мне тогда? Чудовище. Моё личное…

Усмешка скользнула по губам в темноте.

«Ребята, знакомьтесь, это моё личное чудовище, которое, по плану, должно уничтожить мою жизнь через месяц… Так?»

У всех нормальных людей есть парни, женихи, мужья. А у меня — чудовище в дорогом костюме.

День пролетел в суматохе, словно кто-то перемотал плёнку вперёд. В обед я заехала к папе в больницу. У него всё хорошо, стабилизация. Дядя Боря практически поселился у него в палате. ВИП-палата позволяет, да и отцу спокойнее, когда он рядом. Я поцеловала папу в макушку, пообещала быть завтра и уехала. Надеюсь, мой план сработает и он никогда не узнает правду.

Вечером, вернувшись домой, я быстро привела себя в порядок. Ритуал сборов помогал унять дрожь в руках.

Переодеваюсь. Брючный костюм нежно-голубого цвета, под ним — светлый атласный топ. Ткань приятно холодит кожу. Светлые туфли на устойчивом каблуке, сумка в тон. Волосы распустила, позволив волнам лечь на плечи. Лёгкий макияж, чтобы скрыть усталость, но не превратить лицо в маску. Капля любимых духов на запястья.

Готова ровно к семи.

Вибрация телефона на столе. Сообщение:

«Я подъехал. Жду».

Какой пунктуальный. Ни минуты раньше, ни минуты позже.

Проверяю пригласительные, телефон, карту, ключи. Всё на месте. Накидываю молочное пальто, делаю глубокий вдох и выхожу.

Он стоит возле машины. Вечерний воздух прохладен, но он без пальто, только пиджак. В руке опять сигарета. Он её не поджигает, просто крутит в пальцах.

Заметив меня, смотрит. Опять странно. Не понимаю, что в этом взгляде: оценка, вызов или что-то другое, что я пока не в силах расшифровать.

Подходит, открывает мне дверь, придерживает ладонью, чтобы я не ударилась. Галантность, от которой становится не по себе.

Сажусь в салон. Пахнет кожей и едва уловимым табаком. Называю адрес.

Он заводит мотор, выезжает на дорогу и только потом нарушает тишину.

— Как дела?

— Нормально, — отвечаю автоматически.

И снова тишина. Гул двигателя, мелькание огней за окном.

— Света, ты спалишься в первые пять минут разговора с отцом, — его голос спокоен, но в нём звенит сталь.

— Что ты обо мне знаешь? Что ты ему будешь говорить?

— Я придумаю… — начинаю я, но он перебивает.

— Хорошо. Тогда мне просто поддакивать? Какую бы ахинею ты ни несла?

— Да.

Он делает глубокий вдох, выдох. Слышно, как напрягаются его плечи.

— Тогда просто слушай и запоминай. Времени у нас, на самом деле, не так много.

Он начинает говорить, и его голос меняется. Становится тише, будничнее, словно он читает доклад.

— Резников Руслан Александрович. Родился шестого февраля тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Мне сорок пять лет.

Я украдкой смотрю на него. Сорок пять? Выглядит моложе. Но в глазах — тяжесть прожитых лет.

— Родился тут. Учился одиннадцать классов, троечник. Гуманитарные науки — не моё. Служил. Высшее техническое образование — инженер. Бизнес достался от отца в упадочном состоянии, всё пришлось восстанавливать практически с нуля. Положил на это жизнь.

Пауза.

— Женат не был. Детей нет. В свободное время отдыхаю дома, один, в тишине. Из родственников никого. Отец умер пять лет назад. Мать… — он заминается на долю секунды, но я замечаю. — Не знаю где. Бросила меня на отца, когда был маленьким. Воспитывала бабушка.

Мне становится вдруг неуютно. Эта биография звучит слишком одиноко.

— Люблю животных, но никого нет. В детстве был кот. Между морем и горами выбрал бы горы. Не люблю жару. Из еды люблю борщ, пюре и котлеты. Любимый цвет… голубой.

Я невольно касаюсь ткани своего костюма. Голубой. Совпадение?

— Из вредных привычек остался алкоголь, но умеренно и редко. Курить бросил пару лет назад, но привычка осталась… иногда просто держу сигарету в руках, это успокаивает.

— Здоров. Хронических болезней, аллергий нет. Пятнадцать лет назад вырезали аппендицит. Что ещё?

В машине повисает тишина.

— Не знаю… — говорю я почти шёпотом. — Мне тоже нужно рассказать свою биографию?

— Биографию я знаю, — он поворачивается ко мне на светофоре. В глазах тот самый странный блеск. — Мне бы деталей. Типа: любимый цвет, блюдо, цветы. Что любишь, что нет. То, что не знают посторонние. Чтобы отец поверил, что ты видишь во мне мужчину, а не партнёра по сделке.

Я растерянно моргаю.

— Ну… цвет голубой, — бормочу я, глядя на свои колени. — Блюдо не знаю… Морепродукты люблю. Рыбку, креветки… Цветы — пионы. Люблю читать. Не люблю… даже не знаю…

— Работа нравится?

— Да.

— Какое место хотела бы посмотреть? Где ещё не была?

— Не знаю. Я не особо люблю путешествовать. Я тоже дома, в тишине, люблю отдыхать. С книгой.

Он кивает, словно ставит галочку в списке совместимости.

— Кого сегодня хочешь послушать? Есть любимые авторы, стихи? Нам может понадобиться культурный код.

— Сегодня, наверное, не будет таких, — я чувствую, как краснею. Говорить о личном с ним… странно. — Стихи? Из классики люблю Пушкина. Из современных никто особо не цепляет.

— Ммм, — он задумчиво барабанит пальцами по рулю. — «Я вас любил… любовь ещё, быть может…» Оно?

— Не «Онегин», отдельное стихотворение. Но да — Пушкин, классика.

— В школе через силу читал… а учил вообще с болью, — усмехается он, и эта усмешка делает его чуть живее.

— Ну и зря. Перечитал бы… Очень занятная вещь.

— Пункт один, Света. Давай тренируйся. Пока не доехали, говори, спрашивай. Только по имени и на «ты». Забудь про «Руслан Александрович» и дистанцию.

Я сглатываю. Назвать его по имени. Просто Руслан.

— Давай, Свет… Например: Руслан, ты был за границей? — подсказывает он мягко, но требовательно. — Давай дальше, Свет, — подбадривает он, и в его голосе впервые проскальзывает что-то тёплое. — Не бойся. Я не укушу. По крайней мере, сегодня.

— Хорошо. Так и… Руслан.

Я произношу его имя вслух, пробуя на вкус. Оно кажется тяжёлым, непривычным в сочетании с «ты». Делаю вдох, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ты был за границей?

Вопрос повисает в воздухе — слишком официальный, словно на собеседовании. Руслан даже не смотрит на меня, но уголок его губ подрагивает.

— Был. Уточняй детали, Свет.

— В каких странах ты был, Руслан? — я добавляю имя, как он учил, но звучит это натужно.

— В Китае и Японии.

— Тебе понравилось там? — я пытаюсь добавить немного тепла в голос. Изобразить заинтересованность женщины, а не следователя.

— Не особо. По работе ездил, устал как собака.

Его ответ сухой, лишённый романтики путешествий. Никаких впечатлений, только усталость. Мне нужно вытянуть из него хоть что-то живое для легенды.

— Тебе удалось посмотреть какие-нибудь достопримечательности?

— Нет. Аэропорт, офис, отель, аэропорт. Вот и вся поездка.

В его голосе звучит такая глухая усталость, что мне на секунду становится жаль этого человека, сидящего рядом. Чудовище тоже устаёт.

— А поесть местную кухню? — вопрос вырывается сам собой. Я просто тяну нить разговора, забыв о правилах.

Машина чуть замедляет ход. Руслан поворачивает голову.

— Переформулируй. С обращением, — просит он.

Я моргаю. Только сейчас осознаю: вопрос прозвучал слишком естественно, слишком просто. Без контроля. Будто мы действительно просто болтаем о всякой всячине.

— Руслан, тебе удалось попробовать местную традиционную кухню? — повторяю я, уже сквозь зубы.

— Не знаю, насколько это было традиционно, но кормили паршиво. Мне не понравилось.

— А что там было? Совсем невкусно? — мне вдруг действительно становится интересно. Что не понравилось человеку, который любит борщ, пюре и котлеты?

— Свет, обращение тренируем… — напоминает он спокойно.

Меня прорывает.

— Да, блин… — вырывается у меня.

Руслан медленно поворачивается ко мне. На его лице появляется выражение искреннего, почти научного интереса.

— Интересно как… Я думал, филологи не употребляют в речи слова-паразиты.

В его голосе нет злости, только лёгкая насмешка. Он ловит меня на ошибке, как школьницу на диктанте. И хуже всего то, что он прав.

Я расправляю плечи, встречая его взгляд.

— Руслан, у тебя в корне неверное представление о филологах. Доволен?

— Приемлемо.

Он кивает, словно принял мою работу на оценку «удовлетворительно».

В этот момент машина плавно тормозит. Мы приехали. За окном вспыхивают огни ресторана, силуэты охранников, парадный вход. Реальность накрывает с головой. Репетиция окончена. Начинается спектакль.

— Сиди, я помогу.

Он не даёт мне даже опомниться. Выходит, обходит капот и открывает мою дверь. Протягивает руку.

Я смотрю на его ладонь. Широкая, уверенная.

Ну вот, вечер начинается…

Глава 10. Руслан

Не успеваю.

Слово, которое стало синонимом последних суток. Не успеваю подготовиться, не успеваю собраться с мыслями, не успеваю даже перевести дыхание. Встреча затянулась — как всегда, когда ответственные не подготовились основательно. Тянут кота за причинное место. Я злюсь.

— Завтра утром жду нормальный отчёт, — голос звучит резче, чем хотелось бы, но времени на вежливость нет.

Теперь мчусь по городу, нарушая всё, что можно. Светофоры мелькают красным, я жму на газ. Штрафы прилетят. Ну и пусть. Сегодня важнее другое.

Подъезжаю к дому Светы ровно в 18:59. Пишу ей, что жду. Выключаю двигатель, выхожу из машины. Достаю сигарету, верчу её между пальцами. Курить хочется до дрожи в кончиках пальцев, но держусь. Уши горят.

Света выплывает из калитки — словно облако. Светлое пальто, голубые брюки, светлые туфли и сумочка в тон. Ничего тяжёлого, ничего тёмного — будто специально игнорирует сезон. Но ей это идёт. Невероятно. Она вся — нежность, лёгкость, прозрачность. И я, в своём помятом костюме, чувствую себя грубым рядом с ней.

Подхожу, открываю дверцу. Помогаю ей сесть.

Машина трогается. Молчание. Опять.

Я пытаюсь завязать разговор — безуспешно. Тогда решаю просто рассказать о себе. Сухо. По фактам. Год рождения, образование, работа. Без цветов, без метафор. Богатого внутреннего мира у меня нет — не было времени его выращивать. Увлечений тоже. Жизнь — это график, дедлайны, отчётность. Всё остальное — роскошь.

Света отвечает коротко, вежливо. Опять выкает. Но у меня есть рычаг давления — наша легенда.

— Давай потренируемся на «ты», — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал легко.

Сначала идёт туго, как будто она себя перебарывает.

Потом включается актриса. Видно, как она собирает себя: подбородок чуть приподнимается, взгляд становится мягче, интонация — теплее. Играет хорошо. Очень убедительно. Но я замечаю момент, когда программа даёт сбой. Когда она вдруг спрашивает не по роли, а по-настоящему, как будто ей правда интересно.

Поправляю её. Раз. Другой. Она злится…

У ресторана помогаю ей выйти. Сам того не ожидая, подставляю локоть — жест, который никогда раньше не делал. Автоматизм? Или тело уже начало играть свою роль? Она сначала замирает, потом, через силу, берётся за мою руку. Ладонь едва касается моего рукава, но этого достаточно, чтобы я почувствовал, как напряглись мышцы в плече.

Внутри тепло, почти душно. Помогаю с пальто, беру его, сдаю в гардероб. Пока стою в очереди, наблюдаю за ней. Она уже разговаривает с кем-то — коллеги, видимо. Осанка идеальная, голова чуть наклонена вбок — знак внимания. Улыбка сдержанная, но глаза живые. Красивая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.