Ната Анти Найди меня

8.Ника

Сегодняшнее утро не просто недоброе — оно оглушает. За дверью комнаты — какофония голосов, несмолкающий шум, который крадёт последние крохи сна. Я не могу позволить себе ни минуты покоя. И во всём виновата эта затея отца. Ну почему нельзя было арендовать коттедж, устроить всё там, подальше от этих стен, которые так дороги ему?

Я никогда не понимала этих отцовских мероприятий. Но сегодня — особенный вечер: тридцать лет компании. И он решил, что бал‑маскарад — лучшее решение. Я не возражаю: моё лицо скроет маска. К тому же отец обещал, что я смогу уйти, как только он произнесёт свою речь.

Встав с постели, я направилась в ванную. Освежившись, решила заняться причёской. Папа не любит, когда посторонние находятся в моей комнате — его чрезмерная опека всегда меня смущала, но приходилось терпеть.

Сделав укладку, я решила выйти к родителям, поприветствовать их. Спустившись, услышала их спор:

— Инга, ты не права. Я делаю это ради вас обеих, ради Ники.

— А ты подумала, что она скажет, если узнает, что ты после своей отставки объявишь её своей преемницей?

— Я понимаю, как это звучит. Я уже отказался от брака по расчёту. Даже это помогло бы нашей дочери и нашему общему делу.

— Но нельзя же втягивать в это нашу дочь! Она ведь ещё так юна. Ей нужна свобода. Она не птенец, чтобы ты держала её взаперти, в клетке. Она желает посвятить себя писательству. Подумай о её чувствах.

Разговор оборвался — родители ушли. Слёзы градом покатились из глаз. Почему отец не желал поделиться со мной своими замыслами? Я никогда не стремилась возглавить его дело — это совершенно не моя стезя. Благодарю маму за то, что она меня поддерживает и разделяет мои чувства. У меня есть год, чтобы найти веские аргументы и переубедить отца.

Поднявшись в свою комнату, я решила написать подругам:

Вы не поверите, что случилось, — Ника.

Выкладывай! — Саша.

Слушаю, — Катя.

Отец решил поставить меня во главе компании, — Ника.

Ты шутишь?! — Саша.

Да нет, ты не сможешь управлять тысячами людей. Без обид, Ник, но ты — творческая личность, — Катя.

И я об этом, но у отца другие планы. Он решил ещё и женить меня… Пойми, на ком. Как я поняла, на сыне какого‑то его друга. Мол, это поможет его бизнесу, — Ника.

Да нет, он не мог так с тобой поступить! И почему ты только сейчас об этом говоришь? — Саша.

Ника, это бред! Твой отец сам нашёл свою любовь! А ты должна выйти за какого‑то незнакомца. А вдруг он садист или ещё хуже? — Катя.

Отложив телефон, я погрузилась в раздумья: а что, если отец всё же упрямится и решит выдать меня замуж, проигнорировав мольбы матери? Он любит её, но вдруг Саша, подруга, оказалась права? Вдруг мне попадётся какой‑нибудь упырь, который будет меня бить или унижать? От одной этой мысли меня бросило в дрожь. Почему я не могу сама решать, за кого идти замуж или чем заниматься в жизни? Чем быстрее я разберусь с этим, тем лучше.

Из моих тревожных мыслей меня вырвал настойчивый стук в дверь:

— Ника, ты уже встала? Могу войти? — раздался тихий голос матери за дверью.

— Да, мам, входи, — ответила я, вскакивая с кровати и отодвигая телефон подальше.

— Доброе утро, деточка. Как ты? Готова к вечеру?

«Как будто можно быть готовой к тому, что тебя выдают замуж и оставляют компанию на твои плечи!» — произнесла я про себя.

— Конечно, а где моё платье?

— Оно уже здесь. Могу попросить его принести. Ты какая‑то странная. У тебя всё хорошо? — обеспокоенно проговорила мама, садясь на край моей кровати.

Я не решалась признаться, что случайно подслушала их разговор с отцом о передаче мне управления компанией. Страх, что мама начнёт ругаться или, что ещё хуже, встанет на сторону отца, сковал мои уста.

— Просто волнуюсь, мам. Этот вечер очень важен для отца, — выдохнула я.

— Понимаю, я тоже волнуюсь. Обещаю, всё будет хорошо. Ты поприветствуешь гостей, а потом послушаешь речь отца.

При этих словах мне стало дурно. Я надеялась, что отец передумает до вечера или мама сможет его убедить.

— Мам, можно кое‑что спросить? — я села рядом с ней. — Отец не передумал насчёт свадьбы по расчёту?

— Передумал, я настояла. Пригрозила разводом, — ответила мама, обнимая меня. — Я не позволю тебе любить того, кого ты не хочешь, и тем более жить с ним против своей воли. Ты для меня важна, и твоя жизнь тоже. Хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, ты можешь на меня положиться.

От слов мамы душа наполняется покоем. Я знаю, как безгранична её любовь, и потому уверена: она никогда не поддастся отцовскому давлению, ни за что не заставит меня поступать против моей воли.

— Спасибо, мам. Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, солнышко. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Выйдя из комнаты, мама позвала помощницу, и та принесла мне платье. Оно было восхитительно: нежного пудрового цвета, с открытым декольте, обнажающим плечи. Поясок украшало ажурное плетение с крошечными бусинами. Маска, выполненная в том же оттенке, была лишена всяких украшений, но удивительно выгодно подчёркивала мои зелёные глаза.

Примерив наряд, я решила подобрать под него соответствующий макияж. Переодевшись в домашнее платье, собралась с духом, чтобы выйти к отцу — поприветствовать его и поговорить перед предстоящим событием.

Спустившись, я окунулась в домашний хаос: кто‑то расставлял мебель, охрана составляла список гостей вместе с отцом. Увидев меня, он улыбнулся и направился навстречу:

— Доброе утро, а может, и добрый день, — с улыбкой он поцеловал меня в лоб.

— Доброе. Как настроение?

— Всё отлично, у тебя как? Платье понравилось?

— Да, спасибо. Папа, можно с тобой поговорить?

— О чём угодно.

— Ты точно решил, что не будешь заключать брак по расчёту?

— Конечно. Если ты против, почему я должен настаивать? К тому же мама твоя ясно дала понять, что ей это неприятно. Я извиняюсь, что принял такое решение за твоей спиной, не обсудив его с тобой, — отец взял меня за руку и продолжил: — Я не стану делать ничего против твоей воли.

Его слова успокоили меня, и я всем сердцем надеюсь, что это коснётся и его решения взять меня в компанию.

— Спасибо, пап, — лёгкий поцелуй в щёку, и я, устремлённая в комнату, поспешила уединиться.

До начала мероприятия оставались считанные часы. Решаю переждать в тишине своей комнаты. И тут же тянусь к телефону, чтобы написать девочкам:

Как вы? — Ника .

Всё хорошо, ты как? Готова? — Саша .

Да, но мне страшно… Вдруг отец всё‑таки передумает и сделает объявление? — Ника .

Что бы он ни сделал, знай: мы на твоей стороне. И будем тебя поддерживать. А насчёт брака… Я знаю, как спрятать труп, — Катя.

Я помогу создать алиби, — Саша.

Спасибо, девочки, люблю вас, — Ника.

И я тебя, — Саша.

И я тебя. Вместе навсегда, — Катя.

«Осталось переждать вечер и окончить школу», — подумала, подходя к зеркалу. Надев платье и сделав макияж, я посмотрела на своё отражение. «Как же я похожа на маму», — мелькнула мысль. Натянув улыбку, досчитав до десяти, я решилась спуститься. «Пускай сегодня всё пройдёт хорошо».

Спустившись вниз, я ощутила, как меня охватывает паника. За семнадцать лет своей жизни я привыкла к людскому гомону, к вездесущей толпе. Но сейчас мне было страшно — не от того ли, что меня здесь мало кто знает, или от того, что я услышу в речи отца?

Окинув взглядом просторный холл, я увидела его: отец подозвал меня жестом. Он был безупречен в белом костюме с чёрной бабочкой, лицо скрывала чёрная маска. Рядом, словно лебедь, стояла мама — в длинном чёрном платье, облегавшем её фигуру, с дерзким разрезом на ноге, обнажавшим стройную икру. Её плечи были открыты, а декольте поражало своей глубиной. Белая маска лишь подчёркивала загадочность её образа. Странно, что отец позволил ей так одеться; он никогда не любил, когда мама выставляла напоказ свои прелести.

Они стояли рядом с какой‑то парой, погружённые в оживлённый разговор. Я наконец решаюсь подойти — всё‑таки я обещала поздороваться со всеми гостями.

— Эдик, ты же знаешь, этот товар нам жизненно необходим, — произнёс мужчина лет сорока с жёсткими чертами лица. — Если мы не подпишем контракт, потеряем половину прибыли.

Он был в чёрном пиджаке без галстука, и, в отличие от большинства гостей, без маски — его лицо с резкими скулами и прищуренными глазами выглядело почти вызывающе. Рядом стояла молодая женщина лет двадцати пяти в алом платье с длинными рукавами. Её чёрная маска контрастировала с ярким нарядом, а взгляд, скользнувший по мне, был холодным и оценивающим.

Когда я подошла к ним, все взгляды тут же обратились на меня. От этого внимания, пронизанного любопытством и скрытым осуждением, у меня перехватило дыхание, а ладони мгновенно стали влажными. Я приблизилась и инстинктивно взяла маму за руку, ища в этом прикосновении опору.

— Вадим, надеюсь, ты помнишь мою дочь, Нику, — произнёс отец, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка гордости, смешанной с напряжением. — Ника, это мой друг Вадим Петрович с супругой, Аллой.

— Добрый вечер, — произнесла я, натянув улыбку, которая, как я чувствовала, выглядела неестественно. — Рада вас у нас видеть. Надеюсь, вам всё нравится.

— Ты такая уже взрослая, — протянул Вадим Петрович, окидывая меня изучающим взглядом. — Наверное, за тобой толпы мальчиков бегают? — Он усмехнулся, и эта усмешка мне совсем не понравилась.

Я сжала пальцы мамы чуть сильнее, пытаясь унять дрожь в руках.

— Возможно, — ответила я как можно более непринуждённо. — Но сейчас меня больше интересует, как прошёл ваш путь сюда. Должна признаться, дороги в нашем районе порой преподносят сюрпризы.

Алла тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой, а мама слегка сжала мою ладонь в ответ — едва заметный знак поддержки.

«Ну вот, кто такое говорит подростку», — подумала я, и в тот же миг вспомнилось расставание с Егором. Он обещал пойти со мной на этот вечер, обещал поддержать…

— Вадим, ну что за вопросы? Она ещё маленькая, — прервал отец, задумчиво вращая в руках бокал с шампанским. Хрусталь мягко мерцал в свете люстр, отбрасывая блики на его безупречный белый костюм.

— Ну а что? Она завидная девушка, — ответил Вадим, отпивая шампанское. — Если бы у меня был сын, он бы составил ей пару.

«Через мой труп», — мысленно отрезала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Ухожу, приятного вам вечера, — проговорила я, пятясь к стене и стараясь не выдать охватившего меня смятения.

Этот вечер обещал быть изматывающе долгим. Мать бросила на меня понимающий, но печальный взгляд — будто знала что‑то, чего не знала я. «Надеюсь, у неё всё в порядке, — мелькнуло в голове. — Обязательно поговорю с ней после».

Толпа сходилась и расходилась, каждый скрывал лицо под маской. Загадочно и интригующе — как будто все играли в какую‑то сложную игру, правила которой мне были неизвестны. Отдаю должное отцу: вечер получился действительно любопытным, хоть и давил своей атмосферой.

Попросив у официанта колы, я всё же решилась подойти к родителям — нужно было поприветствовать гостей, как того требовали приличия.

— Добрый вечер, — сказала я, оказавшись рядом.

— Здравствуйте, Ника, — отозвался мужчина в чёрном костюме и белой маске. Его голос звучал низко и уверенно, а взгляд, скрытый за прорезями маски, казался оценивающим.

Рядом с ним стоял парень — мой ровесник, в синем костюме и красной маске. В нём было что‑то притягательное: осанка, линия плеч, едва заметная складка между бровей. Но он даже не удостоил меня взглядом, когда я подошла. «Какое неуважение», — мелькнуло у меня.

— Ника, знакомься: это Александр Петрович, мой лучший друг и, как бы это сказать, соратник по бизнесу, — представил отец. — А это его сын, Никита.

— Приятно познакомиться, — с натянутой улыбкой произнесла я. — Надеюсь, вам у нас понравится.

В тот же миг его сын перевёл на меня взгляд. Карие глаза смотрели с нескрываемым отвращением — или это была злость? Он окинул меня пренебрежительным взглядом с ног до головы, и мне стало не по себе, будто меня выставили на посмешище.

— Никита, дорогой, скажи что‑нибудь своей будущей невесте, — сказал отец, хлопнув сына по плечу.

— Простите, что? — одновременно вырвалось у нас с Никитой.

В его глазах вспыхнул такой же гнев, как и во мне. «Отец ведь обещал мне совсем другое», — пронеслось в голове.

— Очень приятно наконец‑то с тобой познакомиться, невестушка, — протянул он руку с издевательской вежливостью, и в его голосе прозвучала горькая насмешка.

— Папа, ты же обещал мне! — вырвалось у меня.

Мне хватило доли секунды, чтобы сдержаться — не дать волю слезам и не сбежать прочь, в свою комнату, подальше от всех этих масок и лжи. Как отец мог так со мной поступить? Я бросила взгляд на маму, ища у неё поддержки.

— Эдуард, ты же сказал, что всё решил, — произнесла мама твёрдо, но в её голосе слышалась тревога.

— Я не успел сообщить ему о своём решении не заключать договорной брак, — проговорил отец, неожиданно обнимая меня за плечи. — Прости, Саша. Но, к сожалению, я не отдам свою дочь за твоего сына.

Его слова принесли мне облегчение. «Спасибо, папочка», — прошептала я, почувствовав, как по телу разливается тепло, а напряжение, сковывавшее плечи, понемногу отпускает.

Александр Петрович, будто с цепи сорвавшись, начал извергать поток слов, утверждая, что это лучшее, что можно сделать для компании. Его голос звучал резко, почти гневно, а глаза, видимые сквозь прорези белой маски, метали молнии. Он смотрел на нас не отрываясь, словно пытался взглядом заставить отца передумать.

— Эдик, мы же всё решили! Мой сын уже перевёлся в её школу — да ещё и под конец учебного года! Ты понимаешь, как ты подставляешь и меня, и себя? Этот брак выгоден нам обоим!

— Я понимаю тебя и твою злость, — ответил отец мягче, но в его голосе звучала непреклонная сталь. — Но я не могу так поступить со своей дочерью и женой. Мы всё решили. Мы найдём другой способ. Давай не будем портить вечер. Поговорим позже, у меня в кабинете.

— Говорить не о чём! Ты меня подставил! — выкрикнул Александр Петрович. — Мы договорились: ты ставишь свою дочь во главе компании, а я — своего сына. И они, посредством брака, смогли бы всё объединить!

Лицо отца мгновенно изменилось — черты заострились, между бровей пролегла глубокая складка. Я поняла: его друг не просто рассказал о планах, он раскрыл все его тайны, обнажил стратегию, которую отец держал в секрете.

— Отец? Ты решил поставить меня во главе компании? Зачем? — спросила я, стараясь придать голосу неподдельное удивление, будто слышала всё это впервые.

Мама схватила отца за руку и что‑то прошептала ему на ухо — тихо, быстро, почти беззвучно. Я уловила лишь движение губ и тревожный блеск в её глазах.

— Ника, прости, я не хотел, чтобы ты узнала так, — отец положил руку мне на плечо, и в его взгляде мелькнуло что‑то, похожее на вину. — Ты моя дочь и наследница. Рано или поздно тебе предстояло занять моё место. Я думал, если ваш брак с Никитой состоится, то смогу поставить его как формального руководителя, а ты будешь заниматься тем, чем хотела — искусством, путешествиями, чем угодно. Но брака не будет. И поэтому придётся сделать так.

Внутри всё оборвалось. Слышать такое от отца… Хоть бы просветил в свои планы! Хоть бы предупредил о намерениях! Но он просто обрушил на меня всё разом — как будто я была не живой человек, а деталь в его сложной машинерии. И теперь я ещё и виновата, что не смогу выйти замуж за этого парня, что все его планы летят прахом. От этой мысли меня бросает в жар, потом в холод — будто я разрушила всё, над чем так усердно трудился отец. Если я не смогу занять своё место в компании, ему придётся поставить чужого человека. А это не лучший вариант ни для кого из нас.

— Пап, я ухожу. Давай поговорим позже, хорошо? Мне нехорошо, — произнесла я, чувствуя, как дрожат губы.

— Доченька, ты в порядке? Вызвать врача? Давай я тебя провожу в комнату, — мама шагнула ко мне, обнимая за плечи. В её голосе звучала неподдельная тревога.

— Нет, спасибо, я сама. Вы отдыхайте, — я мягко отстранилась, стараясь не показать, как сильно меня трясёт.

— Ника, мы поговорим с тобой завтра, хорошо? — отец сделал шаг вперёд, но я покачала головой.

— Да, — коротко ответила я.

Не оборачиваясь, я покинула зал и направилась прямиком в комнату. Музыка, смех, звон бокалов — всё это осталось позади, а в ушах стучала только кровь. Но не успела я подняться на лестницу, как чья‑то рука мягко, но настойчиво остановила меня за локоть.

Я обернулась. Передо мной стоял Никита. Его красная маска наполовину скрывала лицо, но глаза — те самые карие глаза, что недавно смотрели с презрением, — теперь казались задумчивыми, почти растерянными. Он молчал, но в этом молчании было что‑то новое, чего я не ожидала.

— Постой, невестушка, — раздался голос Никиты за спиной.

— Отпусти меня, или закричу! Отец тебе голову оторвёт, если увидит, что ты меня схватил, — проговорила я, резко вырывая руку из его ладони.

— Думаешь, это меня остановит, невестушка?

— Во‑первых, ты в моём доме, значит, здесь командовать буду я. Во‑вторых, не смей так меня называть! — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

«Что за болван», — подумала я, вглядываясь в его глаза. В них я видела лишь злобу, холодную и расчётливую. Из‑за маски я не могла разглядеть его лица и понять, кто передо мной на самом деле — высокомерный наследник или испуганный мальчишка, загнанный в угол обстоятельствами.

— Слушай меня внимательно и запоминай, — он сделал шаг вперёд, нависая надо мной. — Мы теперь учимся в одной школе, хочешь ты этого или нет. Мне совсем не нравится идея, что мы чуть ли не поженились друг на друге, и уж точно не будет этого брака. Ты живёшь своей жизнью, я — своей. То, что мы знакомы, теперь должно быть тайной. И не смей лезть ко мне. Усекла?

— Ты ещё кто такой, чтобы мне указывать? Да и нужен ты мне, как собаке пятая нога! — я отступила на шаг, стараясь сохранить дистанцию. — Я хочу закончить учёбу и свалить отсюда, и ты в мои планы не входишь. Поэтому советую тебе свалить и попросить отца перевестись обратно. И плевать мне, что осталось два дня до конца лета. Это твои проблемы.

Он неожиданно рассмеялся — коротко и жёстко.

— У тебя сильный характер. Люблю таких, — его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Но, боюсь, перевестись я не смогу, как бы ты этого ни хотела. Поэтому придётся тебе меня терпеть целый год. И в твоих же интересах это, невестушка.

Не успев договорить, он резко развернулся и выскользнул из дома, оставив меня одну в полутёмном коридоре. Моё сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди — любой, кто оказался бы рядом, услышал бы его оглушительный ритм. Кто он такой, чтобы сметь говорить мне такое, называть меня подобными словами? От его речи, словно ядовитая стрела, во мне заиграла злоба, смешавшаяся с растерянностью.

Поднявшись в комнату, я направилась прямиком в ванную. В голове снова и снова прокручивался разговор с ним, не давая покоя. Сняв платье и наложив маску для лица, я села у зеркала и открыла чат с подругами.

Ника: Девочки, это полный трэш. Нам срочно нужно выпить.

Катя: Что случилось?

Саша: Всё хорошо?

Ника: Появилась проблема, и нам нужно её решить.

Саша: У знакомой проходит туса на даче. Если хочешь, можешь сюда приехать, оторваться.

Катя: Ты сможешь свалить из дома?

Я задумалась. Отец, скорее всего, до утра не будет меня трогать — он наверняка засидится с гостями. Да и мама тоже… Стоит потихоньку уйти из дома и вернуться незаметно, чтобы избежать наказания.

Собравшись с духом, я напечатала:

Ника: Да, смогу. Скажите адрес.

Высушив волосы, я решительно собрала их в хвост. Мой выбор — джинсы и простая белая кофта: одежда, которая не будет стеснять движений. Введя адрес в приложение такси, я сделала глубокий вдох и вызвала машину.

«Простите меня, родители, — подумала я, застёгивая куртку. — Но мне необходимо уйти и выпить. Мне это нужно, как воздух».

Спустившись вниз, я кралась к двери, стараясь ступать как можно тише. Каждая половица скрипела под ногами, будто предупреждая об опасности. Едва я приоткрыла дверь, как сзади раздался мой имя.

Я застыла.

Попалась.

— Ника, ты куда это собралась, на ночь глядя? — голос мамы, неожиданно близкий, прозвучал как приговор. Она подошла ко мне, и я почувствовала её тревогу — почти осязаемую, тяжёлую.

— Мам, я к девочкам, вернусь домой. Пожалуйста, не говори папе. Мне так нужно поговорить с ними, ты не представляешь, — мой голос дрогнул.

— Ты понимаешь, что ты несовершеннолетняя и уходишь так поздно? Если с тобой вдруг что‑то случится… Я не смогу этого пережить, дочь, — в её голосе звучала бездна страха, почти отчаяния.

— Мамочка, со мной всё будет хорошо, я обещаю. Я буду на связи, буду писать тебе. Пожалуйста, отпусти меня. Я так редко тебя о чём‑то прошу, но мне это сейчас жизненно необходимо, — я повернулась к ней, вглядываясь в родные черты.

Мама вздохнула, её руки крепко обняли меня — тепло, по‑настоящему, так, как умеют только матери.

— Хорошо. Но пиши мне каждый час. И чтобы до полуночи была дома. Если не найду тебя в комнате, пеняй на себя.

— Люблю тебя, — вырвалось у меня, когда я выскальзывала из дома, чувствуя, как на глазах выступают слёзы.

Такси уже ждало у обочины. Запрыгнув в машину, я тут же написала девочкам:

Ника: Получилось! Я уже еду. Мне нужно выпить и расслабиться.

9.Никита

Два дня я прятался от друзей. Звонки, сообщения — всё летело в пустоту. Как объяснить им, что последний год мы проведём вдали друг от друга? Сегодняшний вечер… Отец настоял. Там я впервые увижу свою «невесту» — незнакомку, навязанную судьбой. Единственный плюс моего затворничества — хоть на время перестал думать о ней. Но стоило вспомнить, как внутри всё сжималось от странного, тревожного любопытства.

Спустившись в холл, я столкнулся с отцом. Молчание между нами стало стеной — толстой, непробиваемой, сложенной из недопонимания и взаимных обид. Как ему вообще пришла в голову эта безумная идея? Чувствую себя товаром, выставленным на продажу. Будто я не человек, а шахматная фигура в его большой игре.

Уже у холодильника снова зазвонил телефон. Сначала Стас, потом Саня. Кажется, они вместе. Нужно срочно встретиться и всё рассказать.

Тихий звонок в дверь прозвучал из холла, но я не придал этому значения, увлечённо делая бутерброд.

— Никита, к вам, — произнесла горничная.

— Ко мне? Кто? — спросил я, направляясь к двери.

На пороге стояли Стас и Саня. Взволнованные и злые — такими я их ещё не видел.

— Пацаны? Вы что тут делаете?