Ната Анти Найди меня

— С друзьями в кофейню, — буркнул я, пытаясь проскользнуть мимо.

— Не задерживайся. Сегодня нам нужно серьёзно поговорить о твоём будущем, — сказал отец, неохотно посторонившись.

— Я уже сто раз говорил о своём будущем и менять его не собираюсь, — отрезал я, натягивая кроссовки.

— Ты живёшь под моей крышей и носишь мою фамилию. Не забывай, кто всё оплачивает. Если я захочу, в момент лишу тебя всего, и ты не поступишь туда, куда ты так рвёшься. Я прошу только соблюдать правила, которые устанавливаю я. Узнаю, что ты куда‑то вляпался, — сразу же вышвырну. Мне такой сын не нужен, — лицо отца горело гневом.

— Так в чём проблема? Породи ребёнка своей борьбе, и живите счастливо. Сын, какой ты хочешь. Или дочка. Всё в твоих руках, — ответил я, хватая ключи.

— Я предупреждаю тебя, — прозвучал угрюмый ответ; отец скрестил руки на груди.

— Понял, буду дома в одиннадцать, — бросил я, выходя за дверь.

Такси уже поджидало. Я плюхнулся на заднее сиденье и приказал везти в кафе возле театра. Лишь бы она была там.

Интересно, что отец на этот раз задумал. Вдруг одумается и оставит меня здесь, в этом городе, который стал чужим? Не хочу здесь оставаться. И пусть друзья рядом, но и они мечтают вырваться. Этот город не для нас. Как любит говорить Саня, такие парни, как мы, достойны большего. И дело вовсе не в девушках.

Я всегда грезил о большом городе, о собственной фирме, о жизни вдали от отцовской тени.

Расплатившись с таксистом, я выскочил на мостовую. У самого крыльца кафе меня будто парализовало. В голове снова возник её призрак: заплаканные глаза, мольба о помощи. Как же сильно я хотел её увидеть! Она казалась миражом, несбыточной мечтой. Если пацаны узнают — засмеют.

Простояв так ещё мучительные пять минут, я всё же решился войти. До прихода ребят ещё полчаса. Как хорошо, что они замучились меня ждать и ушли в торговый центр поиграть. У меня есть время хоть что‑то разузнать о ней.

Зайдя внутрь, я выбрал столик у окна и огляделся, ища взглядом официантку. Здесь их двое: одна в возрасте, явно ничего не запоминающая, и вторая — помоложе. Вот у неё‑то есть шанс что‑нибудь вспомнить.

Махнув ей рукой, я углубился в изучение меню.

— Добрый день! — прозвучал мелодичный голос, и к столику подошла официантка. — Что будете заказывать?

— Добрый день, — рассеянно ответил я, отложив меню на стол. — Пока ничего, жду друзей.

— Тогда я подойду к вам позже, — она уже было потянулась за блокнотом, но я остановил её.

— Нет, постойте, у меня к вам личный вопрос, — легонько коснулся её руки.

— Молодой человек, я на работе. И у меня есть молодой человек, — отдёрнув руку, она подчеркнула: — Подойду к вам, когда прибудут ваши друзья.

— Вопрос совсем не такого плана, — поспешил я её заверить. — Мне нужно узнать об одной девушке, я её ищу.

— Да знаете, сколько тут девушек проходит за день? Я не из тех, кто на них засматривается.

— Понимаю, — с надеждой в голосе продолжил я. — Может быть, вы всё же её запомнили… В пятницу это было, дождь лил стеной… Светлые волосы, зелёные глаза. Она была с букетом белых тюльпанов и… заплаканная.

Выражение её лица смягчилось, стало каким‑то задумчивым. Казалось, она догадалась, о ком идёт речь, и что‑то знает о ней.

— Молодой человек, я не знаю, о ком вы. Подойду позже.

Просидев ещё пару томительных минут, я наконец увидел, как к столику приближаются мои друзья.

Увидев их, я поднялся из‑за стола и пожал каждому руку. Парни уселись напротив, и Стас сразу же перешёл в наступление:

— Ну что, узнал, что хотел?

Саня, надвинув очки на переносицу, ехидно добавил:

— Да, кстати, что же ты тут вынюхиваешь? Девчонка приглянулась или официантка?

— Не ваше дело, — отрезал я. — Либо делайте заказ, либо уходите.

— На хрена тогда мы сюда тащились? Могли бы сразу к Саньку на хату поехать. Кстати, ты к Игорю идёшь или нет? — спросил Стас.

— Нет, отец прибьёт, если я не появлюсь на этом чёртовом мероприятии. Он хочет меня кому‑то представить.

— Ну, братан, так нельзя. Последняя вечеринка лета, да ещё и перед выпускным. Вы ведь с Саней сваливаете в другие города, — с укором произнёс Стас.

— Знаешь, я хочу доучиться последний год и свалить отсюда. Мне деньги нужны на учёбу. Если не буду плясать под его дудку, то не видать мне ничего.

— Ох, если бы отец знал, что творит его сынишка, он бы с ума сошёл, — пробормотал Стас.

— Мне кажется, он бы просто захлебнулся слюной от того, как орал бы на тебя. Но ты ведь ничего плохого не делаешь, просто трахаешься направо и налево, — поддел Саня.

Я задумался. Если бы когда‑нибудь отец узнал о моей тайной жизни, скрытой за его тенью, его бы точно хватил инфаркт. Я всегда соблюдал осторожность, был предельно аккуратен: на мероприятиях вёл себя безупречно, в школе старался учиться, пусть и не на отлично, но вполне прилично.

— Так, хватит киснуть! Погнали на хату, хоть оторвёмся немного, — скомандовал Стас.

— Вы и мёртвого достанете, — вздохнул я, поднимаясь из‑за стола. — Пошли.

Парни, словно ведомые невидимой нитью, повторили за мной, поднимаясь на ноги. Такси, разрезая ночную мглу, домчало нас до Сашкиной обители.

Стас, плюхнувшись на диван, тут же принялся обзванивать знакомых, созывая их на импровизированную вечеринку. Из кухонного чрева возник Саня.

— Так, народ, что на ужин заказываем? Пицца, суши? Или у кого‑то свои гастрономические предпочтения? Тогда сами колдуйте. Стас — в магазин за живительной влагой! А ты, Никитос, остаёшься здесь. Есть кое‑что, о чём нужно перетереть с тобой с глазу на глаз.

Стас, подхватив куртку, устремился к двери. Саня устроился напротив меня.

— Брат, с тобой всё в порядке? — в его голосе звучала неподдельная тревога.

— С чего ты взял?

— Ты зачем‑то зачастил в ту кафешку… Не наш это район.

— Да говорил же, пирожные там отменные, да и повариха глаз радует, — уклончиво ответил я.

— Если ничего серьёзного, то ладно. Но помни, брат, — мы всегда рядом, поможем в чём угодно, — произнёс он, поднимаясь с дивана. — Никит, если ты влюбился в официантку, здесь нет ничего зазорного. Мы только порадуемся за тебя.

Его слова застали меня врасплох. Раньше я как‑то не задумывался, насколько важна для меня наша дружба. Это единственное, чем я по‑настоящему дорожил.

Всё началось сумбурно, в третьем классе, когда предательский звонок застал меня врасплох. Опоздав на первый урок, я решил переждать бурю на школьной площадке. Каково же было моё удивление, когда я обнаружил, что я не одинок в своём прегрешении! В тот самый день, в той же ситуации оказались Стас и Саня — новички.

Первый день в новой школе ознаменовался для нас троих дополнительными занятиями — так завязалась наша дружба. Оказалось, Стас и Саня жили в одном доме с пелёнок: их мамы дружили ещё со школы. Потом мать Стаса переехала, и ему пришлось сменить школу. Саня так тосковал по другу, что родители решились перевести и его — пусть даже приходилось добираться издалека. Дружба того стоила.

Мы горой стояли друг за друга: старались избегать неприятностей, а если влипали — вытаскивали друг друга из самых отчаянных передряг.

Нам везло с родителями, так говорили все вокруг.

Мать Сани — судья, отец — прокурор. Мы вечно подтрунивали над тем, как они умудряются ладить в суде, находясь по разные стороны баррикад. Однажды Саня раскрыл их секрет: после работы родители улаживали разногласия в пейнтболе или на стрельбище. Идиллия, а не семья!

Саня был их долгожданным ребёнком: до этого они потеряли троих детей. Он всегда мечтал о сестре или брате — и был искренне рад, что у него есть Стас, а потом появился и я.

У Стаса родители оба работали на себя, владели собственной фирмой. Чем именно занимались — он и сам толком не понимал, знал лишь, что это связано с торговлей и загранпоездками. Стас был единственным ребёнком. По его словам, в детстве он так вымотал родителей, что они наотрез отказались даже думать о втором.

О моём отце говорить не любили. Все знали, что у него своя фирма и что моя мать погибла. Мне сочувствовали — и это мне не нравилось больше всего.

— Спасибо, брат, — я крепко обнял Саню в ответ.

Спустя сорок минут дом наполнился людьми. Среди гостей особенно выделялись девушки, в чьих глазах ещё не читалось знание моих возможностей. Если бы не долг перед отцом, не необходимость быть дома до одиннадцати, я бы непременно остался и провёл вечер в компании одной из них.

Проведя там ещё пару часов, я засобирался домой.

— Братан, ты же знаешь, как я терпеть не могу твоего батю, — проворчал Саня, обнимая какую‑то девушку.

— Не переживай, у нас ещё будет целая неделя перед учёбой, чтобы наверстать упущенное, — ответил я, натягивая ботинки.

Попрощавшись с друзьями, я вышел из подъезда — там меня уже ждало такси. Усевшись в машину, машинально принялся листать ленту новостей, но ничего интересного там не было. Пацаны всегда тщательно следили, чтобы наши вечеринки оставались в тени: среди нашего окружения было немало детей влиятельных родителей.

Расплатившись с таксистом, я вошёл в дом. В холле меня уже ждала горничная. Отдав ей джинсовку, направился в кабинет отца.

Постучав, я открыл дверь — и застал отца с мачехой в весьма недвусмысленной ситуации. Она восседала на его столе, облачённая лишь в нижнее бельё. Ошеломлённый увиденным, я поспешно извинился и вышел.

Минут через десять вышла мачеха — одарила меня лукавой улыбкой. Вскоре позвал отец.

— Садись, прости, что тебе пришлось это увидеть, — произнёс он, затягивая узел галстука.

Я молча опустился на диван.

— О чём ты хотел поговорить? — спросил я, стараясь скрыть раздражение.

Отец сел напротив. В его взгляде сквозила неприкрытая властность.

— Завтра мероприятие. Важные люди, влиятельные. Хочу, чтобы ты был рядом. Представлю тебя, — отчеканил он.

— Постою рядом, буду мило улыбаться, — съязвил я, кривясь в усмешке.

— Там будет твой будущий тесть.

— Кто? — я резко вскочил с дивана.

— Сядь! Я ещё не закончил, — прорычал отец, бросив на меня тяжёлый взгляд. — У нас с ним договорённость. У него есть дочь, твоего возраста. Учится в элитной школе, на другом конце города. Тебя туда переведут. Последний год доучишься там. Начнёте общаться, узнавать друг друга. Потом отправим вас в Москву, в разные институты. Будете дружить. А после окончания… сыграем свадьбу. Вернётесь сюда, и я начну вводить тебя в курс дел. Ты мой наследник. Сегодня я подписал документы, в которых говорится, что после моей смерти всё переходит к тебе, — отец протянул мне сложенные бумаги.

Что за фарс? Брак по расчёту? Наследник? Почему именно сейчас? Я хотел спокойно доучиться последний год и сбежать от отца на край света. Но нет — он решил вставить палки в колёса. Ещё и жену выбрал, о которой я и слыхом не слыхивал. Как отреагируют пацаны? Что я их бросаю ради куклы, которую мне подобрал отец? Моя жизнь рухнула в одночасье. Какой ещё наследник? С чего он вообще взял, что я соглашусь им стать? Я не хочу этого.

— Отец, ты с ума сошёл? Может, врача вызвать? Несёшь же бред! — выпалил я, протягивая отцу документ.

— Это не бред, Никит, а заверенное нотариусом решение. И в нескольких экземплярах. Твоя мачеха способна на многое, — ответил отец, опускаясь в кресло за столом.

— Пап, если у вас с ней будет ребёнок, отдай всё ему и ей. Мне это не нужно. И что ещё за чертовщина с договорной невестой? Мы в каком веке живём?

— Мы договорились об этом двенадцать лет назад. Но её отец решил, что вам рано знакомиться, нужно время. А сейчас мы решили, что пора. Вы присмотритесь друг к другу, влюбитесь. Поверь, это лучшее, что я могу для тебя сделать, — убеждал отец.

— Лучшее? Кто сказал, что я этого хочу? Отец, ты не понимаешь, мне это не нужно! Прошу, откажись от этого брака и наследства. Я не претендую на твоё. И не хочу работать в твоей фирме. Закончу институт и исчезну. Буду лишь воспоминанием.

Гнев кипел внутри, готовясь вырваться наружу. Хотелось наброситься на отца, но я из последних сил сдерживался, чтобы остаться спокойным. Ещё бы год потерпеть — и всё было бы хорошо. Но всё пошло наперекосяк.

— Я всё сказал. Ступай к себе. Завтра трудный день, — отрезал отец, устремив взгляд в монитор компьютера.

Хлопнув дверью, я направился в свою комнату. Мне нужен душ. Сбросив с себя одежду, я встал под струи воды.

Выйдя из душа, написал пацанам. Решил пока не говорить им о решении отца — после завтрашнего мероприятия всё объясню. Нужно выяснить, что это за семья и кто эта девушка.

Отец поступил подло. Прямо удар под дых. И ведь всё это время молчал, знал ведь! И только сейчас решился рассказать.

Посидев ещё немного в телефоне, я отдался во власть сна. Пускай она мне приснится. Хочу её увидеть.

7.Ника

Пробуждение началось с аромата блинчиков — такого манящего и домашнего, что я, не успев толком продрать глаза, вскочила с кровати. Забыв о зубной щётке и утреннем туалете, в одной пижаме я ринулась на кухню.

Там царила утренняя идиллия: мама, колдуя над сковородкой с блинчиками, и папа, погружённый в чтение книги. Не успела я усесться за стол в предвкушении лакомства, как мамин голос, словно ушат холодной воды, вернул меня к реальности:

— А умыться? Зубы почистить? Ну‑ка, марш в ванную, приводить себя в порядок!

С недовольным видом я покинула кухню, размышляя о том, как маме удаётся содержать в идеальной чистоте этот двухэтажный дом. Папа всегда мечтал о жизни за городом, в просторном доме, где мама была бы полноправной хозяйкой. Но, кажется, он не до конца осознавал, какую ношу взваливает на её плечи.

Я не раз просила отца нанять помощницу по хозяйству, хотя бы повара, но он всегда был против. Почему отец так боится чужих в доме? Мы ведь можем себе это позволить. Надеюсь, когда вырасту, пойму его мотивы.

Поднявшись в комнату, я сбросила пижаму и направилась в душ. После водных процедур решила побаловать себя маской для лица и тщательно почистить зубы. На сегодня планов никаких — можно просто наслаждаться последними днями лета и каникул. Завтра у отца какое‑то важное мероприятие. Надеюсь, он не потащит меня с собой. Ненавижу эти светские беседы. Если что, притворюсь больной и несчастной, как обычно. Это всегда срабатывало.

Вернувшись на кухню, я невольно стала свидетельницей разговора родителей:

— Ты думаешь, этот мальчик подойдёт нашей девочке?

— Инга, ну сколько можно об этом? Лучше и быть не может. Идеальная партия.

— А если он ей не придётся по сердцу? Что тогда? Нельзя же насильно заставить любить. Ты сам терпеть не мог браки по расчёту, а дочь свою туда же толкаешь. Я против этой затеи.

— Хорошо, раз ты так категорична, я отменю все договорённости. Буду искать другой выход… Прости, что попытался так поступить с дочерью. Просто, понимаешь, я хочу для неё только лучшего. Боюсь, что она ошибётся в выборе, и ей будет больно. Хочу оградить её от всех бед и разочарований.

Что это значит? Отец, выходит, жениха мне присмотрел? Спасибо, мамочка, что защитила меня. Если бы ты только знал, папа, что моё сердце уже изранено… Тебя бы это огорчило.

Я так благодарна маме за то, что она смогла отстоять мои чувства и моё будущее. Папа, конечно, ещё тот хитрец. Хотел исподтишка меня познакомить и сосватать. Вот это да… герой.

Прежде чем войти на кухню, я нарочито громко кашлянула. Эх, мне бы в актрисы! Усевшись за стол, старательно изобразила невинность. Родители, те ещё заговорщики, тут же перевели разговор на что‑то нейтральное.

— Пап, что нового? — спросила я с натянутой улыбкой.

— Да ничего особенного, завтра мероприятие, нужно пригласить много гостей и работников. Твоя мама, хоть и прекрасная хозяйка, но одной ей со ста с лишним человеками не справиться. Да и беречь её нужно, драгоценную мою, — ответил отец, отпивая чай.

— Если ты её так бережёшь, почему не наймёшь поваров и уборщиц на постоянную работу?

— Ника! — воскликнула мама.

— Спокойно, Инга. Я знаю, как ты беспокоишься о маме, и понимаю тебя. Когда вырастешь, сама всё поймёшь. Сейчас мне не хочется тебе это объяснять, ты ещё слишком мала.

«Мала?» Да меня всё время пытаются от всего оградить! Боятся лишний раз вздохнуть в мою сторону. Меня это бесит! Почему отец не может позволить маме больше отдыхать? От этих мыслей в груди начинает неприятно тянуть. А вдруг отец… насильно её держит? Или он вообще маньяк какой‑нибудь, притворяющийся любящим мужем? Конечно, странно так думать о собственном отце.

— Прости, пап, больше не буду поднимать эту тему, пока не подрасту, — произнесла я с примирительной улыбкой.

— Скоро ты всё поймёшь, потерпи немного.

— Ника, что будешь кушать? Блинчики есть, хлопья, могу сэндвич сделать, — предложила мама, поворачиваясь ко мне.

— Буду блинчики. Ради них я из кровати сбежала! А то бы ещё валялась.

— Пора бы к режиму возвращаться, школа ведь скоро. Кстати, у тебя всё готово? — поинтересовался отец.

— Да, я всё заказала. Если чего‑то не хватит, докуплю уже во время учёбы.

Завтрак искрился беззаботным настроением. Мы болтали обо всём на свете, словно ловили последние мгновения безмятежности. Мне будет нестерпимо не хватать этих утренних посиделок, когда я уеду учиться в Москву.

Мою мечту, к сожалению, родители не разделяли. Сколько себя помню, я грезила литературным факультетом, представляла, как погружаюсь в мир книг, растворяюсь в строках и посвящаю этому жизнь. Но родители не хотели отпускать меня далеко от дома. Особенно отец — его тревога ощущалась сильнее всего.

— Так ты уже договорилась о дополнительных занятиях, к экзаменам готовишься? — спросила мама, отпивая кофе.

— Да, нашла репетитора. Буду ходить к нему три раза в неделю после школы.

— Ты окончательно решила насчёт Москвы и литературного факультета? — с ноткой грусти поинтересовался отец.

— Да, папочка, решила всё. Книги — это моя жизнь, моя страсть, моё дыхание. Я хочу посвятить себя им без остатка. Прошу тебя, давай больше не будем об этом спорить. Ведь я вырасту, и не всегда буду твоей маленькой девочкой. Пожалуйста, позволь мне начать эту взрослую жизнь сейчас, постепенно привыкай к тому, что я буду навещать вас по выходным или праздникам, — ответила я и нежно обняла его за плечи.

— Ника, если ты так решила, не буду тебя отговаривать. Ты упрямая, как твоя мать. Я помогу тебе, чем смогу. Только скажи. Ближе к концу года присмотри себе квартиру. Не хочу, чтобы ты жила в каком‑нибудь клоповнике.

— Слушаюсь, сэр, — пропела я с улыбкой.

Прихватив фрукты и сок, я поднялась в свою комнату. Лень сковала меня, не давая взяться ни за что серьёзное. Пожалуй, почитаю что‑нибудь. Едва толкнув дверь, услышала трель телефона. Сняв его с зарядки, увидела пятнадцать пропущенных от Саши. Сердце ёкнуло от недобрых предчувствий, и я тут же набрала её номер.

— Привет, Саша! Что случилось? Почему столько пропущенных?

— Привет, прости, что заставила волноваться, — ответила Саша. — Я сейчас у сестры в кафе, она мне кое‑что рассказала…

От этих слов по спине пробежал холодок. Что такого могла услышать Саша, что заставило её так переполошиться? Неужели это связано с Егором?

— Что‑то с сестрой? Или с Егором? — робко спросила я.

— С сестрой всё в порядке. Если бы это был Егор, я бы тебе и рассказывать не стала, прибила бы его на месте! Вчера к Оле, когда она работала, подошёл какой‑то парень. Не представился. Она его видела впервые, а она у нас всех симпатичных запоминает. Он расспрашивал о тебе. Это её испугало, и мы теперь все переживаем за тебя. Вдруг это какой‑то дружок Егора? Вдруг он не успокоился после того, как ты его тогда при всех унизила?

Словно ледяной водой окатили. Кто обо мне спрашивает? И что ему нужно? На мгновение меня охватил леденящий страх. Как это выяснить? Доступ к камерам нам точно не дадут, ещё решат, что мы совсем с ума посходили. Надо для начала успокоить девчонок.

— Ой, я уж думала, стряслось что‑то! Чего ты? Может, кто просто влюбился, увидел, как я Егора отшила, и восхитился моей смелостью.

— Оля сказала, он хоть и красив, но взгляд у него, как у хищника. Холодный, пронизывающий.

— Саш, ну что за чушь! Если больше нечего сказать, я хочу провести остаток каникул дома, в компании книг.

— Ну вот тебя как‑нибудь украдут, тогда узнаешь. Пока.

— Пока.

Бросив телефон на кровать, я задумалась. Кто это мог быть? И почему он знал, что именно к Оле нужно обратиться? Всё это как‑то странно.

Остаток дня я провела, зарывшись в книги, словно в уютную нору. До конца каникул оставалась неделя, и я уеду в другой город. Надеюсь, там мне будет дышаться легче, чем здесь. Вспоминая историю с Егором, я всё чаще думаю о том, что люди всегда ищут в таких, как я, выгоду. Деньги, власть… Эта жажда ослепляет. Поэтому я и решила после совершеннолетия отказаться от наследства и посвятить себя книгам.

Усевшись за ноутбук, решила перед сном проверить соцсети. Может, что‑то новенькое проскользнёт. Пролистав ленту минут пятнадцать, ничего интересного не нашла: пару книг выйдет в октябре, подарочные издания выпустили… Только собралась закрыть ноутбук, как услышала звук уведомления — письмо на почте. Странно, туда обычно только спам приходит.

Открыв его, я похолодела. Письмо было анонимным:

Знай, тебе не удастся быть счастливой. Обещаю, твоя жизнь будет несчастной. Ходи и оглядывайся, тварь!

— Неизвестный номер

Кто это мог написать и зачем? Стоит ли рассказать родителям? Нужно всё обдумать. Может, это чья‑то глупая шутка, но у меня вроде нет врагов. Или есть?

В голове закрутились мысли. Егор? Вряд ли — он слишком труслив для таких угроз. Кто‑то из его окружения? Но я никогда не общалась с его друзьями. Может, кто‑то ошибся адресом? Но формулировка слишком личная, слишком злобная…

Я перечитала письмо ещё раз. Фраза «ходи и оглядывайся» звучала как прямое предупреждение. Что, если этот человек знает, где я живу? Что, если он следит за мной? По спине пробежал холодок, а ладони невольно вспотели.

Взглянула на часы — 22:47. Родители ещё не спят, наверняка смотрят какой‑нибудь фильм в гостиной. Можно было бы пойти к ним, показать письмо, попросить совета. Но что они скажут? «Не обращай внимания, это хулиганство» или «Мы разберёмся, не волнуйся». И начнут задавать вопросы, копать, привлекать кого‑то… А если это действительно просто глупая шутка? Тогда я подниму шум на пустом месте.

Нет, пока не стану им говорить. По крайней мере, до тех пор, пока не пойму, есть ли в этом реальная угроза.

Я сделала скриншот письма, скопировала текст в отдельный файл и сохранила его в зашифрованной папке. Затем зашла в настройки почты, чтобы проверить IP‑адрес отправителя. Система выдала лишь обезличенные данные — сервер в другой стране, явно через прокси. Ничего полезного.

«Ладно, разберусь с этим завтра», — решила я. А сейчас нужно спать. Но как уснуть, когда в голове крутятся эти слова?

Улеглась я только ближе к трём часам ночи. Мысли о письме не давали покоя. Перед глазами всплывали образы: незнакомый мужчина с холодным взглядом, который расспрашивал Олю; тёмная фигура, крадущаяся вдоль забора нашего дома; чей‑то шёпот за спиной.

«Надеюсь, это какая‑то ошибка…» — прошептала я, зарываясь лицом в подушку. Но в глубине души понимала: что‑то изменилось. Что‑то надвигалось. И это «что‑то» не сулило ничего хорошего.

Засыпая, я всё ещё слышала в ушах эхо той фразы: «Ходи и оглядывайся». Она звучала, будто мантра, будто проклятие.

Утром, едва открыв глаза, я первым делом схватила телефон — проверить почту. Ещё одно анонимное письмо. Сердце пропустило удар. Открыла дрожащими руками:

Ты думаешь, что спрячешься за книгами? Не выйдет. Я найду тебя везде. Ты — моя цель.

— Тот же неизвестный