С переменным успехом обращался к фантастике Стивен Спилберг. "Искусственный интеллект" (2001) о трагедии мальчика-робота, запрограммированного любить родителей и страдающего из-за отсутствия взаимности, получился по остроте чувств даже пронзительнее, чем литературная основа – рассказ Брайана Олдисса "Суперигрушка на долгое лето". Выдающийся режиссер современности сумел показать подлинно человеческую драму безответного детского чувства, и даже условно счастливый финал не выглядит банальной мелодрамой. В "Особом мнении" (2003) по рассказу Ф.Дика представлено опять-таки технократическое общество, в котором спецслужбы, пользуясь услугами предсказателей будущего, останавливают преступников еще до момента совершения преступления. Однако никакая система не идеальна, а пророчества можно толковать по-разному, и в результате подозрения падают на невиновного.
Неоднозначные оценки вызвала следующая фантастическая лента Спилберга – очередная экранизация "Войны миров" (2005). Режиссер делает акцент на безумие толпы, словно желает показать, что главный враг – не убивающие пришельцы, а перепуганный до безумия обыватель. При этом сцены массовой паники неприятно напоминают старый, полувековой давности, фильм Б.Хаскина, а появление боевых треножников из-под земли вызывает ехидные вопросы о прозорливости инопланетных агрессоров, сотни лет назад закопавших свои шагающие танки на месте, где позже будет построен Нью-Йорк.
Пренебрежение литературным прототипом привело к неудаче и других экранизаций: «Солярис» (2002, Стивен Содеберг) и "Я, робот" (2005, Алекс Пройас). Давно известно, что режиссерам среднего класса не стоит коверкать книги великих писателей, поскольку последние отличаются умением выражать глубокие мысли, безнадежно теряемые в результате создания упрощенных сценариев. Содеберг взял за основу не гениальный роман С.Лема, а весьма посредственную экранизацию Тарковского, поэтому в итоге получился абсолютно беспомощный набор космических приключений с техасской бензопилой на орбитальной станции. С рассказами Азимова обошлись еще бесцеремоннее: истории про роботов, более человечных, чем сами люди, превратились в очередной банальный боевик о мятеже роботов, с которым без труда справились двое взрослых, один подростком и неправильно запрограммированный робот-диссидент.
Главными событиями кинофантастики начала XXI века стали три суперпроекта, обреченных на популярность у публики. За съемками этих фильмов пристально следили масс-медиа, фэны обсуждали в Интернете процесс отбора исполнителей главных ролей, каждый фильм сопровождался яростными спорами писателей, критиков и рядовых зрителей.
Начал битву Джордж Лукас, выпустивший с трехлетними перерывами давно обещанный трехсерийный приквел "Эпизод 1: Призрачная угроза" (1999), "Эпизод 2: Атака клонов" (2002) и "Эпизод 3: Месть ситха" (2005). Особо придирчивые зрители были разочарованы примитивностью сюжета и наивностью отдельных сцен, но размах зрелища и очарование новой встречи с полюбившимися персонажами с избытком покрывали немалую долю сюжетных просчетов. Лукас показал события юности Анакина Скайуокера, его превращение в Дарфа Вейдера, разгром рыцарского ордена Джедаев и превращение прогнившей Республики в Галактическую Империю. При этом осталось непонятным, чем так уж плохи новый режим и сам император, Лорд темной стороны Силы, Джедай-ситх Палпатин. Последний выглядит вполне прагматичным и толковым правителем, не более лицемерным и коварным, чем потерпевший поражение Совет Джедаев.
Забавная история приключилась с Иеном МакДиармидом, исполнявшим роль Палпатина. В "Возвращении Джедая" молодой актер сыграл императора-старика, но в приквелах, уже постаревший, стал императором в молодости.
Новый трехсерийный блок "Звездных войн" ответил на некоторые загадки, но неясности все равно остаются. Сегодня Д.Лукас заверяет публику, что работа над эпосом завершена, однако трудно сказать, не пожелает ли он через несколько лет взяться за 7-й и последующие эпизоды. Основания для таких надежд таятся в набросках биографий главных героев на официальном веб-сайте "Звездных войн" и в многочисленных книжных апокрифах, описывающих дальнейшую, после низвержения Империи, судьбу Люка, а также Лейи, Хана Соло и рожденных ими двойняшек.
Вторым суперфильмом стала экранизация Питером Джексоном толкиеновского "Властелина Колец" – три фильма, вышли на экран в 2001, 2002 и 2003 гг. Экранизация культовой книги – задача крайне сложная, но творческий коллектив во главе с режиссером сумел решить основные проблемы. Сюжет и яркость основных характеров удалось сохранить, актеры подобраны великолепно, второстепенные персонажи безболезненно удалены. В фильме полностью сохранился сам дух романа с его основной идеей, воспевающей торжество западной культуры над уродливым варварством восточных стран. Вполне правдоподобно показаны душевные терзания героев, прекрасно выполнены батальные сцены, методами компьютерной графики созданы обличья фантастических существ и впечатляющие пейзажи.
Работа над экранизацией "Гарри Поттера" началась, что называется, "с колес": Джоанн Роулинг еще писала "Огненный кубок", а в Голливуде уже снимали "Философский камень". Режиссер первых двух серий Крис Коламбус заложил основы успеха, выполнив точный кастинг: отныне Гарри, Гермиону, Хагрида, Снейпа можно представить только такими. Прекрасно сделаны компьютерные спецэффекты: полеты на метлах, матчи по квидитчу, превращение оборотня МакГонагалл в прыжке. Вместе с тем, "Философский камень" (2001) и "Потайная комната" (2002) производят впечатление яркой иллюстрации к романам. Напротив, снятый Альфонсо Куароном "Узник Азкабана" (2004) стал вполне самостоятельным произведением. Безжалостно и умело обрубив множество сюжетных ответвлений, режиссер сохранил основную фабулу и стержневую идею. Однако этот же прием не привел к успеху постановщика следующей серии Майка Невелла (2005). Слишком большой по объему роман "Гарри Поттер и Огненный кубок" не пожелал втискиваться в прокрустово ложе экранного времени. Зрители получили беглый пересказ основных событий, причем были утеряны многие важные фрагменты, без которых непонятна мотивировка поступков ряда персонажей. Еще более сложная задача выпала на долю Дэвида Йетса, которому поручена экранизация гигантского, перенасыщенного персонажами и важными событиями "Ордена Феникса". Выход фильма на экран ожидается в 2007 г.
Наверное, не трудно предугадать тенденции дальнейшего развития кинофантастики. В общем потоке фильмов можно выделить два основных направления: проблемное, поднимающеее серьезные вопросы философского, прогностического и нравственного характера; и развлекательное, нацеленное на создание яркого зрелища, на эмоциональное потрясение зрителя. Авторы уверенно идут по пути создания грандиозных дорогостоящих лент, стараясь потрясти потребителя масштабами катастрофических событий, размахом напряженной борьбы с могущественными противниками. Можно не сомневаться – кинофантастика найдет новые сюжеты, выразительные средства и другие средства, чтобы порадовать многомиллионную армию своих поклонников.
Фантастика многолика и многогранна. Перелистав любую антологию фантастических произведений, читатель без труда обнаружит серьезнейшие раздумья над самыми актуальными проблемами современности и рассуждения о «вечных» истинах, сногсшибательные научные открытия и головокружительные приключения межзвездных авантюристов, зловещих волшебников и благожелательных братьев по разуму, искрящийся юмор и примеры высокой драмы, яркие картины далекого будущего и альтернативные варианты исторических событий. Диапазон тем и вопросов, затрагиваемых писателями-фантастами, чрезвычайно обширен и, по существу, не только перекрывает всю проблематику, характерную для так называемой «большой» литературы, но даже выходит за эти пределы. Введение фантастической компоненты дает возможность, с одной стороны, поднять на более высокий уровень худояественного осмысления традиционные вопросы, а с другой – позволяет моделировать образы и ситуации, практически невозможные в произведения писателей-реалистов.
Не удивительно, что при таком богатстве тем, задач и образов, фантастика плохо укладывается в жесткие рамки жанровых границ, но тем не менее очевидна необходимость хотя бы приблизительной классификации различных направлений или течений фантастики. Долгое время в отечественном литературоведении выделялось всего две разновидности фантастики: научная, основанная на марксистско-ленинском мировоззрении, и ненаучная, характерная исключительно для реакционной западной культуры. Как следствие, все дискуссии 60-х годов сводились к обсуждению проблематики лишь научной фантастики. Вместе с тем, в статьях советских критиков того периода можно встретить упоминания, что помимо НФ существуют также космическая опера, фэнтэзи и другие направления.
Известно, что в 50-е – 70-е годы оживленная дискуссия о разграничении течений в фантастике велась и на Западе, в первую очередь – в США и Англии. Судя по косвенным данным, западные ученые преуспели на этом поприще не многим больше своих советских коллег. Во всяком случае, Томас Диш, автор предисловия к монументальному сборнику биографий крупнейших американских фантастов XX века, не приводя конкретных формулировок, ограничивается перечислением множества направлений, видимо, общепринятых в англо-американском литературоведении: научная фантастика, «Хай Тек» (т е. фантастика, основанная на ультрасовременных высоких технологиях), фэнтэзи, космическая опера, волшебная сказка, «так называемая Новая Волна середины 60-х – начала 70-х гг» антиутопия и «антинаучная» (т е., по-нашему, ненаучная) фантастика. Характерно, что к «антинаучному» направлению Т.Диш относит и классические антиутопии О.Хаксли и Д.Оруэлла, однако в то же время признает, что многие другие антиутопии заведомо принадлежат к НФ.
Наиболее оригинальный способ классификации течений фантастики предложил старейший советский фантаст Георгий Гуревич, изобразивший границы и взаимосвязь различных разделов яанра в виде Карты Страны Фантазий (см иллюстрацию). Карта достаточно наглядна и не вызывает серьезных возражений. Главный ее недостаток видится в том, что Г.Гуревич, по существу, повторяет на этой схеме не вполне корректное деление фантастики на научную и ненаучную, что приводит к курьезам* Так, например, согласно классификации Г.Гуревича, психологическая и сатирическая разновидности фантастики являются частью НФ, хотя совершенно очевидно, что ни «Отель Танатос» А.Моруа, ни «Багровый остров», ни тем более «Мастер к Маргарита» И.Булгакова к научной фантастике никакого отношения не имеют.
Весьма условным представляется также родство между НФ и приключенческой фантастикой.
Таким образом, вопрос о жанровых границах в фантастике остается в значительной степени открытым. Затянувшиеся на десятилетия споры вокруг классификации направлений заставляют усомниться, возможно ли вообще однозначное деление фантастики на четко разграниченные течения. В следующих параграфах этой главы мы рассмотрим характерные черты наиболее известных или развитых разновидностей фантастики, после чего вернемся к проблеме жанровых границ.
Для обозначения течения фантастики, основанного на новейших технологиях и научно-технических прогнозах, известный американский писатель-фантаст Хьюго Гернсбек предложил в конце 20-х годов нашего столетия термин «Science fiction». В СССР было принято переводить это словосочетание, как «научная беллетристика» и считать его идентичным русскому термину «научная фантастика, хотя нельзя исключить и несколько иной перевод: «наука вымышленная». Так или иначе; но в советском литературоведении уже давно утвердилось понятие «научная фантастика» (НФ), введенное еще в 1914 г. известный популяризатором Я.Перельманом, и вот уже почти век не утихают дебаты вокруг определения жанровых рамок этого направления.
Долгое время в СССР господствовала точка зрения, наиболее четко выраженная в соответствующей статье Большой Советской Энциклопедии:
«Научно-фантастическая литература – вид художественной литературы, изображающей в живой, увлекательной манере перспективы научного и технического прогресса, проникновение человека в тайны природы. Предметом н. – ф л. является научное изобретение, открытие, еще не осуществленное в действительности, но обычно уже подготовленное предыдущим развитием науки и техники.:. От социальных утопий (Т.Мор, Т.Кампанелла) она отличается тем, что обычно изображает борьбу за преобразование природы, а не борьбу за изменение общественных отношений»[8].
Такое определние очевидно страдает существенными недостатками и впоследствии подвергалось обоснованной критике. Оппоненты подчеркивали, что темой НФ вовсе не обязательно долины быть научно-технический прогресс или проникновение в тайны природы, что описываемые в фантастике вымышленные изобретения и открытия вовсе не всегда подготовлены развитием науки и техники, что в принципе неверно вычленять из НФ социальную проблематику и т д. Столь же очевидно, что НФ (поскольку признается «видом художественной литературы») должна иметь первоочередной задачей отнюдь не изображение «научных изобретений», но – исследование человеческой психологии.
Б ходе дискуссии по проблемам фантастики в Ленинградском Доме детской книги (январь,1965), критически разобрав вышеприведенное «энциклопедическое» определение, Е.3ванцова предложила «сформулировать главные требования, которым… должны удовлетворять советские научно-фантастические книги:
1. Выдвижение интересных гипотез, тесно связанных с развитием сюжета. 2. Убедительные мотивировки и психологическая достоверность. 3. Не только «приключение мысли», но и «приключение характера». Иными словами, индивидуализированные образы персонажей, данные в развитии. 4. Поэтизация творческого труда и социальность прогресса. Гуманизм и оптимистическая направленность книги в целом; наличие революционной романтики. 6. Марксистско-ленинская философия как идейный фундамент любой книги»[9].
К числу слабостей этого определения относится, в первую очередь, чрезмерная политизированность пунктов 4-6, равно как требование «оптимистичности» НФ. Как известно, задача литературы – художественное отображение реальности, а реальная жизнь состоит отнюдь не из одних только радостных событий. Ясно также, что требования о необходимости революционной романтики и марксистского базиса делают данные формулировки применимыми, в самом деле, лишь для советской фантастики определенного периода и устарели уже к моменту публикации данной формулировки.
Не достаточно четкое, но достаточно емкое определение принадлежит И.А.Ефремову? «… мечта о приложении научных достижений к человеку, к преобразованию природы, общества и самого человека составляют сущность настоящей научной фантастики»[10].
Наконец, обобщив формулировки, выработанные в различных дискуссиях того периода, известный критик Р.Нудельиан подвел итог в очередном издании БСЭ: «H.Ф. – особый вид художественной фантастики… Основан, подобно другим ее видам, на „реализации несуществующего“ в фантастических образах; но, в отличие от них, его предметом являются психологические и социально-духовные последствия… реализации типичных возможностей природы и общества, в силу их специфики (глобальность и многозначность тенденций, абстрактность научных представлений) не улавливаемых традиционными формами искусства… Адекватной представляется трактовка НФ как нового художественно метода, органически сочетающего принципы научного и художественного мышления»[11].
Тем не менее, по-прежнему остается открытым и вызывает много споров вопрос о толковании термина «научный» применительно к фантастике. Наиболее перспективным представляется определение, сформулированное Г.Гуревичем: «Научной будем считать ту фантастику, где необыкновенное создается материальными силами: природой или человеком с помощью науки и техники»[12].
Хотелось бы уточнить: фантастическая компонента в НФ вовсе не обязательно долина быть строго «научной» в академическом понимании этого термина, ибо тогда крайне трудно было бы объяснить, на какой именно науке основаны идеи машины времени, гиперпространственного звездолета, антигравитатора или индивидуального бессмертия. В основе многих НФ-идей леяжат не реальные, а вымышленные авторами научные дисциплины: биполярная математика, кохлеарное исчисление, нуль-физика, психоистория и т п. Таким образом, «научность» этих НФ-компонент основана не столько на строгом научном знании, сколько – на незнании… Видимо, основной критерий научности в данном смысле – отсутствие противоречий с реальной наукой. Например, межзвездные полеты в произведениях братьев Стругацких совершаются при помощи некоего эффекта, названной авторами «эпсилон-деритринитацией» (для тех же целей И.А.Ефремов вводит метод Прямого Луча, А.Азимов – гиперпрыжок, С.Снегов – теорию Танева). Очевидно, что ни одна из этих вымышленных теорий не противоречит сегодняшним научным представлениям, поскольку нельзя исключить, что в отдаленном будущем подобные концепции действительно могут быть разработаны и реализованы на практике. Итак, остается сделать вывод, который мокет показаться парадоксальным: главный критерий научной фантастики заключается в наукообразности обоснования фантастической компоненты.
Важно подчеркнуть, что сложность определения жанровых рамок связана, в первую очередь, с тематическим богатством и художественными возможностями этого течения. Несомненно, НФ – самое представительное по количеству произведений и спектру затрагиваемых проблем направление фантастики. Поэтому большинство определений НФ приведенных в начале этого параграфа, нельзя считать априорно неверными – эти формулировки в разной мере успешно описывают отдельные грани поджанра, однако недостаточно полно характеризуют задачи и возможности научной фантастики, как цельного раздела литературы. В произведениях НФ действительно есть и элементы научного предвидения и популяризации, социальные прогнозы и романтика преобразования природа. Содержание научно-фантастических произведений определяется двумя главными социальными функциями НФ: познавательной и прогностической.
Важнейшим направлением НФ следует, видимо, признать худопественное исследование возможных последствий уже сделанных изобретений и открытий, прогнозирование ближних и дальных перспектив наметившихся тенденций развития передовой технологии. Другими словами, это – так называемая технократическая фантастика (на Западе распространен англоязычный термин High Tech т е «высокая технология»), посвященная влиянии научно-технического прогресса на образ жизни и массовое сознание человеческого общества. Предтечей «Хай Тека» можно смело назвать Жюля Верна, в романах которого изображено вторжение в повседневнув жизнь новинок техники XIX в.: подводных лодок, летательных аппаратов, электричества, новейших видов вооружения. Вплоть до нашего времени ведущие писатели-фантасты активно «осваивали» ультрасовременные достижения научноинженерного гения, чутко предугадывая те из них, которые способны коренным образом (в позитивном ли, в негативном ли смысле) перевернуть жизнь человечества. Так, фантастами было сделано немало поразительных прогнозов в области атомной энергии, космонавтики, а в последнее время особое внимание писателей привлекает компьютерная техника.
Потрясает точность, с которой сбываются многие пророчества писателей-фантастов. Ж.Верн («Из пушки на Луну», 1865) правильно предсказал место старта и приводнения первых лунных экспедиций. А.Азимов в рассказе «Чувство силы» (1959) описал появление карманных электронных калькуляторов и, как следствие, показал, что после этого люди станут терять способность легко считать в уме. И.Ефремов в. рассказе «Алмазная труба» (1945) предугадал открытие алмазных залежей в Сибири, а М.Лейнстер в рассказе «Логик по имени Джо» (1946) – создание глобальной сети персональных компьютеров. Многие НФ-произведения 40-х – 50-х годов посвящены разным аспектам внедрения в экономику ядерной энергии. Например, в повести Р.Хейнлейна «Взрыв всегда возможен» описаны аварии на атомной электростанции, отдаленно напоминающие Чернобыльскую катастрофу, и выдвигается идея о выносе экологически вредных производств на орбитальные космические станции. Стремительное развитие с начала 80-х гг. компьютеров и других электронных устройств, проникающих сегодня во все сферы повседневной жизни, породило новую волну НФ-прогнозов. Отметим, в частности, роман Р.Желязиы и Ф.Саберхагена «Витки» (1982) и повесть Д.Ваарли «Нажмите «ВВОД» (1984) в которых говорится о зарождении в недрах компьютерных сетей искусственного суперразума, способного вмешиваться в судьбы отдельных людей и всего человечества.
Другая важная ветвь НФ занимается описанием воображаемых, но вполне реальных проблем, которые могли бы встать перед человечеством в более или менее отдаленном будущем. Здесь фантастическая компонента используется, преимущественно, как средство достижения глобальных перспективных целей, среди которых можно назвать освоение ресурсов Солнечной Системы, межзвездные полеты, контакты с иным разумом, перестройку человеческого организма, продление жизни, бессмертие и т п. Уже сегодня фантасты приступили к разведке этих грядущих проблем, исследуя на страницах своих произведений различные аспекты (научно-технические, этические, психологические, экономические) тех вопросов, которые когда-нибудь станут тревожить наших потомков. Это еще одна сторона прогностической функции НФ: усилиями сотен авторов нарабатываются различные варианты решений, которые, возможно пригодятся людям следующих столетий. Более подробный разговор на эту теыу предстоит в главе «Банк фантастических идей».
Одним из наиболее ярких авторов НФ по праву считается бывший бакинец (ныне – израильтянин) Павел Амнуэль, выдвинувший в своих произведениях множество смелых и, что очень важно, принципиально новых научвно-фантастических идей, некоторые из которых (планета-лазер, реликтовое гравитационное излучение) были впоследствие подтверждены реальной наукой. Остановимся на повести П.Амнуэля «Бомба замедленного действия» (1987) – едва ли не самой безумной из всех произведений этого писателя. Автор исходит из модели пульсирующей Вселенной, согласно которой циклы сжатия и расширения Метагалактики периодически повторяются, однако в результате каждого цикла расширения часть материи остается за пределами зоны сжатия, так что после какого-то очередного цикла разбегание галактик уже не сменится их возвращением к единому центру, что будет означать термодинамическую смерть Вселенной. Поэтому, делает автор неожиданное предположение, Вселенная «позаботилась» о преодолении этого тупика. Оказывается, природа создала своего «спасителя» – земного человека, в хромосомный механизм которого включен «ген агрессивности». Наступит момент, когда на Земле будет создано супероружие, и этот ген заставит людей начать последнюю войну, которая приведет к новому Большому Взрыву. В космосе возникнет новая «молодая» Метагалактика, обновленная материя породит новые звезды, планеты, новую жизнь Только вот человечество погибнет, спасая Вселенную… В конце повести ученым удалось раскрыть этот механизм, и они пытаются предотвратить испытания супербомбы, но милитаристов проблемы Метагалактики не интересуют, разработка нового оружия активно продолжается. Так из абстрактной, казалось бы, фантастической идеи вытекает глубокий нравственный вывод: человечество важно осознать свое место и роль во Вселенной, особенно сегодня, когда мощь людей приобрела воистину космические масштабы.
Многие исследователи отмечали, что глобальная цель НФ – изображение встречи человека с Неведомым, т е. описание отклика не только коллективного, но и индивидуального сознания на принципиально новые явления природы или тайн истории, внезапную встречу с прительцами из космоса, поведение человека в нестандартной ситуации и т д. Отдельный пласт этих задач фантастики связан с описанием различных аспектов научно-инженерного труда, да и творчества вообще. Какие побуждения движут ученым при работе над задачей, решение которой может перевернуть жизнь людей или даже поставить под угрозу само существование цивилизации? Какие образы рождаются в сознании художника или композитора, создающего новое произведение? На вопросы такого рода нет и не может быть однозначного ответа, каждый писатель предъявляет на суд читателей собственное видение проблемы.
Научная фантастика исследует такие перспективы политического и социального развития человечества. Ближние прогнозы описывают возможные последствия политических процессов, которые прослеживаются уие сегодня. Характерный пример – роман Ф.Нибела и Ч.Бейли «Сень дней в мае» (1963), где говорится о попытке милитаристов США совершить государственный переворот, чтобы не допустить реализации советско-американского договора о ракетно-ядерном разоружении. Заглядывая в отдаленное будущее, фантасты пытаются предугадать политическое устройство в эпоху, когда человечество начнет осваивать межзвездные пространства. Здесь возникают иные вопросы: как сложатся отношения между планетами, эаселенными выходцами с Земли, между земными колониями и Землей, между землянами и другими космическими цивилизациями?
Очень интересный и увлекательный раздел НФ связан с загадками природы и истории, до сих пор не раскрытыми наукой: НЛО, шаровая молния, экстрасенсорные способности, лох-несское чудовище, снежный человек, гибель Атлантиды и т д. Фантасты пытаются решать эти загадки с помощью таких присущих НФ методов, как логический анализ и художественное осмысление известных фактов.
Зачастую НФ используется не как метод художественного решения глобальных общечеловеческих задач, но – как литературный прием, позволяющий моделировать какие-либо ситуации. Как правило, подобное употребление фантастической компоненты встречается в приключенческих сюжетах и основано на использовании хорошо известных явлений природы. Герои рассказа А.Азимова «В плену у Весты» – экипаж космического корабля, потерпевшего крушение над астероидом. Двигатели повреждены, посадку совершить невозможно, и людям грозит смерть от нехватки воздуха. Однако на корабле имеется огромный бак с водой, которая замерзла под воздействием космического холода. Разогрев воду, астронавты создали мощную струю пара, и реактивная отдача направила поврежденную ракету к астероиду. Другой характерный пример – роман А.Беляева «Звезда КЭЦ» (1936), в котором автор, основываясь на идеях К.Э. Циолковского, описывает жизнь орбитальной станции, невесомость и перегрузку в космических полетах, мутации животных и растений под воздействием невесомости и радиации, весьма убедительно изображены и приключения космонавтов на Луне.
Резюмируя все, сказанное в этой параграфе, трудно не согласиться с И.А. Ефремовым, назвавшим научную фантастику литературой мечты и предвидения. Вместе с тем необходимо подчеркуть, что фантасты в большинстве случаев правильно ставят задачи на будущее, но крайне редко угадывают способы их решения. Типичный пример – романы П.Верна «Из пушки на Луну» и «Вокруг Луны». Здесь правильно названа цель – полет на Луну, однако средство достижения этой цели – снаряд запускается выстрелом из гигантской пушки – совершенно неверен. И это естественно, ведь НФ – не коллекция технологических прогнозов, а вид художественной литературы. И пусть Ж. Верн ошибся в технических деталях, зато великий писатель совершенно точно предсказал ту бурю восторга и воодушевления, охватившую все человечество, когда стало известно о первом полете в космос. В этом, наверное, и заключается предназначение научной фантастики: мечтать о грядущих задачах и предугадывать реакцию людей на осуществление этих задач. Способ же осуществления не столь важен. Какая, в конце концов, разница, ионная или фотонная ракета полетит через двести лет к соседней звезде? Гораздо интереснее для нас – какие люди поведут эту ракету, какие помыслы отправят их в опасный рейд через межзвездную бездну, какие переживания и опасности могут ждать участников этого полета.
В заключение сформулируем окончательное определение этого направления: НФ – особая разновидность художественной фантастики, в произведениях которой содержатся фантастические компоненты, имеющие наукообразное обоснование, не противоречащие достоверно установленным фактам и материалистическому взгляду на природу, причем отличия описываемых событий и явлений от реальной действительности являются непосредственный следствием влияния компонент фантастичности.