Михаил Юрьевич Соловьев Дети Марса. Исход

Глава 6. Красный двор

На третье утро ожидания Дейр открыл складские ворота.

Раньше за ними разгружали составы из южных городов. Потом составы перестали приходить, и площадку занесло пылью по нижний край окон. Теперь из красного наноса торчали две погрузочные стойки, кабина тягача и рука манекена, когда-то показывавшего, как правильно крепить груз.

Дейр выбрал для расчистки десятерых. Мара увидела список и зачеркнула две фамилии.

— У этого после смены кровь из носа. У этой температура.

— Мне нужны люди, которые могут держать инструмент.

— Тогда замени меня на кого-нибудь из списка.

Он не ответил. Она прекрасно знала, почему ей нельзя наружу: на станции оставалось двое, кто знал переделанную вентиляцию, и один из них иногда забывал, что держит в руках.

Кран стоял у шлюза и щурился на крепление шлема. Пальцы его перебирали замок, не защёлкивая.

— Поверни на четверть, — сказала Мара.

— Знаю.

Повернул. Посмотрел на неё зло и сразу отвёл глаза.

Из десяти работников только четверо прежде бывали за пределами жилого купола. Остальные учились проверять костюмы прямо сейчас. Учительница Рут просила взять её, но Дейр отказал: у неё были дети. Женщина из прачечной ответила, что у неё тоже двое, и Дейр устало пояснил, что речь идёт о детях, которых некому учить и успокаивать.

Рут осталась у внутренней двери. Каждый проходивший мимо получал от неё короткое указание — не про работу, про то, кто будет ждать его вечером. Мара поначалу раздражалась. Потом заметила, что у людей перестали дрожать руки.

Перед выходом Дейр проверил чужие замки ещё раз. Самому младшему, парню с редким пушком над губой, поправил шейную прокладку.

— Имя?

— Лем.

— Кто проверял твой костюм?

— Я.

— Теперь я. После выхода проверяешь меня. Договорились?

Парень кивнул с такой серьёзностью, будто ему только что вручили управление станцией.

Мара вернулась к насосу. Сквозь закрытые ворота ещё некоторое время доносился шум очистителей. Потом всё стихло. Нельзя было различить, работают люди за стеной или уже лежат под пылью.

Она ненавидела эту тишину.

У первой камеры монитора оказался слепой сектор. Мара потратила десять минут, протаскивая провод через потолок, и ещё пять — на ругань с человеком, который решил, что теперь у неё найдётся время починить освещение в коридоре. Когда добралась до камеры, заметила в соседнем помещении движение.

Эн стоял спиной к двери. На нём был тренировочный костюм, слишком широкий в плечах. Шлем он зажал под мышкой и пытался всунуть ногу в жёсткий ботинок.

— Сними.

Мальчик вздрогнул, но не повернулся.

— Я только попробую.

— Эн. Сними костюм.

Он упрямо потянул ботинок. Мара шагнула к нему, вырвала шлем и швырнула на скамью. Удар получился громче, чем она ожидала. Мальчик замер.

Они стояли молча. По каналу связи кто-то потребовал лом.

Мара опустилась перед сыном на колени.

— Куда ты собрался?

— Во двор.

— Зачем?

Он прикусил губу.

— Там сейчас люди. Можно дойти до машины.

Она знала, какой машины. Девять месяцев говорила себе, что он тоже знает.

— Папы там нет.

— Ты не ходила.

— Ходила.

— Ты сказала, туда нельзя.

В ту ночь она действительно сказала: туда нельзя. Не рассказала о балке, которая прошла сквозь кабину, о заледеневшей ладони под разбитым стеклом, о чужом голосе в её шлеме: «Мара, отойди, ты мешаешь». Потом сказала, что отец погиб. А мальчик спросил, почему нельзя его забрать, если он там. Она ответила, что купол обрушился. С тех пор они говорили о папе так, будто он находился в комнате, куда пока не могли открыть дверь.

— Я видела его, — сказала она. — В машине. Он был мёртвый, Эн.

Слово вышло грубым. Она хотела заменить его другим, мягким, но другого не было.

— А если они откроют проход?

— Он не сможет пойти с нами.

Мальчик нахмурился, будто она плохо объясняла задачу, которую можно решить.

— Если привезти?

Мара положила ладони ему на плечи.

— Нет. Вернуть его нельзя.

У сына дрогнул рот. Он ещё некоторое время удерживал лицо неподвижным, потом ударил её кулаком в ключицу.

— Ты раньше не сказала.

Она не стала отвечать, что говорила. Обняла его вместе с неудобным костюмом. Он упирался ботинком ей в живот и плакал без звука, пока не вырвался первый громкий всхлип.

В наушнике треснул голос Крана.

— Мара, у нас…

Она выдернула наушник и бросила на скамью.

Минуту спустя в дверь заглянула Рут. Посмотрела на них и собиралась уйти, но связь зашипела так громко, что услышали все.

— Центральная стойка! Назад!

Мара подняла голову.

На экране камера ещё показывала складской навес. Потом сверху опустилась серая полоса. Изображение дёрнулось. Пыль закрыла всё.

Она встала так резко, что Эн едва не упал. Рут подхватила его, села на пол и усадила к себе на колени.

— Иди, — сказала она Маре.

Мара вставила наушник. На внешнем канале говорили сразу четверо.

— Замолчали. По одному. Кто под крышей?

Дейр ответил не сразу.

— Лем. Остальных вывели. Ногу прижало.

— Камера слева работает. Покажи свет.

Из пыли возник луч. Мара подвела изображение ближе. Навес лежал на стойке тягача; край металлической фермы упирался в плечо кабины. Под фермой шевелилась рука.

— Не тяните его. Сначала закрепите.

— Чем? — спросил Дейр.

— Тягач подайте вперёд на полметра. Платформу вверх, только до касания. Не выше.

— Он обесточен.

— Питание сбоку, под кабиной. Кран знает.

Кран полез под машину. Мара смотрела на его спину и считала вдохи. Эн перестал плакать. Он сидел у Рут на коленях и тоже смотрел на экран.

Сверху оборвался кабель. Его конец упал на стойку; по металлу прошла белая вспышка. Кто-то закричал. Дейр шагнул к распределителю, на ходу снимая с пояса резак.

— Там ток! — крикнула Мара.

— Вижу.

Он перерезал аварийную перемычку. Вспышка осветила его снизу. Дейр отдёрнул руку и остался стоять, прижав локоть к боку.

Подъёмник медленно пошёл вверх. Навес вздрогнул.

— Стоп, — сказала Мара. — Вот сейчас стоп. Больше не надо.

Кран вылез из-под кабины и опустился рядом с Лемом. В кадре были видны только его ботинки. Один упирался в колесо, другой скользил по пыли.

Лем появился между стойками, сначала голова, потом плечи. Парень пытался ползти сам. Дейр держал его под мышкой здоровой рукой. С другой свисал обгоревший лоскут внешней перчатки.

— Костюм Лема? — спросила Мара.

— Держит, — ответил Кран. — Нога, похоже, нет.

— Главное, сам держит.

Парень поднял руку перед камерой. Два пальца. Ему хотелось показать, что с ним всё в порядке, хотя в порядке не было ничего. Мара упёрлась лбом в холодную стену и только теперь заметила, как сильно сжимает наушник.

В медпункте пахло разогретым пластиком. Дейр сидел на стуле, пока Олла срезала с его руки остатки подкладки. Он не смотрел на ожог. Смотрел на Лема, который лежал у противоположной стены и спрашивал, сможет ли теперь пройти через кольцо.

— На руках пронесём, — сказал Дейр.

— Вы уже нашли его?

Дейр молчал. За него ответила Мара:

— Люди на Земле ищут. Завтра должны сообщить.

Лем отвернулся к стене. Мара поняла, что сегодня ему обещали слишком много.

У дверей она задержала Дейра.

— Спасибо за мальчика.

Он посмотрел на неё устало и недобро.

— Ты думаешь, я не знаю, что здесь люди?

— Иногда мне кажется, ты знаешь только количество.

— Количество я помню, потому что больше некому.

Он пошёл по коридору, придерживая перевязанную руку. Мара хотела остановить его, но не придумала, что сказать. В этой ссоре ни одна из сторон не могла победить так, чтобы стало легче дышать.

Эн ждал её в спальной. Рут сняла с него костюм и укрыла одеялом. Мальчик не спал.

— Я испугалась, — сказала Мара, садясь рядом. — Поэтому накричала.

Он кивнул, не глядя.

— Ты думала, я тоже умру?

— Да.

Мальчик подвинулся, освобождая ей место на узкой койке. Она легла одетая. Из кармана в бок впился ключ, но вытаскивать его не хотелось.

— Помнишь, как папа пел? — спросил Эн.

— Ужасно.

Он слабо улыбнулся.

— Особенно последнюю часть.

Они попробовали вспомнить последнюю часть и не смогли. Мара напела начало. Эн поправил два слова. За стеной работал насос, и под его неровный стук они допели до места, которого оба не помнили.

Глава 7. Под водопадом

Осыпь оказалась входом.

Вернее, вход находился за ней. Камни съехали со склона много лет назад, оставив под скальной полкой щель шириной в ладонь. Из щели тянуло холодом. Арен поднёс датчик и тут же убрал руку в рукав: пальцы ломило, как от снега.

— Там работает охлаждение, — сказал он.

Лайа сидела на корточках рядом, прижав к камню маленький микрофон.

— Или там что-то холодное.

— После стольких лет?

Она жестом попросила помолчать.

Из-под камней опять пришли три удара. Потом скрежет и длинная пауза. Лайа включила предыдущую запись. Удары повторялись, но промежутки всякий раз немного менялись.

— Не таймер, — сказала она. — Кто-то делает работу.

Арен посмотрел на лес над скалой. Он уже успел подумать о жилых галереях, людях, которые могли ждать здесь, как Мара на Нерее. Лайа прочитала это на его лице.

— Я сказала «кто-то». Пока мы ничего не знаем.

Расчищать осыпь начали с края. Рак не позволил вытаскивать центральный камень, хотя Арену казалось, что так быстрее. Подпёрли плиту, сделали проход сбоку. Рак работал молча, только иногда отодвигал чужую ногу, оказавшуюся не там, где надо. Через два часа под полкой открылся низкий служебный люк.

Ручка не поддавалась. Арен уже доставал резак, когда Вея заметила на стене вторую скобу. Потянула её вниз, и ручка повернулась.

— Противопожарный замок, — сказала она. — Или здесь тоже не любят, когда ломают двери.

За люком стояла белая мгла. Она потекла наружу, стелясь по земле. Трава у порога сразу намокла. Лайа опустила в проём пробоотборник на длинной штанге и закрыла створку.

— Теперь ждём.

Данна посмотрела на часы, но спорить не стала.

Они разбили лагерь на каменной площадке выше водопада. Ива провела для питьевой воды отдельную тропу. Вея нарисовала на ближайшем дереве стрелку и затем, по требованию Ивы, стёрла её: дерево принадлежало людям, которые загоняли здесь стада. Вместо рисунка поставили колышек.

— Здесь нельзя даже ошибиться незаметно, — проворчала Вея.

— Заметно можно, — ответила Ива. — Потом поправишь.

Проба показала холодную разреженную смесь, которой человек не мог дышать. Состав менялся, пока прибор лежал у порога. Из глубины поступало что-то ещё — мелкие частицы, которые фильтр ловил, но не распознавал.

Лайа разложила защитные костюмы. Арен посмотрел на неё с благодарностью: носилки Данны казались лишними до первой осыпи, костюмы Лайи — до первого открытого люка. Он решил больше не жаловаться на чужие рюкзаки.

Внутрь пошли втроём. Данна первой, Лайа следом, Арен замыкал. От пояса Данны тянулся страховочный трос, рядом — провод камеры. Вея и Рак остались у ручной лебёдки. Перед самым входом Данна присела, посмотрела каждому в лицо через стекло.

— Если скажу выходить, выходим сразу. Образец, экран, дверь — всё бросаем. Потом обижаетесь сколько хотите.

Они кивнули.

За люком был коридор с низким потолком. Пол уходил вниз; на стенах светились тусклые полосы, похожие на старые следы воды. Через двадцать шагов Арен понял, что полосы меняют яркость вместе с их движением. Свет здесь ещё работал.

От этого стало тревожнее. Руины должны были быть неподвижны, позволять рассматривать себя без ответа. Здесь кто-то замечал их присутствие.

Арен повернул фонарь к потолку. Над головами тянулись короткие поперечные борозды. Сначала он принял их за следы инструмента, потом понял, что они повторяются там, где у человека была бы удобная опора для руки. Только слишком высоко для существа, которое ещё никто из них не видел.

Он заставил себя опустить луч. Фантазия уже подсовывала варианты, один неприятнее другого. Лучше было смотреть на то, что существовало на самом деле.

В стене нашлось небольшое круглое окно. За толстым стеклом лежала светлая ткань, разбитая сетью трубочек. Лайа остановилась, присмотрелась. Ткань едва заметно двигалась, но это могло быть искажение от проходящей по стеклу влаги.

— Не прикасайся, — сказала Данна.

Никто ещё не тянулся к окну. Она всё равно произнесла это заранее.

Дальше на полу лежал маленький человеческий предмет — обломок чашки. Арен узнал его по округлой ручке. Белая поверхность потемнела, край был гладким от времени. Среди чужих борозд и живого света чашка казалась почти знакомым лицом.

Он наклонился, собираясь сфотографировать.

— Арен, трос, — сказала Лайа.

Он посмотрел вниз. Петля прошла возле выступающего крюка. Ещё шаг в сторону — и их страховка зацепилась бы за стену. Арен освободил линию, отодвинул от крюка. Чашку оставил там, где нашёл.

По внутренней связи послышался голос Веи:

— Изображение есть. Дышите шумно.

— Ты тоже, когда волнуешься, — ответила Данна.

— Я не волнуюсь. Я снаружи за вас работаю.

Шутка вышла плоской, но Арен всё равно выдохнул легче. Пока Вея ворчала, существовал обычный мир, где люди могли спорить о верёвке и мокрых сапогах.

В конце коридора свет стал ярче. На стене проступило несколько гладких отпечатков, похожих на затёртые метки. Между ними проходили свежие царапины. Здесь ходили часто. Пользовались этим местом, возвращались, задевали стену одним и тем же предметом. Арену пришло в голову, что для хозяина коридора их тяжёлые костюмы, лампы и натянутый трос должны выглядеть не менее тревожно, чем для него — неизвестные следы.

Он выключил верхний фонарь, оставив только узкий луч под ноги. Лайа заметила и сделала так же.

Данна не повернула головы, но подняла ладонь: правильно.

В нише лежали свёрнутые ленты металла. Лайа остановилась возле одной. Край был свежий, без налёта, и на нём остались вмятины от какого-то инструмента.

Из-за поворота донёсся знакомый скрежет.

Данна подняла руку. Все замерли.

Сначала показалась лента — длинная, туго скрученная, с отверстиями по краю. Потом существо, которое её тащило.

Оно было Арену до пояса. Четыре короткие опоры переставлялись с разной скоростью; одна заметно отставала. Корпус закрывали перекрывающие друг друга пластины. Между ними выступала тёмная, влажная на вид ткань. Головы Арен не увидел. На передней части раскрылась круглая щель, внутри которой дрогнули тонкие створки.

Лайа медленно убрала фонарь в сторону.

Существо остановилось. Лента скользнула по полу ещё на ладонь. Створки в круглой щели раскрылись шире.

— Видишь? — прошептал Арен, хотя говорить можно было по внутреннему каналу.

— Вижу.

— Это…

— Не знаю.

Оно не было похоже ни на животное из земного леса, ни на машину из его мастерской. От него шёл сухой, дробный звук. Арен вдруг вспомнил погрузчик с разбитым подшипником и тут же рассердился на себя за сравнение.

Данна отступила на полшага. Существо развернулось к ней всем корпусом. Из боковой складки высунулся тонкий отросток, коснулся стены. Световые полосы погасли.

Под ногами что-то щёлкнуло.

Лайа опустила луч. Щель в полу, которую они приняли за стык плит, расширялась. Арен успел увидеть глубину, тёмную трубу и белый пар вокруг неё.

— Назад, — сказала Данна.

Они отступили. Трос натянулся, и Вея потянула его снаружи. Лайа споткнулась о край плиты; Арен подхватил её за плечо, но в тяжёлом костюме сам едва не упал. Данна, уже стоявшая за поворотом, вернулась на два шага и дёрнула обоих к себе.

Пол раскрылся там, где они только что находились.

Никто не побежал за ними. Из глубины снова донёсся скрежет металла.

У люка Вея помогла Лайе выбраться, а потом схватила Арена за нагрудную лямку так, будто собиралась вытряхнуть из него объяснение.

— Что там было?

Он поднял руку: сначала воздух. Они закрыли люк, проверили внешние поверхности и лишь потом сняли шлемы.

На лице Данны остался красный след от уплотнения.

— Больше сегодня не идём.

Арен хотел сказать, что они даже не дошли до внутреннего узла. Лайа села на камень и обхватила руками колено. Через костюм расплывалось тёмное пятно.

— Покажи, — сказал он.

— Ушиб. Не пробито.

— Покажи всё равно.

Она позволила ему расстегнуть внешний слой. Он не смотрел ей в лицо. Только теперь до него дошло, как близко стоял край провала.

Рак пересмотрел запись дважды.

— Оно вас прогнало?

— Возможно, — сказала Лайа. — Или просто открыло себе путь. Мы стояли на рабочем люке.

— Разницы для ваших ног мало.

Он вернул планшет.

Вечером Лайа увеличила изображение существа. Под повреждённой пластиной виднелось несколько тонких трубок, но одна из них пульсировала. Она останавливалась на каждом кадре, проверяла, не создаёт ли движение помеха камеры.

Арен принёс ей еду.

— Скажи хотя бы, живое ли оно.

— По этой записи не скажу. И если живое, это ещё не объяснит, что оно умеет.

— Нам нужно кольцо.

— Я помню.

Она произнесла это резко. Он сел рядом. Несколько минут ели молча. Внизу шумел водопад, из служебного входа иногда доносился стук. Существо продолжало работать.

До назначенного сеанса оставался час. Связь с Нереем пока держалась на узком служебном канале: короткий пакет проходил через живой грузовой узел и попадал в уцелевшую управляющую часть старой земной станции. Для человека тот путь был закрыт навсегда. Для сигнала сохранилась обходная линия, которую Мара случайно разбудила, заменив сгоревший распределитель. Передавать изображение по ней было медленно и дорого; заряд накопителя уходил на несколько десятков секунд.

Арен отобрал фотографию кольца. На ней вода скрывала нижнюю часть арки, а рядом виднелась полоса инея. Он мог обрезать холодную полосу. Не стал.

В сообщении написал: «Выход найден. Проверяем путь. Внутри работает неизвестная служба. Людей пока не пропускаем».

Мара ответила через двадцать минут:

«Фотографию получили. Сначала подумали, ошибка цвета. Осталось меньше недели. Если нужны руки, здесь они есть».

Арен перечитал последнюю фразу. Люди, которым не хватало воздуха, предлагали ему помощь.

— Завтра зайду без инструментов, — сказал он.

Данна подняла голову.

— Завтра сначала посмотрим, куда оно ходит. Ты опять хочешь представиться с гаечным ключом.

Он посмотрел на свой рюкзак. Ключ действительно торчал из бокового кармана. Арен вынул его и положил рядом с тарелкой.

Глава 8. Чужая работа

Утром Данна привязала к длинной штанге камеру и протолкнула её в коридор. Потом велела всем отойти от люка.

Ждали почти час. Арен успел проверить наружную панель кольца, вернуться, снова уйти. На третий раз Лайа придержала его за рукав.

— Сядь. От тебя трясётся картинка.

На экране лежала металлическая лента. Та самая, которую вчера волокло существо. Она застряла между стеной и закрывшейся плитой. Один конец был натянут, другой уходил за поворот.

Вскоре из темноты показались две короткие опоры. Существо взялось за ленту, потянуло, отпустило. Обошло её с другой стороны. Отстававшая опора подломилась, и корпус ударился о пол.

Лайа наклонилась к экрану.

— Оно ранено.

— Или сломано, — сказал Арен.

Она посмотрела на него, но спорить не стала.

Существо снова потянуло ленту. Арен невольно напряг плечи вместе с ним.

— Можно освободить край, — сказал он. — Там один кусок под плитой.

— Можно получить плитой по руке, — ответила Данна. — Сейчас посмотрим, что оно сделает.

Оно оставило ленту. Из боковой складки выдвинулась плоская пластинка с рядами насечек. Существо поднесло её к стене. Свет мигнул, но плита не сдвинулась. Тогда оно ударило пластинкой по полу, подняло и поднесло снова.

Вея тихо засмеялась.

— Знакомый способ.

После третьей попытки существо отбросило пластинку и ушло. Через несколько минут вернулось с другой. Плита поднялась. Лента освободилась и со звоном легла на пол.

Все шестеро молча смотрели, как существо уносит её в глубину.

— Повторять не будем, — предупредила Данна. — Особенно бить пропуском об пол.

Но выброшенную пластинку они всё же забрали.

За сутки Арен успел возненавидеть защитный костюм. Внутри становилось жарко, пальцы плохо слушались, каждое движение упиралось в резину и чужую силу тяжести. Вспоминалось, как Нер после аварии ругался на ремни, удерживавшие больную ногу. Арен тогда советовал потерпеть.

Теперь он старался хотя бы не произносить это слово вслух.

Данна осталась у поворота, Лайа приблизилась к брошенному пропуску. Подняла его щипцами и показала камере с обеих сторон. На одном краю была глубокая трещина. Два зубца отсутствовали.

— Неисправный, — сказала она.

— Не полностью, — ответил Арен. — Первый раз панель его узнала.