Михаил Шварц Корона и тьма. Том 2. Сердце хаоса

Катарина вскинула голову, её глаза сузились от гнева и неверия.

— Что за чушь, старуха? Ты слишком много выпила на пиру, твои слова — пьяный бред. Во мне нет никакого дитя, и я не собираюсь слушать твои сказки.

Но знахарка не отступила, её взгляд стал острым, как нож:

— Ты можешь закрывать глаза, но правда уже растёт в тебе. Тьма не спрашивает разрешения. Она ждёт, затаившись, и ты почувствуешь её, когда будет слишком поздно.

Внезапно Катарина схватилась за голову, резкая боль пронзила её виски. Зрение помутнело, и перед глазами вспыхнуло видение: резня, кровавая и беспощадная. Люди падали, захлёбываясь собственной кровью, их крики заглушал звон стали. Меч вонзился в горло женщины, её тело дёрнулось, кровь хлынула фонтаном, а глаза закатились в последнем хрипе. Тени двигались среди тел, безжалостные и быстрые, оставляя за собой только смерть. Видение было коротким, но таким ярким, что Катарина закричала, её тело сотрясалось от ужаса.

— Что это было? — прошептала она, её голос дрожал, глаза метались по комнате.

Знахарка наклонилась ближе, её дыхание было тяжёлым.

— Это тень того, что может быть, если ты не обуздаешь тьму. Теперь тебе придётся с этим жить, девочка. Бежать некуда.

Торвальд, слегка пьяный от вина и радости пира, заметил отсутствие Катарины и отправился её искать. Её крик привёл его к комнате, и он замер у двери, прислушиваясь. Слова знахарки о дитя и тьме, упоминание Эндориана — имени, что он не знал, но что резануло слух, — вонзились в его сердце, как кинжал. Он стиснул кулаки, гнев и боль вспыхнули в груди, смешиваясь с непониманием. Кто такой Эндориан? Что за тьма? Он не вошёл, лишь стоял в тени, его дыхание стало тяжёлым, а разум — бурлящим котлом.

Катарина, всё ещё дрожа, подошла к окну, её взгляд скользнул по заснеженным просторам за стенами замка. Вдалеке, у кромки леса, она заметила фигуру в плаще, что стояла неподвижно, словно вырезанная из ночи. Её очертания были размыты метелью, и Катарина не могла понять, реальна ли она или это призрак её страхов, порождённый словами знахарки. Но холод сжал её горло, сердце зак