Михаил Северин Национальный проект

Глава 5

Очередь тяжело подышала в затылок друг другу, неловко помялась, и первым через порог решительно шагнул Крутов — по священному праву директора рынка, которому самой должностью предписано входить первым и без стука.

Пока он основательно усаживался, заместитель главы Пётр Аркадьевич Хлопов молча ждал. За двадцать шесть лет муниципальной службы город доверил ему не так уж много: старую котельную, три вечно переполненные мусорные площадки и пешеходный мост через Вахчилку, который пришлось торжественно сдавать дважды, потому что после первой приёмки его по весне унесло паводком. На выцветших обоях за спиной Хлопова сиротливо висел план развития города на две тысячи двенадцатый год — с ФОКом, бассейном и прогулочной набережной. Пётр Аркадьевич не снимал его со стены по той же причине, по какой вдовец не убирает с комода фотографию покойной жены.

Но в минувший четверг старая фотография вдруг ожила, а к утру понедельника к ней уже выстроилась плотная очередь.

Крутов по-хозяйски пристроил на колене синюю папку.

— Рынок сносить надо, Пётр Аркадьич, вот что я мыслю. Ставить современный торговый центр. Четыре этажа, эскалатор, парковка на кровле. Областному-то центру толкаться между рядами по грязи не к лицу, не тот фасон.

— А торговать кто будет? — хмуро поинтересовался Хлопов, не меняясь в лице. — Бабки твои с укропом на четвёртый этаж на эскалаторе поедут?

— Бабки в фермерскую зону пойдут. В цокольный этаж.

— Не пойдут твои бабки в цоколь.

— Пойдут.

В этом коротком, рубленом «пойдут» лязгнул такой безжалостный купеческий металл, что сразу стало ясно: всех бабок Крутов уже давно мысленно переселил, старые ларьки снёс бульдозером, и новое стекло торгового центра вовсю сияет в его директорской голове. Хлопов молча кивнул и чиркнул ручкой по настольному перекидному календарю первую, жирную прорабскую черту.

В дверях Крутов сухо, по-конкурентски разминулся с Аллой Борисовной. Вязаная шаль на её плече вздымалась в такт торжественному перечислению: капитальная реконструкция, надстройка третьего этажа, высокий статус филармонии.

— Яму-то зачем? — не удержался Пётр Аркадьевич, дойдя до последнего пункта этого культурного манифеста.

— А куда же области без оркестровой ямы? — укоризненно пропела Алла Борисовна глубоким грудным голосом, поставленным на два зрительных зала.

Вторая черта безропотно легла на календарь.

Следом зашли двое суетливых из автошколы — хлопотать за областной автодром. Потом степенно вплыл отец Владимир со скорбным вздохом о вынужденном грядущем расширении церковных земель. За ним явился фермер из Першина, который водил толстым грязным пальцем по измятой бумажке из-под семян и по слогам читал про инновационный агрокластер на семьсот голов.

Хлопов бесстрастно принимал, слушал, кивал, заворачивал мелкое, властно прибавлял масштаба там, где не хватало размаха. После каждого посетителя на календаре появлялась новая черта. И с каждой новой чертой внутри него оседала тяжёлая, глухая, сладостная муть.

Двенадцатым на самый краешек стула присел Гена Прохоров. Парадная рубашка застёгнута под горло, душит. На коленях покоится роскошная папка с золотым тиснением «На подпись». Из этого великолепия Гена бережно, двумя пальцами извлёк вырванный тетрадный лист: шариковой ручкой начерчен неровный квадрат, внутри жмутся три прямоугольника, а сбоку выведена кривая стрелка и надпись «възд».

— Это чего?

— Гостиница. — Гена с бесконечной нежностью повёл обгрызенным ногтем по шариковой черте. — У меня сорок соток земли. Мойка на восьми стоит, остальное бурьян. Я узнавал, Пётр Аркадьич, у нас пятнадцать номеров на весь город. А область — это ж все к нам поедут. Будет восемьдесят.

Пётр Аркадьевич взял тетрадный лист дальнозорко, на отлёте.

В эту самую секунду внутри него намертво сцепились двое. Многоопытный муниципальный служащий истерично требовал гнать человека с автомойки в шею: не время, не тот масштаб, не с твоим рылом в калашный ряд. А инженер уже хищно водил глазами по шариковым линиям. Инженеру тесный квадрат отчаянно не нравился — слеплено убого, без дыхания, без размаха. Инженер, беспробудно спавший в Хлопове четверть века под тяжестью теплотрасс и гнилых труб, вдруг проснулся, зевнул и взял своё.

— Восемьдесят — это мало, — глухо обронил он.

Гена поперхнулся воздухом:

— Чего?

— Считаешь по людям, а надо мыслить делегациями. Делегация — это номер, сопровождение, водители. Двести надо. Просторный конференц-зал. Стоянку под автобусы.

Гена сидел не дыша, боясь спугнуть видение.

— Двести, — повторил он звенящим шёпотом, бережно, будто нарекая новорождённого.

— Сорока соток тебе под такое не хватит, землю присматривай сразу, — добил Пётр Аркадьевич, возвращая лист. — Кто у тебя там соседи? Витька Гущин с шиномонтажом? Вот с Витькой и иди говори.

Входил в этот кабинет скромный владелец двух моечных ям, а выходил, путаясь в ногах, учредитель крупного гостиничного комплекса. В дверях новоиспечённый учредитель замялся, нервно взявшись за ручку:

— Пётр Аркадьич. А насчёт финансирования...

— Будет тебе финансирование, — устало отмахнулся Хлопов, выводя двенадцатую черту на календаре. — Ты сперва эскиз нормальный сделай.

Сказал не подумав, равнодушным тоном, каким обычно обещают осадки. А ошалевший Гена вынес из кабинета твёрдое, нерушимое государственное обязательство. К вечеру на Северной уже знали: Прохорову под гостиницу дают деньги, велено готовить документы.

В шестом часу вечера Хлопов наконец остался один.

Он устало оглядел синий частокол на календаре. Гостиница на двести мест, филармония с оркестровой ямой, автодром, агрокластер, торговый центр с эскалатором и что-то невразумительное, записанное со слов женщины в розовом пуховике как «велнес». Город, который в минувшем марте три недели не мог решить банальный вопрос с вывозом мусора от автомойки, за один день грандиозно спроектировал себя заново — в бетоне, стекле и мраморе.

Пётр Аркадьевич тяжело поднялся, заложил руки за спину. Подошёл к пожелтевшему плану две тысячи двенадцатого года. Долго стоял перед ним в наступающих сумерках.

Затем решительно взял маркер и напротив слова «бассейн», провисевшего мёртвым, издевательским грузом двенадцать лет, приписал: «аквапарк, уточнить».

Подумал.

И слово «уточнить» твёрдо зачеркнул.

Глава 6

Во вторник с самого утра Гена понёс заветные слова Хлопова к соседу — бережно, на весу, боясь расплескать.

Шиномонтаж Гущина отделялся от гениной автомойки лишь условным, вбитым ещё при царе Горохе колышком да чахлым кустом. В гараже густо и привычно пахло сырой резиной, отработанным машинным маслом и остывшим растворимым кофе. Хозяин заведения, Виктор, лежал на скрипучей каталке под поднятым на подъёмнике гниловатым «Логаном».

Гена торжественно переступил порог.

— Вить. Разговор есть серьёзный.

— Говори, — глухо, с металлическим эхом отозвалось из-под днища.

— Вылезь. Такое через глушитель не решают.

Виктор со вздохом выкатился на свет божий. Тяжело поднялся, взял со стола замасленную ветошь. Начал методично, палец за пальцем, стирать въевшийся мазут. Бросил тряпку на верстак и присел рядом. Лицо у Гены было гладко выбритое, парадное, прямо-таки пасхальное — с таким лицом про давление в шинах не спрашивают, с таким лицом просят руки дочери или денег взаймы.

— Вить, продай соток двадцать. С той стороны, где у тебя бурьян глухой. Тебе ж оно всё одно без надобности.

Виктор перестал болтать ногой. Слухи про генину фантастическую гостиницу и некие бездонные областные деньги гуляли по Северной улице ещё с полуночи. Но одно дело — ночные сплетни, и совсем другое — чисто вымытый, трезвый сосед, пришедший поутру просить землю.

— А тебе зачем вдруг? — невинно полюбопытствовал Виктор.

— Ну... надо, — Гена неуверенно отвёл глаза к забитым запчастями стеллажам.

Помолчали. Тишина в гараже стала вязкой, как солидол.

— Под гостиницу, что ль?

— Двести номеров, — Гена мгновенно расправил плечи, поймав нужную государственную интонацию. — С просторным конференц-залом. Мне Пётр Аркадьич вчера лично масштаб поправлял.

Под верстаком, надёжно прикрытая лысой покрышкой, лежала общая тетрадь. Ещё с ночи в ней синей ручкой была расчерчена вторая линия сервиса, целых шесть постов, и по буквам, с ошибкой, выведено красивое иностранное слово «детейлинг». На это грядущее великолепие земли отчаянно не хватало. Бурьян, двадцать лет простоявший без всякой надобности и служивший отхожим местом для бродячих собак, за одну ночь сделался жизненно необходим обоим.

— Не продаётся, — Виктор сунул оттёртые руки глубоко в карманы комбинезона. — Самому надо.

— Какие у тебя планы, Вить, окстись! У тебя ж резина одна лысая!

Виктор ревниво покосился на покрышку, укрывающую тетрадь.

— Была резина. А будут шесть постов. И детейлинг.

Слово легло между ними тяжело, как чугунная болванка. Гена от неожиданности споткнулся об него.

— Вить, ну хорош, назови цену. По-соседски, по-божески. Ты ж эту землю в двадцать втором по пятёрке за сотку брал, мы ещё обмывали, в бане сидели!

Виктор посмотрел мимо Гены. В распахнутые настежь ворота. Там, за условной межой, непроходимой стеной поднимался сорный бурьян в человеческий рост, увенчанный репейником. Виктор смотрел на него, чуть щурясь от утреннего солнца. В его глазах среди этого репейника уже блестело тонированное стекло, ложился горячий асфальт и парковались длинные чёрные машины с мигалками. На это сияющее великолепие сосед предлагал ему променять своё собственное.

— По двести, — уронил он.

Гена нервно хохотнул. Поглядел в непроницаемое лицо соседа и смеяться сразу перестал.

— Ты в уме вообще?! Ей в базарный день красная цена пятёрка!

— То в двадцать втором. Вчера была пятёрка. Сегодня двести. Завтра приходи — ещё дороже будет.

— Да откуда дороже-то, барыга ты, кто тебе даст такие деньжищи?!

— Дадут, — Виктор даже не повысил голоса, отвечая с тем новым спокойствием, что за неделю поселилось в Киржаче. — Раз тебе, дураку, на гостиницу дают, значит, и мне на землю дадут. Деньги, Ген, в город пошли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.