Мелоди Лейн Лунный Капитан

Глава 1. Цена самонадеянности. Тристан

Ветер Ла-Манша был моим старейшим и самым верным союзником. Сегодня он пел песнь охоты, натягивая паруса "Лунной Тени" до звонкого гула и подгоняя мой фрегат вперед, словно гончую, учуявшую след. В подзорную трубу я видел его - "Эсмеральду", неповоротливый торговый бриг, груженый сахаром, шелками и, если верить моему осведомителю, куда более ценным грузом. Его капитан, самонадеянный дурак, решил сэкономить на сопровождении военного конвоя. Ошибка, за которую ему предстояло заплатить.

- Капитан, они нас заметили. Пытаются уйти на ветер, - доложил Боско, мой первый помощник, коренастый моряк с лицом, обветренным до состояния старой кожи.

- Он может пытаться уйти хоть к самому дьяволу, Боско, - спокойно ответил я, не опуская трубы. - Сигнальте канонирам. Предупредительный выстрел. Не целясь в корпус. Я хочу взять их целыми.

Мне не нужна была кровь. Мне нужен был лишь один пассажир.

Грохнул выстрел, и ядро со свистом пронеслось над самой палубой "Эсмеральды", сорвав добрый кусок ее грот-мачты. Паника на борту торгового судна была видна даже отсюда. Суетливые фигурки заметались, как муравьи в растревоженном муравейнике. Еще один маневр, и мы поравнялись с ними. Кошки с абордажными крюками взмыли в воздух, впиваясь в дерево с хищным треском.

Мои люди, закаленные в десятках подобных стычек, хлынули на палубу "Эсмеральды" слитной, ревущей волной. Я не спешил. Моя работа начиналась тогда, когда умолкали пистолеты и клинки. Накинув темно-синий камзол без лишних украшений и поправив длинные платиновые волосы, собранные в тугой хвост кожаным ремешком, я перешагнул на борт захваченного судна.

Палуба была усеяна обломками, дымились фитили брошенных пистолетов. Команда брига, побросав оружие, уже стояла на коленях под присмотром моих матросов. Я прошел мимо них, даже не удостоив взглядом. Мои зеленые глаза искали другое.

- Где лорд Эшфорд? - мой голос прозвучал ровно, без крика, но в наступившей тишине он резал, словно сталь.

Капитан "Эсмеральды", пухлый мужчина с испариной на лбу, указал дрожащим пальцем на дверь капитанской каюты.

- Он там, сэр. С дочерью. Умоляю, не трогайте леди...

Я проигнорировал его мольбы. Оттолкнув дверь сапогом, я вошел внутрь. Каюта была обставлена с претензией на роскошь, неуместную в море. Повсюду были разбросаны безделушки, веера и книги. У окна стоял седовласый аристократ в бархатном камзоле - лорд Эшфорд, казначей, чьи подписи стояли на нужных мне документах. А рядом с ним, словно защищая его собой, стояла она.

Эммелина Сомерсет. Я знал ее имя. Знал все. Племянница лорда, его воспитанница. Фигура на шахматной доске моего отмщения.

Но ни один из докладов моих шпионов не подготовил меня к тому, что я увидел. Они описывали ее как миловидную, воспитанную леди. Они не упомянули огонь, что горел в ее светло-карих, почти янтарных глазах. Не упомянули гордо вскинутый подбородок и то, как ее хрупкая, на первый взгляд, фигура излучала стальную непреклонность. Ее светло-рыжие волосы, заплетенные в сложную корону вокруг головы, казались нимбом в полумраке каюты.

- Чего вы хотите, сударь? - ее голос был спокоен, лишь легкая дрожь выдавала напряжение. Она говорила не как испуганная жертва, а как хозяйка салона, обращающаяся к незваному гостю. - Если вам нужно золото, оно в сундуке. Берите и уходите.

- Мне не нужно золото, леди, - медленно произнес я, обводя взглядом каюту и останавливаясь на ней. - Мне нужен ваш дядюшка.

Лорд Эшфорд за ее спиной побледнел и забормотал что-то бессвязное. Но девушка даже не моргнула.

- Вы не получите его.

Я усмехнулся. Какая дерзость. В ее мире, мире балов и учтивых поклонов, слово леди, возможно, имело вес. В моем мире весомыми были лишь сталь и решимость.

- Это не предмет для торга.

Я сделал шаг вперед. Она инстинктивно выставила руку, преграждая мне путь к старику. Тонкая кисть, бледная кожа, но в этом жесте было больше силы, чем во всех саблях ее перепуганной охраны.

- Сначала вам придется пройти через меня, - выдохнула она.

Волна странного, давно забытого чувства - не то восхищения, не то раздражения - прошла по мне. Эта девушка, воспитанная на мазурках и сонетах, бросала вызов мне, Тристану Моргану, чье имя заставляло трепетать капитанов от Тортуги до Лондона.

- Что ж, - я остановился в шаге от нее, намеренно вторгаясь в ее личное пространство, заставляя ее ощутить мое превосходство в росте и силе. Я видел, как дрогнули ее ресницы, но взгляд остался твердым. - Если вы так настаиваете. Боско!

Мой помощник тут же возник в дверях.

- Забрать лорда. Леди Сомерсет поплывет с нами. В качестве гостьи.

Глаза девушки расширились от ужаса и ярости.

- Нет! Вы не смеете! Я британская подданная!

- На моем корабле законы Британии имеют не больше силы, чем брызги на его бортах, - отрезал я. - Вы пойдете со мной. Добровольно или нет.

Она на мгновение замерла, оценивая ситуацию. Ее взгляд метнулся к дяде, которого уже подхватили под руки мои матросы, затем снова на меня. Я ожидал слез, мольбы, истерики. Вместо этого она сделала то, чего я никак не ожидал.

С молниеносной скоростью она схватила с небольшого столика граненый пресс для бумаг из цельного куска горного хрусталя и замахнулась на меня. Я успел перехватить ее запястье. Ее кожа была прохладной, как шелк, но хватка - на удивление крепкой. Хрусталь выпал из ее разжавшихся пальцев и с глухим стуком упал на ковер.

- Не советую, - прошипел я ей в самое лицо, ощущая тонкий аромат фиалок, исходивший от ее волос. - Мое терпение небезгранично.

- А мое презрение к вам - да, - с такой же яростью ответила она.

Мы стояли так, в опасной близости, глядя друг другу в глаза. Я - капитан пиратского фрегата, властный и привыкший к беспрекословному подчинению. Она - аристократка, чье единственное оружие - гордость и несгибаемый дух. И в этот момент я понял, что эта женщина станет для меня самой большой проблемой. Или самым большим открытием.

- Уведите ее, - приказал я, разжимая пальцы. Я не мог позволить себе и дальше смотреть в эти янтарные глаза, в которых полыхал пожар. - В мою каюту. И приставить охрану.

Эммелина Сомерсет не сопротивлялась, когда матросы взяли ее под руки. Она шла с высоко поднятой головой, и ее спина была прямой, как мачта моего корабля. Уже в дверях она обернулась, и ее взгляд, полный холодного огня, был подобен удару клинка.

- Вы пожалеете об этом, капитан, - произнесла она тихо, но отчетливо.

Я остался один в разгромленной каюте. Поднял с пола пресс для бумаг. Он был основательным, гладким и холодным. Таким же, как ее обещание.

Возможно, она была права. Я уже начинал об этом жалеть. Но отступать было не в моих правилах. Игра началась, и эта гордая, неунывающая леди только что сделала свой первый ход.

Глава 2. Янтарный взгляд и ледяной голос. Эммелина

Меня вели по скрипучим доскам палубы, и каждый шаг отдавался в сердце глухим ударом. Мир сузился до грубых рук, державших меня, запаха смолы, соли и пота, и рева ветра в снастях, который звучал теперь не как музыка свободы, а как похоронный плач по моей прежней жизни. Я заставила себя не смотреть по сторонам - на испуганные лица матросов с "Эсмеральды", на моего несчастного дядюшку, которого уводили в противоположную сторону. Слезы и страх - вот чего они ждали. Я не доставлю им такого удовольствия. Я - Эммелина Сомерсет, и пусть моя репутация теперь не стоит и фартинга, моя гордость - это все, что у меня осталось.

Меня грубо втолкнули в капитанскую каюту и захлопнули за мной дверь. Лязгнул засов. На мгновение я прижалась спиной к шершавому дереву, позволяя себе один судорожный вдох. Темнота. Тишина. Затем глаза привыкли к полумраку, проникавшему сквозь застекленное окно в корме.

Это было не логово дикаря, каким я его себе представляла. Просторная каюта была обставлена строго, но с несомненным вкусом. Широкая кровать, застеленная плотным темно-синим покрывалом. Массивный дубовый стол, заваленный морскими картами и книгами в кожаных переплетах. В углу поблескивал глобус, а на стене висели секстант и несколько навигационных приборов, начищенных до зеркального блеска. Воздух был пропитан запахом морской соли, воска и старой бумаги. Это было убежище человека образованного, привыкшего к порядку. И от этого осознания его поступок казался еще более чудовищным.

Я медленно обошла каюту, касаясь кончиками пальцев корешков книг. "Метаморфозы" Овидия, труды по астрономии, сборник сонетов Шекспира. Кто он, этот человек с лицом падшего ангела и повадками портового разбойника?

Дверь отворилась без стука, и он вошел. Капитан Тристан . Он сбросил свой камзол, оставшись в белоснежной рубашке с расстегнутым воротом. Без верхней одежды он казался не таким массивным, но более опасным - стройный, поджарый, как хищник перед прыжком. Его платиновые волосы в тусклом свете фонаря казались серебряными. Он молча прошел к столу и налил в граненый стакан янтарную жидкость из графина.

- Выпьете? Бренди. Помогает унять дрожь, - его голос был низким и ровным, в нем не было ни насмешки, ни сочувствия.

- Я не дрожу, - холодно ответила я, выпрямляя спину. - И я не пью с пиратами.

Он повернулся и окинул меня долгим, оценивающим взглядом своих зеленых, как морская вода в шторм, глаз. На его губах промелькнула тень усмешки.

- Как вам будет угодно, леди Сомерсет. Тогда, может быть, вы сядете? Или предпочитаете демонстрировать свою стойкость, пока не упадете?

- Я предпочитаю знать, что вам нужно от моего дяди и что вы намерены делать со мной, - я сделала шаг к нему, намеренно сокращая дистанцию. Пусть видит, что я не боюсь. - Вы похитили подданных британской короны. За это вешают.

- Вешают тех, кого поймают, - он отпил из своего стакана. - А меня еще никто не поймал. Ваш дядя, лорд Эшфорд, обладает информацией, которая представляет для меня ценность. Как только я ее получу, он будет свободен.

- А я? Какова моя роль в этом фарсе? Залог? Гарантия его сговорчивости?

- Скажем так, - он поставил стакан на стол, и звук показался оглушительным в наступившей тишине. - Вы - моя гарантия того, что никто не станет искать его слишком рьяно. По крайней мере, не сразу. Ваша безупречная репутация, леди Эммелина, теперь работает на меня. Кто поверит, что благовоспитанная племянница лорда Эшфорда была похищена? Куда вероятнее версия, что она сбежала с сомнительным капитаном, поддавшись чарам морской романтики.

Его слова были подобны пощечине. Он не просто взял меня в плен, он намеревался уничтожить мое доброе имя, втоптать в грязь все, чем я дорожила. В груди вскипела ярость, горячая и обжигающая.

- Вы... чудовище.

- Я - человек, который делает то, что должен, - он подошел почти вплотную. Я ощутила исходящий от него едва уловимый аромат бренди и морского ветра. - А вы, леди, слишком долго жили в мире, где слова значат больше, чем поступки. Здесь все иначе. Здесь выживает тот, кто сильнее.

- Сила не только в мускулах и оружии, капитан, - процедила я, глядя ему прямо в глаза. Я не отступила, хотя все мое естество кричало об обратном.

- Верно, - его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах. - Иногда она в умении ждать. В терпении. Посмотрим, насколько хватит вашего.

С этими словами он развернулся и вышел, снова оставив меня одну. За дверью послышались его короткие, властные приказы команде. Я стояла посреди каюты, и меня била дрожь. Не от страха. От гнева. От бессилия. Он был прав: в его мире мои титулы и воспитание ничего не стоили. Но он ошибался в другом. Он думал, что сломит меня.

Я подошла к окну. За ним простиралось бескрайнее, темное море, и в его черной глади отражалась одинокая луна. Корабль мерно покачивался на волнах, унося меня все дальше от дома, от привычной жизни, от всего, что я знала.

Я не буду плакать. Я не буду умолять. Я буду ждать. И я найду способ вернуть себе свободу и отомстить ему за это унижение. Даже если на это уйдет вся жизнь. Этот властный, жестокий человек еще узнает, на что способна Эммелина Сомерсет, когда ее загнали в угол. Моя золотая клетка станет его главной ошибкой.

Глава 3. Непокорная гостья. Тристан

Я закрыл за собой дверь каюты, оставив ее одну в моем логове. Образ ее гневного, гордого лица стоял перед глазами. Я ожидал чего угодно: слез, истерики, обморока, который так любят изображать светские дамы. Но уж точно не такого ледяного, обжигающего презрения во взгляде. В ее янтарных глазах не было страха, лишь чистая, незамутненная ненависть. И это... будоражило.

Я прошел на квартердек. Ночь уже полностью вступила в свои права. "Лунная Тень" шла ровно, подгоняемая свежим ветром, оставляя за кормой захваченную "Эсмеральду", на которой осталась моя призовая команда. Мои люди работали слаженно, как единый механизм. Они знали свое дело, и я доверял каждому из них.

- Все спокойно, кэп, - Боско возник рядом, выпуская клуб дыма из своей неизменной трубки. - Лорд заперт в каюте помощника штурмана. Скулит, как щенок, но цел. Трюмы "Эсмеральды" полны, как мы и думали. Добыча хороша.

- Меня интересует не сахар, Боско, а бумаги, - ответил я, глядя на звезды. Они были моими единственными верными проводниками в этом мире лжи и предательства.

- А леди? - хитро прищурился мой помощник. - Она тоже в списке "бумаг"?

Я бросил на него резкий взгляд.

- Она - средство для достижения цели. Не более. Присмотри, чтобы ее никто не беспокоил. И передай коку, чтобы приготовил для нее ужин. Что-то съедобное, а не ту солонину, которой вы давитесь.

- Будет сделано, - кивнул Боско и, помедлив, добавил: - Она - кремень, кэп. Я видел, как она на вас смотрела. Такая либо полюбит до смерти, либо вонзит нож в спину при первой же возможности.

- Я предпочитаю второй вариант, Боско. Он честнее, - отрезал я и направился в каюту, где держали лорда Эшфорда.

Старик сидел на койке, обхватив голову руками. При моем появлении он вскочил, его лицо было бледным и осунувшимся.

- Морган... Это ведь вы? Тристан Морган? Я слышал о вас... Сын адмирала...

- Адмирала-предателя, не так ли говорят в ваших кругах? - я сел за небольшой стол напротив него. - Давайте опустим любезности, лорд Эшфорд. Вы знаете, зачем вы здесь. Мне нужны списки. Полные списки всех поставок оружия в колонии за последние два года. Имена поставщиков, маршруты кораблей, имена получателей.

- Но это государственная тайна! - пролепетал он. - Меня казнят за измену!

- Вас казнят в любом случае, если вы мне их не отдадите, - мой голос был спокоен, но лорд вздрогнул, словно я его ударил. - Только моя казнь будет куда менее быстрой и милосердной, чем та, что ждет вас в Тауэре. Выбор за вами.

Я видел, как в его глазах борются страх и остатки долга. Но страх за собственную шкуру всегда побеждает.

- А... а моя племянница? Эммелина? Что с ней будет?

- С леди Сомерсет ничего не случится, если вы будете благоразумны. Она вернется в Лондон, как только наше сотрудничество будет окончено, - солгал я. Я еще не решил, что с ней делать. Отпустить ее - значит, подписать себе смертный приговор. Она слишком много видела.

Оставив дрожащего лорда наедине с его мыслями, я вернулся на палубу. Мне нужно было подумать. Эта женщина, Эммелина, спутала мне все карты. Я привык к миру, где все просто: есть враги, есть цели, есть средства. Люди для меня были лишь фигурами на шахматной доске. Но она она не была фигурой. Она была живым, дышащим пламенем, которое угрожало сжечь дотла мою выстроенную годами крепость из холода и отстраненности.

Я вспомнил, как перехватил ее запястье. Тонкое, хрупкое, но полное силы. И тот аромат фиалок... Проклятье. Я не позволял себе слабостей уже много лет. С того самого дня, как мой мир рухнул, а имя моей семьи было втоптано в грязь. С того дня, как я перестал быть лордом Тристаном Морганом и стал Капитаном Морганом.

Позже, вернувшись в свою каюту, я обнаружил, что поднос с ужином стоит у двери нетронутым. Я вошел. Она стояла у окна, глядя на лунную дорожку на воде. Ее силуэт в черном платье четко вырисовывался на фоне мерцающего стекла. Она обернулась на звук моих шагов.

- Я не голодна, - сказала она прежде, чем я успел спросить.

- Голодовка - плохой способ протеста, леди Сомерсет. Она лишь ослабит вас, - заметил я, подходя к столу.

- Возможно, я просто не желаю принимать пищу из рук убийцы и вора.

Ее слова были хлыстом. Я ощутил, как напряглись мышцы на скулах. - Я не убил ни одного человека на вашем корабле. А что до воровства... Ваши аристократы в Лондоне воруют у короны миллионы, прикрываясь красивыми титулами. Я хотя бы честен в своих намерениях.

- Ваша честность - это честность волка в овчарне, - парировала она. - Вы берете то, что хотите, силой, не считаясь с другими.

- В этом мире иначе нельзя, - я взял с подноса кусок хлеба и сыр. - Или ты хищник, или добыча. Ваш дядя это прекрасно понимает. Думаю, к утру он станет куда более сговорчивым.

При упоминании дяди ее лицо дрогнуло, и я впервые увидел в ее глазах не только гнев, но и страх за близкого человека. Это была ее уязвимость. И я, к своему собственному удивлению, не почувствовал удовлетворения. Вместо этого появилось странное, неуместное желание... защитить ее. От всего мира. И от самого себя.

- Спокойной ночи, леди Сомерсет, - сказал я, направляясь к выходу. - Кровать в вашем распоряжении. Я проведу ночь в штурманской рубке.

Я вышел, не дожидаясь ответа. Мне нужен был свежий ветер, чтобы прочистить голову. Боско был прав. Эта женщина - опасна. Она заставляла меня чувствовать то, что я давно похоронил под тоннами соленой воды и цинизма. Она была бурей, пришедшей в мой упорядоченный мир штормов и сражений. И я не знал, смогу ли я удержать штурвал.

Глава 4. Солнце и соль. Эммелина

Я проснулась не от криков чаек или шума волн, а от тишины. Глубокой, мерной тишины, нарушаемой лишь скрипом деревянной обшивки и далекими, приглушенными голосами. На мгновение, не открывая глаз, я представила, что нахожусь в своей спальне в Сомерсет-Хаусе, и сейчас моя горничная Полли войдет с чашкой горячего шоколада. Но затем до меня донесся стойкий запах соли и смолы, и реальность обрушилась на меня с безжалостностью штормовой волны.

Я резко села. Я была в его кровати. В кровати капитана Тристана Моргана. Широкой, на удивление удобной, застеленной простым, но чистым льняным бельем. На мне по-прежнему было мое черное бархатное платье, измятое и совершенно неуместное здесь. Он не тронул меня. Он сдержал свое невысказанное слово и провел ночь где-то в другом месте. От этой мысли по телу пробежала странная дрожь - не то облегчение, не то... разочарование? Я тут же оборвала эту глупую мысль. Он мой похититель, мой враг. Любое его действие продиктовано расчетом, а не благородством.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь кормовое окно, пыльными лучами озарял каюту. Вчерашний мрак рассеялся, и я смогла рассмотреть все в деталях. Порядок был почти военным. Карты на столе были аккуратно сложены, книги расставлены по росту. Ни единой лишней вещи. Этот человек ценил дисциплину во всем.

Но как долго я смогу пробыть в этом платье? Оно было создано для бальных зал, а не для пиратского корабля. Корсет впивался в ребра, а многочисленные юбки сковывали движения. Я чувствовала себя грязной, униженной и совершенно беспомощной.

В дверь робко постучали. Я замерла, сердце заколотилось в груди.

- Войдите, - сказала я так твердо, как только смогла.

Дверь приоткрылась, и в каюту проскользнул юнга - мальчик лет четырнадцати, не больше, с веснушчатым лицом и испуганными глазами. Он нес в руках деревянный ушат с водой и стопку сложенной ткани. Он не смел поднять на меня взгляд.

- Капитан велел передать это вам, миледи, - пробормотал он, ставя ушат на пол. - Вода для умывания. И... это.

Он положил стопку ткани на сундук у кровати. Это оказалось простое платье из темно-зеленого сукна, какие носят жены фермеров или небогатых горожанок, и чистая холщовая сорочка. Подачка. Напоминание о моем новом статусе.

- Благодарю, - холодно произнесла я. Мальчик вздрогнул от звука моего голоса, торопливо поклонился и выскочил за дверь, плотно прикрыв ее за собой.

Я осталась одна. Гнев боролся во мне с практичностью. Отказаться - значит, остаться в этом нелепом бальном наряде, грязной и несчастной, доставив капитану удовольствие видеть мое унижение. Принять - значит, подчиниться его воле.

Практичность победила. Гордость - это не глупое упрямство. Моя сила в том, чтобы выстоять, а для этого нужно сохранить хотя бы толику человеческого достоинства.

Сняв с себя тяжелое бархатное платье, я с облегчением распустила шнуровку корсета. Затем, используя принесенную воду и кусок простого мыла, я умылась. Прохладная вода смывала усталость и страх, проясняя мысли. Переодевшись в чистую сорочку и простое платье, я почувствовала себя... легче. Свободнее. Я расплела свою сложную прическу, и длинные светло-рыжие волосы волной упали мне на спину. Я заплела их в простую, тугую косу. Глядя на свое отражение в тусклом стекле фонаря, я увидела не светскую леди, а незнакомую решительную женщину.

Когда капитан Морган вошел в каюту, я стояла у стола и рассматривала морскую карту, усеянную пометками и проложенными курсами. Он замер на пороге, и я почувствовала, как его зеленые глаза скользнули по мне с головы до ног. В них не было удивления, лишь холодная оценка.

- Вижу, вы проявили благоразумие, леди Сомерсет.

- Благоразумие, капитан, а не покорность, - отрезала я, не отрывая взгляда от карты. - Где мой дядя? Я хочу его видеть.

- Лорд Эшфорд отдыхает. И он не будет вас видеть, пока не станет более сговорчивым.

- То есть, пока вы не выбьете из него то, что вам нужно? Какая низость, прикрываться честью, о которой вы упоминали, и при этом пытать старика!

Он подошел к столу и встал напротив меня. От него пахло свежим морским ветром.

- Я не применяю пыток, леди. В отличие от агентов Его Величества. Я предпочитаю силу убеждения. А самым сильным аргументом, как известно, является страх.

- Вы отвратительны.

- А вы - наивны, - его голос стал тише, почти доверительным, и от этого делался еще более угрожающим. - Вы все еще верите в сказки о благородных рыцарях и честных королях. А мир, настоящий мир, живет по другим законам.

- Я требую, чтобы мне позволили выйти на палубу. Я задыхаюсь в этой клетке.

Я ожидала отказа. Но он, помедлив мгновение, кивнул.

- Хорошо. Но вы будете находиться под моим присмотром. И не советую вам делать глупостей. До земли много миль, а мои люди не привыкли видеть на борту женщин, тем более леди. Одно неверное слово, один неверный взгляд - и я не смогу гарантировать вашу безопасность.

Это была не забота. Это была очередная демонстрация власти. Он давал мне глоток свободы, лишь для того, чтобы напомнить, как короток поводок.

- Я все поняла, капитан, - ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Когда я вышла на палубу, меня ослепил солнечный свет и оглушил соленый ветер. Он рвал волосы из косы, бил в лицо солеными брызгами. Корабль, казалось, летел по волнам, рассекая синюю воду белым буруном. Вокруг, до самого горизонта, простиралось бескрайнее море. Команда замерла, прекратив работу, и десятки глаз уставились на меня. В них читались любопытство, похоть, удивление. Но одного взгляда их капитана, стоявшего рядом со мной, хватило, чтобы они тут же вернулись к своим делам.

Я подошла к борту, вцепившись в холодный, отполированный волнами поручень. Чувство отчаяния боролось во мне с неожиданным, пьянящим восторгом. Это была свобода в ее самой жестокой ипостаси. Я была пленницей посреди этого безграничного простора. И я выживу. Я найду способ обернуть эту ситуацию в свою пользу. Буря бушевала не только в море, но и в моей душе, и я собиралась встретить ее лицом к лицу.

Глава 5. Непредвиденный результат. Тристан

Я наблюдал за ней с квартердека, стоя у штурвала рядом с Боско. Я сам отдал приказ позволить ей выйти, но теперь, видя ее на своей палубе, ощутил укол сомнения. Она была чужеродным элементом в моем отлаженном мире. Яркое пятно - ее рыжие волосы, разметавшиеся на ветру, - на фоне просмоленных досок и серых парусов.