Марон Кто скрывается в тени?

Сон пробудил меня слишком рано. Сумерки еще не начали рассеиваться. Ночью дежурила Майа. Она сидела за столом, свесив голову. Лампа, работавшая от магического накопителя, светила на нее сверху и оттого тень от ее кудрей падала на лицо. И не было видно, что Майа спит. Но по равномерному глубокому дыханию было понятно, что это так.

Тоскливый дождь, шедший второй день, затих. Все замерло. Я спустила ноги с кровати, обула кожаные туфли без каблука. Стараясь не шуметь, сняла со стула кожаную куртку Криса и накинула на плечи.

Встречать восход Сола над Бастионом стало моей новой привычкой. Мне нравился вид этого маленького каменного города. Серые камни домов, серое небо, влажная от дождя мостовая – кажется, как это вообще можно вдохновлять на ранний подъем. Но мне нравилось, как свежий утренний воздух вырывается мне в легкие, как первые магические маячки начинаю вспыхивать в окнах домов. На улицах все еще было пустынно и тихо.

Бастион находился на последнем рубеже перед бесконечным краем Нетопи, которая простиралась серпом с юга на восток. Нетопь была почти непроходима, ужасающа и непостижима. Отсюда не было видно ее густых лесов и болот. Но каждый знал, что она радом и она медленно подбирается к священной столице Хаендер, частью которой и был Бастион.

Воспоминания все чаще накрывали меня, перемалывая мою душу в своих жерновах. Пожалуй, это все что у меня было.

Кровь с новой силой побежала из разбитой губы. Глаз заплыл, скрывая насмешливый блеск его синих глаз. Теперь его лицо было асимметричным - морщинки легли лишь с одной стороны.

- Не мог уклониться? - Не мог, - ухмыльнулся Крис, и боль скривила его улыбку. - Его атака была красивой. Слишком красивой, чтобы не попробовать её парировать в лоб. Я не умею проигрывать красиво, ты же знаешь. - Знаю, - вздохнула я. - Ты либо выигрываешь, либо ломаешь себе лицо. - Зато я всегда честен в бою. И с тобой, - он посмотрел на меня серьёзно, и в его потемневших глазах не было и тени ухмылки.

- Хорошо иметь карманную медсестру, правда?

- Я считаю, это мое лучшее приобретение в жизни, - он обнял меня за талию и зарылся лицом мне в живот. На кипельно-белом халате остался алый отпечаток его крови.

Я словно опять увидела, как наше земное солнце раскололось на два, услышала нечеловеческий крик Криса. Где ты? Жив ли ты? В этом мире, с треснутым на две половины солнцем? Или тебя уже нет?

Дверь за моей спиной со скрипом растворилась. На пороге возникла бледная Майа.

- Очнись ото сна, Кэт, - пихнула она меня локтем. – О чем замечталась? О любви?

Такая несвойственная ей кокетливость. Я ухмыльнулась, но скорее, чтобы скрыть внутреннюю горечь.

- Помнишь, когда солдаты нашли меня

- Помню. Можешь не говорить, ты была не одна там

- Со мной был муж

Ее глаза мерцали в сумеречном свете, как кошачьи, большие и глубокие.

- Он сильный? — спросила она без лишних эмоций. — Мог за себя постоять?

- Да, - я выдохнула, - Он никогда не сдаётся. Даже когда всё против него.

Я не умею проигрывать красиво, ты же знаешь

Майа пожала плечами:

- Как знакомо, - словно вспомнила она кого-то. - Я не буду обнадеживать тебя. Нетопь – коварное место Вчера был лес, сегодня — провал в никуда. Это место старого Разлома. Там зародился наш мир, там был создан котел сна, в котором мы все живем. Там ходят такие чудовища, которых нет больше нигде. Они могут поработить разум. Могут забрать твое тело. И самые милосердные могут убить тебя.

Майа замолчала. И я не стала нарушать тишину. Мы встречали восход Сола, думая каждая о своем. Воздух был чист и свеж, наступающее утро будто звенело невинностью этого нового для меня мира.

Но всему когда-то приходит конец.

В небо взметнулся Чёрный столб, пронзаемый голубыми молниями. Он разорвал небо пополам и исчез в вышине. Покой спящего города потряс оглушающий грохот. Ударная волна пронеслась над улицами и взметнула мои волосы.

Я замерла в ужасе. Огоньки в домах начали вспыхивать со скоростью света, разбуженные утренним взрывом.

- Храни нас Элмиран от кошмара наяву, - прошептала Майа.

- Что это? – Я держалась за вороток куртки, как за спасательный якорь.

- То, чего я жду всегда как самый страшный кошмар, - ее голос был тих и полон печали, - «Чёрный рассвет» опять выбрал кровь.

Майа уставилась в горизонт, словно пыталась разглядеть что-то вдали. Бледная кожа приобрела совсем болезненный оттенок. Она облизала пересохшие губы.

- Заходи внутрь, - взгляд Майи спокойный, но будто остекленевший не отрывался от столба дыма, - Иди в сестринскую, разбуди всех. Я останусь пока здесь. Сейчас повезут раненых. Много

Лазарет, живший обычно в своем размеренном ритме, превратился в филиал ада. Воздух, спертый и напитанный запахами тел и боли, не успел выветриваться. Я глотала его как жидкую грязь.

Всех, кто мог о себе позаботиться, отправили по домам. Нужны были койки. Я осталась. Идти мне было некуда, но я могла помогать. Майа для пущего вида посопротивлялась, но потом махнула рукой.

Раненые прибывали нескончаемым потоком. Их сгружали с повозок у входа, и санитары, сами едва держась на ногах, тащили их внутрь, создавая зловещий конвейер из тел.

Пол, который высокая тощая Лиза мыла накануне, теперь был скользким от запекшейся крови. По нему приходилось передвигаться мелкими, шаркающими шажками, чтобы не упасть.

Марию поставили на фильтр – она делила поступающих на тех, кто мог подождать помощи, тех, кому помощь нужна сейчас и тех, кому уже не помочь.

Ах, да. Были еще и они – маги. У магов была своя медицина. В нашем небольшом госпитале для них не было всех условий, но зато он был совсем рядом с местом взрыва. Поэтому магам выделили целый зал, где они ждали приход Алистрисс, сестер-магов.

На моей памяти никогда не было так много раненных в одном месте. Я никогда не посещала военных действий, но уверена, что то, что происходило здесь и сейчас, было похоже на последствия войны. Только не внешней, а внутренней. Войны за власть.

Крики были повсюду. Одни - оглушительными, яростными, полными непонимания. Другие - тихими, монотонными, словно душа уже покинула тело, оставив ему лишь одну функцию: издавать звук боли. А еще были звуки, от которых кровь стыла в жилах: оглушительная тишина, когда человек с широко открытыми глазами смотрел в потолок и не мог издать ни звука. Или скрежет стали о кость - тупой пилы, отпиливающей то, что уже нельзя спасти.

Резкий голос Майи вернул меня к реальности.

- Держи! Крепче! Черт возьми, не давай ему дрыгаться!

Майя, стоя на коленях на голом каменном полу, всей массой прижимала плечи молодого солдата, который бился в тихой агонии. Второй солдат, огромный и краснолицый, из последних сил удерживал его ноги. В ране на бедре пульсировала алая струя, заливая пол.

- Нужен третий! Где Лиза?! - крикнула Майя в пустоту, не отрываясь от раны. Её рыжие кудри слиплись от пота, а на лбу выступили вены.

Именно в этот момент её взгляд, полный ярости и отчаяния, нашел меня.

- Что делать? - мой голос прозвучал непривычно чётко в грохоте стонущих тел.

- Жгут! Ослабь на три секунды, я должна найти обломок! Как только я скажу - затягивай обратно! Поняла? Три секунды - не больше!

Я бросилась на колени, её пальцы были скользкими от крови.

- Готова? - выдохнула она, и её глаза впервые встретились с моими. В них был не вопрос, а приказ.

Я кивнула, пальцы легли на закрутку жгута.

- Сейчас.

Она ослабила давление. Кровь хлынула с новой силой. Солдат застонал. Майя, не моргнув глазом, сунула пальцы в рваную рану. Прошла одна секунда. Две.

- Затягивай!

Я провернула палку, пережимая сосуд. Кровотечение остановилось. Майя с силой выдернула из раны зазубренный обломок металла.

Я оглянулась, схватила первую попавшуюся чистую тряпку и подала ей. Пока она заканчивала перевязку, я, не дожидаясь приказа, стала протирать пол, чтобы кто-то не поскользнулся на луже.

- Чего можно добиться такими методами? – произнесла я в воздух, но Майа расслышала.

- Равенства, - покачала она головой.

Она произнесла это таким ровным голосом, словно это слово ранило ее, и она пыталась скрыть это ранение.

- Равенства?

- Ты не подумай, что я одобряю! – Помахала она рукой перед лицом, - Но ты видела наш госпиталь? Он для простых людей, как ты и я. А для магов есть другие, с белыми простынями, вкусной едой и другими возможностями. Но нам с тобой такое заведение посетить не светит. Даже на прогулке.

Она оставила меня наедине со своими мыслями, переходя к следующему пострадавшему.

Постепенно поток раненных стих. Голоса пострадавших стали тише – кто-то уснул, а кто-то умер.

Я уже в десятый раз протерла пол от крови. Справившись с теми, кому нужна была помощь, Майа и остальные сестры переместились к тем, кому не помочь. Они просто пытались облегчить последние часы чужих страданий.

Я принесла им несколько воды чистых тряпок, чтобы можно было протереть лицо от пота. Картина, стоявшая здесь, удручала. И я пыталась скорее прогнать ее прочь из своей головы. Но мне не позволили.

Направляясь к выходу из этой части лазарета, я была остановлена чужим шепотом. И, оглянувшись, обмерла.

На койке лежал совсем молодой юноша. Сколько было ему лет? Шестнадцать? Семнадцать? Совсем ребенок. Но ужаснул меня не возраст, а то, как сильно он напомнил мне Криса. Его черные волосы прилипли к лицу, а синие глаза искали что-то, что было за пределами его разума. Щетина только проклюнулась на его лице. Бело лицо блестело от пота.

Может, где-то там также лежит мой Крис. Я присела на край лежанки и принялась нежно промакивать его лицо. Чистых тряпок у меня уже не осталось. Но я не стала придавать этому большого значения. И делала что могла.

А он продолжал шептать. Вдруг его взгляд прояснился.

- Сестра, ты здесь, - его взгляд пытался поймать фокус на моем лице, - Ты здесь.

Он улыбнулся и на его еще немного детской щеке появилась ямочка.

- Сестра, скажи, что я не жалею

- О чем? – спросила я, взяв его за руку.

- Случайных не бывает. Мы все не жалеем... Мастер – он сглотнул, но во рту явно было сухо, - Построит новый мир Мы все будем равны Передай маме

Он задрожал, и его взгляд остановился. Рука юноши стала мягкой и безвольной. И я аккуратно отпустила ее, будто это было сокровище.

Буря обрушилась на бастион как разъяренный зверь. Дождь не стучал, а бил в ставни с мокрым, шлепающим звуком, словно кто-то бесконечно швырял на крышу мешки с песком. Свет магических светильников плясал судорожными бликами по стенам, и с каждой вспышкой молнии тени в углах лазарета на мгновение оживали, превращаясь в корчащихся гигантов.

Было немного прохладно и я накинула куртку. Большинство больных уже давно провалились в тяжелый, безразличный сон за тонкой дощатой перегородкой. Сквозь шум бури доносился лишь ровный гул храпа да чей-то тихий стон.

Я тихо проскользнуло мимо пустого поста сестры – Майи не было на месте.

Мне хотелось глотнуть немного свежего воздуха. И даже буря не была способная напугать меня. Однако, дверь на улицу была немного приоткрыта, и из-за нее доносились голоса.

- ты не должен был приходить сюда, - голос Майи был низким, дрожащим, почти шёпотом. - Особенно сегодня. Особенно после того, что вы сделали.

- Я знаю, - мужской голос, грубый и хриплый, - Я просто хотел увидеть тебя Хотел увидеть, за что я сражаюсь

Я осторожно выглянула в щель.

Майя стояла спиной ко мне, плечи её были напряжены. Перед ней, почти вплотную, стоял высокий мужчина в тёмном плаще. Капюшон откинут. Я видела только его профиль: резкие скулы, короткие тёмно-русые волосы с сединой у висков и старый шрам, пересекающий левую бровь. В слабом свете магической лампы его лицо казалось высеченным из камня.

- Я не хочу, чтобы за меня сражались таким способом, - Майа подняла глаза на мужчину, и взгляд ее мог резать не хуже ножа, - Знаешь, сколько простых людей пострадали незаслуженно?

- В войне всегда будут невинные жертвы. Это неизбежно.

- Ты сам автор этой неизбежности, Дарий

Он сделал шаг ближе. Его рука поднялась, будто он хотел коснуться её щеки, но замерла в воздухе, не решаясь.

- Майя - тихо произнёс он её имя, и в этом одном слове было столько всего: вина, тоска, старая нежность, которую невозможно было спрятать.

Майя молчала несколько долгих, тяжёлых секунд. Потом тихо, почти беззвучно произнесла:

- Чёрный рассвет не подарит нам свободного солнца, Дарий.

Мужчина вздрогнул, словно она ударила его ножом.

-Ты до сих пор повторяешь это? - спросил он, и в голосе прозвучала горькая усмешка. – Я пытаюсь помочь людям, чем могу

Повисла тяжёлая, звенящая тишина. Только дождь стучал по крыше.

- Тебе пора, - произнесла Майа ровным голосом, - Меня ждут больные.

Я тихо отступила от двери, сердце колотилось где-то в горле. Мне совсем не хотелось быть свидетелем этой сцены. И тем более, быть пойманной за подслушиванием. Поэтому я вернулась на свое место, пока Майа еще отсутствовала на посту.

И мы все наконец забылись тревожным, но глубоким сном.

В последующие несколько дней я помогала Майе в госпитале. Она милостиво принимала мою помощь, но не давала мне надежд на возможность остаться. Я подходила к ней то с одной стороны, то с другой. Но Майа будто не замечала моих попыток.

Я стала выходить за пределы лазарета, в поисках новых знакомств и мест, куда я могла бы податься, как только Майа укажет мне на выход.

Дома здесь стоят тесно, словно приросли друг к другу. Серый камень оброс зеленым мхом, обдуваемый ветрами с Нетопи. Улочки такие узкие, что почти не видят света Сола. Между крышами натянуты веревки с бельем, которое почти никогда не высыхает. Пахнет дымом от кузней, мокрым камнем и чем-то еще терпким.

Люди в Бастионе суровые, закаленные невзгодами. Почти у каждого на поясе нож или небольшой кинжал, даже у детей.

Чаще всего на улице встречаются военные. Их сапоги тяжело стучат по булыжнику. Форма преимущественно двух цветов – серая у солдат, синяя – у офицеров. Я старалась держаться и от первых, и от вторых. От первых, потому что я все-таки была одинокой девушкой, которую некому было защитить. Вторых – потому что я была одинокой девушкой, у которой не было никаких документов.

Я поднялась от нижней части Бастиона, к центру пригорода. Тут было свободнее и оживленнее. На небольшой площади, которую местные называли просто - Круг, шумел рынок.

Торговцы кричали, каждый пытался быть громче соседа.

- Вяленое мясо! Сало!

- Чешуя болотника! Свежая, вчерашняя!

- Травы! Лечебные! Да что вы? С какой Нетопи! Столичные!

Я остановилась у лотка с оружием. Клинки были грубые, но добротные. Рядом лежали странные вещи: высушенные лапы каких-то тварей, пузырьки с чёрной маслянистой жидкостью, связки перьев с металлическим отливом. Продавец — однорукий мужчина с обожжённым лицом — поймал мой взгляд и хрипло сказал:

- Не пялься долго, коль денег нет. Нетопь не любит любопытных.

Я кивнула и быстро отошла.

Чем выше я поднималась, тем добротнее были дома, тем чаще мелькала синяя форма.

Здесь у немагов были средства, чтобы покрывать свои дома рунами. И эти руны светились синим светом, выжженные в камне. На одном из домов я увидела свежую надпись, сделанную углем Чёрный рассвет грядет. Кто-то старательно пытался замазать ее краской.

Я поднялась на невысокий земляной вал у внутренней стены. Отсюда было видно, как город обрывается. Дальше вдоль горизонта висела сизая дымка – Нетопь. Она лежала на горизонте, как спящий дракон и охраняла тайну моего появления здесь. Даже от меня.

В последнее время я любила приходить в это место и смотреть, как теряется за горизонтом жизнь этого мира.

Ветер донёс далёкий, низкий стон - будто кто-то огромный вздохнул во сне. Я поёжилась и плотнее запахнула куртку Криса. Она всё ещё пахла его одеколоном. Но запах уже начал выветриваться. Я бы хотела спрятать куртку, чтобы память о Крисе сохранилась со мной насколько это возможно. Но без куртки было холодно. И я выбрала практичность.

Сзади послышались тяжёлые шаги. Я обернулась. К валу поднимался патрульный — высокий, широкоплечий, с усталым лицом.

- Девушка, здесь не место для прогулок, - сказал он не грубо, но жестко, - Особенно в одиночестве. Возвращайтесь в пригород.

Бастион отказывался принимать меня. Все тут было слишком черствым для моей живой натуры.

Я молча кивнула и стала спускаться обратно. Сердце стучало тяжело.

Я возвращалась в лазарет.

Сегодня на посту была Мария. Пухлая, добротная, она словно не принадлежала Бастиону, как и я. Я подсела к ней поболтать. Все равно все больные были стабильны.

- Насладилась прогулкой по Бастиону? – пошутила Мари, и я рассмеялась.

- Да, уж. Сплошное наслаждение. В конце меня вообще погнал домой патрульный.

- И правильно сделал, - ее взгляд стал серьезным, - Ты словно ищешь неприятностей. Гуляешь в одиночку. Это Бастион. Тут кого только нет.

Я вздохнула. Если бы у меня было что-то, на что я смогу опереться в этом мире, разве я гуляла бы по Бастиону в одиночестве?

Я провела пальцами по потёртому рукаву куртки Криса и тихо, почти беззвучно спросила:

- А если человек исчез в Нетопи есть хоть какой-то шанс, что он ещё жив?

Мария долго молчала. Потом положила свою тёплую ладонь мне на руку.

- Шанс есть всегда, Кэт. Только иногда он хуже, чем смерть.

Я вздохнула.

- Не печалься, милая. У всего есть год спустя. Ты бы занялась пока документами.

Легко сказать! Я не знала, как ими заняться. Написать заявление в полицию об утере? Ха, и еще раз ха!

А Мария, оглянулась по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли нас кто, и продолжила шепотом:

- Обратись к Майе. Вот мой совет. Отдай свой браслет и сделай документы.

Я опустила взгляд на тонкую золотую цепочку с ласточкой на запястье. Мамин подарок на совершеннолетие. Последняя вещь, которая связывала меня с прежней жизнью.

Я накрыла ладонь Марии своей и тихо поблагодарила.

Пожалуй, документы действительно нужны мне больше всего. И если Майа может помочь значит, нужно поговорить с ней.

Я невольно вспомнила её ночной разговор с Дарием. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто он такой. И это давало надежду - возможно, у Майи действительно есть способы решать такие вопросы.