Маримар Рейн Разбитое зеркало Алисы

Наконец, завтрак закончился. Девушки собрали тарелки и помогли Ирине убрать со стола, а затем отправились в прихожую одеваться.

– Я вас подвезу, – сказал Егор, надевая пальто. – У мне по пути. Совещание в мэрии.

Дорога до школы заняла не больше десяти минут. Егор вёл машину плавно, лишь изредка отвлекаясь от дороги на беседу с девочками. Алиса сидела на заднем сиденье рядом с подругой и смотрела в окно. Знакомые улицы: маленькие домики с палисадниками, старая площадь с фонтаном, который уже не работал, – всё это, что несколько часов назад сосуществовало в её сознании с понятиями «гармонии» и «идиллии» теперь было наполнено новым смыслом со скрытыми связями и драматизмом. Она думала о предстоящей встрече с директором, о том, что скажут родители и о взгляде, которым обменялись они при упоминании Костровских.

Стеша сидела, съёжившись, и безостановочно теребила прядь волос. Её дыхание было частым, прерывистым.

– Всё будет хорошо, – тихо сказала ей Алиса, накрыв её холодную ладонь своей. – Я же с тобой.

– Они все будут на меня смотреть, – прошептала Стеша, её голос дрожал. – Все будут знать... шептаться...

– Пусть шепчутся, – твёрдо ответила Алиса, хотя внутри сама сжималась от подобных мыслей. – Ты сильнее этого. Мы сильнее.

Машина остановилась у знакомых чугунных ворот школы. Здание из красного кирпича, с высокими окнами, выглядело обыденно и даже уютно, но сейчас оно казалось Стеше крепостью, полной врагов. Она замерла, не решаясь открыть дверь.

– Ну, девчонки, успехов, – обернулся Егор, и его улыбка была ободряющей. – Алиса, на большой перемене – не забывай. Стеша, держись. Помни, что правда всегда на твоей стороне.

– Спасибо, – еле слышно пробормотала блондинка.

Алиса открыла дверь, вышла и протянула руку подруге.

– Пошли. Вместе.

Стеша посмотрела на протянутую руку, затем на решительное лицо Алисы. Она глубоко вдохнула, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, и взяла её руку. Её ладонь была влажной и холодной.

Они переступили порог школы. В холле было шумно и многолюдно, как всегда утром. Группы учеников разного возраста толпились у стендов, смеялись, обсуждали что-то. И сразу же, как только они появились, несколько взглядов устремилось на них. Вернее, на Стешу. Алиса почувствовала, как рука подруги дёрнулась, пытаясь выскользнуть, но она крепче сжала её пальцы.

– Не смотри на них, – сказала она сквозь зубы, глядя прямо перед собой. – Иди с гордо поднятой головой. Ты не сделала ничего плохого.

Они прошли через холл, направляясь к лестнице. Шёпот следовал за ними, как змеиное шипение. «Смотри, это Аксёнова...», «Горячев её фотки слил...». Алиса чувствовала, как Стеша всё больше съёживается, её шаги становятся короче, будто она хочет исчезнуть.

В этот момент из-за поворота лестницы появился Максим. Он шёл быстро, с привычной уверенной походкой, в руке болтался небрежно накинутый на плечо рюкзак. Увидев их, он резко остановился, и его голубые глаза мгновенно оценили ситуацию: бледное, испуганное лицо Стеши, её дрожащую руку в руке Алисы, шепот вокруг.

Он не стал подходить сразу, давая им пространство. Но его взгляд встретился с взглядом Алисы, и в нём она прочитала нечто большее, чем простое «привет». Была твёрдая поддержка и понимание, что заставило её сердце ёкнуть. Он кивнул им едва заметно, как бы говоря: «Идите, я здесь».

Этот маленький жест придал Алисе сил. Она потянула Стешу за собой на лестницу.

– Видишь? Максим здесь. Всё будет нормально, – шепнула она.

– Он... он же тоже из-за меня влип, – прошептала Стеша, поднимаясь по ступенькам.

– Он сделал то, что должен был сделать любой друг. И Илья бы сделал, будь он здесь.

Они поднялись на второй этаж, где был их класс. Коридор здесь был чуть менее людным. Стеша наконец выдернула руку и прижалась спиной к стене, закрыв глаза.

– Я не могу... – выдохнула она. – Я не могу зайти туда, Алис. Все будут пялиться...

Алиса обернулась и увидела, что Максим подошёл ближе, но остановился в паре метров, не вмешиваясь. Он стоял, засунув руки в карманы джинсов, и его взгляд был пристально устремлён на них. Он ждал.

– Стеша, послушай меня, – Алиса взяла её за плечи, заставляя открыть глаза. – Ты зайдёшь туда со мной. И мы сядем за нашу парту. И если кто-то посмеет сказать хоть слово, или посмотреть косо, я... ну, ты знаешь, что я могу. – Она попыталась улыбнуться, и эта улыбка получилась немного диковатой, но искренней.

Стеша смотрела на неё, и в её серых глазах медленно, с трудом, но загорался огонёк. Огонёк доверия.

– И Максим рядом, – добавила Алиса, кивнув в его сторону.

Костровский, услышав своё имя, сделал шаг вперёд.

– Да, я тут, – сказал он просто. Его голос был низким, спокойным. – И никого к вам близко не подпущу, можете не сомневаться. Так что, Аксёнова, соберись. Мы уже столько всего прошли, неужели из-за каких-то идиотских взглядов сдадимся?

Его слова подействовали. Стеша выпрямила спину, сглотнула и кивнула.

– Хорошо... Хорошо, попробую.

Они двинулись к двери класса. Максим шёл чуть сзади, создавая незримый, но ощутимый барьер между ними и остальным миром. Когда Алиса толкнула дверь, и они вошли, в классе на секунду воцарилась тишина. Все повернулись. Десятки глаз уставились на Стешу.

Алиса почувствовала, как та снова замирает, но тут же взяла её за руку и решительно повела к их парте у окна.

– Всем доброе утро, – громко и чётко сказала она, бросая вызов любопытным взглядам. Её голос прозвучал удивительно уверенно.

Некоторые одноклассники смущённо пробормотали ответные приветствия, другие просто отвернулись. Максим прошёл к своей парте сзади, сел и положил ноги на перекладину, приняв вид полнейшего безразличия, но его взгляд скользил по классу, отмечая каждого, кто слишком пристально смотрел на девочек.

Стеша опустилась на стул рядом с Алисой и уткнулась взглядом в парту. Её плечи всё ещё были напряжены.

– Дыши, – прошептала ей Алиса, доставая учебники. – Всё позади. Самые трудные шаги уже сделаны.

Она украдкой посмотрела на Максима. Он смотрел в окно, его профиль был задумчив. Потом он повернул голову, и их взгляды снова встретились. Он подмигнул ей. Одно быстрое, почти неуловимое движение. И этого было достаточно, чтобы лёгкая, тёплая волна разлилась по её груди, отгоняя страх перед предстоящей встречей с директором и тени взрослых конфликтов, маячившие на горизонте. Пока они были вместе – вчетвером, а сегодня втроём – они могли справиться со всем. По крайней мере, она хотела в это верить.

Спустя пару минут, пока Алиса доставала учебники и тетради из рюкзака, а Стеша всё ещё сидела, уставившись в одну точку на парте, к ним медленно, с нерешительными улыбками, стали подходить девчонки из их класса. Первыми приблизились Юля и Оля, которые обычно сидели на задних партах и больше интересовались сплетнями, чем учёбой, но сейчас их лица выражали искреннее сочувствие. За ними, перешёптываясь, подтянулась Ленка, подруга Стеши, с которой они иногда ходили в столовую.

– Стешка, привет, – тихо, почти шёпотом сказала Юля, осторожно присаживаясь на край их парты, чтобы не привлекать лишнего внимания всего класса. Её карие глаза были полны беспокойства. – Ты не переживай так из-за этого придурка. Честное слово.

– Да, не переживай, – подхватила Оля, облокотившись о соседнюю парту. Она поправила очки на носу и посмотрела на Стешу с такой открытой жалостью, что та невольно съёжилась. – Он тот ещё идиот, Рома-то. Все это уже поняли. Ты не виновата ни в чём.

Блондинка зашугано подняла голову, оглядев их подозрительным, испытующим взглядом. Её пальцы, всё ещё сжатые в кулаки на коленях, дрожали. Алиса, наблюдая со стороны, затаила дыхание. Она видела, как в глазах подруги мелькает страх – страх очередной издевки, маскирующейся под участие. Этот страх был таким же живым и острым, как утром у школьных ворот. Но, присмотревшись, Алиса уловила в лицах одноклассниц не злорадство, а настоящее, пусть и немного растерянное, сочувствие. Юля даже протянула руку, словно хотела погладить Стешу по плечу, но остановилась, боясь нарушить хрупкие границы.

– Девочки, – прошептала Стефания, и её голос сорвался на хрип. Она отвела взгляд, уставившись на трещинку в старом паркете. – Мне так стыдно... просто не передать... как же теперь все смотрят...

– Ой, Стен, было бы чего стыдиться! – вдруг всплеснула руками Ленка, пробившись вперёд. Её круглое лицо с веснушками выражало неподдельное возмущение. Она присела на корточки рядом с партой, чтобы быть на одном уровне с Стешей, и заговорила быстро, горячо. – У тебя там фигура – просто загляденье! Я честно, когда фотку увидела, чуть её не облизала, такая ты там красивая! Прям как модель с обложки!

Стеша аж подпрыгнула на стуле от неожиданности, а её бледные щёки вдруг залились густым румянцем. Она раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли.

– Вот именно! – подхватила Юля, ободряюще кивая. Её собственные щёки тоже порозовели от эмоций. – Ты там такая... ну, красивая. А то, что бельё... Ну, оно же не прозрачное, да? И не какое-то там... – она замялась, ища слова, – А обычное, красивое. Считай, как в купальнике на пляже. Только и всего.

– Да-да, точно! – закивала Оля. – Все сейчас такое носят. Ничего такого. Это он, Горячев, последний мудак, что такое выложил. У него самого, наверное, мозгов с горошину. А ты ничего не сделала. Я вон тоже такое отправляла Коломину, - девушка пожала плечами, будто не видела в этом ничего такого.

- Коломину? - Лена сморщила нос.

- Ну, да.

Алиса сидела молча, слушая этот поток поддержки. В её груди, туго сжатой тревогой за подругу, начало медленно оттаивать что-то холодное. Она видела, как напряжение в плечах Стеши понемногу спадает, как её сцепленные пальцы постепенно разжимаются. Это было не то, чего она ожидала. Она готовилась к шепотам за спиной, к косым взглядам, к откровенным насмешкам. Но вместо этого – эти три девушки, не самые близкие подруги, стояли здесь и, краснея и запинаясь, пытались сказать Стеше то, что, возможно, и сами хотели бы услышать в подобной ситуации. В этом была какая-то пронзительная, неловкая человечность, которая тронула Алису до глубины души. Она почувствовала внезапный прилив тепла к этим одноклассницам, к этому классу, к этому странному городку, где сплетни летели быстро, но и поддержка могла прийти неожиданно.

– Ой, кстати, Стеш, – Ленка, видимо, решив, что тема исчерпана, перешла на более безопасный, девичий тон, понизив голос до доверительного шёпота. – Скажи честно, где такое бельё купила? А то я тоже похожее хочу. Цвет такой классный, розовый.

Стеша окончательно растерялась. Она перевела взгляд с Ленки на Юлю, потом на Олю, и на её губах дрогнула первая за сегодня неуверенная, робкая улыбка. Она была похожа на подснежник, пробивающийся сквозь лёд.

– В... в «Афродите», на центральной, – выдавила она наконец, и голос её звучал уже чуть твёрже. – В прошлом месяце мама подарила.

– О, я знаю этот магазин! – оживилась Юля. – Там такие крутые вещи! В следующий раз, если пойдёшь, возьми меня с собой, а?

– И меня! – добавила Оля.

Разговор постепенно перешёл в обычное девичье русло – обсуждение магазинов, новых коллекций, учёбы. Стеша понемногу включалась, односложно отвечала, кивала. Она ещё не смеялась, но уже не плакала. Её спина выпрямилась. Алиса наблюдала за этим преображением, и в её собственной душе стало немного спокойнее. Возможно, не всё потеряно. Возможно, здесь, в этой школе, есть не только враги и сплетники.

В этот момент резкий, громкий звук звонка, заставил всех вздрогнуть. Урок начинался. Девчонки поспешно разбежались по своим местам, кивнув на прощание Стеше и Алисе. В класс вошла Ольга Игоревна, учительница литературы, с стопкой тетрадей в руках. Её строгий взгляд скользнул по классу, на секунду задержавшись на Стеше, но ничего не сказав. Видимо, она уже была в курсе вчерашних событий.

– Открываем тетради, записываем число, – прозвучал её ровный, безэмоциональный голос. – Тема сегодняшнего урока – анализ лирики Серебряного века. Блок. «Незнакомка».

Алиса машинально открыла тетрадь, вывела дату. Но мысли её были далеко от Блока. Она чувствовала, как по спине пробегают мурашки от напряжения. Она украдкой взглянула на Стешу. Та сосредоточенно выводила в тетради заголовок, её лицо было спокойным, уже не таким потерянным. Потом Алиса перевела взгляд через плечо на Максима. Он сидел, развалившись на стуле, одной рукой подпирая голову, и смотрел в окно. Казалось, он полностью погружён в созерцание осеннего неба. Но Алиса знала – он тоже ждёт. Его спокойствие было обманчивым, как тихая вода перед бурей.

Урок литературы тянулся мучительно долго. Ольга Игоревна говорила о символизме, о двойственности образа. Слова сливались в монотонный поток. Алиса ловила себя на том, что снова и снова прокручивает в голове возможные сценарии разговора с директором. Что скажет папа? Как отреагирует мама? Не поставят ли её на учёт? А вдруг отчислят? Нет, это маловероятно, но... Мысли путались, создавая хаос. Она пыталась сосредоточиться на стихах, но строчки Блока «И каждый вечер, в час назначенный…» почему-то наводили её только на мысли о том самом «часе назначенном» – большой перемене.

Звонок с урока прозвучал как выстрел. Алиса вздрогнула. Класс зашумел, задвигали стульями, зазвенели голоса. Она медленно начала складывать учебники в рюкзак, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– Лисицына, Костровский, – раздался у неё над ухом спокойный голос Ольги Игоревны. Учительница стояла рядом с партой девочек, её лицо было непроницаемым. – Вас просили подойти в кабинет директора на большой перемене. Не опаздывайте.

– Хорошо, – кивнула Алиса, не поднимая глаз.

Преподавательница задержалась на секунду, её взгляд смягчился.

– Всё нормально будет, – тихо добавила она и пошла к своему столу.

Эти три слова, сказанные суровой литераторшей, почему-то придале Алисе сил большее, чем вся поддержка одноклассниц. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Рядом Стеша положила руку ей на плечо.

– Всё будет хорошо, – прошептала она, и в её глазах читалась такая же тревога, но теперь смешанная с решимостью. – Твои родители с тобой. И... он с тобой.

Она кивнула в сторону Максима, который уже подходил к их парте, перекинув рюкзак через плечо. Его лицо было серьёзным, без тени обычной хулиганской ухмылки.

– Пойдём? – просто спросил он, глядя на Алису.

Она кивнула, встала. Ноги были ватными. Она поправила юбку, взяла рюкзак. Стеша обняла её быстро, крепко.

– Я жду здесь, – сказала она. – Расскажешь всё.

Алиса ещё раз кивнула и вместе с Максимом вышла в коридор. Дверь класса закрылась за ними, отсекая привычный шум и оставляя их в полупустом, звонком пространстве школьного коридора. Звук их шагов по линолеуму отдавался эхом. Алиса шла, глядя себе под ноги, чувствуя, как ком в горле растёт с каждой секундой.

– Эй, – тихо сказал Максим, идя рядом. Он смотрел не на неё, а вперёд, но его плечо почти касалось её плеча. – Не вешай нос. Мы же не на расстрел идём.

– Ага, – выдавила она. – Просто к директору. Из-за драки. Из-за того, что я напала на человека. Из-за того, что моя семья – новые, чужеродные элементы в вашем идеальном городке.

Она не планировала говорить всё это, но слова вырвались сами, горькие и обиженные.

Максим резко остановился, заставив её тоже замереть. Он развернулся к ней, и его голубые глаза стали тёмными.

– Слушай сюда, Лисёныш, – сказал он, и его голос звучал негромко, но с такой силой, что она невольно подняла на него взгляд. – Во-первых, ты напала на подонка, который заслуживал в десять раз больше. Во-вторых, твоя семья – не «элементы». То, что происходит между акулами бизнеса к нам не имеет отношения. Это разборки взрослых. Поняла?

Он говорил так уверенно, так твёрдо, что Алиса на миг забыла о своём страхе. Она видела в его глазах не просто поддержку друга, а что-то большее – защиту, ответственность и даже гнев за неё.

– Но директор... – начала она, но он перебил.

– Директор – женщина умная. Она всё выслушает. А родители... – он сделал паузу, и углы его губ дрогнули в лёгкой, ободряющей усмешке. – Твои родители, я слышал, на твоей стороне. Они не дадут тебя в обиду. И мои... – он запнулся, и тень пробежала по его лицу, но он тут же отмахнулся. – Ну, в общем, мы всё решим. Вместе.

Он произнёс последнее слово особо, отчеканив каждый слог. «Вместе». Оно повисло в воздухе между ними, тёплое и тяжёлое от обещания.

– А если... если меня отчислят? – выдохнула Алиса, выдавая свой самый большой страх.

Максим фыркнул.

– Да с чего бы? За драку на почве защиты чести подруги? Это ж почти подвиг по нынешним меркам. В худшем случае – выговор, может, пару дней отработки. Мы с Ильёв прошлой весной пол-кабинета разнесли на географии, и то обошлось. А тут – явная провокация и моральный ущерб. Так что расслабься.

Его уверенность была заразительной. Алиса почувствовала, как дрожь в руках понемногу стихает. Она посмотрела на него – на его высокую, уверенную фигуру, на решительный взгляд, на лёгкую улыбку, которая теперь играла на его губах. Он казался... надёжным. Скалой, о которую можно было опереться.

– Спасибо, – прошептала она.

– Не за что, – он махнул рукой и снова тронулся в путь. – Просто запомни: ты не одна. Никогда. Пока я здесь.

Они дошли до конца коридора, где массивная дверь кабинета директора, обитая тёмным деревом, казалась входом в иной мир. Оттуда уже были слышны разговоры родителей.

***

Стеша осталась одна. Она прижалась спиной к прохладной кафельной стене, сложив руки на груди, и попыталась унять дрожь в пальцах. В ушах ещё звенели обрывки её собственных мыслей и обещание Алисы: «Всё будет хорошо». Но сердце стучало тревожно, будто предупреждая о чём-то.

Она не могла просто стоять и ждать. Эта неподвижность, это ожидание – оно сводило с ума, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове вчерашний кошмар: взгляд Ромы, холодный и насмешливый, уведомление на телефоне. Ей нужно было двигаться. Куда угодно. Лишь бы отвлечься.

Стеша оттолкнулась от стены и медленно пошла по длинному коридору. Её шаги по линолеуму отдавались гулко и одиноко. Она свернула в сторону спортивного крыла – там обычно было пустынно в это время, после обеда, когда основные уроки физкультуры уже закончились. Здесь пахло по-другому: не пылью и мелом, а потом, старым деревом паркета и синтетическим покрытием беговых дорожек. Воздух был прохладнее. Она шла, глядя себе под ноги, на выцветшие разметки на полу, пытаясь сосредоточиться на их чётких линиях, а не на хаосе внутри.

Именно поэтому она почти не заметила, как в конце коридора, у большого окна, выходящего на старый школьный стадион, сгрудилась знакомая, ненавистная теперь компания. Пять высоких, поджарых фигур в спортивных костюмах и дорогих кроссовках. Друзья Романа Горячева. Сердце Стеши провалилось куда-то в пятки, а ноги сами собой замерли. Она хотела развернуться и уйти – быстро, бесшумно, пока её не заметили. Но было поздно.

– О, смотрите-ка, кто к нам пожаловал, – раздался знакомый, нарочито громкий голос. Это был Саша Бурков, один из основных игроков команды, парень с лицом ангела и взглядом змеи. Он оторвался от подоконника и сделал несколько неспешных шагов в её сторону, за ним потянулись остальные. – Аксёнова. Как настроение? Краснеть уже научилась или ещё нет?

Стеша попыталась сделать вид, что не слышит, и продолжила идти, глядя прямо перед собой, но её путь уже преградил ещё один парень – Коля, которого в команде звали «Столб» из-за роста. Он просто встал перед ней, скрестив руки на широкой груди.

– Куда так спешишь? – спросил он, и в его голосе не было злобы, было какое-то скучающее, развлекающееся любопытство. – Пришла показать новую коллекцию? У тебя только розовое было на тех фото или и другое есть?

Его слова, произнесённые с такой неприкрытой, похабной усмешкой, ударили Стешу прямо в солнечное сплетение. Воздух вырвался из лёгких со свистом. Она почувствовала, как лицо заливается жаром, а потом мгновенно холодеет. В глазах потемнело.

– Может, другое покажешь? – подхватил третий, низенький и вертлявый, его звали Димка. Он отошёл к двери, ведущей в мужскую раздевалку, и приоткрыл её с преувеличенной любезностью. – Вон, в раздевалке, например. Там и свет хороший, и уединение. Мы культурно постоим, полюбуемся.

Грязный, дружный хохот прокатился по коридору, отскакивая от стен и возвращаясь к Стеше многократным эхом. Этот звук был хуже любого удара. Он разрывал её изнутри, выставляя на всеобщее обозрение её боль, её стыд, её унижение. Слёзы подступили к глазам, предательски горячие. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь болью заглушить желание расплакаться тут же, на глазах у этих уродов. Как же было обидно! Обидно до физической тошноты. И так одиноко. Алисы, Максима, Ильи – никого рядом не было. Она была одна против пяти. И сил противостоять их наглому, тупому хамству у неё не оставалось.

– Ну, что, молчишь? – Бурков сделал ещё шаг, и теперь он был совсем близко. От него пахло потом и каким-то резким одеколоном. – Или стесняешься? Да ладно, мы свои ребята. Рома наш, хоть и в занят, тебе передаёт привет, кстати. Говорит, спасибо за материал – прославила его на всю школу.

– Отстаньте, – выдавила Стеша, но её голос прозвучал тонко, сдавленно, как у мыши. Он не произвёл никакого впечатления, только вызвал новый взрыв смеха.

– Ой, испугалась! – скомандовал Димка. – Да мы не кусаемся. Просто пообщаться хотели. Ты ж теперь звезда, Аксёнова. Должна с народом общаться.

Именно в этот момент, когда отчаяние и стыд уже готовы были перелиться через край и заставить её убежать или закричать, сзади, со стороны основного коридора, раздались чьи-то тяжёлые, неторопливые шаги. Не те, что у школьников – быстрые, стучащие. А именно тяжёлые, чуть шаркающие, будто человеку было совершенно наплевать на всё вокруг, и он никуда не спешил.

Все, включая Стешу, невольно обернулись на звук.

Из полумрака прохода вышел Игорь Царёв.

Он был высок, даже выше баскетболистов, но его высота была другой – не спортивной и подтянутой, а какой-то грузной, основательной. Широкие плечи под тёмной, потрёпанной кожанкой, взлохмаченные тёмно-русые волосы, падавшие на лоб, тяжёлый, немного отрешённый взгляд из-под густых бровей. Игорь Царёв был легендой школы, но легендой мрачной. Он появлялся редко, мог пропадать неделями, а когда приходил – с ним никто не связывался. Даже самые отчаянные хулиганы обходили его стороной. Ходили слухи, что он связан с какими-то взрослыми разборками на районе, что у него за спиной тюрьма. Стеша, как и большинство, побаивалась его. Он был из другого мира, непонятного и угрожающего.

Игорь остановился в паре метров от группы, его взгляд медленно скользнул по лицам баскетболистов, а затем остановился на Стеше. В его серых, почти стального цвета глазах не было ни любопытства, ни насмешки. Был лишь холодный, оценивающий интерес.

Наступила тишина. Грубый смех оборвался, словно его перерезали ножом. Баскетболисты переглянулись, в их позах появилась неуверенность. Царёв молчал.

Затем Игорь неспешно подошёл к Стеше. Он не сказал ни слова, просто поднял руку и положил свою тяжёлую, тёплую ладонь ей на плечо, притягивая к себе. Прикосновение было неожиданным, но не грубым – скорее, властным, утверждающим. Стеша вздрогнула, но не отпрянула. От него пахло табаком, холодным осенним воздухом и чем-то ещё – металлом, может быть, или кожей.

Игорь притянул её чуть ближе к себе, поворачиваясь к компании так, чтобы она оказалась как бы под его защитой. Потом он наклонил голову и неожиданно прижался своей щекой к её виску. Это был странный, интимный жест, полный необъяснимой близости. Стеша замерла, её сердце бешено заколотилось, но уже не только от страха.

– Слышь? – голос Игоря был низким, хрипловатым, как будто он редко им пользовался. Он обращался к Буркову, но не повышал тона. В его интонации было что-то такое усталое и презрительное, что от неё стало холодно. – А ты завидуешь ей? Чо, одни трусы и те от бати достались, вот и цепляешься?

Саша Бурков смутился. Его наглое выражение лица сползло, сменившись растерянностью. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, попытаться отшутиться, но Игорь его перебил, даже не дав начать.

– Вы если блондиночку мою обижать будете, – продолжил Царёв, и теперь его голос приобрёл лёгкую, почти незаметную опасную окраску, – Я ваш обожаемый мяч баскетбольный в жопу каждому по очереди запихаю. Ясно?

Он произнёс это так спокойно, так буднично, словно обсуждал погоду. Но в этих словах не было и тени шутки. Это было обещание. Жёсткое и неоспоримое.

Димка попытался улыбнуться, сделать вид, что это всё игра.

– Царь, да чо ты... – начал он, но его улыбка получилась кривой и нервной. – Мы же шутим просто. Ничего такого.