Маримар Рейн Разбитое зеркало Алисы

– Я не подойду, не заговорю, не посмотрю! – выпалил Василенко, его тело била мелкая дрожь. – Клянусь!

Максим внимательно посмотрел ему в глаза, ища хоть каплю лукавства. В этих глазах не оказалось и тени сопротивления — только первобытный страх, какой бывает у загнанного зверя. Артём впервые видел Максима таким разъярённым, и от этого осознания его воля рассыпалась в пыль. Этого было достаточно. Он разжал пальцы, и Артём рухнул на кафель, съёжившись калачиком и тихо постанывая.

– И передай всем своим дружкам-придуркам, – добавил Максим, уже отворачиваясь и срывая с кулака мокрую от пота футболку. Он бросил её на пол рядом с лежащим парнем. – Чтобы донесли до каждого. Моё терпение кончилось. Следующему, кто её тронет, я не просто нос разобью. Я так его покалечу, что он будет ходить с палочкой до самого гроба. Уяснил?

Со стороны Артёма послышался невнятный звук, похожий на рыдание. Максим больше не смотрел на него. Он поправил свою собственную футболку, глубоко вздохнул, пытаясь сбросить с себя остатки ярости, и направился к выходу. На пороге он остановился, оглянулся. Василенко всё ещё лежал на полу.

– И встань уже. Стыдно, блин, – бросил он напоследок и вышел, хлопнув дверью.

Яркий свет школьного коридора ударил в глаза после полумрака раздевалки. Максим щурился, чувствуя, как адреналин понемногу отступает, оставляя после себя пустоту и лёгкую дрожь в коленях. Он ненавидел такое. Ненавидел необходимость опускаться до уровня этих отбросов, использовать силу. Но иного выбора не было. Мир его отца, мир бизнеса и тихих угроз, уже прорвался в его школьную жизнь в лице Алисы, и теперь правила игры изменились. Нужно было защищать своё.

Алиса стояла в нескольких метрах от двери, прислонившись к стене. Она не сидела на лавочке с другими девчонками, не болтала с кем-то. Она ждала. Её лицо было бледным, голубые глаза – огромными от тревоги. Как только дверь открылась, она оттолкнулась от стены и практически бросилась к нему, забыв о всех правилах приличия и школьных условностях.

– Максим! – её голос сорвался на высокую, испуганную ноту. Она подбежала так близко, что он почувствовал лёгкий запах её шампуня. – Ты... ты цел? Что там было? Он тебя?..

Она схватила его за руку выше локтя, её пальцы впились в мышцу, холодные и дрожащие. Её взгляд лихорадочно скользил по его лицу, ища синяки, ссадины, любые следы борьбы.

Максим почувствовал, как что-то тёплое и щемящее разливается у него в груди, смывая последние остатки злости. Он не ожидал такой реакции. Он думал, она будет злиться на него за очередную драку, за насилие. А она... беспокоилась. Искренне, по-настоящему.

– Всё спокойно, Лисёныш, – сказал он, и его собственный голос прозвучал неожиданно мягко, почти ласково. Он положил свою свободную руку поверх её пальцев, сжимавших его руку. – Всё в порядке. Я цел и невредим. Просто... провёл воспитательную беседу с Василенко.

– Какую ещё беседу? – Алиса не отпускала его, её глаза сверлили его. – Я слышала крик... Ты его...

– Он получил то, что заслужил, – твёрдо прервал он её, но без грубости. – И теперь он точно усвоил, что к тебе подходить не стоит. Никогда. Так что можешь расслабиться. По крайней мере, с этой стороны угрозы больше нет.

Он видел, как её плечи немного опустились, будто с них сняли невидимый груз. Но страх в её глазах не исчез полностью. Он сменился чем-то другим – пониманием, благодарностью, но и новой тревогой.

– Спасибо, – прошептала она, наконец ослабив хватку, но не отпуская его руку. – Но, Макс... это из-за меня. Опять из-за меня драка. Теперь тебя могут...

– Алиса, – он перебил её снова, наклонившись чуть ближе, чтобы говорить тише, для неё одной. Вокруг уже начали собираться зеваки, перешёптываясь, но он их игнорировал. – Послушай меня. Это не из-за тебя. Это из-за него. Из-за того, что он – отморозок. Ты ни в чём не виновата. Ни в том, что он к тебе полез, ни в том, что я ему за это вломил. Это мой выбор. Я бы сделал это для любой девчонки из нашего класса, чтобы тебя не смущало. – Он солгал, и сам знал об этом. Для других он бы, может, и не полез в драку с такой яростью. Но ей не нужно было это знать. – Просто запомни: ты здесь не одна. У тебя есть я. И Илюха. И Стеша. Мы за тебя. Всегда.

Она посмотрела на него, и в её глазах что-то дрогнуло. Слёзы? Нет, она сдержалась. Она кивнула, коротко, решительно.

– Я знаю, – сказала она тихо. – Спасибо. Просто... после того, что было вчера с папой... мне страшно. Кажется, что угроза может прийти откуда угодно. Стеша же по-любому рассказала.

Максим сжал её пальцы в ответ, стараясь передать хоть каплю уверенности. Он потянул её к себе и заключил в объятия, успокаивающе погладив по голове.

– Я знаю, что страшно, – сказал он. – Но ты сильная. Сильнее, чем думаешь. Ты же сама не испугалась тогда в арке, полезла на того ублюдка. И сегодня не испугалась ждать здесь. Держись, Лис. Мы разберёмся со всем. Со всеми угрозами. По одной.

Он отпустил её, понимая, что слишком долго держит, и что сплетники уже вовсю строчат в телеграм-чатах. Алиса тоже отступила на шаг, оправив прядь рыжих волос за ухо.

– Идёшь на историю? – спросила она, пытаясь вернуть обыденность в голос.

– Иду, – кивнул он. – Только пройду умыться. Встретимся в кабинете.

– Хорошо.

Она повернулась и пошла по коридору, всё ещё прямая, но уже без той скованной напряжённости в спине. Максим смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Затем он вздохнул, разжал кулаки, которые всё ещё были сжаты, и пошёл к умывальникам. Вода была ледяной. Он плеснул её на лицо, смывая невидимую грязь драки, пытаясь смыть и тяжёлые мысли. Василенко решён. Но это была лишь одна мелкая рыбёшка в мутной воде. Отец всё чаще говорил за ужином о Лисицыных и их фармацевтическом заводе. О том, что они лезут не на свой рынок. О том, что Петров, главный конкурент его отца, недоволен. И где-то в этой взрослой игре теперь была замешана Алиса. Хрупкая, рыжая, умеющая так яростно смотреть девчонка. И Максим понимал, что его драки в школьной раздевалке – это всего лишь детские игры по сравнению с тем, что может грянуть. Но пока он мог, он будет защищать её здесь, в этих стенах. А там... посмотрим. Он вытер лицо рукавом и направился к кабинету истории, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Пусть смотрят. Пусть боятся. Иногда страх – это единственный язык, который все понимают.

Неделя после инцидента с Василенко пролетела в каком-то сюрреалистичном водовороте. Уроки, домашние задания, украдкой перехваченные взгляды в школьных коридорах – всё это смешалось в единый поток, уносящий к долгожданным выходным. Напряжение после драки и разговора с отцом хоть и не исчезло, но притупилось, отступив на задний план перед простой радостью от предвкушения встречи с друзьями. А Василенко перевёлся в другую школу, опасаясь снова столкнуться с Костровским. Субботнее утро было хмурым, с низкими серыми тучами, но это не испортило настроения. Кафе «Подсолнух», расположенное в двух кварталах от школы, стало их стихийно выбранной штаб-квартирой – уютное место с запахом свежей выпечки, деревянными столами и большими панорамными окнами, за которыми копошился уже почти безлистный город.

Алиса пришла одной из первых, заказала у окна большой стол на четверых и устроилась, глядя на редких прохожих. Мысли её, как всегда, метались между приятным и тревожным: вчерашний разговор с мамой о том, что «здесь всё не так просто», тёплая благодарность в глазах Максима после истории в раздевалке, и постоянный, фоновый страх за отца, чьё лицо до сих пор носило следы того нападения. Она вздрогнула, когда холодная рука легла ей на плечо.

– Мечтаешь? – прозвучал весёлый голос Стеши. Девушка упала на соседний стул, скинув с плеча ярко-розовую куртку. – Я аж бежала, думала, опоздаю. Илюха, как всегда, ковырялся с каким-то болтом на своём мотоцикле.

– А Макс? – не удержалась Алиса, сразу пожалев о прямолинейности вопроса.

Стеша хихикнула, подмигнула.

– Задержался. Говорил, отцу нужно было отчёт какой-то помочь составить. Приедет. Не переживай, Лис, твой рыцарь не заблудится.

Алиса покраснела и отвязалась, принявшись изучать меню с преувеличенным вниманием. Вскоре подошёл Илья, шумный, с раскрасневшимися от ветра щеками, и следом, буквально через пять минут, появился Максим. Он вошёл неспешно, сдержанно кивнул Алисе, и в его взгляде промелькнуло что-то тёплое, знакомое, от чего захотелось улыбаться. Он выглядел уставшим, но собранным, в простой тёмной толстовке и джинсах.

– Ну, что, заказываем? – рубанул воздух Илья, хлопнув ладонью по столешнице. – Я умираю с голоду. Две порции картошки фри, двойной чизбургер и ванильный коктейль. Девочки, не стесняйтесь, сегодня мы платим.

Заказ оказался стандартным: горы картошки, молочные коктейли разных цветов и несколько бутербродов. Когда еду принесли, началась привычная, уютная болтовня, которая заставила Алису на время забыть о всех тревогах. Она облокотилась на плечо Стеши, чувствуя, как расслабляются зажатые мышцы спины.

– Ой, Галчонок нас сожрёт вместе со своим «Гранатовым браслетом», – простонала Стеша, ковыряя в картошке. – Я до сих пор не могу понять, почему Куприн не мог просто написать «они любили друг друга, но не могли быть вместе». Зачем столько страданий и этот несчастный браслет?

– Да ладно тебе, – фыркнул Илья, отхлебнув коктейль. – Это же классика, в ней вся соль. Кстати, я тебе на день рождения такой браслет подарю, идёт? Настоящий, гранатовый.

– О боже, ты специально? – Стеша закатила глаза с притворным разочарованием, но в уголках её губ играла улыбка. – Мне само слово «гранат» уже в кошмарах мерещится. Представляю, как буду на экзамене: «Тема страданий в произведении...» и всё, ступор.

Алиса рассмеялась, поддавшись общему настроению.

– Хахах, а я бы съела гранатового пирожного, – сказала она, глядя на свою клубничный коктейль. – В Москве в одном кафе такие делали, с шоколадным ганашем и кисловатой ягодной начинкой. Объедение.

– О, здесь самое вкусное, кстати! – оживился Илья, указывая вилкой в сторону витрины с десертами. – Их шеф-кондитер – бывшая москвичка. Должно быть похоже.

Максим, до этого молча наблюдавший за разговором, вдруг отодвинул стул.

– Я сейчас, – коротко сказал он и направился к кассе, расположенной у входа.

– Ой, Алиска, я забыла тебе рассказать! – Стеша тут же переключила внимание, схватив подругу за руку. – Моя любимая рок-группа, «Северный Ветер», приезжает к нам в город через две недели! Билеты уже в продаже. Давай сходим с тобой на концерт, пожалуйста! Там будет нереально круто, я обещаю!

Лисицына широко улыбнулась. Мысль о громкой музыке, толпе и возможности выплеснуть накопленное напряжение казалась заманчивой.

– Звучит... – начала она, но тут вмешался Илья.

– Оп-па! – он протянул слово, и его взгляд, полный едкого веселья, устремился к кассе. Все повернулись. – Алиска, у тебя жениха увести пытаются. Смотри-ка, какая нахалка.

Алиса почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а потом прилила обратно, горячей волной. У кассы Максим действительно разговаривал с девушкой. Незнакомка. Высокая, стройная блондинка в модном бежевом пальто и с идеально уложенными волосами. Она что-то оживлённо говорила, жестикулируя, и на её лице играла лёгкая, уверенная в своей неотразимости улыбка. Алису будто ударило током. Комок недовольства, горячий и колючий, сгустился где-то под рёбрами, сдавил грудь. Она заставила себя отвести взгляд, впиться пальцами в прохладную поверхность своего стакана.

«Что я делаю? – зашипел внутри неё рациональный голос. – Мы же ничего не обещали друг другу. Он свободен. Я сама выстраиваю стену, так чего теперь ревновать, как дура?»

Но это шипящее, иррациональное чувство не слушало доводов разума. Оно грызло изнутри, заставляя следить за происходящим краем глаза. И вот она увидела, как та девушка, смеясь, положила руку на плечо Максима. Лёгкое, фамильярное прикосновение. Алиса почувствовала, как её собственные брови самопроизвольно сдвинулись, а губы плотно сжались. Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть контроль над лицом.

– Что за группа, Стеш? – выдавила она из себя, насильно поворачиваясь к подруге, но голос прозвучал неестественно высоко.

Илья фыркнул.

– Да ладно, Лис, – сказал он, и в его тоне не было злобы, только привычное зубоскальство. – Я ж вижу, как у тебя лицо побагровело от злости. Не отнекивайся. Прямо дым из ушей идёт.

– Илюха! – огрызнулась Стеша, но было поздно.

Алиса замолчала, снова украдкой глянув на кассу. И тут произошло то, что заставило её сердце сделать странный, болезненный кульбит. Максим, выслушивая что-то говорившую девушку, мягко, но недвусмысленно снял её руку со своего плеча. Он не отстранился резко, просто убрал её, как убирают назойливую ветку с пути. А потом он повернул голову и прямо указал подбородком на их стол. Его губы шевельнулись, он что-то сказал. Выражение лица незнакомки изменилось: уверенная улыбка сползла, сменившись лёгким разочарованием и любопытством. Она посмотрела в их сторону, оценивающе скользнув взглядом по Алисе, потом пожала плечами, сказала ещё что-то и отошла, помахав на прощание рукой.

Облегчение, нахлынувшее на Алису, было таким острым и сладким, что её чуть не затошнило от собственной реакции. Она опустила глаза, чувствуя, как жар спадает с щёк.

Максим тем временем что-то заказал у кассирши, расплатился и направился назад к столу. В руках у него, кроме сдачи, была небольшая картонная коробочка с прозрачным окошком, из-за которого виднелся кусочек пирожного тёмно-рубинового цвета.

– Ооо, наш рыцарь вернулся с трофеями! – пропел Илья, широко улыбаясь. – И из битвы с местной сиреной вышел победителем. Поздравляю, Макс. Ну, что, Алиска, теперь-то признаешься, что чуть не съела ту блондинку взглядом?

Максим сел, поставил коробочку прямо перед Алисой.

– Это тебе. Гранатовое. На пробу.

– Спасибо, – прошептала она, отодвигая коктейль, чтобы освободить место.

– А про ту... ну, блондинку? – не унимался Илья. – Кто это была? Старая знакомая?

Максим вздохнул, отхлебнул свой шоколадный коктейль.

– Не знаю кто. Подошла, представилась Олей, сказала, что видела меня на каком-то городском собрании с отцом. Пыталась попросить номер телефона.

За их столом на секунду воцарилась тишина, которую нарушал только гул голосов и шипение кофемашины.

– И? – выдавил Илья, подталкивая локтем под столом Алису, которая вся превратилась в слух.

– И я не дал, – пожал плечами Максим. Сказал он это так спокойно и буднично, как если бы сообщал о погоде. – Объяснил, что отдыхаю с друзьями.

Илья засвистел.

– Вот это поворот! Макс Костровский, сердцеед местного разлива, отшивает явную охотницу за богатыми наследниками. Мир сошёл с ума. Алиска, ты что на него такого наслала, а? Гипноз?

– Заткнись, Илюха, – с лёгкой улыбкой сказал Максим, но в его глазах мелькнула тень. Не раздражения, а чего-то более глубокого. Он посмотрел на Алису. – Она просто не в курсе была.

«Не в курсе чего? – пронеслось в голове у Алисы. – Что ты со мной? Или что между нашими отцами идёт какая-то тихая война?» Мысль о бизнес-конфликтах, о которых она лишь догадывалась, слушая обрывки разговоров родителей, снова накрыла её холодной волной. Этот простой жест – пирожное, отказ дать номер – вдруг показался жестом на фоне минного поля.

– Ну, спасибо, что прояснил, – сказала она, пытаясь звучать легко, и открыла коробочку. Пирожное действительно выглядело аппетитно. – А то я уже тут за тебя поволновалась.

– Зря, – коротко ответил Максим, и его нога под столом случайно коснулась её ноги. Он не отодвинулся. Алиса тоже.

– Ладно, хватит личные дела выносить, – снова вступила Стеша, спасая ситуацию. – Вернёмся к нашим баранам. Концерт! Алиса, идёшь?

– Я... мне нужно родителей спросить, – сказала Алиса, отламывая кусочек пирожного вилкой. Оно оказалось идеальным: сладкий шоколад и терпкая, чуть горьковатая ягода. – После всего, что было... они могут быть против.

– Мы с Ильёй тоже идём, – кивнул Максим. – Так что, если что, можем группой. Так спокойнее будет.

Его слова «спокойнее будет» прозвучали с такой нехарактерной для него осторожностью, что Алиса взглянула на него пристальнее. Он думал о её безопасности. Не только от школьных придурков вроде Василенко. Он думал о чём-то большем. О той тени, что висела над её семьёй.

– Хорошо, – согласилась она. – Я спрошу.

Разговор плавно перетёк на предстоящие экзамены, а затем и на вечный спор Стеши и Ильи о мотоцикле.

– Ты просто себе шею свернёшь, когда выпадет снег, – с искренним беспокойством в голосе говорила Стеша брату. – Эти ваши гололёды, а ты на своём железе...

– Да будет тебе! – отмахивался Илья. – Я же не дурак, по льду гонять. Опыт есть.

– Опыт падения в кювет в прошлом году? – парировала сестра.

Алиса слушала их перепалку, доедала пирожное и чувствовала, как та тёплая тяжесть в груди – смесь благодарности, симпатии и нарастающей тревоги – медленно растекается по всему телу. Она поймала взгляд Максима. Он смотрел на неё не отрываясь, и в его глазах была какая-то глубокая, серьёзная сосредоточенность, будто он пытался прочитать что-то на её лице. Илья что-то говорил, Стеша смеялась, а между ними, над столом, висел невысказанный вопрос. Что будет дальше? Успеют ли они просто погулять, сходить на концерт, посидеть вот так в кафе, прежде чем взрослые игры, в которые играли их отцы, окончательно ворвутся в их хрупкий, только что построенный мир?

Алиса отломила последний кусочек пирожного. Оно было сладким. Слишком сладким, и эта сладость уже отдавала легкой горечью предчувствия.