- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Мари Мирро Невозможное наследство
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
«Договор, который ты готов разорвать в любую минуту, как только представится возможность!» — крикнула она.
«А ты чем лучше? Ты что, полностью мне доверяешь? У тебя в кармане нет своего козыря? Мы не друзья, Морозова! Мы заложники. И ведем себя соответственно. Но я свое слово держу. Пока это выгодно нам обоим. И Катя с ее планами — это угроза не только тебе, но и мне. Она слишком много хочет знать. И слишком много берет на себя».Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул настоящий гнев.
Он подошел ближе, и Варя почувствовала исходящее от него напряжение, как от натянутой струны.«Сегодня я не ради тебя ее выгнал. Я ее выгнал, потому что она влезла в мои дела. Нашу тайну. Наш дом. И мне это не нравится. Понятно?»
Они стояли друг против друга, дыхание учащенное, глаза полные взаимных обвинений и странного, щекочущего нервы понимания. Он был прав. Они были в одной лодке. И Катерина раскачивала эту лодку.
«Что она для тебя?» — тихо спросила Варя, сама не зная, зачем.
«Прошлое. Удобное. Амбициозное. И опасное. Как и все в моей жизни, пока я не попал сюда».Арсений на секунду замер, потом усмехнулся, но без веселья.
Это было самое откровенное, что он о себе сказал. Варя кивнула, отводя взгляд. Гнев начал спадать, оставляя после себя пустоту и усталость.
«Я начала делать эскизы, — неожиданно сказала она. — По реставрации. Не для того, чтобы убедить тебя. Просто… чтобы увидеть, каким этот дом мог бы быть».
«Зачем?»Он посмотрел на нее с непониманием.
«Потому что я архитектор. И потому что ненавидеть этот дом — значит ненавидеть часть себя. Я не хочу этого. Я хочу его понять. И maybe… спасти».
Он молчал, изучая ее лицо. Потом резко кивнул.
«Покажи».
Они прошли в библиотеку. Варя разложила перед ним альбом и открыла файлы на планшете. Она показывала ему наброски, объясняла идеи: как сохранить дух места, но вдохнуть новую жизнь, как сделать дом современным и удобным, не предавая его прошлое. Говорила с жаром, забыв на время и Катерину, и тайну, и взаимные угрозы.
Арсений слушал молча, склонившись над эскизами. Его лицо было непроницаемым, но он не перебивал, не отпускал язвительных замечаний. Он просто… изучал.
«Это стоит безумных денег, — сказал он наконец, когда она закончила. — Гораздо больше, чем снос и новое строительство».
«Я знаю, — вздохнула Варя. — Но это не только про деньги. Это про…»
«…про историю. Про память. Да, я понял, — он закончил за нее. Он еще раз посмотрел на эскиз фасада с восстановленной резьбой и новыми, огромными окнами в старой раме. — Это красиво. Непрактично. Но… красиво».
«Я подумаю».Он отодвинул альбом и посмотрел на нее.
Это было не «да». И даже не «может быть». Это было «я подумаю». Но для Варя, после сегодняшнего дня, это звучало как маленькое чудо.
«Спасибо, — прошептала она.
«Не за что, — он встал. — Это просто эскизы. И… — он запнулся. — Насчет Кати. Она больше не приедет. Я разберусь».
Он ушел к себе. Варя осталась сидеть за столом, гладя пальцами линии своего рисунка. Враги извне, как оказалось, были страшнее врага внутри. И, возможно, именно внешняя угроза могла стать тем, что заставит их по-настоящему объединиться.
Поздно вечером, когда она уже собиралась спать, в дверь ее комнаты постучали. Три четких удара. Она открыла. В коридоре стоял Арсений. Он протягивал ей маленькую коробку.
«Что это?»
«Сим-карта. Никем не зарегистрированная. И телефон к ней. Старый, кнопочный. Для экстренной связи. На случай, если… если появятся новые «неприятности извне». И чтобы не светить наши личные номера».
Он говорил деловым тоном, но в его жесте была какая-то неловкая забота. Он обеспечивал безопасность их альянса.
«Спи спокойно, архитектор».Варя взяла коробку. «Спасибо». И он ушел. Варя закрыла дверь, прижимая к груди коробку с телефоном. Война была далека от завершения. Но на фронтах появилась первая, зыбкая линия обороны. Общей обороны.
СТАРЫЕ СТЕНЫ И НОВЫЕ ТРЕЩИНЫ
Дожди сменились хмурыми, но сухими днями. Дом, «Лукоморье», постепенно переставал быть декорацией для кошмара и превращался в реальное место со своими проблемами. Главной из них стало тепло. Вернее, его отсутствие. Печь и допотопный газовый котел в подвале явно не справлялись с осенними холодами. В комнатах стояла промозглая, костная сырость.
Именно это и заставило их столкнуться вплотную — в буквальном смысле. На третий день непрекращающегося холода Варя, дрожа в трех свитерах, решила развести огонь в камине в гостиной. Дрова, которые заказал Арсений, лежали аккуратно нарубленными у заднего крыльца. Проблема была в том, что они были сырыми.
Она возилась у камина уже полчаса, пытаясь разжечь хворост, когда за ее спиной раздался голос:
«Вы пытаетесь устроить потоп или потопить нас в дыму?»
Арсений стоял на пороге, засунув руки в карманы темных джинсов. На нем был толстый свитер с высоким воротом, но он выглядел так, будто холод его не касался. Наверное, у него в крыле были обогреватели получше.
«Дрова мокрые», — буркнула Варя, отпрянув от очередной попытки, окончившейся клубом едкого дыма, повалившим в комнату.
«Гениальное наблюдение, — он вздохнул и подошел. — Давайте-ка сюда». Он без церемоний отстранил ее, взял из ее рук спички и длинную растопку. Его движения были уверенными, экономичными. Он вытащил почти всю ее хлипкую конструкцию, сложил дрова по-другому, снизу положил щепу из какой-то коробки, что принес с собой.
«Сухая стружка. На будущее — учитесь готовиться».
Через несколько минут в камине весело затрещали настоящие языки пламени. Тепло, живое и осязаемое, начало растекаться по комнате. Варя невольно протянула к огню замерзшие руки.
«Спасибо», — пробормотала она, чувствуя себя беспомощным ребенком.
«Не за что. Мерзнуть — не входит в мои планы, даже в этой ссылке», — сказал он, присаживаясь на корточки перед огнем. Отблески пламени играли на его жестких чертах, смягчая их. В этот момент он выглядел не олигархом, а просто мужчиной, греющимся у огня. Странное, непривычное зрелище.
«Ты так и не сказал, что думаешь об эскизах», — рискнула спросить Варя, садясь в кресло по другую сторону камина.
Он не ответил сразу, смотря на огонь.
«И?» «Я показал их своему финансовому аналитику». Сердце Вари упало. Конечно. Он просчитывает рентабельность.
«И он сказал то же, что и я. Безумие. Окупаемость — лет двадцать, если не больше. Только если делать из этого отель высшей категории или… не знаю, резиденцию для параноидальных миллиардеров, ценящих уединение».
Варя сглотнула разочарование. «Я понимаю». «Но, — продолжил он, поворачивая к ней голову. — Есть нюанс. Я сам посмотрел смету на снос и новое строительство. И учел репутационные риски».
«Какие риски? Снести старый дом — для тебя разве риск?»
«Для меня — нет. Для проекта «Лазарев и Волкова» — возможно. Катя права, это место на слуху сейчас, после истории с завещанием. Если мы снесем его, мы получим волну негатива от всяких защитников наследия, журналистов… Это лишний шум. А я не люблю шум. Особенно, если можно его избежать и… возможно, даже заработать на нем очки».
Он говорил холодно, расчетливо. Но Варя ловила каждое слово.
«То есть?»
«То есть твой вариант, каким бы безумным он ни был, имеет право на жизнь. Как пиар-ход. «Лазарев сохранил историческую усадьбу». Звучит лучше, чем «Лазарев сравнял с землей память предков». Особенно, — он сделал многозначительную паузу, — если учесть наши… обстоятельства. Было бы лицемерно уничтожать дом, который хранит наши секреты, верно?»
Он смотрел на нее, и в его глазах читался не только расчет. Была какая-то ирония. И может, даже тень уважения к ее упрямству.
«Значит, ты согласен? На реставрацию?» — не поверила своим ушам Варя.
«Я согласен рассмотреть этот вариант как основной, — поправил он. — При условии, что мы найдем инвестора или схему финансирования, которая не разорит меня вчистую. И при условии, что ты подготовишь полноценный, детальный проект. Не эскизы. А рабочий проект со всеми расчетами, согласованиями и, желательно, предварительными договоренностями с подрядчиками. Это твоя область. Докажи, что это может работать».
Это был вызов. Огромный, практически невыполнимый за год. Но это был ШАНС. Первый луч света за все время.
«Я… я сделаю это, — сказала она, и голос ее зазвучал твердо. — Я подготовлю все. Но мне нужен доступ к дому. Полный. Ко всем коммуникациям, к чердаку, к подвалу. Нужно провести полное обследование конструкций».
Арсений кивнул.
«Договорились. Завтра я привезу специалистов с тепловизорами и всем прочим. Ты будешь руководить. Я оплачу. Это будет первый взнос в наш… гипотетический совместный проект».
Слово «совместный» прозвучало странно. Они сидели у огня, враги-союзники, обсуждая будущее дома, который мог как объединить, так и окончательно разрушить их.
На следующий день в «Лукоморье» было не протолкнуться. Арсений сдержал слово: приехала бригада инженеров-строителей. Они ходили по дому, стучали по стенам, заглядывали в самые темные углы, спускались в подвал с лестницами и фонарями. Варя, с планшетом в руках и в своей самой практичной одежде, была в своей стихии. Она задавала вопросы, диктовала заметки, показывала, где снимать замеры.
Арсений наблюдал со стороны. Он стоял в дверях библиотеки, молчаливый и внимательный, иногда перебрасываясь с бригадиром короткими фразами на своем, бизнес-языке. Он смотрел, как Варя преображается. Из запуганной наследницы она превращалась в профессионала, уверенного в своем деле. Это, видимо, заставило его задуматься.
Во время обследования чердака, наконец-то вскрытого (замок пришлось срезать болгаркой), они нашли кое-что. Не призраков, а старые, покрытые вековой пылью сундуки. В одном были театральные костюмы и пожелтевшие ноты. В другом — детские игрушки: деревянная лошадка, кукла с фарфоровым лицом. Игрушки двух девочек, судя по всему. Алёны и… кого еще? Может, сестры, о которой Варя не знала?
Но самое интересное нашли, когда инженер, проверяя состояние стропил, случайно задел плечом старую, полуоторванную обшивку внутренней стены. Посыпалась штукатурка, и открылся узкий, темный лаз. Вскрытие было незапланированным, но отказаться от исследования было невозможно.
Первым, конечно, полез Арсений. Он взял у одного из рабочих мощный фонарь и, не говоря ни слова, исчез в черной дыре. Варя, затаив дыхание, ждала снаружи.
«Тут комната, — донесся его приглушенный голос, с легким отзвуком удивления. — Маленькая. Заброшенная».
«Можно войти?» — крикнула Варя.
Через минуту он ответил:
«Осторожно. Проход узкий».
Варя протиснулась вслед за ним. Это было крошечное помещение под самой крышей, без окон. Воздух был спертым и сухим. В свете фонаря Арсения она увидела простую железную кровать, небольшой столик и стул. На столе — коптилка, потрескавшаяся кружка, несколько книг. И на стене, приколотые ржавыми кнопками, фотографии. Молодого Кирилла. И молодой Алёны. Вырезки из газет с пометками. Это была не комната. Это было убежище. Или тюрьма.
«Кто-то жил здесь, — прошептала Варя. — Тайно».
Арсений подошел к столику, взял одну из книг. Это был томик Блока. На форзаце была надпись: «Алёне. На память о наших беседах. Твой К. 1985».
«Он приходил к ней сюда, — сказал Арсений. Его голос в тесной комнате звучал гулко. — Или она пряталась здесь от всех. Возможно, после того, как их разлучили. После того, как…» Он не договорил. После того, как родился ребенок.
Варя ощутила острое, физическое чувство присутствия прошлого. Она представила свою молодую мать, сидящую здесь, в темноте, с фотографией любимого, с книгой в руках, с растущим в ней ребенком, которого она должна была отдать. От горя у Вари сжалось горло.
Арсений что-то заметил на полу, под кроватью. Он нагнулся и вытащил небольшую жестяную коробку из-под леденцов. Внутри, завернутое в промасленную бумагу, лежало письмо. Одно. Неотправленное.
Он развернул его и начал читать про себя. Лицо его стало непроницаемым. Потом он протянул письмо Варе.
Почерк был нервным, порывистым, но это была рука Алёны.
«Дорогой Кирилл. Если ты это читаешь, значит, я не смогла тебе этого сказать. Или ты не захотел слушать. Ребенок, наша девочка, она родилась. Она прекрасна. У нее твои глаза. Мама забрала ее. Она говорит, что это лучше. Что я слишком молода, что это клеймо на всю жизнь. Для нее и для ребенка. Она оформила все по-своему. Тебе она сказала Бог знает что. Прости меня. Я была слаба. Я боялась остаться совсем одна. Но я дала себе слово. Я выращу ее. Как сестру. Как дочь. Как кого угодно. Но я буду рядом. Я буду любить ее за нас обоих. И однажды, я надеюсь, она поймет. И простит. А ты… живи. Забудь нас. Прости. Твоя навсегда, Алёнка».
Слезы, которых Варя не могла проронить над могилой матери, наконец хлынули. Они текли по ее лицу тихо, без рыданий, смывая слои гнева и непонимания. Мама… Алёна… не отдала ее по приказу. Она сломалась под давлением. Но она не бросила. Она осталась. Любила. «За нас обоих».
Арсений стоял рядом, не двигаясь. Он смотрел куда-то в темный угол комнаты, его лицо в полумраке было скрыто. Потом он осторожно, почти нерешительно, положил руку ей на плечо. Теплая, тяжелая ладонь. Не утешение. Просто… присутствие. Контакт в кромешной тьме их общей истории.
«Она любила тебя, — тихо сказал он. — Это единственное, что здесь имеет значение».
Варя кивнула, не в силах вымолвить слово. Она прижала письмо к груди, чувствуя, как камень на сердце немного сдвигается, освобождая место для чего-то другого. Не для прощения еще. Но для понимания.
Они выбрались из тайной комнаты молча. Инженеры уже заканчивали работу. Арсений отдал какие-то распоряжения, договорился о передаче отчетов. Потом подошел к Варе, которая стояла у окна на втором этаже, глядя в сад и вытирая остатки слез.
«Я закажу пиццу, — сказал он просто. — Хватит на двоих. Если хочешь».
Она кивнула.
«Спасибо».
Вечером они ели пиццу в гостиной, у того самого камина. Не вместе за столом, а каждый в своем кресле. Но это уже был не игнор, а какое-то подобие комфортного молчания. Обнаруженная комната и письмо перевернули что-то между ними. Враг стал понятнее. Союзник — ближе.
«Завтра я поеду в архив строительного управления, — сказала Варя, отламывая кусок пиццы. — Нужно найти оригинальные чертежи дома. Без них проект реставрации невозможен».
«Я могу дать тебе контакты своего юриста, он поможет с доступом, — предложил Арсений. Он говорил с набитым ртом, что в его устах выглядело почти по-человечески. — И машину. Если нужно. «Порше» в архиве будет смотреться идиотски, но у меня есть служебная машина. Водитель».
«Я сама справлюсь, — сказала Варя, но потом подумала. Время было дорого. — Хотя… водитель и пропуск в архив действительно ускорят дело. Спасибо».
«Работайте. Доказывайте. А я… я займусь Катей. И нашими общими «друзьями», которые могут помешать».Он кивнул, и в уголке его глаза мелькнула чуть заметная искорка — почти что одобрение.
Он сказал это так, будто речь шла о плановой зачистке территории. Варя не спросила подробностей. Она предпочла не знать.
Позже, когда она поднималась к себе, он окликнул ее с нижнего этажа:
«Морозова!»
Она обернулась.
«Да?»
«Ты хорошо сегодня работала. Специалисты это отметили».
Комплимент, произнесенный его сухим, деловым тоном, согрел ее сильнее, чем весь камин. Она просто кивнула и быстро поднялась по лестнице, чувствуя, как по щекам разливается нелепый румянец.
Ночью она не слышала скрипов. Она спала глубоко, впервые с тех пор, как переехала в «Лукоморье». И снился ей не кошмар, а эскизы. Чертежи. И теплые, живые огни в окнах отреставрированного дома. И чья-то тень, стоящая рядом с ней у кульмана. Тень с холодными глазами, в которых теперь отражалось не только ледяно
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
