Марго Эрванд Остывшие блюда

Глава 10

11 февраля 2024 года

10:30

Провожаю парикмахера и визажиста к Вивьен и, сославшись на неотложное дело, возвращаюсь в свой номер, который, как и комнату Уилла, предусмотрительно защитила от ненужного вторжения табличкой «Не беспокоить». Задвинув щеколду, я прислоняюсь к двери спиной и, закрыв глаза, тяжело вздыхаю. Мне нужна хотя бы минута, чтобы побыть в тишине, чтобы восстановить внутреннее равновесие и найти верное решение. Главное – понять, с чего начать...

Но, когда открываю глаза, с ужасом осознаю, что уже через двадцать минут мне нужно будет снова спускаться в фойе, чтобы встретить фотографа и видеооператора. А это значит, что уже с минуты на минуту горничная должна будет доставить Уиллу его выглаженный костюм.

— Нет, нет, нет, — шепчу я, ритмично ударяясь затылком о дверь.

Я не помню, зачем пришла сюда: то ли позвонить Монике, то ли избавиться от халата Уилла, который все еще лежит на кровати, а может быть, просто перевести дух? В голове каша, а в теле такая усталость, будто я всю ночь зубрила роль, заведомо зная, что ее снова отдадут другой.

Черт. Если я не получу эти двадцать штук, моя песенка спета. Я до конца дней так и буду горбатиться в убогой закусочной и с завистью смотреть в окно на то, как другие живут мою жизнь кинодивы. Ну уж нет! Мне нужны эти деньги! Я их заслужила!

Решительным шагом подхожу к кровати, хватая халат Уилла. Первая мысль — сложить его в рюкзак и скинуть незаметно где-нибудь у бассейна или оставить в столовой. Быстро отметаю ее, потому как в бассейне в такое время я буду совершенно одна. Столовая?

Желудок отзывается жалобным урчанием, напоминая о том, что шоколадка, которую Уилл протолкнул мне в рот во время поцелуя, была последним, что я ела. От этого воспоминания все внутри словно застывает. Прижимаю к себе его халат, делая глубокий вдох, улавливая быстро стирающиеся нотки его цитрусового одеколона.

«Немного горчит, да?» — звучит в ушах его голос, и, прикрыв глаза, я легко проваливаюсь во вчерашний вечер. Он только что забрал у меня из рук шампанское и сделал жадный глоток прямо из горла.

«Это всего лишь горечь расставания», — ответила тогда я и, вытянув из его рук бутылку, не раздумывая сделала несколько глотков. После чего он притянул меня к себе и поцеловал, спрятав кусочек шоколадки за щекой. В тот момент я была уверена, что это был самый сладкий и незабываемый поцелуй в моей жизни. Но сейчас, думая о нем, на языке ощущается только горечь шампанского.

— Вкус у него действительно был странный...

Глава 11

11 февраля 2024 года

10:45

В Лос-Анджелесе сейчас 7:45. Не то чтобы Моника обычно бодро вскакивала по воскресеньям в это время, особенно после субботних вечеров, но я все равно жму на вызов. Уже в четвертый раз подряд, и снова голосовая почта.

— Мон, да проснись же ты! — скулю я, вращая в руке записку, которую Уилл прислал вместе с шампанским.

«За перемены, которые ты заслуживаешь...»

Когда я вчера увидела бутылку у своей двери, мне это показалось... жестом. Не просто прощанием, но, может быть, даже извинением за невозможность изменить будущее. А еще это было похоже на приглашение. Мы с Уиллом так и не успели поговорить, попрощаться. И это выглядело как его способ сказать: давай сделаем это красиво.

Мы оба знали, что 11 февраля все изменится. Но ни он, ни я даже не догадывались — насколько.

В трубке вновь включается голосовая почта, и я нажимаю «Отбой» только для того, чтобы сразу же набрать номер снова. Взгляд в очередной раз останавливается на пророческом послании. Но о каких переменах в действительности он писал?

Почему просто не сказал, что любит меня? Что будет всегда помнить обо мне... Что уже скучает... или что желает мне успеха... Почему он написал о переменах?

«Вы дозвонились на телефон Моники Хаймур, я не могу сейчас ответить, но вы знаете, что делать. Спасибо», — в очередной раз длинные гудки заканчиваются приветствием голосовой почты, но впервые запись прокручивается до протяжного сигнала, прежде чем я нажимаю «Отбой».

За перемены, которые ты заслуживаешь. Вглядываюсь в каждое слово. Это сообщение показалось мне странным и вчера, но я так хотела его увидеть. Я жаждала его прикосновений, жара его губ... и я была уверена, что он чувствует то же самое. Иначе зачем ему присылать мне шампанское?

— Но что, если он этого не делал? — неожиданно слетает с языка.

Закрыв глаза, я снова оказываюсь в коридоре, кокетливо постукивая по двери его номера. Уилл оживает в моем воспоминании, появляясь в одних только клетчатых пижамных штанах. Он удивлен, увидев меня на пороге.

«Дебби? Что ты здесь делаешь?» — спросил он, и внутри у меня все сжалось. Но то ли алкоголь, который я уже успела до этого выпить, то ли необузданная похоть, которую во мне пробудил его обнаженный торс, но я только качнулась на каблуках, одарив его одной из самых обворожительных улыбок.

«Здесь слишком много для меня одной. Не пригласишь даму войти?» — промурлыкала я, размахивая бутылкой. Он смущенно улыбнулся и, выглянув в коридор, осмотрелся по сторонам, прежде чем потянул меня внутрь.

— Но что, если он был растерян не потому, что я все только усложнила своим появлением, а потому, что он не отправлял мне эту бутылку и вообще не искал встречи? А если так, то, может быть, все это было спланировано кем-то... Я правда сейчас пытаюсь убедить себя в том, что в комнате мог быть кто-то еще? — выдыхаю я, падая в кресло.

Часть меня с отчаянной жадностью хватается за эту мысль. Потому что, если это не так... если никто не пробирался в номер, пока мы спали, значит, это все — я.... Тогда восемнадцать лет спокойствия и стабильности были всего лишь интервалом на пути к следующему срыву.

— Это невозможно, — шепчу я, почти умоляя. — У меня не было причин желать Уиллу смерти...

«Если не считать того, что ты вчера весь вечер наблюдала за тем, как он обнимается и целуется с другой на глазах у всех...», — язвительно огрызается другая часть меня. Та, которая верит в то, что я способна на страшные поступки. Эта часть меня слишком хорошо помнит ужас, через который я проходила восемнадцать лет назад. Тогда провалы в памяти питали надеждой мозг, позволяя сопротивляться и отвергать очевидное — в туалете нас было только двое: она и я. А через пять минут она уже распласталась на каменной клумбе. Все улики говорили против меня, и, если бы не чудом всплывшая предсмертная записка, я, скорее всего, до сих пор гнила бы в тюрьме.

Глупо даже думать о том, что Уилл мог написать такую... В этот раз на чудо рассчитывать точно не стоит...

— Если ты не умираешь и тебе не грозит тюрьма, тогда ты даже не представляешь, что я... — раздраженно шипит в трубку Моника, наконец отвечая на мой звонок.

— Мон, кажется, я убила человека...

Глава 12

11 февраля 2024 года

10:55

Потребовалось не больше пяти минут, чтобы вывалить на Монику все, что мне довелось пережить за это утро. Пять часов ужаса, паники и абсолютно абсурда сжались до скупого монолога, в котором, кажется, я даже ни разу не вздохнула. И теперь фраза: ««Не понимаю, как такое могло произойти, ничего не помню... и все же, похоже, там не было никого, кроме меня и его»...» — слишком долго висит между нами, заставляя меня всерьез усомниться в исправности нашего телефонного соединения.

— Мне одной кажется, что это все очень сильно похоже на то, что случилось с тобой в старших классах? — наконец спрашивает Моника, и я с облегчением выдыхаю. Она здесь, она все еще со мной.

— Но я не могла...

— Я этого и не утверждаю. Кто еще знает о той истории?

— Никто... ты же понимаешь, это не то, чем стоит хвастаться каждый раз, оказываясь в новой компании, — огрызаюсь я.

Если бы не обстоятельства, я бы, наверное, так никогда и не рассказала об этом даже Монике. Просто продолжала бы и дальше говорить об аллергии, пищевой непереносимости... Но два года назад у меня, по сути, не осталось выбора. Какой-то идиот на вечеринке мешал коктейли, миксуя ингредиенты на свое усмотрение. Я выпила два, прежде чем заметила, что в каждом из них есть сок грейпфрута, сироп бузины, тоник... и водка. Я знала, что в любой момент могу потерять связь с окружающей действительностью и совершить что-то ужасное. Мне нужна была помощь, и Моника в тот момент была единственным человеком, способным мне ее оказать. И теперь мне вновь нужна ее помощь...

— Хорошо, спрошу иначе: Вивьен об этом известно? — строго напирает Моника, и я болезненно жмурюсь, чувствуя, как хрупкие надежды, едва успевшие зародиться в груди, разбиваются на сотни осколков.

Первый раз имя Вивьен Моника услышала три месяца назад. К слову, я сама только в тот день впервые за долгое время вспомнила, что мы вместе учились в колледже и даже жили в одной комнате в кампусе. Мы с Вивьен никогда не были близкими подругами, а наше расставание, мягко говоря, оставило неприятный осадок, поэтому меня в равной степени удивило как ее появление в закусочной «У Люси», так и странное радушие, которым она меня одарила. Обычно я не стыжусь того, что зарабатываю на жизнь, работая официанткой, продолжая в перерывах бегать на пробы в надежде однажды быть замеченной продюсерами. Но в тот день, глядя на ее платье от «Гуччи», шпильки от «Лабутена» и украшения на сумму в несколько сотен тысяч долларов, я испытала неконтролируемый укол зависти. Слова вырвались сами собой:

— Вот это встреча! Надо же было такому случиться: я устроилась сюда, чтобы «набраться опыта» для новой роли в громком проекте, так сказать, вживаюсь в образ, изучаю характеры и судьбы. И ты из всех ресторанов и кафе Лос-Анджелеса заходишь именно сюда. Признай, это же совпадение одно на миллион?

Вечером, когда я вернулась домой и рассказала обо всем Монике, она насупила брови и закусила нижнюю губу так, как делает только при просмотре своего любимого детективного сериала, бессознательно подражая герою, пытающемуся разгадать мотивы очередного преступления.

— Я не верю в такие случайности, — после долгой паузы вынесла тогда она свой вердикт. — Это не просто так: ей что-то от тебя нужно. И я готова поставить все, что у меня есть: это не сулит тебе ничего хорошего.

— Да брось. Где еще мне заработать такие деньги? Ты же знаешь, как они мне нужны. Может быть, это мой последний шанс, чтобы наконец заявить о себе как об актрисе, а не как об официантке в этой чертовой закусочной!

— Слушай, я, может быть, ничего не понимаю, но, если она такая богатая, как ты говоришь, зачем ей нанимать тебя для организации ее свадьбы? Мало того, она предлагает тебе жилье и гонорар в двадцать тысяч долларов. И кстати, встречный вопрос, если ты такая крутая актриса, как сказала ей, то какого черта ты согласилась на эту подачку? Тебе же в роль вроде как вживаться надо! Так что думай, что хочешь, но, я считаю, эти деньги не что иное как сыр в мышеловке.

— Отлично, тогда я лучше буду самой тупой мышью и позволю себе поверить в удачу, чем превращусь в тебя — человека, который, окончив все мыслимые и немыслимые курсы, продолжает считать себя недостаточно опытной, чтобы писать статьи в никчемный глянец.

Однако теперь, три месяца спустя, я была бы рада поверить в то, что все это с самого начала было большой ошибкой. Мышеловкой, в которую я попала по своей собственной глупости. Но беда в том, что в номер к Уиллу я пошла по собственной воле, и, чтобы ни случилось после, происходило это в комнате, запертой изнутри. В комнате, где были только он и я.

— ... я знаю, что вы знакомы со времен колледжа, но есть вероятность, что она об этом как-то узнала? Может быть, ты с ней тоже ходила на вечеринку, где за бар отвечал придурок, неспособный отличить водку от виски? — продолжает увлеченно строить свою гипотезу Моника.

— Нет, ничего такого, — твердо отвечаю я. — И правда, в любой другой ситуации я бы, может быть, с радостью обсудила с тобой, какая она сука — и все в этом духе, но она здесь ни при чем... это же очевидно...

— Пока что очевидно одно из двух, — говорит Моника с присущей ей деловитостью. — Либо тебя кто-то умело подставил, и в пользу этой версии говорит прежде всего открытая настежь дверь на балкон; либо у тебя действительно случился второй срыв.

На мгновение кажется, будто между нами нет почти трех тысяч миль. Будто я снова сижу, свернувшись калачиком, в потертом кресле в нашей крошечной гостиной, а Моника, как обычно, раскладывает все по полочкам — четко, логично, как если бы мы смотрели очередной детектив, суть которого постоянно ускользала от меня, при этом с каждым витком сюжета становилась все более понятной и логичной для пытливого мозга Моники.

«С такими способностями тебе надо было идти в полицию, ты бы там уже точно сделала головокружительную карьеру. Но вместо этого ты почему-то зарываешь свои таланты, работая продавщицей в копеечном магазине одежды Росс, продолжая при этом мечтать о кресле редактора одного из тех глянцевых модных журналов, которыми завалена наша квартира. Для человека, способного так все анализировать, ты самая непоследовательная, кого я знаю», — звучит в ушах фраза, которую я обычно говорю, когда она сильно увлекается, но в этот раз я позволяю ей остаться в глубинах моего сознания, потому что мы обсуждаем не «Закон и порядок», мы обсуждаем мое будущее....

— Но, знаешь, что универсально в обоих случаях? — голос Моники вновь привлекает мое внимание, и я сильнее сжимаю телефонную трубку. — Тебе надо убираться и как можно скорее. Я серьезно, Деб, дело дрянь!

— А то я не поняла, — ворчу в ответ, потирая переносицу. — Вивьен обещала заплатить мне в течение часа, так что как только получу свои деньги, первое же такси мое.

— Ты шутишь? Деб, он не иголка в стоге сена, его найдут, и уверена, что уже очень скоро, а как только это случится, ты оттуда уже не выберешься.

— Ну да, это именно та поддержка, на которую я рассчитывала, пытаясь до тебя дозвониться, — тяну я, бросая взгляд на часы: уже пора спускаться вниз. — Мне нужны эти деньги, второго шанса у меня точно не будет...

— Ты сумасшедшая, ты это понимаешь? Черт, — выдыхает Моника, и, мне кажется, я слышу протяжный скрип нашего дивана, когда она на него падает.

Как бы и я хотела сейчас снова оказаться в нашей квартирке в Палмс. Жаться в кресле, наблюдая, как Моника меряет шагами комнату, доказывая мне свою точку зрения. Я бы изо всех сил пыталась сохранить серьезное выражение лица, пряча улыбку в ладони и мысленно считая до десяти. Обычно этого достаточно, чтобы она высказала свою теорию и мы вернулись к просмотру фильма. Я получала удовольствие от процесса, а Моника в нетерпении ожидала доказательств своей сумасшедшей гипотезы. Сейчас же все иначе. О моем удовольствии от процесса не может быть и речи, а вот если гипотеза Моники подтвердится, я точно окажусь...

— ...в тюрьме! — резюмирует она, словно прочитав мои мысли. — Никто не будет разбираться, что к чему, когда у них есть такой отличный козел отпущения, как ты!

Обнадеживающе.

Глава 13

11 февраля 2024 года

11:05

Теплая пуховая куртка, на этикетке которой было указано: «Выдержит даже лютый мороз Аляски», явно не оправдывает рекламного лозунга. Я прогуливаюсь по тропинке не больше десяти минут, но уже успела продрогнуть до костей.

«...куда в итоге делся нож? Если его не оказалось в номере, значит, он должен быть в сугробе — если мы говорим про твою причастность, или же...» — звучат в голове рассуждения Моники, когда я поднимаю ворот выше — так, что теперь из-под объемного капюшона с меховой отделкой видны только мои глаза.

Продолжаю медленно идти, надеясь, что пара лыжников у меня за спиной наконец ускорит шаг и продолжит путь к подъемникам уже без меня.

— После обеда обещают сильный снегопад, слышал? — долетают до меня обрывки их беседы, когда они вырываются вперед.

— Тем хуже для Люка, — отвечает ему другой. — Надо успеть скатиться хотя бы пару раз...

Его слова уносит ветер, а может быть, они растворяются в противном скрежете моих зубов. Меня передергивает от холода, но я не готова сдаться. Оборачиваюсь назад и, убедившись, что тропинка снова пуста и безлюдна, совершаю очередной стихийный набег на пригорок, в котором, как мне показалось, я смогла разглядеть рукоятку ножа, когда выглядывала с балкона Уилла. Ноги тонут в глубоком сугробе, но я продолжаю карабкаться вверх, проверяя каждую лунку на ровном снежном ковре, пока пальцы не смыкаются вокруг чего-то твердого и узкого. Резкий рывок, и... у меня в руках очередная сухая палка. Обессилено падаю прямо на снег. Куртка едва прикрывает бедра, а потому я быстро ощущаю противное мокрое покалывание, просачивающееся в тело через джинсовую ткань.

— Дебора, верно?

Услышав свое имя, резко вскидываю голову, в глазах — ужас, словно на меня надвигается снежная лавина. Я была уверена, что в этой объемной темно-синей куртке с капюшоном, надвинутым на глаза, меня никто не узнает, но пристальный взгляд девушки с каштановым каре лишает возможности представиться чужим именем. Запоздало встаю на ноги и, отряхиваясь от снега, выхожу на тропинку. Беглого взгляда на ее горнолыжный костюм оттенка шампанского с логотипом «Богнер» вполне достаточно, чтобы понять: она не сотрудник отеля, она — гость Вивьен.

— Ты организатор свадьбы, верно? — так и не дождавшись моего ответа, спрашивает она, и ее лицо кажется мне знакомым. Почти уверена, что она — та самая брюнетка в красном платье от «Диор», которая еще вчера смотрела на меня, не скрывая призрения. Сейчас же в ее глазах я вижу скорее любопытство, чем надменное высокомерие. — Ты меня не узнаешь?

Узнаю ли я ее? А должна? Снова окидываю ее взглядом, пытаясь понять, могли ли мы встречаться где-то вне этого свадебного переполоха.

Она среднего роста, средней комплекции и вообще обладательница ничем не привлекательной внешности, с тонкими чертами лица, почти не тронутыми ни косметикой, ни косметологом. А зря, последний хотя бы мог придать ее губам больше пухлости, а скулам — модной выразительности. Скорее всего, мы с ней одного возраста, а потому при других обстоятельствах я, наверное, могла бы предположить, что мы жили в одном городе, учились в одной школе, в одном колледже. Но на ней чертов «Богнер» и кольцо с камнем на ее безымянном пальце стоимостью в несколько десятков тысяч, которые вряд ли взяты напрокат по случаю. Нет, определенно, наши пути не пересекались раньше, иначе я бы это запомнила...

— Возможно, если вы напомните мне свое имя, — предлагаю я, чувствуя растущее внутри раздражение из-за бездарно ускользающего времени.

— Мия Карвер, в девичестве Блэкторн, — говорит она с таким видом, как будто ее имя украшает все билборды страны, и я единственная, кто до сих пор не заметил и должным образом не отреагировал на ее звездный статус. Но в списке приглашенных главным значился Бен Карвер, а не его супруга, исходя из этого, я делаю вывод, что он более важная шишка. Однако ее имя все еще крутится у меня в голове, как если бы я всерьез пыталась вспомнить, откуда могу ее знать, когда она спрашивает: — Что-то потеряла?

Лучше бы мы и дальше пытались понять, почему ей кажется, будто мы могли с ней встречаться где-то раньше. Но момент явно упущен, потому как теперь она с интересом смотрит на сугроб снега, в котором я только что пыталась найти возможное орудие убийства. Напряженно облизываю холодные обветренные губы. Я не вижу у нее в руках ни лыж, ни доски. Что, черт возьми, она здесь вообще делает? Может, Уилла уже нашли?

Хочется вскинуть голову и посмотреть наверх, но я вовремя одергиваю себя, вытаскивая из кармана телефон в потрепанном чехле и с разбитым экраном. Все это время я скрывала его ото всех, но сейчас на кону нечто много более важное, чем моя легенда о славе и успехе восходящей кинозвезды.

— Хотела сфотографировать склон, но случайно уронила телефон, и, кажется, теперь он окончательно умер, — мямлю я, пожимая плечами. — Придется новый покупать.

— Ясно, — хмыкает Мия, и прежде чем отправиться в сторону подъемников говорит: — Рада, что у тебя все хорошо.

Кто она, черт возьми, такая? И чему она рада?

Глава 14

11 февраля 2024 года

11:25

В отель я не вхожу, а вбегаю, потому как чувствую себя не лучше ледяной скульптуры, которую как раз провозят мимо меня на огромной тележке. В фойе уже начинают расставлять фуршетные столы для гостей свадьбы. Официанты разносят на подносах посуду и какую-то закуску. И за всем этим процессом, разумеется, пристально следит Эйва Грин. Сложив руки за спиной, она ходит между столами, периодически вскидывая голову, словно пытаясь оценить сервировку с высоты. В такие моменты она мне напоминает коршуна, который уже присмотрел жертву и просто выжидает подходящий момент для стремительной атаки. Я же на мгновение задерживаю взгляд на красивом стенде в фотозоне, где на белом фоне лиловыми чернилами написана дата и имена брачующихся: «11 февраля 2024 года. Вивьен и Хавьер. До конца».

Когда две недели назад Вивьен отправила меня в типографию, текст, который она хотела видеть на стенде был другим, но из-за сложностей с дизайном пришлось ограничиться лишь словосочетанием «До конца». Но сейчас, глядя на эту картину, я не могу отделаться от мысли, что оригинал оказался чуть ли не еще одним жутким пророчеством.

11 февраля 2024 года. Вивьен и Хавьер. Пока смерть не разлучит нас...

Тяжело сглатываю и, немного вжав голову в плечи, стараюсь незаметно пройти к стойке консьержа, что находится правее регистрации. Первым пунктом в плане действий Моники был поиск орудия убийства — его я, очевидно, провалила, потому как в сугробах под окнами номера Уилла не нашла ничего, кроме сухих веток и растущего в груди отчаяния. Второй пункт: выяснить, действительно ли шампанское было прощальным подарком Уилла.

Шампанское прислал Уилл, больше некому...

И все же Монику убедить мне не удалось. Почему-то ей оказалось проще поверить, что бутылку прислал кто-то другой и что все это чья-то продуманная подстава. Эта версия стала спасательным кругом, всплывшим из ниоткуда посреди ледяного океана. Слишком удобно, чтобы быть правдой, но в то же время слишком соблазнительно, чтобы не ухватиться...

— Добрый день, — говорю я с легкой улыбкой. Женщина за стойкой — круглолицая, с темно-золотистой кожей и с идеально уложенными волосами в высокую шишку. — Меня зовут Дебора, я организатор свадьбы, не подскажите, кто из наших гостей вчера заказывал обслуживание в номер?

Ее профессиональная улыбка начинает таять. Мне знаком этот взгляд, как и то, что последует дальше: «Извините, конфиденциально», «Мы не разглашаем такую информацию» — или еще какая-то заготовка, доведенная до автоматизма. Поэтому я не жду.

— Дело в том, — продолжаю я чуть тише, наклоняясь вперед, читая имя на ее бейджике, — Дестени, один из гостей... у него были сложности с алкоголем в прошлом. Очень тяжелая ситуация. Мы не хотим... сюрпризов. Понимаете? Я просто хочу взглянуть на список. Одним глазком, только чтобы убедиться, что все в порядке.

Пауза. Женщина смотрит на меня, ее пальцы слегка сжимаются, а улыбка окончательно исчезает. Я почти слышу, как в голове у нее щелкает твердое нет.

— Вы можете сказать, кто именно вас интересует, и я проверю, заказывал ли он алкоголь в номер, — вопреки моим ожиданиям, предлагает она.

Качаю головой, почти сочувственно.

— Боюсь, не могу. Эти гости... ну, вы сами видели. Я подписала договор о неразглашении. И уже сказала больше, чем имела право.

Она смотрит на меня чуть дольше, чем нужно. И я понимаю, что надавила достаточно. Она уступит.

— Хорошо, — едва различимым шепотом отвечает Дестени, делая крошечный шаг назад, тем самым приглашая меня зайти за стойку и взглянуть на экран ее компьютера. — Это все заказы за вчера и сегодня.