Маргарита Мартынова Капитан Финн

Барбадос.

Океан медленно окрашивался заревом погружающегося в воду солнца. На тростниковых плантациях уже заканчивали свое занятие наемные работники, в то время как африканские невольники упорно трудились до темноты. Многочисленные мангровые и фиговые деревья, составлявшие основную флору острова, будто уставшие за день, опускали свои ветви все ниже и ниже. Морская пена у внешних рифов с высоты птичьего полета напоминала ленту в волосах юной девушки, которой играет коварный ветер. Все вокруг погружалось в уютное безмолвие: два судна были пришвартованы в гавани, и их свернутые паруса, казалось, тоже утопали в дремоте.

Двухэтажный особняк, расположенный на одной из центральных городских улиц, смотрел на прохожих зашторенными окнами и всегда запертой калиткой палисадника. Здесь не принимали гостей, не жаловали странствующих торговцев, тут не звучало кокетливого смеха барышень. Местные жители могли бы рассказать пугающую историю о том, как больше года назад погибла молодая хозяйка этого дома, но эта тема всем давно наскучила. Скоропостижно овдовевший лорд Реджинальд де Моубрей вел довольно затворнический образ жизни и один воспитывал ребенка. Он был сыном прежнего генерал-губернатора острова, а после женитьбы стал приходиться еще и родственником действующему главе колонии. Этот вдовец все еще был перспективным женихом, и многие плантаторы, имевшие дочерей, рассчитывали с ним породниться.

Рабочий кабинет Реджинальда выходил окнами в сад и был отделан в фиолетовых тонах. На массивном дубовом столе царил беспорядок, в кресле для гостей спала маленькая собачонка, а сам хозяин, убрав руки за спину, медленными твёрдыми шагами ходил взад-вперед, разворачиваясь на пятках, когда достигал тупика.

Это был высокий, отлично сложенный молодой мужчина лет двадцати семи с короткими тонкими усиками и высоко посаженными бровями. Темно-русые волосы его были тщательно уложены на висках и собраны сзади по европейской моде, безупречно скроенный бархатный костюм с вышивкой подчеркивал строгость своего обладателя.

Остановившись возле тяжелых каминных часов, Реджинальд задумчиво постучал пальцами по циферблату, затем в очередной раз пробежался глазами по листку бумаги, который был смят у него в кулаке.

«Лорду Реджинальду де Моубрею, Барбадос, — гласили отрывистые буквы. — Настоящим имею честь сообщить, что следов пребывания леди Кэтрин де Моубрей на территории Британии обнаружено не было. С почтением и уважением к вашему покойному отцу, майор Уолш».

Кивнув своим мыслям, молодой человек подошел к столу и уставился в другое письмо, которое лежало поверх царившего беспорядка.

— «Милорд! — роняя кляксы, сообщал отправитель. — Без особых усилий я выяснил имя человека, о котором вы просили разузнать. Его зовут Джонатан Револт, он давно осиротел и, по последним сведениям, нанялся матросом в Ост-Индскую торговую компанию. На Антигуа — откуда я имею честь писать вам эти строки — его не видели уже несколько лет. Остаюсь здесь до получения инструкций. Преданный вам Флетчер».

— С этим надо что-то делать, — пробормотал Реджинальд, массируя подбородок. — Необходимо в первую очередь выяснить, где этот человек сейчас, а потом… Черт! — он внезапно ругнулся. — Хорошо, если бы его акула уже сожрала!

Он откупорил стоявшую на полке бутылку виски, изучил этикетку и потянулся за стаканом. В этот момент в дверь постучали и вошел лакей в расшитой атласом ливрее.

— Прощу прощения, милорд, — сказал он, протягивая серебряный поднос, на котором лежал измятый конверт. — Вам письмо.

— Опять?! В гавани что, третье судно?!

— Никак нет, сэр, — лицо слуги было непроницаемым. — Тот, кто обязался доставить это послание, по всей видимости, был так счастлив прибытию на сушу, что поспешил напиться ранее, чем вспомнил о своем поручении. Я проверил: печать в целости…

— Благодарю, — Реджинальд взял конверт в руки и его тонкие брови поднялись еще выше. — Отправлено из Индии?! Да что ж это за день!…

И, заметив, что лакей терпеливо ждет указаний, махнул рукой, повелевая удалиться.

Оставшись один, он не сразу вскрыл отправление, словно силясь угадать его содержание. Молодой человек налил себе виски, сделал несколько глотков, затем сел в кресло и положил потрепанное послание перед собой. Выждав пару минут, он зажег еще одну свечу и решительно надломил сургуч, которым был запечатан конверт.

— «Лорду Реджинальду де Моубрею, Барбадос, — прочитал он вслух. — Калькутта, 5 ноября 176*. По полученному от вас запросу имею честь сообщить, что речь идет о капитане Эриане Грине. Около двух лет назад он вышел в отставку и сел на корабль, идущий в Малайзию. Сведениями о дальнейшей судьбе офицера штаб не располагает».

Едва дочитав, Реджинальд цокнул языком и отбросил лист бумаги на другой конец стола.

— Может, этого тоже сожрет акула, — пробормотал он. — Тот факт, что столько времени о нем не слышно, успокаивает, но слабо. В конце концов, откуда у безродного вояки возможность путешествовать по своим пожеланиям? Застрял в какой-то глуши, но не удивлюсь, если он все же объявится.

Несколько минут молодой человек смотрел в одну точку, подперев кулаком подбородок, затем решительно придвинул к себе письменный набор.

Писал он недолго и подготовил больше десятка коротких посланий. Запечатав каждый конверт оттиском вензеля, который был у него на перстне, Реджинальд вызвал лакея.

— Надо будет изыскать возможность разослать это губернаторам всех британских колоний в Вест-Индии. Поручаю тебе, как надежному слуге.

Тот поклонился и вышел. Преданному лакею и в голову бы не пришло интересоваться делами хозяина или выведывать его секреты, но если бы он умел видеть сквозь бумагу, то заметил бы, что все письма содержали абсолютно одинаковые строки:

«…Если на вверенной вам земле объявится отставной офицер, служивший в Индии, по имени Эриан Грин, найдите предлог задержать его и уведомите меня о положении вещей как можно скорее. Большего не смею сообщить, так как дело касается чужой тайны. Прошу сохранить в секрете эту просьбу…»

Примерно за 5 лет до описанных событий. Барбадос.

Судья Бенджамин Олдридж женился поздно и быстро овдовел: молодая жена ушла из жизни через три года, оставив своему стареющему супругу дочь по имени Джейн. Рассудив, что в его сорок пять лучшее, что он может сделать — это вложить всю душу в растущее дитя, он отмел даже саму мысль о новом браке.

Девочка росла и становилась все более похожей на мать: эти же светлые волосы, слегка вздёрнутый кончик носа, живые зеленые глаза. Она получила хорошее воспитание, увлекалась рисованием, много читала. Мистер Олдридж души не чаял в своей дочери, радуясь при этом, что Бог еще не зовет его к себе и он крепок и бодр. Со дня на день юной девушке должно было исполниться шестнадцать, а значит, совсем немного — и можно будет уже открыто размышлять о ее будущем. К сожалению, на острове было не так много белого населения, что затрудняло положение вещей, но господин Олдридж утешал себя мыслью о том, что его дочь станет прекрасной партией абсолютно любому достойному человеку, без претензий на титул или богатство.

По соседству жил губернатор де Моубрей. Два дома разделяла лишь одна живая изгородь, и в последние несколько месяцев Джейн непрестанно проводила время в саду, предпочитая заниматься рисованием или чтением в беседке. Если бы была жива ее мать или при девушке находилась какая-то дама, которая могла бы считать себя ее доверенным лицом, то без сомнения та сразу бы заметила непривычно блестящий взгляд и легкий румянец, который появлялся на лице Джейн практически ежедневно. Увы, со своей гувернанткой юная Джейн была вежлива, но сдержанна, а отцу признаться в том, что ее терзает, просто не смела. Сам же судья Олдридж был недостаточно проницателен, чтобы понять истинные причины поведения дочери.

У беспокойства, которое робко проявляла Джейн, было имя: Реджинальд де Моубрей. Сын губернатора, которому было около двадцати двух лет. Семейство приехало на Барбадос почти десять лет назад, когда сама Джейн была совсем маленькой, и все эти годы молодой лорд был для неё просто чопорным юношей, жившим по соседству. Но несколько месяцев назад все изменилось в одночасье: сердце девушки забилось при виде статного и высокого Реджинальда, который грациозно красовался в седле. Краснея и бледнея, теперь она ловила любое упоминание его имени, искала в окнах губернаторского особняка знакомый силуэт, часами проводила время у садовой изгороди, а однажды даже пробралась на соседскую территорию, расширив проход в зарослях виноградной лозы. Джейн стыдилась этого последнего поступка, но тогда не смогла удержаться от соблазна полюбоваться на то, как объект ее любви в закатанной до локтей рубашке упражняется в бросании дротиков.

Впрочем, где-то в глубине души она осознавала, что, если вдруг Реджинальд поймает ее на наблюдении за собой, вряд ли сможет понять истинную причину такого поведения. Ведь для него Джейн Олдридж наверняка так и осталась маленькой несмышлёной девочкой.

— Ах, если бы… — мечтательно вздохнула она, прислушиваясь к звукам вокруг, затем, убедившись, что ее никто не видит, присела возле живой изгороди и осторожно раздвинула руками шершавую листву.

Все так и есть! Её ненаглядный целует горничную за углом флигеля!

Джейн зажала себе рот рукой, чувствуя, как пылают щеки, и тяжело вздохнула, терзаясь завистью и грустью одновременно.

— И тебе не совестно? — сказал внутренний голос. — Мало того, что ты занимаешься таким позорным делом, так еще смеешь представлять себя на месте этой девицы! Узнал бы твой отец, умер бы от стыда!

И словно в подтверждение этому, до нее долетел знакомый, слегка картавый голос:

— Джейн! Джейн, дорогая! Кто-нибудь видел мою дочь?

Девушка отпрянула от забора и поспешила на зов, придерживая подол розового платья.

— Папа, я здесь! Хочу написать стихи!

Судья Олдридж запечатлел на ее лбу трепетный поцелуй:

— Покажешь мне, как будешь готова? Не сомневаюсь, у тебя получится!

Ветер был попутный. «Береговая чайка», расправив паруса, следовала на юг, рассекая форштевнем голубую воду. В кают-компании, обставленной мебелью из красного дуба, сидели три человека. Одним из них была Джейн, одетая в рубашку, короткий жилет и полосатые штаны. Её светлые волосы были собраны по обыкновению на затылке в незатейливую прическу, за коротким голенищем сапог торчала рукоятка ножа. Ее собеседниками были боцман Бёрли и капитанский помощник Стеферсон.

Портьера колыхнулась, вошел один из матросов.

— Разрешите? Я по поводу рундука. Капитан, — он посмотрел на Джейн, — нас он никого не слушает…

— Что? — растерялась девушка. — Кто? О чем?1

Бёрли прыснул в кулак:

— Рундуком парни прозвали этого здоровяка Тома.

— Ах, вот оно что, — Джейн с трудом сдержала смех. — Надо же! Допустим. И что?

— Так это, — матрос мотнул головой в сторону, — вы ему сказали слушаться определенных людей, и он это делает. Мы хотели ему поручение дать, а он как оглох. Пропускает мимо ушей. Может, это… А то, чего он сидит.

Джейн встала со своего места.

— Где Том?

— Снаружи. Вас сторожит, видимо.

— О, это он умеет. Хорошо, сейчас.

Чернокожий гигант сидел на полу в узком проходе и рассматривал свои босые ноги. Чья-то куртка, натянутая на его голые плечи, была мала и смотрелась гротескно, словно детский костюм. Перочинным ножом негр строгал какую-то деревяшку, придавая ей определённую форму, но при виде Джейн проворно вскочил.

— Том, — невозмутимо сказала она. — Это Гарри. Иди с ним, выполнишь то, что он попросит.

— Воровать фишки? — уточнил здоровяк. — Обманывать нехорошо!

— Эй! — возмутился матрос. — Вообще-то это не совсем так было!

Джейн нахмурилась:

— Что у вас за дела? Какие фишки?

— Том наблюдает за игрой, — пробасил Том. — Том хочет уметь и изучает. Том видел, как Гарри спрятал в кулаке кубик. Это — обман!

— Слушай, вот не надо тут! — всплеснул руками обвиняемый. — Это была маленькая хитрость! Я тебе сейчас все доступно растолкую!..

Покатываясь со смеху, Джейн вернулась в кают-компанию, решив, что она больше не нужна, и села на свое место.

— Вернемся к нашему разговору, господа. Груз, который надо забрать и доставить на Монтсеррат, находится на Сент-Кристофере, в таверне под названием «У Кэт»…

— Только есть одно весомое «но», которое я успел выяснить, — заметил Стеферсон, почесав плотную бороду. — На Сент-Кристофере сменился генерал-губернатор. Теперь там заправляет совсем не тот добрый толстяк, который угощал личными запасами твоего супруга. Как и все, на кого свалилась такая должность, мистер Сабрекс решил разбить себе лоб в усердии во благо британской короны.

— Пока не поймет, что славной доброй Англии до реальных проблем колоний дела нет! — вставила Джейн.

— Именно. Но сейчас, разумеется, на Сент-Кристофере готовы арестовать и контрабандистов, и всех, кто им помогает. А «Береговая чайка» — судно довольно нашумевшее в своей области, как понимаешь. В порт нам входить нельзя.

— Так что ж! Не первый раз. У вас есть талисман, — улыбнулась Джейн. — То есть, я. Нужно подобрать легенду и я отправлюсь. Найду миссис Дэвис, у которой хранится груз, подам сигналы… Ведь нам известно, что нужная деревня расположена у побережья…

— Ты собираешься высадиться на остров одна? — нахмурился Бёрли. — Это небезопасно, и, к тому же, плохо будет смотреться с любой легендой!

— Со мной пойдет Том. Он стоит пяти сторожей.

— Молодая особа вдруг приехала только с рабом? Мне не нравится. Кто-то должен пойти с тобой!

— Я бы взяла на роль отца Стеферсона, — Джейн бросила добрый взгляд на последнего. — Но оставлять корабль без командования невозможно.

— Советую Гектора, — щелкнул языком тот.

— Гектора? Окрестите его моим мужем? — съязвила Джейн.

— Можно братом… Я думаю, он не будет против!

Повисло молчание. Джейн взяла из вазы, стоявшей на столе, виноградину и отправила ее в рот.

— Позовите кто-нибудь его, — сказала она через пару мгновений.

Гектору Файнсу не так давно исполнилось двадцать пять лет, но все едва давали двадцать. Долговязый, рыжеволосый, с белыми ресницами и голубыми глазами, обладающий тонкими пальцами — он больше походил на музыканта, чем артиллериста. Он занимал на судне сразу две должности: канонира и плотника. Но так как «Береговая чайка» крайне редко вступала в бой и пушками практически не пользовалась, то те, кто с ними умел управляться, чаще всего выполняли иную работу.

Выслушав предложение командования, молодой человек щелкнул языком и пожал плечами:

— А можно спросить, почему я?

— Потому что, если ты не вернешься, никто не заметит, — огрызнулся Стеферсон добродушно и уже спокойно прибавил: — Ты из тех, кто будет хорошо смотреться с нашим капитаном. К тому же, вы давно дружны.

— Ага! — парировал Гектор. — Покойный капитан Финн вылезет из морских недр и оторвет мне голову! А Рундук с нами отправится?

Джейн пожала плечами:

— Том не отпустит меня одну с кем бы то ни было. Разве что тебе придется жениться на мне.

— Ой, а можно я не стану этого делать?

— Можно. Поэтому по легенде ты — мой брат. Остальное надо будет обдумать.

…Спустя сутки на палубе бригантины собралась почти вся команда. Гектор в коричневом костюме из толстого сукна походил на помощника банкира или нотариуса, Джейн в платье и шляпке мало чем отличалась от дам среднего класса. В шлюпке, готовой ко спуску на воду, лежало несколько чемоданов, и Том с опаской посматривал вниз, перегнувшись через фальшборт:

— Итак, — пролетел по палубе звонкий женский голос с повелительными нотами. — Вы ждете сигнала от нас три дня. За это время мы постараемся обнаружить место расположения груза и указать вам путь следования. Если что-то пойдет не так, вы уходите в открытое море!

И, видя, что Стеферсон хочет что-то сказать, Джейн мотнула головой.

— Нет, старина. Я — талисман команды, но, если вас схватят или потопят, талисман уже не понадобится…

— Питер бы не одобрил.

— Знаю. Но его больше нет, и я принимаю то решение, которое принял бы и он в подобных условиях. Том!

— Том здесь, леди Джейн!

— Я бы оставила тебя на корабле, если честно, — сказала она, что-то обдумывая.

— Том давал клятву защищать леди Джейн. На берегу леди может грозить опасность, Том должен идти.

Она вздохнула:

— Поэтому ты отправляешься на остров с нами. Запомни: Гектор — мой старший брат. Остальное тебе не нужно.

— Да, леди Джейн!

Девушка кивнула и повернулась к команде:

— Парни! Если не вернусь, то знайте, вы — отличные ребята!

— Ты всегда возвращаешься! — долетел с мачты чей-то голос. — Капитана Финна просто так не взять!

Все одобрительно загудели и захлопали.

Через несколько минут шлюпка, управляемая сильными взмахами весел в руках Тома, направилась в сторону темнеющих на горизонте склонов Сент-Кристофера.

Расстояние до острова лодка преодолела без происшествий. Джейн молчала всю дорогу, Гектор подбадривал гребца, который, угрюмо сопя, косился в его сторону, продолжая своя занятие. Мускулы Тома черными шарами шевелились под тесной курткой, на лбу выступили капли пота и жемчужинами поблескивали под полуденным солнцем.

Когда побережье стало возможно рассмотреть невооруженным глазом, Джейн шевельнула тонкой бровью:

— Кажется, нас уже вышли встречать…

— Главное, чтоб стрелять не начали, — пробормотал Гектор. — Я же, вроде как приличный джентльмен, у меня есть пистолет, но он в чемодане.

Девушка была права: у причала стояли трое солдат и какой-то господин в сером обвисшем от старости парике. Не дожидаясь, когда гости полностью окажутся на суше, джентльмен представился заместителем генерал-губернатора Сент-Кристофера.

— Мы, наверное, переполошили береговую охрану, — виноватым тоном заговорил Гектор, помня о том, что игра началась. — Это — моя сестра и ее преданный раб. На самом деле, мы ищем нашего дядюшку по материнской линии, след привел нас сюда.

— И откуда же вы прибыли, мистер…?

— Файнс. Гектор Файнс. Моя младшая сестра — Джейн. Наш путь лежал сюда с Виргинских островов.

Пока шел этот диалог, солдаты осматривали шлюпку, Тома и вещи новоприбывших.

По всей видимости, вопросов со стороны чиновника было еще много, но он сделал какой-то знак одному из офицеров и жестом пригласил гостей следовать в сторону городских ворот.

— То есть, знакомых тут у вас нет? — уточнил он.

— Мы считаем, наш дядя живет где-то здесь, — отозвался Гектор, — но мы его никогда не видели, и он нас тоже. Вы будете очень любезны, если подскажете, где нам можно остановиться.

Спустя час молодые люди сняли две комнаты, расположенные на втором этаже швейной мастерской, и Джейн пригласила Гектора зайти к ней.

— Я — образцовый джентльмен, я не стану садиться без приглашения дамы, — раскланялся тот, едва войдя, и тут же получил легкую оплеуху.

— Не паясничай! — нахмурилась девушка и опустилась на жесткий неудобный стул. Гектор выглянул в коридор, заметил, что Том расположился на полу у дверей, поджав под себя босые ноги, и удовлетворительно кивнул.

— Нас не подслушают хотя бы потому, что не смогут подойти. Рундук отлично отпугивает любопытных.

— Еще бы он отпугнул местную власть, было бы совсем хорошо, — заметила Джейн. — Итак, мы на Сент-Кристофере. Плюсы: мы на месте. Можем под предлогом розыска дядюшки найти деревню, а в ней и таверну. Минусы…

— …Нам не рады, — подхватил молодой человек, дернув себя за мочку уха. — Этот господин в парике цвета плачущей мыши смотрел на нас с лютым желанием арестовать и отдать приказ перерыть все наши чемоданы.

— У него просто нет на то полномочий, — усмехнулась Джейн. — Ты видел лицо, с каким он с нами прощался? Вот и оно.

…Удивление молодых людей было полным, когда к вечеру им передали приглашение на ужин у губернатора.

— Черт! — ругнулся Гектор. — Я себя чувствую важной уткой. Что у меня с образом? Я похож на какого-нибудь страшно богатого дворянина, путешествующего инкогнито?

— Кстати, может, следовало придумать что-то такое? Но тогда тебе надо было отправляться одному.

— Из меня плохой врун, капитан Финн!

— Из меня, значит, лучше? Не отвечай! В нашем деле скучно не бывает.

Генерал-губернатор Сент-Кристофера лично встречал своих гостей. Это был худой человечек преклонных лет, с хитрыми глазками и фальшивой улыбкой, от которой в разные стороны по лицу разбегались лучики морщин. Невероятно высокий, густо присыпанный пудрой парик, по-видимому, должен был придавать величие своему владельцу, но смотрелся довольно карикатурно на его маленькой голове, и Гектор усилием сдержал смешок. Покрыв трепетными поцелуями перчатки Джейн, мистер Сабрекс проводил ее к столу, усадив по правую руку от себя, и выразил сочувствие, что такой очаровательной даме приходится переносить долгие поездки.

— Мы польщены вниманием, господин губернатор, — сказал Гектор, пробуя перевести тему разговора. — Я, право, не знаю, чем неприметные люди в лице меня и сестры могли заслужить ваш личный прием.

И он глазами обвел стол, уставленный разными блюдами.

— Считайте это всего лишь вежливостью, мистер Файнс, — ответил хозяин дома. — И немного любопытством. Когда мне сообщили, что на горизонте виднеется парус, мы ждали прибытия корабля, а никак не лодки с двумя пассажирами. Ах, простите, тремя…

В этот момент в столовую вошел лакей, наклонился к своему господину и шепнул несколько слов.

— Мне доложили, что ваш черный слуга сидит перед парадной дверью, — объявил мистер Сабрекс молодым людям, растягивая губы в улыбке. — Надеюсь, вы не возражаете, если я прикажу отвести его в барак для таких, как он?