Маргарита Мартынова Капитан Финн

В главной гавани Ангильи, свернув свои многочисленные паруса, стоял огромный невольничий бриг, на верхушке мачты которого дремал пеликан. Клубилась пыль в нагретом солнцем воздухе, слышались свист плетей надсмотрщиков и пронзительные выкрики торговцев. На городской площади толпились те, кто продавал и покупал живой товар, да горстка зевак. Почти три сотни рабов, на львиную долю состоявшие из мужчин, ожидали своей участи. Их черные тела, едва прикрытые национальными одеждами, блестели от пота; глаза, в которых светились злость и ненависть, посматривали по сторонам. Закованные в кандалы и связанные между собой веревками для пущей надёжности — они прижимались друг к другу, робко обмениваясь отдельным фразами, но это быстро пресекалось свирепыми окриками надзирателей. То и дело кого-то из невольников выводили на помост с объявлением цены, и местные плантаторы соревновались в том, кто богаче, видя во всем этом своеобразную игру. Наиболее охотно приобретали мужчин, женщины, как менее выносливые, расходились только после торга на снижение изначальной суммы. Детей в этой партии не было вовсе: работорговцы отлично знали, что продать их тяжело, а еще сложнее доставить живыми до места назначения, и потому заранее просчитывали риски.

В каждом рейсе умирало немало захваченных негров, грозя убытками владельцам этого бизнеса, но в заморских европейских колониях процветало земледелие и рабочих рук всегда не хватало, поэтому торговля коренным населением Африки все еще оставалась достаточно выгодным делом. Пару лет назад, когда Ангилья попала под власть англичан, рабовладельческие суда стали прибывать на остров чаще, и поставка всегда была добротной.

Пока местные плантаторы и их управляющие покупали невольников, жены первых, а также гувернантки со своими воспитанниками гуляли по рынку, рассматривая украшения из ракушек или изделия из дерева. В продуктах недостатка также не было. Ежедневно крестьяне и рыбаки привозили сюда свой товар, и к столу всегда можно было приобрести свежую рыбу и мясо.

Длинная площадь резко оканчивалась, будто натыкаясь на огороженный покосившимся забором обрыв, за которым рокотало море. Лишь торчавшие из земли корни какого-то дерева напоминали о том, что ранее здесь ступала нога человека. А теперь только самые смелые мальчишки позволяли себе перелезать ограждение и сочиняли истории — одна другой красочнее — о том, что приключилось на этом месте несколько лет назад. Склон был довольно крутой, а внизу шумел прибой, набрасывая на видневшиеся в воде скалы тину и морскую пену.

Сегодня у обрыва было так же оживлённо, как и на площади. Почти три десятка зевак, преимущественно дети и подростки, явились, чтобы созерцать казнь провинившегося раба. Здоровенный негр, облаченный в одни лишь короткие штаны из грубой ткани, был привязан к дереву так, чтобы все могли видеть его лицо. На нем не было ни злобы, ни страха. В круглых темных глазах гиганта было полное равнодушие к ситуации, и лишь когда он посматривал на своего владельца, который беседовал с кем-то из плантаторов, дымя сигарой, стискивал зубы и сжимал кулаки. Он презрительно смотрел на тех, кто пришел увидеть его показательную смерть, и под черной кожей периодически подрагивали крепкие мускулы.

Мистер Томсон относился к тем, кому недостаточно было просто расправиться с неугодным рабом. Часто он устраивал показательные казни прямо перед бараком невольников, чтобы устрашить остальных, а сейчас планировалась публичная порка и последующее сбрасывание наказанного с обрыва. По всей видимости, плантатор хотел как можно сильнее уязвить этого негра, а не просто лишить его жизни. Мальчишки с любопытством потирали руки в ожидании зрелища, в то время как надсмотрщик скручивал плетку. Обреченный раб подвигал вправо-влево челюстью, блеснув белыми как жемчуг зубами, и в очередной раз бросил испепеляющий взгляд на своего господина. Тот заметил это, сплюнул и сделал рукой знак начинать истязание.

Все затаили дыхание и отступили на шаг, но в этот миг в толпе прозвучал энергичный женский голос:

— Сэр, а можно узнать, что натворил этот человек?

Томсон обернулся, сжав зубами короткую глиняную трубку, и с интересом уставился на хорошо одетую молодую женщину, которую ранее он здесь не встречал. Ее платье с простой вышивкой, которое любая английская модница окрестила бы дешевой и устаревшей безделицей дополнял кружевной зонтик на плече. Но, несмотря на такой аксессуар, кожа незнакомки не выглядела тонкой и нежной, а скорее наоборот — хранила на себе легкий след частого пребывания на свежем воздухе. Светлые волосы дамы были собраны в небрежную прическу и увенчаны аккуратной шляпкой. На вид ей было двадцать лет или чуть более.

— Этот раб — непокорное чудовище, мэм, — сказал после короткого молчания плантатор. Он жестом попросил надсмотрщика подождать и и на его тонких губах появилась довольная улыбка. Казалось, Томсон жалеет, что поблизости нет стула, который он мог бы с торжественной галантностью предложить своей собеседнице.

— И вы публично его наказываете? — продолжала та на прекрасном английском языке.

— Он получит сорок ударов плеткой под свист мальчишек, а потом его сбросят с обрыва, — Томсон жестом указал за ее спину и усмехнулся: — Разумеется, связанного.

— Разве пристрелить его не было бы лучше? — дама бросила беглый взгляд на чернокожего, который с явным интересом следил за этим разговором.

— Видите ли, вы, видимо, слишком добры, раз готовы считать человеком эту падаль! Я не могу быть настолько гуманным. Пусть этот огромный черный сундук узнает свое место в последние минуты жизни!

— Что же он натворил?

— Пытался меня убить! — плантатор цокнул языком.

— О! А за что?

— Простите?

— …Я полагаю, у него должны были быть причины…

— Ах, леди, вы, наверное, прибыли издалека и ничего не знаете об этих народах, — Томсон постучал своей трубкой по дереву. — Это — агрессивные дикари, глупые и кровожадные. Здоровяк силен и свиреп, причина ему не нужна.

Незнакомка снова бросила взгляд на раба, который не проявлял ни малейшего желания освободиться и лишь с ненавистью посматривал на своего владельца. Его босые ноги были закованы в кандалы с короткой цепью, руки — привязаны к толстому суку.

— За что тебя решили казнить? — вдруг спросила дама.

Гигант уставился на неё, но ничего не ответил.

— Ты понимаешь по-английски? — все так же мягко осведомилась она.

Раб кивнул.

— Эй, ты, черная образина! — закашлялся от смеха Томсон. — Отвечай леди! Хотя да, откуда тебе знать, что такое воспитанность!

— Как тебя зовут? — девушка проигнорировала эти слова, продолжая ласково, словно с ребенком, разговаривать с негром, который был выше её на целых две головы.

— Том, — пробасил тот через мгновение.

— Почему ты пытался убить своего господина, Том?

Он захватил носом воздух и стиснул зубы:

— Из-за него умерла Сакоа…

— Сакоа — это твоя женщина?

Тот кивнул.

— Она не захотела жить после того, что с ней сделал этот белый…

— Ты ненавидишь его?

— Да! — Том зло покосился на плантатора.

— Меня ты тоже ненавидишь?

На округлом лице гиганта отобразилось нечто вроде недоумения.

— Нет, — ответил он через пару мгновений. — Вы ничего не сделали Тому. Вы говорите с Томом, как с человеком…

По всей видимости, эти ответы полностью удовлетворили незнакомку. Она кивнула и приблизилась к Томсону.

— Сэр, за сколько вы сторговали этого раба?

— Не помню! — огрызнулся плантатор, стряхивая со своего плеча какое-то насекомое. — Я перекупил его и еще десяток на Барбадосе.

— Я полагаю, Том обошелся вам недешево, — заметила она. — Он здоров, крепок и силен…

— Эта тварь хотела меня убить!

— Но ведь вы первым нанесли ему рану, разве нет?

— Послушайте, леди! — озлился Томсон. — Откуда вы тут взялись и что вам нужно?! Это мой чернокожий, и я делаю с ним то, что захочу! Ваше дело — покупка лент для причесок!

— Казнив Тома, вы все равно не вернете уплаченных за него денег, сэр, — она невозмутимо проигнорировала выпад. — Сколько вы за него хотите?

Повисло молчание. Плантатор слегка сдвинул шляпу на затылок и прищурился.

— Леди желает выкупить этого раба? — спросил он внезапно слащаво.

— Именно.

— Зачем он вам?

Она фыркнула, пожимая плечами.

— Я — молодая вдова, у меня свои понятия о веселье… Так что же, сэр? Если вы казните Тома, это не даст вам прибыли. Если вы его продадите мне, то, может быть, купите кого-нибудь менее строптивого, правда? — она вынула из корсажа кошель и протянула его Томсону. — Надеюсь, это вас устроит?

Плантатор высыпал часть содержимого в ладонь. Блеск золота вызвал на его тонких губах кривую улыбку, усы зашевелились. Несколько мгновений он что-то обдумывал, перебирая монеты, потом поскреб подбородок.

— Что ж, сделка состоялась, мэм. Этот гигант теперь ваш. Но хочу вам напомнить, что если моей жизни станет угрожать опасность, я буду защищаться, и ваша покупка станет пустой тратой денег. Уинстон, — обратился он к надсмотрщику, — передай леди ключ от кандалов и нож… Счастливо оставаться!

С этими словами плантатор удалился вразвалочку, спрятав деньги в карман. Следом за ним разбежались и зеваки, понявшие, что казни не будет. В считанные минуты незнакомка и Том остались одни. Последний смотрел на свою спасительницу, терпеливо ожидая дальнейшей участи, дама же в свою очередь что-то обдумывала.

— Том, — вдруг спросила она, — если я обрежу веревки, грозит ли мне опасность?

— Нет, леди, — пробасил тот в легкой растерянности.

Видимо, удовлетворённая этим ответом, она уверенным движением обрезала путы, которыми гигант был привязан к дереву. Том с облегчением размял спину и шею, звякнув цепями, затем уставился на свою новую хозяйку сверху вниз, ожидая дальнейшего развития событий.

— Я могу снять кандалы, — также спокойно сказала девушка, — но даешь ли ты мне слово представителя своего племени, что я останусь невредимой?

По всей видимости, подобного поворота событий негр не ожидал. Он пару раз моргнул и опустил кудрявую голову.

— Том клянется солнцем и белым берегом, что не причинит леди вреда!

— Хорошо, — она склонилась к его ногам и через несколько мгновений звякнула сталь. Получив полную свободу, здоровенный полураздетый негр в коротких штанах выжидательно смотрел на хрупкую блондинку, которая переложила зонтик на другое плечо и слабо улыбнулась:

— Ты свободен. Можешь уйти в леса и добывать себе пищу сам. Если все-таки решишь отомстить бывшему хозяину, постарайся, чтобы тебя не схватили живым, потому что в таком случае твоя смерть будет долгой. К тому же, на тебе его клеймо, — она глазами показала на мускулистое плечо. — И если тебя обнаружат, то вернут владельцу.

На круглом лице чернокожего повисло глубочайшее недоумение:

— Леди заплатила за Тома, чтобы даровать ему свободу?!

Она ответила не сразу, видимо, решая, что говорить.

— В моей семье было немало черных слуг, и все они относились ко мне хорошо. Отец считал, что ничто так не приводит невольника к повиновению, как доброжелательное отношение, в то время как казни и порки без веских причин только усиливают вероятность бунта. Но плантаторы, конечно, следуют другим законам… Прощай!

И она развернулась, собираясь уйти.

— Том готов прислуживать леди! — бросил он ей вслед.

— У меня нет кареты, нет имения и горничных, — обернулась она и пожала узкими плечами. — Мне не нужны рабы. Я просто хотела спасти тебя от жестокой смерти.

— Леди путешествует?

— Вроде того.

— Том может оберегать леди!

Она оценила взглядом блестящий от пота торс негра и еле слышно пробормотала:

— А кто будет оберегать меня от тебя…

Но вслух заметила:

— Ты свободен сейчас. Можешь никому не служить. Я отпускаю тебя.

Он отрицательно мотнул головой:

— У Тома нет хижины и друзей. У Тома нет никого. Новый хозяин оставляет Тома одного, пока его не схватит старый хозяин, потому что Том — его раб. Том хочет служить леди, потому что она была к нему добра.

Девушка несколько мгновений что-то обдумывала.

— Хорошо. Обещаешь, что будешь мне повиноваться и я могу не бояться тебя?

Вместо ответа здоровяк опустился на колени и коснулся лбом земли. Затем положил одну ладонь себе на грудь, вторую — на кончик туфли своей владелицы и что-то забормотал на родном языке, периодически выкрикивая отдельные слова и снова ударяясь головой о землю. Затем воздел руки к небу, дотронулся до своей головы и встал. На его лице была торжественность.

Незнакомка, которая терпеливо ждала окончания ритуала, кивнула.

— Что ж, тогда пойдем. Я не живу здесь. Впрочем, я уже давно нигде не живу…

И она направилась в сторону узкой дороги, на которой виднелись следы копыт и колес.

Негр послушно потрусил следом.

— Если леди устала, я могу ее нести…

— Зови меня Джейн.

— Хорошо, леди Джейн!

Она хотела возразить, но потом махнула рукой, сложила зонтик и пошла быстрее, приподняв подол платья.

— Слушай! — заговорила вдруг она. — Ведь Том — это то имя, которое дали тебе мои соотечественники. Как тебя зовут на самом деле?

— Тобоковадин!

— Тобоко-один? — пробормотала она. — А что, есть еще Тобоко-два? Ладно, Том так Том. Пойдем, меня уже заждались!

И она снова ускорила шаг.

Дома остались позади, по обеим сторонам дороги тянулись редкие кустарники и неровные склоны. В раскаленном воздухе роились мухи и какие-то мелкие насекомые, которые последовали за путниками, видимо, привлеченные блестящей на солнце кожей Тома.

Последний, не обращая ни на что внимания, размашисто шагал за Джейн, стараясь не догонять ее и одновременно не увеличивать расстояние между ними. Издалека можно было подумать, что он настойчиво преследует даму, которая старается от него уйти, держа под мышкой прогулочный зонтик. Босые ноги негра не чувствовали мелких камешков или торчащих из земли корней деревьев, и, когда дорога спустилась к оврагу, а потом снова поползла наверх, он догнал Джейн, приподнял ее и в считанные мгновения вынес наверх.

— Леди неудобно, — пробасил Том, опуская свою ношу на землю, и вытянулся по струнке.

Ответа не последовало.

Через четверть часа пути показалась рыбацкая деревня, но, к удивлению Тома, который уже решил, что это и есть их пункт следования, его новая хозяйка не направилась к жилищам, а свернула по кривой тропинке в сторону моря.

Берег здесь был неровным и скалистым. По всей видимости, когда-то часть острова обвалилась в океан, оставив после себя небольшой залив со множеством торчавших из воды каменных глыб. Земля была изрыта ямами: от мелких, где поместился бы ребенок, до огромных тоннелей. На песке лежали три весельные шлюпки, а несколько мужчин курили, кого-то ожидая. В нескольких кабельтовых от кромки воды на волнах покачивался корабль.

Том сразу обратил внимание на то, что большая часть людей одета как моряки, хотя возле огромной дыры в скале о чем-то беседовали трое джентльменов в костюмах.

Завидев Джейн, один из присутствующих встал с камня, на котором сидел. Это был уже немолодой моряк с седыми висками и окладистой неровной бородой, которая делала его похожим на сумасшедшего ученого.

— Наконец-то! — воскликнул он дружелюбным басом. — Я уже думал, с тобой что-то случилось!

Он собрался сказать что-то еще, но тут завидел Тома, и его лицо вытянулось:

— Это… что еще?

— Его зовут Том, Стеферсон. Он со мной, — пожала плечами девушка и осведомилась: — Все выгрузили?

Старый моряк продолжал смотреть на гиганта снизу вверх.

— Знаешь… Когда ты сказала, что планируешь сделать покупки, я ожидал, что тебе нужны платья, ленты, чулки. Или какие-нибудь женские штуки. Но никак не чернокожий раб!

— Я знаю. Так получилось. Пришлось его выкупить.

— И что нам с ним теперь делать?

— Стеферсон, — улыбнулась Джейн. — Том прекрасно понимает по-английски. Он дал клятву верности и теперь служит мне. Думаю, он способный, как и многие африканцы. Будет помогать на судне!

— Ага, — пробормотал моряк, — такого на мачту загонишь — она согнется пополам… — и добавил энергично: — Да, мы все выгрузили, деньги получили. Ждут тебя.

И он указал на трех джентльменов, которые курили, стоя недалеко у входа в каменную пещеру.

— Мистер Сандон, — любезно приветствовала Джейн одного из них. — Как и договаривались, сорок ящиков доставлены. Передайте господину губернатору наши лучшие пожелания.

— Вы точны, мэм, — кивнул тот, мотнув головой в сторону. — Будете пересчитывать деньги?

— Нет, я доверяю людям, с которыми работаю.

— Тогда можете закрывать тайник, разгрузку мы проведем завтра ночью.

— Понимаю, — ответила Джейн и обернулась. — Том, иди сюда! Нужно прикрыть вход в пещеру вот этим валуном!

Гигант молча повиновался. На лице его не дрогнул ни один мускул в то время, когда он заваливал проход в тоннель, а по окончании этого задания выпрямился и вопросительно посмотрел на свою хозяйку. Та одобрительно кивнула.

— Я рассчитывал увидеть капитана, мэм, — заметил один из свиты заместителя губернатора, бросив взгляд в сторону корабля, чьи мачты темнели на фоне голубого неба. — Прошлую сделку, по вашим словам, он был нездоров.

— А теперь моему мужу абсолютно неинтересно покидать свое судно. Тем более, что его интересы могу представить я, — сухо ответила Джейн. — Но я передам ему ваши слова, господа. Счастливо оставаться, было приятно с вами сотрудничать!

И она отдала распоряжение возвращаться на корабль.

— А этот… — спросил один из матросов, мотнув головой в сторону Тома.

— Этот идет с нами. Я купила раба.

— От такой громадины на борту мы не затонем?

— Гектор! — нахмурилась Джейн, и молодой человек насмешливо хлопнул себя по ляжкам:

— Хотя этот баобаб должен уметь грести! Наверное, будь у меня такие ручищи, я бы на веслах фрегаты обгонял!

— Пускайте шлюпки на воду, возвращаемся на судно и снимаемся с якоря! — повторила приказ Джейн, проигнорировав шутку, и повернулась к Тому.

— Ты умеешь управляться с лодкой?

— Леди будет путешествовать?

— Вроде того, — уклончиво она и поинтересовалась: — У тебя морская болезнь?

— Том очень хорошо перенес путешествие из родного дома в тухлом трюме! — гордо заявил здоровяк с нотой обиды в голосе, и Джейн усилием подавила возникшую у нее улыбку.

Солнце медленно сползало к линии горизонта, когда шлюпки, обдаваемые брызгами воды от взлетающих вверх весел, медленно приблизились к дрейфующему кораблю.

Это была уже слегка потрепанная временем бригантина под названием «Береговая чайка», вооруженная двадцатью пушками — по десять с каждого борта — и вместимостью более ста двадцати тонн. На судне медленно разворачивали паруса, готовясь к выходу в открытое море, и едва только пассажиры были приняты на борт, над палубой прозвенел командный голос Стеферсона, призывающего всех на свои места.

— Парни! Поздравляю! — громко объявила Джейн. — Еще одна отличная сделка! К ночи я подсчитаю прибыль!

Команда довольно зааплодировала, кто-то засвистел и заулюлюкал.

— Бёрли! — девушка подозвала к себе боцмана и показала на Тома. — Я тут случайно обзавелась рабом… Поищи ему какую-нибудь одежду.

— Тому не холодно, леди Джейн, — пробасил негр.

— Верю, — усмехнулась она. — Но все же…