Маргарита Александровна Полуэктова Пренебрежитель

Шарлин подала голос первой:

– Мы уже успели поговорить друг с другом… Кто-то на лыжах стоит хуже, кто-то лучше, но мы решили попробовать держаться вместе. Кажется, есть смысл в том, чтобы вы при любом раскладе пошли впереди нас, – отметила она, и Мэри с близнецами дружно закивали. – А что скажете насчет ночлега? Как проходит вечер на стоянке? У нее, кажется, есть название – «Энзиан»?

– «Энциан», да, – кивнул Мик.

Герман пожал плечами.

– Вечер довольно стандартный: ужин возле костра, общение… Я заметил, что после тяжелого дня на лыжах многие из тех, что не отправляются сразу же спать, становятся весьма разговорчивыми – порой даже более, чем это для них привычно. Так что скучать не придется. Персонал, как я понял, иногда присоединяется к туристам возле костра. И это здорово: в прошлом году с нами сидел доктор, Тимо. Очень интересная личность – надеюсь, и вам доведется послушать его истории. Мы просто покатывались со смеху. Да и Рауль…

– Вы, стало быть, уже знаете Рауля лично? – перебила его Мэри. Герман ответил:

– Да, он водил мою группу в прошлом году. За вечер у костра мы с ним обнаружили пару общих интересов, так и подружились. Именно Раулю я обязан тем, что вернулся сюда снова. – Молодой человек улыбнулся. – Вам уже известно, кто поведет вас обратно?

– Да, некий Дарио, – ответила Мэри. – Знаете его?

– Знаю, – живо отреагировал Герман. – Он был помощником Рауля год назад. Отличный парень, старательный. Я рад, что он уже водит группы самостоятельно. А с нынешним помощником гида вы уже успели познакомиться?

– Пока еще нет. Рауль сказал, что представит его на вечернем собрании. Это то, что нам предстоит помимо обсуждения маршрута, ради которого все это мероприятие и затевается.

– Кстати говоря, – Герман чуть понизил голос и обвел глазами всех сидящих вокруг, – Рауль не объяснял вам, почему он поставил в план два собрания накануне выхода в этот раз? Почему он разделил этот пункт в повестке дня на части?

– Из утреннего собрания было в целом понятно, почему так, – ответил Мик. – Оно нам нужно было для того, чтобы пройтись по экипировке.

– Да, в основном. Чтобы в случае чего мы успели до вечера сходить в прокат и устранить недочеты, – добавил Симон.

– Вот оно что… – протянул Герман. – Разумно. В прошлом году было только одно собрание, вечернее… Вероятно, у «Фогт Алпайн» были причины слегка изменить подход к этому вопросу.

– Но ведь это даже хорошо, – отозвалась Шарлин. – Все под контролем, все наилучшим образом организовано и тщательно перепроверено. Так я чувствую, что компания действительно заботится о безопасности своих клиентов.

Оба брата одновременно поддакнули, а Мэри добавила:

– И от этого спокойнее.

Герман слегка склонил голову, соглашаясь.

В этот же момент звук шагов, приглушенных ковровым покрытием, возвестил о том, что в баре появился еще один человек. Едва продвинувшись в глубь помещения, он обратился к сидящим хрипловатым, но приятным и приветливым низким голосом:

– Добрый вечер!

– Добрый вечер, – бодро поздоровались с вошедшим братья и дамы. Герман обернулся и увидел в нескольких метрах от себя молодого мужчину, остановившегося у одного из трех больших прямоугольных столов в центре зала; он бросил на поверхность столешницы синюю шапку и какие-то бумаги и, посматривая на них, расстегивал теперь свою желтую куртку с крупными синими вставками на рукавах. Герман усмехнулся.

– Эту куртку я узнаю в любой точке мира, – произнес он по-французски, поднимаясь со стула. – Рауль!

Вошедший вскинул на него глаза и, моментально просветлев, воскликнул:

– Герман, друг мой!

Не медля ни секунды, Герман устремился навстречу своему старому знакомому – гиду, человеку, что вот-вот должен был повести его в числе других навстречу очередным приключениям. Мужчины коротко обменялись дружескими приветственными объятиями. Ликуя, что по прошествии столь долгого времени они наконец-то увиделись снова – в реальной жизни, а не на экране компьютера, – Герман задержал взгляд на лице Рауля.

У гида были короткие светло-русые волосы с желтовато-рыжим оттенком, красноватый пигмент которого становился более явственным только в небольшой аккуратной бороде. При этом он обладал темными, низко посаженными бровями, что делало его внешность яркой и запоминающейся. Нижняя губа, несколько полнее верхней, слегка выступала вперед, а между бровей пролегала горизонтальная складка, прочно врезавшаяся в лицо, несмотря на довольно юный возраст. Хоть Рауль и мог показаться на первый взгляд суровым и задумчивым, на деле он был добродушен, общителен и весел; часто улыбался, пусть его улыбка и имела легкий налет серьезности, всегда присутствовавшей в его серых глазах.

– Ты совсем не изменился, – весело заявил Герман.

– Еще бы, мы только неделю назад по видеосвязи общались. – Рауль ухмыльнулся. – Наконец-то ты здесь! Я уже начинал переживать.

– Я написал тебе около получаса назад о том, что заселился и даже успел взять в прокат лыжи.

– Да, это я увидел, но до твоего сообщения было еще несколько часов напряженной безвестности. Прости, кстати, что не ответил на него.

– Ничего, я этого ожидал.

– Я же говорю, мне проще позвонить.

– Знаю. Но это было не срочно. Я просто хотел, чтобы ты был в курсе.

Рауль кивнул и тут же спросил:

– Как ты долетел в итоге?

– Нормально, просто устал немного. С трех утра на ногах, а глаз за весь полет так сомкнуть и не смог.

Герман бодрился, улыбался в предвкушении предстоящих событий и сохранял непринужденность в голосе, но от пытливого взора не могло ускользнуть, что он и в самом деле испытывал сильнейшую усталость. Рауль внимательно всмотрелся в его лицо и настоятельно посоветовал:

– Тебе следовало бы лечь спать не позднее десяти. Это поможет восстановиться перед завтрашним днем.

– Да, я так и собирался, – отозвался молодой человек.

Гид сочувственно улыбнулся:

– Мне жаль, что твой день накануне похода оказался таким изматывающим.

– А мне, в свою очередь, жаль, что из-за этой задержки рейса я не смог присутствовать на утреннем собрании…

– О, это не проблема, – ободряюще махнул рукой Рауль. – Ничего особенного там не было. В группе несколько новичков, поэтому мы лишь прошлись по азам и проверили, все ли подготовили экипировку в соответствии с моей памяткой.

– И как? – поинтересовался Герман.

– В целом… неплохо. Кстати об этом: мне нужно будет взглянуть и на твое снаряжение.

– Разумеется. Сейчас принести?

Рауль с сомнением обернулся, посмотрел на настенные часы, висевшие над входом в бар, и, вновь повернув свое лицо к другу, изрек:

– Давай уже после собрания. С минуты на минуту должны прийти остальные.

– Договорились. – Герман помедлил, после чего спросил: – Ты как-то упомянул, что, помимо меня и твоего помощника, в группе будет еще шесть человек, верно?

– Теперь восемь. В последний момент оформились еще двое, Мик и Симон – ты с ними, похоже, уже успел познакомиться. – Рауль коротко взглянул на братьев и качнул головой в их сторону.

– Да.

– Сейчас ожидаем моего помощника и еще четверых. Они приехали большой компанией.

– Группа друзей?

Рауль помялся.

– То ли друзей, то ли коллег… скорее, второе, чем первое. Во всяком случае, трое из них работают в одной организации и прибыли одним рейсом.

Герман понятливо кивнул, но тут же вдогонку уточнил:

– А они каким маршрутом идут? Коротким или длинным?

– Длинным. Дойдут до самого подножия, так что нам предстоит провести с ними три дня.

– Вот и отлично. – Герман улыбнулся, и Рауль ответил ему тем же. Несмотря на навалившуюся на первого усталость, несмотря на бремя ответственности, лежавшее на втором, глаза обоих мужчин светились одинаково: в них отражались мечты о дальних странствиях и новых впечатлениях. Из-за спины Германа доносилось веселое беззаботное хихиканье продолжавших общаться между собой дам и братьев. Все наперебой говорило о том, что каждый в этом помещении находился в предвкушении предстоящих приключений, даже если для кого-то они должны были продлиться всего пару дней.

У входа в бар возникло какое-то новое движение. Герман поспешно перевел взгляд туда и увидел тройку неторопливо входивших в помещение людей; тройку совершенно новых, неизвестных и непривычных лиц. Все они были мужчинами. Двое шли впереди, на ходу расстегивая куртки: брюнет в дутой бежевой с золотистым отливом и богатым мехом что-то говорил русоволосому в черной. За ними молча следовал третий – это был слегка выделявшийся на их фоне высоким ростом блондин в ярко-голубом пуховике нараспашку. Все они держали уже снятые шапки и шарфы в руках.

Рауль обернулся на звук шагов, шелестящей верхней одежды и тихой, неразборчивой с расстояния речи. Глядя в упор на собеседника и не прерывая разговора, брюнет вел группу прямо в сторону гида. Как только вошедшие подошли, Рауль поприветствовал их, и лишь после этого двое идущих впереди едва заметно кивнули ему в ответ; на остальных же присутствующих они, как и замыкающий шествие блондин со скучающим выражением лица, вообще не обратили никакого внимания, будто и не было в зале никого, помимо гида.

А Герман провожал их взглядом. Компания обошла стол, на котором гид разложил бумаги, и остановилась лицом к входу. В этот же момент русоволосый со скромной улыбкой, в которой явственно читалась доля хитрецы, сказал вдруг что-то своему собеседнику, и тот разразился хохотом. Все сняли куртки и повесили их на спинки стульев; русоволосый и блондин сели, а посерьезневший брюнет с прищуром огляделся по сторонам, после чего грубовато, звонко выкрикнул бармену по-английски:

– Сюда кто-нибудь подойдет?

Не дожидаясь ответа, он опустился на стул и что-то небрежно шепнул успевшему развалиться справа от него блондину. Чуть помедлив, тот встал и направился к барной стойке, в то время как брюнет вернулся к разговору.

– Ваша группа практически вся в сборе, господин Катов? – вежливо уточнил Рауль, обращаясь к севшему неподалеку обладателю золотистой куртки. При этом он перешел на официальный язык группы – английский. Брюнет резко прервал диалог со своим собеседником и медленно перевел на гида долгий, немигающий и ничего не выражающий взгляд из-под полуопущенных век. На мгновение он застыл в этой позе, а потом полным спокойствия и хладнокровия голосом ответил:

– Да. Уолкотт на подходе.

– Супер, – кивнул Рауль и тут же устремил взор на дам и братьев, еще сидевших за небольшим столом неподалеку от барной стойки. – Подходите сюда, присаживайтесь, – пригласил гид, махнув рукой.

Пока они с готовностью поднимались со своих мест и выдвигались к столу, за которым должно было начаться собрание, Герман, стоявший рядом с Раулем, вгляделся в лица новоприбывших.

Молодого человека занимал мужчина, который благодаря такому повышенному вниманию со стороны гида в одночасье превратился из незнакомца в какую-то по таинственной причине авторитетную личность. Катов. Это был человек важного вида с гордой осанкой и расслабленными манерами, короткими приглаженными темными волосами, круглым носом и карими глазами. Катову, пожалуй, было за сорок, однако он выглядел довольно ухоженным, начавшие проступать на грубоватой коже морщины были слабо заметны. В глаза сразу же бросалась отличная физическая форма: рельефы бицепсов и грудных мышц отчетливо выделялись под тканью черной, облегающей торс футболки. Хотя вошедших было трое, никаких сомнений не было в том, что резко перебивавший все прочие запахи в помещении аромат дорогого одеколона исходил именно от Катова.

С усмешкой комментируя что-то сказанное собеседником, он вытащил из кармана черных лыжных брюк смартфон, затем пошарил во внутреннем отделении своей висевшей за спиной куртки. Оттуда он достал такое же устройство, только больше, размером с собственную крупную раскрытую ладонь, и положил его рядом с первым.

На то, чтобы рассмотреть все это, но не показаться бестактным, Герману понадобилось всего несколько секунд. После этого молодой человек обратил внимание на говорящего собеседника Катова. Тот оказался довольно миловидным мужчиной лет тридцати с растрепанными светло-русыми волосами, которые он в этот момент старался тщательно пригладить, с глазами серовато-зеленого цвета, полными губами и небольшим носом с резко очерченными ноздрями.

Тем временем остальные подошли к столу. Мэри и Шарлин сели в его торце лицом к барной стойке, а братья, приставив два недостающих стула, разместились на углу между ними и недавно вошедшими мужчинами. Тогда Герман тоже сделал шаг к столу и занял место напротив дам. Между ним и Катовым оставалось два пустых стула.

И тут обрывки разговоров между новоприбывшими стали для Германа отчетливо слышны. Он понял это, когда притихший было русоволосый вытащил откуда-то свой пискнувший смартфон, посмотрел на экран и негромко произнес:

– Максим, контрагент все-таки настаивает на том, что груз задержали именно по нашей вине. – Он вопросительно посмотрел на Катова, наморщив лоб.

– В программе все отражено, – негромко и будто нехотя протянул тот, глядя куда-то перед собой. – Я уже видел. Люди разбираются.

– Тут еще прикрепленный файл. – Русоволосый протянул собеседнику свой смартфон. Слегка подавшись вперед, Катов быстро пробежался глазами по экрану.

– Серьезно? – с сарказмом фыркнул он, а потом, в одночасье сменив выражение лица с ухмыляющегося на строгое, изрек: – Какая чушь. У меня совершенно другая информация. Так, Сергей… Уточни, с кем из наших они вели переписку на эту тему. Хотя нет. Я сам. – Катов взял в руки смартфон поменьше и начал в нем что-то набирать. – Какая наглость! Если они не могут позволить себе нормального таможенного брокера, это не дает им права думать, что перекладывание вины на поставщика может сойти им с рук. Наши сотрудники не посмели бы оставить столько полей незаполненными. Хотя… если это действительно так… – Брезгливо поджав губы, он покачал головой.

– …то я им не завидую, – продолжил за него русоволосый по имени Сергей. Катов приглушенно промычал, соглашаясь. Воцарилась недолгая пауза; Сергей мгновение мялся, после чего решился осторожно уточнить: – Мне переслать вам это письмо?

– Я не понимаю, почему ты спрашиваешь, – ответил Катов, продолжая что-то сосредоточенно набирать в смартфоне. – Разумеется!

Сергей кивнул и выполнил то, что от него требовалось. После этого он положил свой смартфон на колени экраном вниз и задумчиво пробубнил:

– Я, конечно, понимаю, что вечер уже, да и вообще все это недоразумение тянется дольше недели… но хоть бы до утра все разрешилось. Завтра мы с этим сможем разбираться разве что на стоянках.

– Завтра это будет уже не нашей проблемой, и ты это знаешь.

– Точно? – неуверенно переспросил Сергей. Катов невозмутимо пожал плечами, не отрываясь от набора текста.

– У нас здесь совершенно другие задачи.

Едва ли успев услышать несколько первых слов этого диалога, Герман не без легкого удивления отметил, что они все были ему знакомы. Очень хорошо знакомы: речь велась на его родном языке. Дверь в смысл всех изрекаемых фраз была распахнута для него настежь; от осознания этого факта он подпер голову рукой, облокотившись о стол. На протяжении всей шедшей фоном беседы Герман старался смотреть куда угодно, только не на говоривших. В какой-то момент он даже поймал взгляды братьев и дам и выдавил слабую улыбку в ответ. Катов тем временем закончил печатать, вернул смартфон на стол и, шумно вздохнув, повернул голову в сторону барной стойки. Внимательно проследивший за этим движением Сергей поспешил предупредительно крикнуть в том же направлении на языке, так хорошо понятном Герману:

– Антон! Ускорься.

Блондин оглянулся через плечо и тут же что-то сказал бармену, который заставил посетителя еще некоторое время нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, прежде чем выдал на руки четыре высоких стакана, наполненных полупрозрачной золотистой жидкостью. Антон перенес их в два подхода. Один стакан он поставил перед Катовым, другой протянул Сергею, сам взял в руки третий и сел. Четвертый стакан оставался на столе, одиноко ожидая своего часа. Вся их группа несколько приободрилась, сгрудилась поближе друг к другу и зашушукалась. Катов вдруг поднял указательный палец и с лукавой улыбкой что-то тихо сказал обоим слушателям, после чего все трое с веселым перешептыванием чокнулись. Глотнув напитка, Катов первым вернул стакан на стол. Он провел костяшкой указательного пальца по губам и, обратив взор на разместившегося по соседству Антона, бесстрастно сказал:

– Уолкотт должен сидеть рядом со мной, тебе придется подвинуться.

Тот долго возился и двигал стулья перед тем, как пересесть и перевесить свою куртку. Теперь Германа от блондина отделял лишь угол стола; однако лица его молодой человек по-прежнему не видел, поскольку корпус Антона был полностью повернут к Катову и Сергею. Герман старался особо не смотреть в сторону всей этой компании, хоть троица так и норовила притянуть к себе всеобщее внимание. Его по-настоящему отвлекло то, что в помещение бара практически бегом ворвался парень в куртке неонового лаймового цвета. Застывший в ожидании лицом к входу Рауль увидел его первым и приветственно махнул рукой. Парень замедлил шаг и, кивнув со смущенной улыбкой тем из сидящих за столом, кто одарил его любопытным взглядом, подошел к гиду. С ним он обменялся парой фраз, после чего отступил и остановился позади Рауля и женщин, время от времени теребя в руках светло-серую шапку в тон брюкам. Гид же повернулся лицом к столу и склонился над разложенными на нем бумагами, упираясь обеими ладонями в шероховатую деревянную поверхность. Он сосредоточенно нахмурился и принялся просматривать написанное на листках.

Тем временем Катов придвинулся к столу и что-то насмешливо спросил у Антона. При этом он подпер подбородок рукой, из-за чего Сергею пришлось сильно податься вперед, чтобы быть в курсе разговора. Антон с безразличием пожал плечами, на что Катов утвердительно качнул головой и, продолжая сверлить блондина взглядом, изрек:

– Нет, значит.

– Ну а когда мне было этим заниматься? Мы весь день вместе находились.

Катов вновь что-то тихо спросил у него с легкой ехидной усмешкой, в ответ на что Антон протянул:

– Да потому что этот список так называемой экипировки полон какого-то барахла. Естественно, я взял с собой только наиболее нужные, с моей точки зрения, вещи.

Ухмылка не сползала с лица Катова.

– Так… и что же показалось тебе бесполезным?

– Ну, несколько вещей.

– Например?

– Например, коврик. Что это за дурацкий коврик? Зачем он вообще нужен?

В голосе Антона сквозила самая настоящая претензия. В ответ повисла тишина; продолжая ухмыляться, Катов убрал руку со стола и, откинувшись на спинку стула, обратил свой взор на дверной проем, через который его группа несколькими минутами ранее зашла в этот бар. Он выглядел позабавленным. Сергей между тем просто хлопал глазами, наблюдая за Антоном. Невольно озадаченный темой этого разговора Герман перебежал взглядом с одного участника на другого. Никто не торопился ничего пояснять; поэтому тот, не видя смысла скрывать, что он прекрасно понимает все, о чем ведется речь, счел своим долгом встрять в обсуждение:

– Если позволите… Туристический коврик нужен для того, чтобы у туриста была возможность сесть или лечь на землю.

Продолжая смотреть вдаль с легкой ухмылкой, Катов немного приподнял брови, но больше ничего не выдало в нем удивления. Сергей перевел было равнодушный взгляд на Германа, но тут же вернул его на Антона. Сам же Антон резко обернулся через плечо и обратил к Герману убийственно серьезное лицо. Он некоторое время смотрел косо, будто свыкаясь с тем, что в окружении оказался еще кто-то, кто понимает его слова, после чего нахмурился и возмутился:

– Как будто без него меня что-то остановит от того, чтобы сесть или лечь!

– Холодная и неровная поверхность земли обычно останавливает, – невозмутимо заметил Герман.

– У этого наверняка есть запасной, – обращаясь к Антону, но глядя все так же вдаль, посерьезневший Катов кивнул подбородком на стоявшего напротив него гида. – Тебе придется решить с ним данный вопрос.

Вновь повернувшийся к Катову блондин что-то промычал, после чего в помещении воцарилась относительная тишина: разговор сошел на нет. Однако буквально вслед за этим в бар зашел еще один мужчина – последний участник группы. Высокий и худой шатен с припорошенными снегом волосами, с узким острым лицом, он был одет в плотный удлиненный пуховик цвета хаки и темно-синие брюки. Едва переступив порог, вошедший приостановился, озираясь по сторонам и аккуратно счищая с головы и плеч белые осадки. В этот момент Катов заметил его и явственно приободрился, хоть и продолжал сидеть, расслабленно откинувшись на спинку стула.

– Уолкотт! – зычно воскликнул он.

Вошедший повернулся на звук; встретившись взглядом с его источником, он слегка откинул голову назад.

– Катов! – отозвался Уолкотт весьма похожим тоном и провел рукой по волосам, убирая их назад. Только после этого он растянул губы в подобие улыбки и двинулся навстречу окликнувшему его человеку, чинно ступая по терракотовому ковровому покрытию. Уолкотт обошел стол, на ходу расстегивая и снимая с себя пуховик, и остановился именно у того стула, который был заранее для него подготовлен.

– Добрый вечер, – мимоходом бросил Уолкотт Катову на английском с роскошным природным британским акцентом, которым, помимо него, в помещении обладала только Мэри. Больше никого из присутствующих он не удостоил и взглядом, будто, кроме них двоих, вокруг были сплошь неживые декорации. Катов, все это время провожавший Уолкотта немигающим, полным любопытства взглядом, вместо ответного приветствия спросил:

– Английский, русский? – Он произнес это на первом из перечисленных им языков. – Вы, как мы уже успели установить, на русском довольно неплохо говорите?

– Работа вынуждает, – металлическим голосом отозвался Уолкотт, вешая куртку на стул и отодвигая его. – Выбирайте вы.

– Что ж, – ухмыльнулся Катов, тотчас же перейдя на русский. – Как самочувствие?

– Все хорошо. – Уолкотт небрежно повел плечом и сел, и вместе с тем опустили задранные вверх головы Сергей и Антон, наблюдавшие за новоприбывшим с умеренным воодушевлением. У Германа же, наконец, появилась возможность украдкой рассмотреть Уолкотта получше: сероватая кожа, глубоко посаженные светло-зеленые глаза, точеный нос, тонкие губы; на вид он был немногим старше Сергея. Не успел Уолкотт разместиться за столом поудобнее, как Катов вновь заговорил, пододвигая к нему четвертый, нетронутый стакан с золотистым напитком.

– Не буду скрывать, вчера вы превзошли все самые смелые мои ожидания, – сказал он, заговорщически улыбаясь, – при этом в его глазах промелькнули искорки. – Я лично себя едва собрал с утра.

Уолкотт на мгновение замер с едва заметной тенью замешательства на лице, потом небрежно хмыкнул и прислонился к спинке стула. Он чуть повернулся вполоборота к Катову и закинул ногу на ногу.

– Столик забронирован? – спросил он вдруг.

– Само собой. Отсюда сразу же туда?

Уолкотт пожал плечами так, что это можно было расценить как согласие. Это Катов и сделал.

– Прекрасно, – вымолвил он с ухмылкой, продолжая внимательно рассматривать потянувшегося за стаканом собеседника.

Герман обвел взглядом всю эту группу из четырех человек, которую успел окрестить про себя «группой Катова», потом скользнул взором по братьям, дамам, парню в неоновой лаймовой куртке и, наконец, Раулю. Люди как люди. Он знал, что первое впечатление частенько бывает ошибочным – особенно при знакомстве с большим количеством человек одновременно. Еще ничего не давало понять, чем могло обернуться тесное общение с каждым из них.