Полная версия:
Магисса – Измена: Твое Стоп-Слово
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Черт... А ты шаришь. Кто ты такая?
— Алиса. Бери нож, вскрывай упаковку. У нас шесть часов до открытия.
***
Следующие шесть часов слились в один безумный, физически изматывающий марафон.
Я забыла, что я — жена олигарха. Я забыла, что у меня нет паспорта и будущего. Я забыла про боль в мышцах после ломки.
Я работала.
Мы с Яном и Артемом (который, сняв пиджак, тоже включился в процесс) таскали огромные подрамники. Мы ползали по стремянкам, развешивая полотна.
Я бегала в строительный магазин за углом, покупая мощные промышленные фонари и удлинители. На мои наличные, оставшиеся от ломбарда. Артем пытался возразить, но я отмахнулась: «Отдашь с процента от продаж».
Я была вся в пыли. Мои руки, отвыкшие от тяжестей, дрожали. Ногти (точнее, то, что от них осталось) были сломаны. На щеке красовалось пятно от сажи — я задела стену.
Но я чувствовала себя... живой.
Впервые за много лет я делала что-то настоящее. Не выбирала салфетки к скатерти, не улыбалась нужным людям, а строила мир своими руками.
Ян оказался не просто истериком, а трудоголиком. Мы понимали друг друга с полуслова.
— Сюда надо красный, — кричал он, вешая огромное полотно с изображением разорванной плоти.
— Нет, — возражала я, стоя внизу. — Сюда нужен воздух. Вешай «Тишину». Красный убьет пространство.
Он ворчал, пробовал — и соглашался.
— Ты ведьма, — бросил он мне, когда мы закончили развеску. — Реально ведьма. Откуда у тебя этот глаз?
— Я долго смотрела в темноту, — ответила я, вытирая руки влажной салфеткой.
Когда солнце село, мы выключили верхний технический свет и зажгли напольные прожекторы.
Эффект был ошеломляющим.
Зал погрузился во мрак. Лучи света выхватывали из темноты картины, заставляя краски гореть. Тени от рам ползли по стенам и потолку, создавая ощущение, что само пространство дышит и шевелится.
Это было страшно. Это было красиво. Это было мощно.
Разгромленная галерея, торчащие провода, отсутствие лоска — все это вдруг стало частью экспозиции. Искусство прорастало сквозь руины.
***
Мы сидели на полу в центре зала.
Усталые, грязные, счастливые.
Между нами лежала коробка с пиццей, которую заказал Артем. Дешевая пепперони, уже остывшая, но мне она казалась вкуснее, чем омары в «White Rabbit».
Артем ушел в кабинет звонить гостям, предупреждая о смене формата.
Мы с Яном остались одни.
Он жевал кусок пиццы, разглядывая меня.
— Ты странная, Алиса, — сказал он вдруг.
— Какая?
— Не знаю... Двойная. Одета как беженка, а спину держишь, как королева в изгнании. И говоришь так... властно. Но вздрагиваешь, если я делаю резкое движение.
Я напряглась.
— У меня сложный период.
— Мужик? — догадался он.
— Мужик.
Ян хмыкнул. Он потянулся к своему рюкзаку, достал оттуда уголь и блокнот.
— Знаешь, я наблюдал за тобой сегодня. Как ты таскала эти рамы. Как командовала Блиновым. В тебе есть сила. Темная, тяжелая, но сила.
Он начал быстро водить углем по бумаге. Штрих-штрих-штрих.
— Ты не девочка, Алиса. Блинов называет тебя «Алиса Викторовна», но это не твое.
— А что мое?
— Эрида, — он поднял на меня глаза, блестящие в свете прожектора. — Богиня хаоса и раздора. Ты пришла сюда, и все перевернулось. Менты, разгром, эта выставка... Ты приносишь шторм.
— Спасибо, — горько усмехнулась я. — Обычно мне говорят, что я приношу проблемы.
— Хаос — это не проблема. Хаос — это начало всего. Порядок — это смерть. Музеи — это кладбища. А ты живая. Ты горишь.
Он оторвал лист и протянул мне.
Я взяла рисунок.
Набросок был сделан грубо, но точно.
Это была я.
Я стояла на стремянке, раскинув руки, словно держала на себе потолок. Мои волосы были растрепаны и превращались в змей или языки пламени. Глаза были просто черными дырами, но в них читалась ярость.
И подпись внизу: «Богиня, которая выжила».
Меня накрыло.
Семь лет я была «Девочкой». «Малышкой». «Куклой».
Давид уменьшал меня. Он делал меня маленькой, чтобы поместить в свой карман. Он любил мою слабость.
Ян увидел мою силу. Он увидел во мне монстра, но этот монстр ему понравился.
— Спасибо, — прошептала я. Голос дрогнул. Я бережно свернула рисунок и убрала в карман. — Это... важно для меня.
— Оставь себе, — он подмигнул и потянулся за новой пиццей. — Когда станешь знаменитой галеристкой, продашь на Сотбис за миллион.
— Я? Галеристкой? У меня даже паспорта нет, Ян.
— Паспорт — это бумага. Искусство — это вечность. Прорвемся, Богиня.
***
Открытие прошло как в тумане.
Гости начали собираться к восьми. Сначала они были шокированы. Дамы в мехах морщили носы, глядя на провода и строительные фонари. Мужчины в костюмах искали глазами официантов с шампанским и не находили их.
Но потом...
Магия сработала.
Темнота раскрепощала. Дешевое вино из пластиковых стаканчиков ударило в голову быстрее. Музыка — тяжелый, тягучий эмбиент, который включил Ян — вибрировала в полу.
Люди начали смотреть на картины. По-настоящему смотреть, а не делать вид.
Кто-то сказал: «Гениально». Кто-то подхватил: «Свежо! Никакого гламура!».
К десяти вечера это была уже не выставка, а рейв.
Артем сидел в углу, ошалевший, но довольный. Он уже продал три картины.
Я стояла у выхода, наблюдая за толпой. Я чувствовала усталость каждой клеткой тела, но это была сладкая усталость победителя.
Мы сделали это. Вопреки Давиду.
Я вытерла пот со лба.
— Алиса Викторовна, — Артем подошел ко мне. В его руках был бокал (настоящий, он нашел его в своем сейфе) с вином. — Вы чудо. Вы спасли меня. Давид хотел меня уничтожить, но благодаря вам мы сегодня заработали больше, чем за полгода.
— Это Ян, — улыбнулась я. — Его энергия.
— Нет. Это вы. Вы собрали этот хаос в структуру.
Он протянул мне конверт. Еще один.
— Здесь процент с продаж. Как договаривались. Кэш.
— Спасибо, Артем.
Я вышла на улицу.
Ночной воздух ударил в лицо холодом, остужая горящие щеки.
Улица Большая Никитская сияла огнями.
Я достала телефон. Включила интернет.
Первое, что выскочило в новостной ленте — фоторепортаж с благотворительного приема в мэрии.
На главном фото был Давид.
Он стоял в окружении чиновников. В безупречном смокинге, с бокалом шампанского. Он улыбался — холодно, уверенно, властно.
Заголовок гласил: «Архитектор Амиров представил проект "Башня Власти". Новая доминанта Москвы».
Я смотрела на его лицо.
Вчера он стоял в моей кухне и угрожал мне. Сегодня он строит небоскребы и улыбается камерам, словно ничего не случилось. Словно я — мелкая досадная помеха, которую он уже устранил.
Он выглядел неуязвимым. Богом.
Раньше это фото вызвало бы у меня трепет и страх. Я бы подумала: «Кто я такая, чтобы бороться с ним?».
Но сейчас я потрогала в кармане свернутый рисунок Яна.
«Богиня, которая выжила».
Я посмотрела на экран, прямо в глаза мужа.
— Ты строишь башни, Давид, — прошептала я. — А я строю себя. Из мусора, из обломков, из грязи. Но мой фундамент будет крепче. Потому что в нем нет лжи.
Я выключила телефон.
Поймала такси — не «Эконом», а «Комфорт». Я могла себе это позволить.
— В Печатники, — сказала я водителю.
Я возвращалась в нору. Но теперь я везла туда не только деньги. Я везла туда победу.
***
Дома было тихо. Соня уехала, оставив записку и кастрюлю супа.
Я не стала включать свет.
В полумраке, освещаемая только уличным фонарем, моя стена с угольным рисунком выглядела жутко. Череп. Ошейник. Клетка.
Я подошла к стене.
Достала из кармана кусок белого мела (пастель, которую я стащила у Яна).
Я посмотрела на черные провалы глазниц черепа.
И сделала штрих.
Белый блик в черном зрачке.
Потом еще один. Свет на звеньях цепи. Сияние вокруг клетки, которое превращало прутья в лучи.
Я рисовала свет.
Я не стирала тьму. Тьма — это часть меня. Но я добавляла к ней надежду.
Когда я закончила, череп больше не выглядел мертвым. Он выглядел... мудрым. Как memento mori. Напоминание о смерти, которое заставляет ценить жизнь.
Я рухнула на диван, не раздеваясь, прямо в пуховике. Сил не было даже снять ботинки.
Я сжала в руке рисунок Яна, как талисман.
Завтра будет новый день.
Завтра Давид узнает, что его атака провалилась.
И он разозлится.
Пусть злится. Злость делает его предсказуемым.
— Спокойной ночи, Эрида, — прошептала я сама себе.
И впервые за неделю уснула без страха.
Глава 14 (Давид)
Москва. Офис архитектурного холдинга «Амиров Групп».
Воскресенье. 14:00
POV: Давид «Хан» Амиров
Воскресенье.
Для меня этот день никогда не был выходным. Это был день тишины. День, когда телефон молчит, подчиненные не маячат в приемной со своими проблемами, а город внизу замирает в ленивой полудреме.
Я любил пустоту. В пустоте мой мозг работал с максимальной эффективностью, не отвлекаясь на чужой шум. Я сидел один в своем кабинете на 95-м этаже, в сердце «Амиров Тауэр», и правил миром, состоящим из чертежей, цифр и амбиций.
Я был спокоен.
Впервые за неделю я чувствовал, что ситуация возвращается под мой контроль.
Атака на галерею Блинова, организованная Громовым, прошла идеально. Как хирургическая операция. Быстро, жестко, без крови, но с летальным исходом для бизнеса.
Счета арестованы. Серверы изъяты. Щитовая опечатана.
Я представлял себе картину: пятница, вечер. Артем Блинов стоит посреди своего темного, обесточенного «храма искусства» и звонит Алисе, сообщая, что игра окончена. Он не сможет платить ей. Он не сможет дать ей убежище.
Алиса, лишившись своего рыцаря, останется одна.
И тогда, в тишине своей вонючей конуры, она поймет. Она поймет, что в этом городе есть только одна сила, способная ее защитить и уничтожить. И эта сила — я.
Я ждал.
Я был уверен, что к утру понедельника она позвонит. Или напишет. Или приедет и будет сидеть в приемной, ожидая аудиенции.
Я откинулся в кресле, глядя на макет своего нового детища.
«Башня Власти».
Небоскреб, который должен был стать самым высоким зданием в Европе. Игла из стекла и стали, пронзающая небо. Мой личный фаллический символ, который увидит весь город.
Я любил этот макет. Он был идеален. В нем не было изъянов.
Как и в моем плане.
Селектор на столе пискнул.
— Давид Тимурович, — голос Громова был напряженным.
— Слушаю.
— К вам можно? Есть... информация.
— Заходи.
Дверь кабинета открылась. Громов вошел, и я сразу понял: что-то пошло не так. Мой начальник службы безопасности, человек с лицом игрока в покер, выглядел... смущенным. Он мял в руках папку, как школьник, не выучивший урок.
— Что случилось? — спросил я, отрываясь от макета. — Блинов повесился? Алиса вскрыла вены?
— Нет, — Громов кашлянул. — Хуже. Они... они открылись.
Я нахмурился.
— В смысле — открылись?
— Выставка состоялась. Вчера вечером.
— Но как? Без света? Без денег?
— Они... — Громов замялся, подбирая слова. — Они превратили это в шоу. Назвали «Искусство во тьме». Притащили строительные фонари, свечи. Вместо шампанского — дешевое вино в пластиковых стаканчиках.
— Что?! — я не поверил своим ушам.
— Пресса в восторге. Пишут, что это «гениальный маркетинговый ход», «пощечина гламуру», «новое слово в искусстве». Говорят, Блинов продал три картины за вечер. Аншлаг.
Я смотрел на него, и мир начал медленно плыть перед глазами.
Мой выстрел из базуки не просто не убил врага. Он сделал его сильнее.
Это был не почерк Блинова. Этот интеллигентный слабак никогда бы не додумался до такого. Он бы сидел в разгромленном офисе и плакал, подсчитывая убытки.
Это была она.
Алиса.
Это ее креатив. Ее дерзость.
— Дай сюда, — я выхватил у него из рук планшет.
Пальцы пробежались по экрану.
Телеграм. «Антиглянец». «Светская жизнь». «Божена».
Лента пестрела заголовками, от которых у меня темнело в глазах.
«Скандал в "Imprint": Амиров пытается уничтожить конкурента, но Блинов выходит победителем?»
«Андеграунд в центре Москвы: как одна отключенная розетка создала главный арт-ивент сезона».
И самый страшный заголовок, напечатанный жирным шрифтом:
«Пока муж строит башни, жена строит андеграунд. Алиса Амирова — новый серый кардинал арт-тусовки?»
Под заголовком шла статья. О том, как загадочная и прекрасная Алиса Амирова, пропавшая со всех радаров, вдруг появилась в галерее конкурента и спасла провальную выставку. О том, что, возможно, это начало ее собственной игры.
Они писали о ней. Не обо мне.
Я был лишь фоном. Декорацией. Мужем-тираном, от которого сбежала талантливая жена.
Я почувствовал, как к горлу подступает горячая волна ярости.
Я начал листать фотографии.
Темный зал. Лучи света. Странные, уродливые картины на стенах. Толпа модной публики с пластиковыми стаканчиками.
Я искал ее.
И я нашел.
Сначала это было размытое фото, сделанное издалека. Она стояла у стены, разговаривая с каким-то патлатым ублюдком в рваной майке. Я узнал его. Ян Туманов. Художник.
Но потом я нашел то, что искал.
Фотография, сделанная профессиональным фотографом. Четкая. Беспощадная.
Алиса сидела за столиком. Рядом с ней — Артем Блинов.
Он наклонился к ней, что-то шепча на ухо. Его рука лежала на спинке ее стула — слишком близко, почти касаясь ее плеча.
Алиса смеялась.
Не той дежурной, вежливой улыбкой, которую она демонстрировала на наших приемах.
Нет.
Она смеялась, запрокинув голову, как смеялась только со мной, в постели, после особенно удачной сессии. Ее глаза сияли.
Она была одета в какую-то убогую черную водолазку, волосы растрепаны, макияж поплыл. Она выглядела уставшей. Но она выглядела...
Счастливой.
Она была счастлива. Без меня. С другим мужчиной.
В моем мозгу что-то лопнуло.
Словно тонкая стеклянная перегородка, отделявшая цивилизованного Давида Амирова от зверя по имени Хан, разлетелась на миллионы осколков.
Я смотрел на эту фотографию — на его руку у ее плеча, на ее улыбку, адресованную ему — и видел не просто светскую хронику.
Я видел порнографию.
Эмоциональную измену.
Предательство высшей пробы.
— Вон, — прорычал я, не отрывая взгляда от экрана.
Громов понял. Он молча вышел и плотно закрыл за собой дверь.
Я остался один.
Я встал.
Планшет полетел в стену.
Звук разбитого стекла был слишком тихим. Он не заглушил рев в моей голове.
Мне нужно было что-то ломать. Что-то большое. Что-то, что символизировало мою власть.
Я подошел к макету «Башни Власти». Мое детище. Мой фаллос из стекла и стали.
И снес его с постамента одним движением.
Макет рухнул на пол. Хрупкий пластик, имитирующий стекло, разлетелся на тысячи осколков, царапая мои ботинки. Металлический каркас согнулся под уродливым углом.
Я смотрел на руины своей башни и чувствовал, что этого мало.
Я подошел к столу.
Одним движением смахнул на пол все: макбук, бумаги, дорогие ручки, стаканы.
Я перевернул стол. Тяжелая дубовая столешница с грохотом врезалась в пол.
Я схватил кресло. Кожаное, массивное, стоимостью как автомобиль. И швырнул его в панорамное окно.
Бронированное стекло выдержало. Но звук удара был таким, словно в здание врезался самолет. По стеклу пошла сеть мелких трещин.
Я крушил всё.
Дорогой виски из бара — бутылки разбивались о мрамор, заливая пол липкой, ароматной жижей. Бронзовые статуэтки. Награды «Архитектор года».
Я рычал. Не кричал. Именно рычал — низким, утробным звуком раненого хищника, которого загнали в угол.
Я хотел разрушить этот кабинет. Разрушить этот город. Разрушить этот мир, в котором моя женщина смеялась с другим мужчиной.
Когда ломать было больше нечего, я замер посреди руин.
Я тяжело дышал. Галстук душил, я сорвал его. Рубашка промокла от пота. Правая рука кровоточила — я порезался об осколок макета, но даже не заметил.
Я был в аду. В личном, персональном аду, где стены были сделаны из моей уязвленной гордости.
Телефон, чудом уцелевший в кармане брюк, завибрировал.
На экране высветилось: «Мама».
Я сбросил вызов.
Тут же пришло сообщение:
«Ты видел фото? Она позорит нас с этим нищебродом. Сделай что-нибудь, или я вмешаюсь сама».
— Не лезь, старая ведьма, — прошептал я. — Она моя. Только моя.
Я пошел в ванную комнату при кабинете.
Посмотрел на себя в зеркало.
Растрепанные волосы. Безумные глаза. Пятно крови на манжете белоснежной рубашки.
Я выглядел как маньяк.
Я открыл кран. Подставил порезанную руку под ледяную воду. Боль отрезвляла.
Кровь смешивалась с водой, утекая в слив.
Я смотрел на красные струйки и думал.
Мозг, очищенный вспышкой ярости, снова начал работать. Холодно. Расчетливо.
Я просчитался.
Я думал, что лишив Алису денег, я сломаю ее. Но она нашла другие деньги.
Я думал, что уничтожив ее убежище, я заставлю ее вернуться. Но она превратила руины в сцену для своего триумфа.
Она мутировала. Она больше не была моей покорной «нижней». Она стала равным противником.
А с равным противником нельзя воевать старыми методами.
Нужна новая стратегия.
Чтобы победить ее, нужно забрать у нее то, что дает ей силы.
А что дает ей силы сейчас?
Блинов. Его поддержка. Его галерея. Его восхищение.
И ее собственное, новообретенное чувство значимости.
Значит, нужно бить туда.
Не просто давить на бизнес Блинова. Нужно уничтожить его как мужчину. Унизить его в ее глазах.
А ее... ее нужно лишить сцены. Лишить зрителей.
Я выключил воду.
Вытер руки.
Вернулся в разгромленный кабинет.
Громов стоял у двери, бледный, но невозмутимый. Он видел всё.
— Убери здесь, — сказал я ровным, мертвым голосом. — Вызови клининг. И стекольщиков.
— Да, Давид Тимурович.
— И еще.
— Слушаю.
— Найди мне полное досье на Блинова. Не официальное. Грязное. Любовницы, долги, проблемы с налогами, о которых никто не знает. Скелеты в шкафу. Я хочу знать, чем он дышит, чем он боится. Я хочу знать его болевые точки.
Громов кивнул.
— Будет сделано.
— И найди мне отца Алисы. Кандинского. Мне нужно с ним поговорить. У него, кажется, были какие-то проблемы с бизнесом.
— Да. Небольшой заводик в Подмосковье. На грани банкротства.
— Отлично, — я криво усмехнулся. — Пора напомнить моей жене, что у нее есть семья. И что эта семья очень уязвима.
Я сел в уцелевшее кресло посреди обломков.
Рука все еще саднила.
Ты улыбаешься ему, Алиса? Ты думаешь, ты нашла своего рыцаря в сияющих доспехах?
Скоро он будет плакать.
А ты будешь смотреть на это. И у тебя будет выбор: либо спасти его, вернувшись ко мне, либо смотреть, как я ломаю его жизнь, как сломал этот макет.
Посмотрим, что ты выберешь, моя Богиня Хаоса.
Посмотрим.
Глава 15
Москва. Галерея «Imprint».
Понедельник. 10:00
POV: Алиса
Успех пахнет не шампанским и не розами. Настоящий успех пахнет остывшим дешевым кофе, выдохшимся вином, пылью и типографской краской.
Я сидела на подоконнике в кабинете Артема, болтая ногами в грубых ботинках, и смотрела на улицу. Большая Никитская просыпалась, лениво стряхивая с себя остатки выходных. Люди в пальто спешили в офисы, машины стояли в утренней пробке, а у меня внутри пело, звенело и вибрировало чувство, которое я забыла много лет назад.
Чувство собственной значимости.
Внизу, в выставочном зале, клининг убирал последствия нашего «андеграундного» триумфа. Горы пластиковых стаканчиков, смятые буклеты, следы от сотен ног.
Мы сделали это.
Вопреки блокаде, вопреки арестованным счетам, вопреки Хану.
Артем сидел за столом, пересчитывая наличные. Впервые за неделю он не выглядел как человек, которого ведут на эшафот. Его очки съехали на кончик носа, а на губах играла мальчишеская улыбка.
— Три картины, Алиса, — он поднял на меня сияющие глаза. — Три! И это не считая предзаказов на серию графики. Мы закрыли аренду за полгода вперед. Наличными. Юристы говорят, что с таким кэшфлоу мы сможем бодаться с налоговой хоть до второго пришествия.
— Я же говорила, — я спрыгнула с подоконника. — Людям нужен не свет. Людям нужна эмоция.
— Вы — талисман, — Артем серьезно посмотрел на меня. — Или ведьма, как говорит Ян. Кстати, где наше юное дарование?
Я кивнула на дверь в подсобку.
— Спит на пуфиках. Свернулся калачиком, накрылся пупырчатой пленкой. Не буди его, он вчера выпил две бутылки красного в одно лицо. Гениям нужен отдых.
Я подошла к столу, взяла один из буклетов. На обложке — черная клякса и название выставки: «Тьма».
Вчера я чувствовала себя полководцем, выигравшим битву при Ватерлоо. Я доказала Давиду, что я — не просто приложение к его кредитке. Я — игрок.
В моей голове крутилась мысль: «Ты проиграл, Хан. Ты хотел меня уничтожить, а сделал звездой».
Это была сладкая, пьянящая мысль. Опасная мысль.
Я расслабилась. Я опустила щит, решив, что война перешла в позиционную фазу.
Как же я ошибалась.
Мой телефон, лежащий на краю стола — дешевый китайский андроид с трещиной на экране — завибрировал.
Я вздрогнула. Рефлекс страха никуда не делся.
На экране высветился номер.
«Мама».
Я выдохнула. Не Давид. Не Громов. Просто мама. Наверн
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
