Полная версия:
Lord Spektra Хроники Спектры
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Красиво… — прошептала она, эхо, подхватившее её голос, понеслось по коридорам, умножая и искажая его, пока он не превратился в шёпот.
Она пошла вперёд, коридор пещеры изгибался, уводил вниз, то расширялся, то сжимался, заставляя терять направления. Иногда на пути попадались залы, где лёд на стенах складывался в причудливые узоры — лица, силуэты, обрывки сцен, будто застывших в толще прозрачного камня. Временами ей казалось, что в глубине льда мелькают чьи-то глаза — они смотрели на неё, не мигая, и это ощущение было настолько сильным, что хотелось отвернуться.
«Это просто лёд…» — стуча зубами повторяла она про себя. — «Просто лёд…»
Но холод продолжал усиливаться. Он проникал все глубже под кожу, под рёбра, растекался внутри, и с каждой минутой становилось труднее отличить собственное тело от окружающего холода. Зубы начали выбивать дробь, и она не могла остановить это; дыхание вырывалось облачками пара, которые тут же застывали на ресницах, волосах, воротнике, превращаясь в крошечные кристаллы.
— П-почему… т-так… х-холодно?.. — выдохнула она, едва удерживая слова.
Восточный тракт.
Рассвет. Лошадь упала внезапно. Элиза не удержалась, слетела с неё и перекатилась по земле, сразу вскочив и бросившись к животному.
— Нет! Вставай!
Лошадь лежала на боку, тяжело и неровно дыша; её глаза были полны боли и паники, бока ходили ходуном, а изо рта шла пена. Молодое тело, не привыкшее к таким нагрузкам, не выдержало.
— Вставай… прошу тебя… — Элиза опустилась рядом, коснулась тёплой шеи, пытаясь направить магию, но та больше не отзывалась — организм был истощён до предела.
Лошадь сделала последний вздох и затихла. Элиза застыла, глядя в остекленевшие глаза.
— Прости… — прошептала она. — Прости меня.
Она ещё несколько мгновений сидела рядом, не двигаясь. Потом поднялась. Она достала карту дрожащими руками и развернула, стараясь сфокусироваться. Чёрная точка Спектры уже не была у границы — она ушла далеко внутрь, в самый центр Хрустальных Пустошей, и больше не двигалась.
— Ты уже там… — тихо сказала Элиза.
Она закинула мешок на плечо и побежала — сначала к лесу, а затем дальше, туда, где холод и время начинали работать против неё.
Зал Камня.
Последний зал пещеры поражал воображение своим масштабом и тишиной. Это было огромное пространство, где стены уже не отражали, а пропускали свет — прозрачный лёд уходил в глубину, создавая ощущение бесконечности. В центре, на возвышении из чистого льда, стоял пьедестал, а на нём — Камень: небольшой, размером с кулак, голубой, мерцающий и пульсирующий, словно живой. От него исходила сила, такая плотная, что воздух вокруг дрожал, а сам Камень, казалось, дышал, ожидая. Спектра вошла в зал и остановилась.
Перед ней открылось место, которое превосходило всё, что она когда-либо видела: даже Аэриум, паривший среди облаков, казался бледной тенью по сравнению с этим. Она медленно пошла к центру, не отрывая взгляда от Камня. Каждая клетка её тела откликалась на него, словно узнавая: «Возьми. Это твоё. Ты для этого рождена». Лёд внутри неё тянулся вперёд, отзывался, звучал в унисон с пульсацией Камня. Подойдя к пьедесталу, Спектра протянула руку. Её пальцы коснулись поверхности. И в тот же миг Камень исчез.
— Что?.. — едва слышно выдохнула она.
Она резко отдёрнула руку и, оглянувшись по сторонам, на мгновение замерла: Камень исчез, а пьедестал, ещё секунду назад служивший его опорой, стоял пустым. В ту же секунду за спиной что-то едва заметно шевельнулось. Спектра обернулась.
Из стены — прямо из прозрачного, безупречно гладкого льда — медленно выступала фигура. Человекоподобная, но лишённая лица, она была сложена из того же стеклянного льда; лишь две холодные голубые точки светились там, где должны были быть глаза. Фигура сделала шаг вперёд, лёд под её ногами не треснул, не скользнул — он покорно подчинялся, принимая её вес, как хозяина.
— Страж… — закатила глаза Спектра. — А я уже и не надеялась.
На губах её появилась хищная улыбка.
— Ну давай… поиграем.
Она атаковала первой. Ледяной шип — предельно плотный, усиленный до предела её возможностей — сорвался вперёд и врезался в грудь стража, но в следующее мгновение разлетелся вдребезги, не оставив даже следа.
— Как?..
Не давая себе времени на растерянность, она ударила тьмой. Результат был тем же. Страж даже не замедлился.
Он шагнул ближе, в его руках, из воздуха, возникло копьё из чистого льда. Он двигался медленно, неотвратимо, с той пугающей уверенностью, с какой движется сама неизбежность. Спектра начала отступать, продолжая атаковать, смешивая лёд и тьму, усиливая удары, меняя ритм, но всё было бесполезно — магия распадалась, не достигнув цели. Тогда страж сорвался вперёд. Она успела уйти от острия, но тыльная сторона копья обрушилась ей в грудь, выбивая воздух; тело отбросило к стене, боль вспыхнула разом — в спине, в голове, в лёгких. Она поднялась, сплёвывая кровь на лёд.
— Ничего себе…
Страж уже был рядом. Она попыталась уклониться, но не успела — второй удар отбросил её на пол, выбив остатки равновесия.
«Магия бесполезна… что делать?!»
Рука сама потянулась к поясу, где висел зачарованный кинжал.
— Чёрт с тобой…
Она выхватила клинок и бросилась в ближний бой. Страж встретил её без усилия: удар был парирован так легко, будто это была детская игрушка, а в следующую секунду его ладонь обрушилась ей в грудь. Спектру отбросило назад; она ударилась о пьедестал и сползла на пол.
— Вставай… — прошептала она себе, поднимаясь. — Вставай.
Теперь она двигалась иначе: клинок и магия сменяли друг друга, создавая рваный, непредсказуемый ритм. Но страж отбивал всё, без малейшего усилия, словно наблюдал, а не сражался.
Он не говорил. Не дышал. Не проявлял ни одной эмоции. Он просто атаковал. Спектра падала, поднималась, снова падала и поднималась, с каждым разом все медленнее. Лицо распухло от ударов, губа и бровь были рассечены, рёбра отзывались болью при каждом вдохе. Кровь стекала по лицу, капала на лёд и тут же застывала, превращаясь в алые кристаллы.
— Я… не… сдамся…
Очередной удар припечатал её к стене; она ударилась спиной, медленно сползла вниз, оставляя за собой тонкий, кровавый след. Она попыталась подняться, но ноги не слушались, словно перестали принадлежать ей; руки дрожали, в глазах темнело, и пространство вокруг расплывалось. Страж быстро приближался, остановившись в нескольких шагах, поднял копьё, готовясь нанести последний удар.
Видя как страж заносит копьё над ней, в глазах помутнело окончательно, тьма сомкнулась, сознание отключилось.
Где-то в глубине зала, на пьедестале, вновь появился Камень. Он пульсировал ровно и спокойно, словно ничего не произошло, лишь эта тихая, размеренная пульсация нарушала застывшее пространство. Страж остановился, глядя на него. Свет Камня стал ярче.
— Ещё не время, леди Спектра… ещё не время, — медленно произнёс он, чуть качнув головой.
Страж опустил руку, в которой всё ещё держал копьё, развернулся и шагнул обратно в стену, лёд послушно сомкнулся за его спиной, не оставив ни трещины, ни следа. Камень на пьедестале продолжал пульсировать, наполняя зал холодным, ровным светом. Спектра осталась лежать у стены.
Пещера снова погрузилась в звонкую ледяную тишину.
Глава 32
Хрустальные Пустоши. Глубинная пещера
В пещере время словно остановилось, а тишина стала такой плотной, будто её можно коснуться рукой. Температура здесь была ниже, чем где-либо в Пустошах: сам Камень Льда вытягивал тепло из всего живого, оставляя лишь холод и оцепенение. Свет разливался призрачный, голубоватый, исходящий от стен, которые светились собственным холодным сиянием.
Сознание возвращалось рывками: на мгновение она открывала глаза, видела тот же ледяной свод над головой — и снова проваливалась в темноту. Тело не слушалось. Она попыталась пошевелить пальцами, но ничего не произошло; попыталась согнуть руку, мышцы откликнулись резкой, дикой болью, однако движения всё равно не вышло. Холод сковал её полностью, не позволяя шевелиться.
«Как же больно…холодно»
Мысли ворочались медленно.
«Элиза…»
Имя всплыло само собой.
«Как бы я хотела… чтобы она была здесь».
Попытка ползти не увенчалась успехом. Тело отозвалось вспышкой боли: каждая мышца, каждая кость, каждая клетка будто кричала, сопротивляясь усилию. Она не сдвинулась даже на сантиметр и тут же замерла.
«Не могу…»
Она подтянула руку ближе к лицу, в попытке согреться.
«Неужели я так и умру… здесь… одна?..»
Слёзы выступили на глазах и сразу же застыли, превратившись в крошечные ледяные крупинки на щеках.
«Элиза… Огонишу… кто-нибудь…»
Веки становились всё тяжелее, сон тянул её вниз, в тёплую, обманчиво спокойную темноту, где не было ни боли, ни холода, ни страха.
— Нет… — прошептала она одними губами. — Не хочу…
Она закрыла глаза.
Хрустальные Пустоши. Путь к пещере
Элиза бежала, не позволяя себе остановиться ни на секунду; мир перед глазами расплывался, но она продолжала двигаться вперёд. Добравшись до границы Пустошей, она всё же остановилась, чтобы перевести дыхание, и только тогда осознала, что пересекла Проклятый лес почти не заметив этого, не обращая внимания ни на трупы волков, ни на шорохи, ни на всё то, что ещё недавно заставило бы её замереть.
— Спектра… где же ты?.. — в пол голоса спросила она, вглядываясь в карту.
Чёрная точка горела ровно и неподвижно, указывая на одно место.
«Жива… точка горит — значит, жива».
Элиза шагнула в Пустоши. Ветер сразу ударил в лицо, сбивая с ног, ледяная крошка резала кожу. Она шла так несколько часов, пока впереди, сквозь снежную мглу, не начали проступать огромные кристаллы.
— Вход… где здесь вход?..
Она прищурилась, наконец заметилв гигантский кристалл, возвышающийся над равниной; у его основания зиял тёмный провал.
— Пещера…
Забыв об усталости, она рванулась вперёд.
Внутри пещеры холод оказался ещё сильнее, чем снаружи, Элиза, несмотря на магию льда, тряслась от холода. Стены отражали свет её магического огонька тысячами холодных, неподвижных глаз, отчего казалось, будто сама пещера наблюдает за каждым её шагом.
Она шла по коридорам, удерживая равновесие на скользком ледяном полу, вглядываясь в глубину лабиринта.
— Спектра! Спектра, ты здесь?!
Эхо отзывалось искажённым шёпотом, будто повторяя её слова насмешливо и отстранённо. Она почти вбежала в огромный зал — и остановилась. В центре, на пьедестале из чистого льда, пульсировал Камень.
Её взгляд сразу упал на пол. Там, лежала Спектра — вся покрытая инеем, в крови, с разбитым лицом, неподвижная и неестественно бледная.
— Нет…
Элиза бросилась к ней, упала на колени и прижала руку к груди, пытаясь почувствовать хоть что-то. Дышит ли? Бьётся ли сердце?
«Слабо… едва слышно… но бьётся!»
— Очнись! — Элиза трясла её за плечи. — Очнись, прошу тебя!
Спектра не отвечала.
— Какая же я дура… — слёзы покатились по щекам Элизы, замерзая прямо на коже. — Надо было наплевать на всё… надо было идти за тобой… не оставлять тебя… прости… прости меня…
Она приподняла Спектру, крепко прижав к себе.
— Нет, — тихо сказала Элиза, не вытирая слёзы, которые почти сразу превращались в лед на её щеках. — Ты так просто не умрёшь. Не здесь. И не сейчас. Не у меня на руках.
Подхватив её на руки, она направилась к выходу.
Коридоры тянулись, изгибались, множились, а отражающие стены дробили пространство, создавая ощущение бесконечности, в которой десятки, сотни Элиз несли на руках десятки, сотни Спектр. Холод сковывал. Руки дрожали от усталости и холода, ноги подкашивались на каждом шагу, а глаза неестественно слезились.
— Это всё не зря… — шептала Элиза, с усилием переставляя ноги. — Так не закончится…
Она споткнулась, едва не упала, но сумела удержать равновесие.
— Я не зря пробивалась с боем под Кар-Аларом…
Шаг. Ещё шаг. Ещё.
— Я не зря загнала бедное животное…
Коридор становился всё уже, стены давили, но она продолжала идти.
— Я не зря мёрзла, пока бежала через эти пустоши…
Спектра на её руках оставалась неподвижной.
— А ты… — голос сорвался. — Ты тут умираешь… ну уж нет…
Элиза поскользнулась, упала на колено, но инстинктивно прижала Спектру к себе, не давая ей удариться.
— Вставай… — прошипела она. — Вставай, дура…
Поднявшись, она пошла дальше. В глазах темнело, силы стремительно уходили, но она упрямо продолжала двигаться.
— Там… там снаружи теплее… — шептала она, словно убеждая не столько себя, сколько ту, кого держала на руках.
И наконец она вышла из пещеры.
Снаружи ветер почти стих, и Пустоши замерли в предвечерней тишине. Солнце — вернее, тот бледный, серый свет, который заменял его здесь, — медленно клонилось к горизонту, становилось ещё холоднее, но после ледяной глубины пещеры это ощущалось почти как тепло.
Элиза опустилась на колени прямо в снег, стараясь не причинить лишней боли, аккуратно уложила Спектру на мягкий сугроб. Она сняла с себя плащ и укрыла её, осторожно подправляя ткань.
Сама же осталась в тонкой дорожной одежде.
— Как же ты так… — прошептала она, всматриваясь в разбитое лицо Спектры. — Нет… не так… как же я могла… оставить тебя…
Она сидела рядом, медленно гладя её по волосам, шептала что-то бессвязное, ласковое, почти детское.
Но Спектра не отвечала. Прошло около двадцати минут, прежде чем Элиза, глубоко вздохнув, заставила себя подняться — силы понемногу возвращались, хотя ноги всё ещё дрожали.
— Пойдём, маленькая… — сказала она, снова поднимая её на руки. — Идти нам ещё далеко.
Через пять часов непрерывного прохода через пустоши, холод стал ослабевать. Когда над ними сомкнулись тёмные кроны деревьев, Элиза наконец поняла, что они выбрались в лес.
— Значит, холод всё-таки был магический… — проговорила она, почти не веря. — Наследие Крилис… если бы мы не были магами льда, мы бы не дошли…
Она нашла небольшую поляну, защищённую от ветра, почти не чувствуя рук, развела костёр, а затем соорудила нечто вроде укрытия из плащей и веток.
— Жаль, карету я разбила… — бормотала она, укладывая Спектру ближе к огню. — Было бы проще…
Она села рядом и начала обрабатывать раны. Она аккуратно нанесла заживляющие мази, перевязала всё чистыми полосами ткани, стараясь не причинять лишней боли. Затем развела небольшой котелок, сварила простую похлёбку, поставив её рядом, накрыла, чтобы не остыла. Осматривая раны, она заметила шрам, длинный, от локтя до запястья, но не такой свежий как другие раны.
— Бедная ты моя… — Элиза прижала ладонь ко рту, сдерживая всхлип. — Что они с тобой сделали… что я с тобой сделала…
Спектра дышала ровно, её аура, хоть и слабая, всё ещё держалась.
— Живи… — прошептала Элиза, осторожно сжимая её руку. — Прошу тебя, живи… Я всё исправлю. Я всё тебе расскажу… только живи…
В лесу было тихо, лишь костёр тихо потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на лица двух девушек.
Глава 33
Проклятый лес.
Поляна, которую выбрала Элиза, лежала в небольшой ложбине между двумя холмами и была почти полностью скрыта от ветра. Со всех сторон её окружали густые ели, образуя плотную зелёную стену, сквозь которую едва пробивался серый свет неба. Костёр горел ровно и спокойно — сухие ветки давали чистый, жаркий огонь, в воздухе смешивались запахи хвои, дыма и сырой земли. Над лесом нависло тяжёлое серое небо.
Сознание Спектры возвращалось рывками. Она сквозь сон слышала: кто-то двигался, говорил, касался её. Мысли распадались, не удерживаясь в голове, она попыталась открыть глаза, однако веки оказались тяжёлыми. Губы не слушались, челюсть не двигалась.
«Боль… везде боль…»
— Ты пришла в себя?
Голос пробился сквозь глухую тишину, приглушённый, словно издалека, но в нём было что-то знакомое, почти родное.
— Эй, Спектра… сестрёнка моя…
«Сестрёнка… так говорила только…»
Мысль оборвалась, сознание снова погасло.
Элиза сидела рядом, не сводя глаз с лица Спектры. Уже четвёртый час она пыталась удержать её на грани, вытаскивая из сумки колбочки с концентрированной магией света, пытаясь влить эликсир в рот подруги. Но губы не разжимались, а челюсть, судя по всему, была вывихнута.
— Ничего страшного… — шептала Элиза, смачивая ткань водой и осторожно прикладывая её к губам Спектры. — Всё поправимо… мы тебя вытащим… обязательно вытащим, моя хорошая…
Она держала её на руках, слегка покачивая, как ребёнка, и от этого становилось только больнее: тело Спектры казалось слишком лёгким, почти невесомым. Мысли не давали покоя.
«Припасов мало. Оставаться здесь опасно. Персиваль может быть где угодно».
Мысль об охотнике случайно попала в голову.
— Только не сейчас… — она прикрыла лицо рукой. — Только не здесь…
Осторожно опустив Спектру на подстилку из лапника, Элиза укрыла её плащом. Вода — немного, но есть. Вяленое мясо — всего пара пригоршней. Карта с пометками Крилис, где указан Камень.
— Ты была совсем рядом… — сказала она, проводя пальцем по линии на карте.
Как вдруг её пальцы наткнулись на что-то твёрдое, аккуратно завёрнутое в мягкую ткань. Она развернула свёрток. Подвеска. Тонкая серебряная цепочка, украшенная сапфирами и аметистами, с крошечным бриллиантом в центре.
— Ты… ты сохранила его…
Голос Элизы сорвался. Слёзы хлынули сами, обжигая обветренные щеки девушки. Она прижала подвеску к груди, закрыла глаза. Перед ней всплыл тот день — день, когда самой большой проблемой казались сплетни на балах, а к вечеру город уже захлёбывался кровью.
— Прости меня… — шептала она, не в силах остановиться. — Прости…
Прошёл примерно час, прежде чем Спектра едва заметно шевельнулась. Сначала это было почти незаметно — лёгкое движение, едва ощутимое, но затем из её горла вырвался тихий, сдавленный стон. Элиза мгновенно оказалась рядом.
— Сестрёнка… тише, тише… я здесь… я с тобой… всё хорошо…
Она продолжала гладить её, тихо и ровно говоря, словно боялась, что, если замолчит хоть на миг, тишина окончательно утянет её обратно. Спектра вздрогнула и с усилием приоткрыла глаза; мутный, лишённый фокуса взгляд на секунду задержался на лице Элизы и тут же погас, когда веки снова сомкнулись.
— Ну ничего… — Элиза тихо выдохнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Ты потихоньку исцеляешься… это уже хорошо.
Она поправила на ней плащ, подбросила в костёр ещё дров, устроившись рядом, снова замерла в ожидании, готовая сидеть так столько, сколько потребуется.
Проклятый лес.
— Мы уже близко, — произнёс Персиваль, не оборачиваясь. — Я чувствую это… но ты ведёшь меня не туда.
— Я шёл по маячку… — поспешно ответил Аталас, стараясь не сбиться с дыхания. — Я не понимаю, почему он вел не туда…
Персиваль остановился.
— Уже неважно, — сказал он спокойно. — Дальше я сам.
Он щёлкнул пальцами. Огонь вспыхнул внутри Аталаса, через несколько секунд от него не осталось ничего, кроме обугленного тела, рухнувшего на землю. Персиваль даже не посмотрел на него.
— А ты и сам скоро умрёшь, — бросил он, скользнув взглядом по Окулусу, который без сил опирался на дерево.
Окулус ничего не ответил. Он лишь перевёл взгляд с тела друга на удаляющуюся фигуру Персиваля, тяжело дыша, закрыл глаза.
— След свежий… — тихо пробормотал он, принюхиваясь. — Совсем свежий… Скоро, моя пташка… очень скоро, — скрываясь за деревьями, проговаривал Персиваль.
Вечер медленно перетёк в ночь, костёр, разгоревшийся ярче, отбрасывал на стволы деревьев беспокойные, пляшущие тени. Лес был тихим, будто всё живое затаилось, а редкие звёзды, пробивавшиеся сквозь кроны, казались холодными и бесконечно далёкими.
Элиза не спала, она сидела у костра, прислонившись спиной к дереву, и неотрывно смотрела на Спектру. Та дышала уже ровнее — магия света делала своё дело, раны постепенно затягивались.
«Ещё день… максимум два… и… а в прочем загадывать не будем».
Мысль давала надежду. Элиза достала карту, разложила её на коленях. Чёрная точка Спектры горела ровно; голубая, её собственная, находилась рядом. А вот красной точки… по-прежнему не было. Персиваль не отображался.
— Где же ты… — злилась Элиза.
Ответом была тишина. Она свернула карту, не отрывая взгляда от темноты, подбросила в костёр ещё дров. Пламя взметнулось выше, осветив поляну на мгновение отогнав тени. Элиза долго всматривалась в лес, надеясь заметить хоть какое-то движение. Но вокруг оставалась лишь ночь и тишина.
Глава 34
Элиза сидела у костра, не сводя глаз со Спектры, время ужасно долго тянулось. Прошло уже несколько часов с тех пор, как та впервые подала признаки жизни, но Элиза так и не позволила себе сомкнуть глаза.
Она уже несколько раз меняла повязки, поила её зельями, аккуратно смазывала мазями. И всё это время она ждала. Ждала одного момента, когда откроются эти серебристые глаза.
Спектра открыла их не сразу. Сначала пришло ощущение того, что она не одна, что рядом кто-то есть, кто-то живой, кто-то, чьё присутствие не вызывает боли. Она медленно повернула голову, и шея отозвалась острой болью. И тогда она увидела Элизу.
Та сидела рядом, поджав ноги, смотрела на неё так, будто боялась моргнуть. В её глазах смешалось всё сразу — тревога, надежда, страх, любовь — и от этого взгляда у Спектры на мгновение перехватило дыхание.
— Элиза?.. — голос сорвался в едва слышный, сиплый шёпот.
Элиза вздрогнула и тут же подалась вперёд.
— Тише… тише, родная, — она осторожно коснулась её лба, поправила одеяло. — Всё хорошо. Тебе нужен отдых.
Спектра смотрела на неё, слёзы сами наполняли глаза.
— Элиза…
— Отдыхай, — Элиза улыбнулась. — Просто отдыхай. Я рядом.
Она вновь принялась обрабатывать раны, хотя руки её слегка дрожали, движения оставались точными и бережными. Чуть позже она напоила Спектру зельем восстановления.
«Осталось всего две склянки…»
Мысль мелькнула, но Элиза тут же оттолкнула её.
— На завтра хватит… — тихо прошептала она. — А там… что-нибудь придумаем.
Спектра пила зелье, морщась от горечи, и не сводила с неё глаз. А Элиза, убедившись, что подруга стабилизировалась, достала из сумки карту Гадриэля и кольцо. Она изучала их уже в который раз, словно надеясь, что они вдруг откроют ей что-то новое. Персиваль по-прежнему не отображался на карте, а кольцо на пальце мягко пульсировало аурой Архимага, напоминая о том, что в этой игре остаётся слишком много неизвестного.
Через полчаса Спектра попыталась приподняться, это едва заметное движение не укрылось от Элизы, которая мгновенно оказалась рядом.
— Ты чего, родная? Лежи, тебе ещё рано, — мягко, но настойчиво сказала она, придерживая её за плечи.
— Я хочу встать, — ответила Спектра тихо, однако в голосе уже появилась упрямая, едва вернувшаяся сила.
Элиза тихо хмыкнула, но не стала спорить и помогла ей подняться. Спектра села, опираясь на её плечо, и тут же зажмурилась.
— Голова болит…
— На, выпей, — Элиза протянула ей склянку.
Спектра послушно сделала глоток, поморщилась от горечи, а затем на мгновение задержала взгляд на лице Элизы, словно не до конца веря, что та действительно рядом.
— Спасибо…
— Всё в порядке, — Элиза улыбнулась, стараясь скрыть тревогу. — Сейчас мы поставим тебя на ноги.
— А как ты тут оказалась? — спросила Спектра, всё ещё не отводя от неё взгляда.
Вопрос повис в воздухе. Элиза не выдержала — слёзы вырвались сами, и она, не сдерживаясь, обняла Спектру, прижала к себе и уткнулась лицом в её плечо.
— Я искала тебя… — слова срывались, путались. — Прости меня, пожалуйста… я не знаю, как просить прощения за то, что я сделала…
Спектра тоже заплакала.
— Это я виновата… я сама… Ты всегда была со мной, а я ушла… Это ты меня прости…
Они держались друг за друга, не отпуская, и в этом коротком мгновении слёзы, боль и вина будто смешались, постепенно отступая.
— Значит… мир? — Элиза чуть отстранилась, улыбаясь сквозь слёзы.
— Навсегда, — ответила Спектра, слабо, но искренне улыбнувшись.
Но облегчение оказалось коротким.
— Как ты сюда добралась? Это ведь ты меня спасла? — в голосе Спектры переплелись радость, вина, благодарность и всё то, что она ещё не успела осознать.
Элиза осторожно провела рукой по её волосам.
— Я всё расскажу, моя родная… но позже. Сначала нужно поставить тебя на ноги и… уйти отсюда.
— Уйти? — Спектра нахмурилась. — Зачем? Ты боишься зверей? И камень… он здесь. Вдвоём мы справимся.
— Чёрт с ним, с камнем… и со зверями тоже, — Элиза резко схватила её за руки. — За тобой идёт Персиваль.
Спектра побледнела.