Полная версия:
Мари Люброн Три его личности
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Глава 9
Утром Мила открыла глаза и почти сразу поняла, что Мариус уже не спит.Он лежал рядом и смотрел на неё с тихой, тёплой улыбкой. Сон ещё не совсем отпустил Милу; несколько мгновений она просто встречала его взгляд, не двигаясь. При дневном свете лицо Мариуса казалось расслабленным, и только потом она вспомнила, где находится.— Доброе утро вам, Мила.Он наклонился и поцеловал её в губы. Она ещё не успела окончательно проснуться, когда он продолжил:— Вчера вам привезли новый гардероб. Но в связи со всеми произошедшими событиями вы так его и не увидели.«Событиями».Мила едва удержалась от комментария. Удобное слово: можно произнести его за утренним поцелуем и ни разу не запнуться.— Ваша одежда находится в гардеробной рядом с моей. Можете пройти и посмотреть.Он снова поцеловал её. На этот раз Мила внимательно вгляделась в его лицо. Мариус рассматривал её с нескрываемым удовольствием: взгляд переходил от глаз к губам и возвращался обратно. Он никуда не торопился, чуть улыбался, и Миле вдруг показалось, что именно так мужчина смотрит на женщину, в которую влюблён.Мысль застала её врасплох. Мила тут же попыталась от неё отмахнуться, но Мариус продолжал смотреть, не отводя глаз, а она не знала, куда деть собственную растерянность.— Идите одевайтесь. Я буду ждать вас внизу. Составите мне компанию за завтраком.Он выдержал небольшую паузу.— Я хотел бы кое-что с вами обсудить.Вот теперь Мила насторожилась.— Что именно?— За завтраком.Она приподнялась на кровати.— А где гардеробная?— В коридоре. Соседняя дверь.Мила кивнула, поднялась и направилась к выходу. Предстояло выяснить, что он считал подходящей одеждой для женщины, которую похитил позавчера.Открыв соседнюю дверь, она остановилась на пороге.Это была не гардеробная. Это был, блядь, целый магазин.Комната оказалась огромной. Ряды одежды, полки с обувью, аксессуары — взгляд скользил по ним, ни на чём не задерживаясь. Мила стояла перед этим изобилием, ещё не понимая, с какой стороны к нему подступиться. Новые вещи теснились на вешалках; между ними белели бирки.Потом она заметила манекен возле окна.Белое платье было длинным, с изящной отделкой и сложным кроем. Дорогая ткань держала складки, не обвисая; поверх неё лежала фата. Свет из окна проходил сквозь тонкое полотно, и поначалу Мила смотрела именно на него, словно не сразу узнала этот предмет.Она моргнула и снова посмотрела на манекен.«Стоп. А оно какого хрена здесь делает?»Мила медленно подошла ближе и задержала взгляд на фате.— Ну точно свадебное…Она отвернулась от манекена и принялась рассматривать остальную одежду. Вечерние платья соседствовали с коктейльными и повседневными, дальше висели сарафаны. На другой стойке были брюки, чуть поодаль — джинсы разных фасонов и цветов. Здесь, по крайней мере, назначение вещей не вызывало вопросов.Мила машинально взялась за одну из бирок. Сто евро. На соседних джинсах — восемьдесят, на следующих — сто двадцать. Она отпустила бирку; та качнулась на тонком креплении и легла обратно на ткань.— Охренеть…И это только джинсы. Мила оглядела комнату, уже по-другому воспринимая длинные ряды одежды. Сколько же денег он сюда вбухал? Даже приблизительно прикинуть не получалось: взгляд снова цеплялся то за полки, то за вешалки, а белый манекен у окна мешал сосредоточиться на чём-либо надолго.Дверь открылась. Вошёл Мариус.Он окинул взглядом стойки без всякого удивления, подошёл к одной из них и снял с вешалки жёлтый сарафан. Мила ещё не сдвинулась с места, когда он протянул его ей.— Наденьте. Думаю, он хорошо подчеркнёт вашу фигуру и грудь.Она автоматически взяла сарафан, продолжая смотреть на Мариуса. Ткань оказалась лёгкой; жёлтый цвет выглядел почти празднично среди всего, что она успела здесь увидеть.— Подождите. Это всё… для меня?Мариус кивнул.— Всё ваше. В этой гардеробной находится только ваша одежда.Мила ещё раз оглянулась. Целая комната — и ни одной случайно оставленной чужой вещи, на которую можно было бы списать платье возле окна. Она медленно указала на манекен пальцем.— А это?Мариус посмотрел на свадебное платье.— Тоже ваше.Мила замерла.— В смысле — моё?— Именно это я и хотел обсудить с вами сегодня за завтраком.Он говорил совершенно спокойно, и Мила слушала с нелепым ощущением, что всё ещё не до конца проснулась.— Мы с вами поженимся.У неё отвисла челюсть. Несколько секунд она просто смотрела на него, не находя даже самого короткого ответа.— Что?Мариус не изменился в лице.— Мы с вами поженимся.— Нет. Подождите. Повторите ещё раз, пожалуйста. Мне кажется, я что-то не то услышала.— Через несколько дней мы с вами поженимся.Мила так и осталась стоять с жёлтым сарафаном в руках. Пальцы сжимали ткань, а сама она смотрела на губы Мариуса, словно следующая фраза ещё могла как-то поправить предыдущую.— Я вас оставлю. Одевайтесь и спускайтесь в столовую.Он вышел и закрыл за собой дверь. Мила несколько секунд слушала наступившую тишину, потом медленно повернулась к свадебному платью.— Пиздец…Мила начала одеваться. Руки справлялись с тканью, пока мысли путались, мешая сосредоточиться на простом движении. Он отвёл на всё несколько дней, а она до сих пор не знала, как выйти за ворота. Прежде можно было думать о возможности, которая когда-нибудь подвернётся; теперь у этого «когда-нибудь» появился срок.Натянув сарафан, Мила посмотрела на своё отражение. Он действительно сидел хорошо. Это почему-то разозлило сильнее, чем если бы вещь оказалась совершенно не по размеру.— Нет. Нет-нет-нет.Она покачала головой.— Мила, бежать отсюда надо. Причём чем быстрее, тем лучше.Отражение выглядело вполне согласным. Только женщина в зеркале была уже одета так, как выбрал Мариус, и эта маленькая подробность вдруг стала неприятно заметной.— Это не просто мужик со странностями. Он вообще, походу, не особо вменяемый.Мила поправила платье и нервно провела руками по волосам. На свадебный наряд больше не хотелось смотреть; она упрямо держала взгляд на зеркале.— Прекрасно. Просто охренительно.Она посмотрела себе прямо в глаза.— Если ты, Мила, останешься здесь надолго, то скоро сама с ума сойдёшь. Вместе с ним.Последние слова прозвучали без прежней насмешки. За завтраком придётся удержаться от открытого протеста, сколько бы Мариус ни наговорил. Мила ещё несколько мгновений смотрела на себя, затем вышла.Внизу, перед дверью столовой, она остановилась и натянула на лицо улыбку. Вышло не сразу: губы двигались, а челюсти оставались стиснутыми. Мила заставила себя расслабить их и вошла.Мариус сразу поднялся из-за стола и отодвинул для неё стул.— Присаживайтесь.Она села, стараясь не торопиться, и устроила руки так, чтобы не сцеплять пальцы перед собой.— Вам кофе, правильно?Она кивнула. Мариус подставил ей чашку и налил кофе, затем вернулся на своё место. Над чашкой поднялся пар. Мила смотрела на него, пока Мариус начинал говорить.— Мила, поскольку мы с вами поженимся, о контракте, которого вы вчера так настойчиво требовали, речи, разумеется, быть не может. Вы станете полноправной хозяйкой этого дома.Мила взяла чашку.«Полноправной. Уже интересно».— Но… — продолжил Мариус.«Ну конечно. Куда же без но».Она сделала глоток и приготовилась слушать.— Есть правила. Вы их уже знаете и должны соблюдать. Никакого алкоголя. Никаких других веществ. Никаких сигарет.Мила медленно поставила чашку на блюдце. Мариус продолжал всё тем же спокойным тоном:— Со временем у нас будут дети. Они должны быть здоровы.Она едва не поперхнулась кофе. Дети. Они знакомы меньше двух суток, а он уже говорил об их детях как о следующем пункте разговора. Мила проглотила то, что оставалось во рту, и промолчала.— За пределы территории одна вы не выходите, — продолжил Мариус. — Если вам необходимо куда-либо поехать, с вами всегда будет охрана. Вы принадлежите только мне. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне. Я предоставлю всё необходимое.Улыбка начинала прилипать к лицу. Мила выдержала небольшую паузу.— Подожди. Ты хочешь сказать, что я даже сама не могу решить, например, сходить мне в магазин или в библиотеку?— Верно.Мила моргнула. Хотя бы не притворяется. Он принял её вопрос как обычное уточнение и с готовностью пояснил:— Всё необходимое можно заказать с доставкой на дом. Либо передайте список охране, и вам всё привезут.— А деньги?— В деньгах я вас ограничивать не собираюсь. Разумеется, в разумных пределах.Мила приподняла бровь.— А «разумные» — это какие?— Не миллион евро в месяц, точно.Она посмотрела на него поверх чашки.«Придурок».Она снова улыбнулась.— Хорошо.Мариус внимательно посмотрел на неё. Его взгляд задержался на её лице, и Миле пришлось выдержать его, не прячась за чашкой.— Что — хорошо?— Я согласна выйти за тебя замуж.Фраза прозвучала ровно. Мила сама удивилась, как легко произнесла её вслух, хотя внутри всё сопротивлялось этим словам.— Только мне хотя бы иногда нужно видеть людей, — добавила Мила. — С кем я вообще здесь буду общаться?Мариус ответил без раздумий:— С Элей и Надей.Она немного расслабилась. С ними можно было разговаривать без необходимости заранее просчитывать каждое слово. Уже хорошо, что он вспомнил о живых людях, а не предложил заказать ей с доставкой всё необходимое для общения.— Когда срок их контракта закончится, будут другие. С ними и подружитесь.Лицо Милы вытянулось. На несколько секунд она забыла, что должна изображать довольную будущую жену.«Другие?»Ей — принадлежать только ему, и ни шагу за ворота. Себе он, похоже, таких ограничений не предусматривал.«Вот козёл».Мила взяла чашку и сделала ещё один глоток, чтобы не произнести это вслух. Кофе теперь казался горче.«Нет, не просто козёл. Эгоист охреневший».Улыбку всё-таки удалось сохранить. Мила сидела напротив него и молчала.Он поднялся, подошёл к ней и поцеловал в щёку.— Я уезжаю по работе. Вернусь только завтра утром.Мила подняла на него глаза. Целые сутки? Мысль возникла так быстро, что она едва успела сдержать выражение лица. Он всё ещё стоял рядом, и торопиться с облегчением было рано.— Ведите себя хорошо, — продолжил он. — Я всё равно буду знать о вашем поведении. И, пожалуйста, больше никого не провоцируйте.Это прозвучало спокойно, почти мягко. Мариус развернулся и вышел.Мила дождалась, пока стихнут его шаги, затем подошла к окну. Отсюда было видно пространство перед домом. Несколько минут она смотрела наружу, не отходя: хотелось увидеть отъезд своими глазами, а не полагаться на его слова.Наконец появился Мариус. Он подошёл к машине бизнес-класса, сел внутрь. Автомобиль тронулся, и Мила проводила его взглядом до высоких ворот. Они открылись, пропустили машину и снова закрылись.Только тогда она шумно выдохнула.— Наконец-то.Мила ещё смотрела на закрытые ворота, позволяя себе несколько спокойных секунд. Потом вспомнилось сказанное перед уходом: «Я всё равно буду знать о вашем поведении».Камеры, охрана, персонал оставались на местах.Кто-нибудь обязательно ему доложит.
Глава 10
Мила поднялась на второй этаж и отправилась к Эле и Наде.На этот раз нужную комнату она нашла быстрее. Постучала и вошла, ещё не решив, с чего начать разговор. Женщины едва успели её увидеть, как обе поднялись.— Мила!Они буквально подбежали к ней. От такой встречи Мила невольно остановилась возле двери: после сдержанной любезности за завтраком эта открытая тревога застала её врасплох.— С тобой всё нормально? — первой спросила Надя.— Мы так за тебя переживали, — добавила Эля. — Вчера он вообще как с цепи сорвался.Мила напряглась.— В каком смысле?Эля переглянулась с Надей.— После того как он отвёл нас в дом, он вернулся к тебе. Мы поняли, что тебя всё-таки привязали к столбу.Мила поморщилась. Воспоминание отозвалось жжением на коже; неожиданно захотелось, чтобы они перестали смотреть на неё с таким сочувствием.— Поняли правильно.— Потом он вернулся к нам, — продолжила Надя. — Злой такой, что мы вообще старались лишний раз ничего не говорить.— Мы пытались его успокоить, — сказала Эля. — Ласками, как обычно. Но вообще ничего не получилось.Мила посмотрела на неё внимательнее.— Совсем?— Совсем. Он даже не хотел нас. Представляешь? Вообще никакого влечения.Надя недовольно фыркнула:— Ещё и бездарями нас обозвал.— И ушёл, — закончила Эля.Мила молчала.«Ну понятно. Не получил здесь — пришёл ко мне».Она оставила это объяснение при себе: рассказывать, чем закончился её собственный вечер, сейчас не хотелось. Женщины ждали ответа, и Мила посмотрела на них обеих, прежде чем заговорить.— Пошли лучше покатаемся на лошадях.Эля удивлённо подняла брови.— Сейчас?— Сейчас.Мила оглянулась на дверь.— И у меня для вас есть новость.— Какая?Она чуть улыбнулась, на этот раз почти с удовольствием предвкушая чужую реакцию.— Вот услышите — точно в осадок выпадете.Надя сразу заинтересовалась:— Так говори.— Не здесь.Мила покачала головой.— В доме я это обсуждать не собираюсь. Пошли.Они вышли из комнаты, спустились вниз и направились к конюшне. Работники вывели для них лошадей. Устраиваясь в седле, Мила двигалась осторожно; пришлось переждать, пока неприятные ощущения позволят сесть удобнее. Зато поводья в руках давали понятное занятие, на котором можно было сосредоточиться.Все трое неспешно выехали на прогулку. Мила придерживала свою лошадь, не позволяя ей ускоряться. Здесь слышались мерные шаги лошадей, негромкое поскрипывание сёдел; молчание не требовало немедленно его заполнять.Некоторое время они ехали рядом. Потом Мила произнесла:— Он на мне жениться собрался.Надя резко повернула голову.— Что?Эля тоже уставилась на неё.— В смысле — жениться?— В прямом. Сегодня утром сообщил, что через несколько дней у нас свадьба. И что потом у нас будут дети.Несколько секунд обе молчали. Лошади продолжали идти прежним шагом, и это спокойное движение странно не совпадало с выражением женских лиц. Мила невесело усмехнулась.— Причём самое интересное — он даже не спросил, согласна я или нет. Просто поставил перед фактом.— Подожди… — Надя всё ещё смотрела на неё с недоверием. — Вот так просто сказал: «Мы поженимся»?— Практически слово в слово.Мила поправила поводья, выбирая, как сказать остальное. От шутливой подачи новости осталось совсем немного.— Но, насколько я понимаю, если бы он всё-таки решил поинтересоваться моим мнением, а я ответила «нет», то, наверное, ещё долго висела бы на том прекрасном столбе.Она поморщилась.— Поэтому имею что имею.Эля и Надя снова переглянулись. Заметив это, Мила обратилась сразу к обеим:— Девочки, скажите мне честно. Вы никогда не замечали, что с ним что-то не то?— В каком смысле? — спросила Эля.— Не знаю. В любом. Что он иногда странно разговаривает, ведёт себя непонятно… Что-нибудь такое.Надя задумалась. Мила следила за её лицом, надеясь увидеть узнавание, но та покачала головой.— Нет.— Вообще ничего?— Мила, мы его практически только вечером и видим, — сказала Эля. — Он приходит, получает то, что ему нужно, удовлетворяет свои желания и уходит. Всё.Надя кивнула:— Ничего особенно странного мы не замечали.— Кроме последних дней, — добавила Эля.Мила посмотрела на неё.— То есть?— Кроме того, что происходит с тех пор, как здесь появилась ты.Надя усмехнулась:— Может, это ты на него так влияешь?Мила недоверчиво перевела взгляд с одной на другую.— Конечно. Всю жизнь мечтала довести какого-нибудь миллионера до окончательного помешательства.Эля рассмеялась. Мила не подхватила смех: женщины, похоже, действительно не знали ничего, что могло бы ей помочь.Они ехали вдоль забора, когда впереди появилось движение. Мила придержала лошадь и посмотрела внимательнее. В ограждении открылись ворота — меньше главных, через которые утром уехал Мариус. Служебный въезд.Первая машина проехала внутрь, продвинулась метров на двадцать и остановилась. Следом въехал небольшой микроавтобус. Мила невольно ещё замедлила лошадь. Между открытыми створками оставался свободный проезд.Она смотрела на него достаточно долго, чтобы Эля заметила её интерес.— Продукты привезли.Мила повернула голову.— Каждый день?— Конечно. Здесь всё свежее. Да и персонала человек пятьдесят, наверное. Всех кормить нужно. Вот продукты и привозят ежедневно.Мила снова посмотрела на ворота. Их пока не закрывали. Она почувствовала, что слишком пристально разглядывает проезд, и заставила себя отвернуться.Ничего не сказав, Мила сильнее сжала ногами бока лошади. Та перешла на быстрый галоп. Ветер ударил в лицо, мерное покачивание сменилось движением, к которому пришлось подстроиться всем телом. Мила помчалась вперёд, прижимая поводья крепче; мысли уже обгоняли лошадь.Если ворота оставались открытыми на время разгрузки, искать путь через трёхметровый забор не придётся. Но пока она видела только одну доставку. Мила попыталась определить время: примерно между десятью и одиннадцатью. Завтра нужно выехать верхом в этот же час и проверить, повторится ли всё снова.Она наклонилась ближе к шее лошади. От впервые появившейся возможности хотелось немедленно действовать, и именно с этим порывом сейчас приходилось справляться.После возвращения Мила попрощалась с Элей и Надей. Сказала, что пойдёт немного поспит: после вчерашнего виски голова всё ещё давала о себе знать.— Если что, заходи, — сказала Эля.— Мы будем у себя, — добавила Надя.Они разошлись по комнатам. Миле действительно хотелось остаться одной, спокойно перебрать то, что она успела заметить. Но, вернувшись в спальню и опустившись на кровать, она почти сразу уснула.Проснулась уже вечером. За окнами темнело. Несколько секунд Мила лежала, соображая, сколько проспала, потом поморщилась: голову раскалывало. Теперь ночью наверняка придётся смотреть в потолок. Подняться хотелось ещё меньше, чем оставаться в постели, однако лежать и прислушиваться к боли было совсем тоскливо.Она спустилась на кухню, приготовила кофе и села за стол. Чашка согревала ладони; Мила отпивала понемногу, возвращаясь мыслями к утренней прогулке. Возможность выйти за территорию почти сразу упиралась в одну нерешённую задачу — Матильду.Кошку она здесь не оставит. Сбежать, а потом вернуться за ней не получится: если Мариус снова доберётся до Милы, о второй попытке можно будет забыть. Но как пронести к лошадям переноску, не вызвав вопросов? Она слишком заметна, а объяснение для прогулки верхом к ней не придумаешь.Мила отпила кофе. Пока решения не было. Она смотрела в чашку, пытаясь представить, как будет выходить из дома, и вдруг вспомнила о четвёртом этаже.Медленно поставила чашку на стол.Что он там скрывает?Мариус обещал вернуться только утром. Весь вечер впереди, огромный дом и возможность подняться наверх, не рискуя столкнуться с ним на лестнице. Мила некоторое время сидела неподвижно. Затем встала и направилась к выходу из кухни.На третьем этаже она остановилась и прислушалась. Было тихо. Ни шагов, ни голосов. Теперь она сама собиралась войти в комнаты, мимо которых кралась ночью, и от этой мысли движение вверх давалось труднее. Мила подождала ещё немного, потом всё-таки поднялась на четвёртый этаж.Подошла к первой попавшейся двери и осторожно открыла её.На несколько секунд застыла на пороге. Комната была оборудована для БДСМ-практик: кресты, фиксаторы, наручники, распорки, кресла, качели. Рядом — плети, стеки, маски и множество разных взрослых аксессуаров. Одни предметы она узнавала сразу, на других взгляд задерживался, но после столба выяснять подробности ей не хотелось.Мила закрыла дверь. Для полного счастья ей здесь только собственных «Пятидесяти оттенков серого» не хватало.Она прошла дальше и открыла следующую комнату.Здесь стояли коллекционные модели дорогих автомобилей, маски, аккуратно расставленные личные вещи. Особенно много было монет в специальных рамках. Взгляд невольно цеплялся за маленькие металлические круги, за одинаково ровные промежутки между предметами. Мариус увлекался нумизматикой?Мила медленно прошла по комнате. В расположении предметов явно существовала система, но понять её с первого взгляда не удавалось. Она переводила взгляд с одной группы на другую, не решаясь ничего трогать.Мила вышла и открыла третью дверь.Эта комната напоминала кабинет. Книги, документы, папки, большой стол; поверхности казались слишком аккуратными для места, в котором кто-то работал. Мила невольно замедлилась. Здесь даже оставленный не под тем углом лист мог привлечь внимание.На столе лежала открытая папка.Она подошла ближе — и замерла. Сначала узнала собственное лицо, ещё не успев понять, что именно видит. Потом различила другие снимки. В папке лежали её фотографии.Мила взяла верхнюю. На ней она была в зимнем пальто. Знакомая вещь сразу вернула ощущение холода, того времени года, когда по улице хотелось пройти быстрее. Фотография выглядела обыкновенной. Невозможно было понять, почему она находится здесь, на чужом столе.Следующий снимок был сделан во время поездки в соседний город. Мила нахмурилась, рассматривая его внимательнее. Это было около полугода назад.Она перебрала ещё несколько фотографий. На улице. Куда-то идёт. Работает в ресторане. Обычные мгновения, которые сама едва ли стала бы сохранять, оказались собраны вместе. Мила смотрела на них, держа снимки за края; пальцы постепенно холодели.Под фотографиями лежали документы. Она прочитала первую страницу, сначала быстро, затем вернулась к началу и стала вглядываться в строки.Имя, фамилия, дата рождения. Группа крови, цвет глаз. Сведения о заболеваниях, перенесённых в детстве, другая медицинская информация. И отдельная отметка о том, что она не рожала.Эту строчку Мила перечитала дважды.Снимки ещё можно было сделать на улице. Но здесь были сведения, которые не узнаешь, наблюдая за женщиной издалека. В папке было настоящее досье.Она снова посмотрела на фотографию в зимнем пальто, затем на снимок из соседнего города. Полгода назад никакого Мариуса в её жизни не было. По крайней мере, она так думала.В памяти возник магазин: запах парфюма, касса, стоящий рядом мужчина. То, как он развернулся и наступил ей на ногу. Всё, что тогда казалось неловкой случайностью, теперь складывалось в заранее подготовленную встречу. Он знал, кто она такая, прежде чем впервые заговорил с ней.Мила опустила лист. В комнате было тихо; от этой тишины вдруг захотелось как можно скорее выйти в коридор. Она аккуратно вернула фотографии на прежнее место, поправила бумаги, закрыла папку и быстро вышла.На втором этаже почти бегом добралась до спальни. Здесь можно было остановиться, не боясь услышать за спиной шаги в незнакомом кабинете. Мила задержалась у кровати. Мысль об Эле и Наде, к которым утром хотелось пойти за поддержкой, теперь тоже не давала опоры. Возможно, они действительно ничего не знали. Проверять это, рассказывая им о побеге, она не станет.Завтра Мила снова выедет верхом. Если служебные ворота откроются, она воспользуется этим сразу. Утром ей казалось, что можно сначала понаблюдать и найти время получше. После папки с полугодовыми фотографиями оставаться здесь ради такой осторожности она уже не могла.Мила села на край кровати. Спать не хотелось. Она смотрела на комнату, в которой успела провести всего две ночи, и пыталась отыскать что-нибудь, что раньше пропустила. Мариуса не было; сейчас никто не мешал ей смотреть.Она поднялась и медленно прошлась по спальне. Открыла один комод, затем другой, просмотрела ящики. Одежда, обычные личные вещи. Мила разглядывала содержимое подолгу, задерживаясь у каждого ящика, но больше ничего не обнаружилось.В конце концов она сдалась. Разделась, приняла душ, обернулась полотенцем и легла. Тело постепенно перестало удерживать её в напряжении, а мысли утратили связность. Усталость оказалась сильнее.Мила уснула так крепко, что даже не слышала, когда Мариус вернулся.
Глава 11
Проснувшись утром, она открыла глаза и увидела его рядом.Мариус сидел на краю кровати. При свете из окна особенно заметной была усталость: опущенные плечи, тяжёлые веки, неподвижный взгляд. Мила лежала тихо, наблюдая, как он раздевается. Матрас прогнулся, когда Мариус лёг рядом.— Погладь меня по голове, — тихо попросил он. — Я очень устал. Мне это помогает уснуть.Мила напряглась. Именно сейчас, когда ей нужно было выбраться из дома, он вернулся — утром, как и обещал. Она положила ладонь ему на волосы и медленно провела пальцами от лба к затылку. Знакомое движение получилось почти само собой; гораздо труднее было удержать его неторопливый ритм.Мариус устроился удобнее. Мила смотрела поверх его головы, стараясь понять, получится ли уйти, пока он спит. Потом осторожно опустила глаза на часы у него на руке.Девять пятнадцать.«Чёрт».Вчера доставка приехала между десятью и одиннадцатью. До этого времени ей ещё предстояло одеться, добраться до конюшни и оказаться возле служебных ворот. Пальцы сами ускорились; Мила заставила себя снова гладить его размеренно. Сейчас торопиться приходилось только мысленно.Постепенно его дыхание стало глубже. Щека тяжелее прижалась к подушке, и Мила некоторое время слушала ровные выдохи, не убирая руки. Наконец осторожно высвободила пальцы из волос и начала подниматься.Ладонь Мариуса мгновенно сомкнулась на её запястье.Мила замерла, не успев перенести вес на другую руку.— Куда? — спросил он, не открывая глаз.От первого испуга хотелось рвануться. Вместо этого она осталась сидеть вполоборота к нему и ответила так, будто её остановили из-за пустяка:— В туалет нужно. И Матильду хочу пойти покормить.При имени кошки Мариус недовольно скривился. Пальцы разжались.— Иди.Мила поднялась с кровати и спокойно дошла до ванной. Выдохнула уже там, прикрыв за собой дверь. Воспользовалась туалетом, затем спустила воду — пусть слышит. Пока бачок наполнялся, постояла ещё немного, дожидаясь, когда дыхание перестанет выдавать её.В гардеробной она выбрала джинсы, футболку и кофту — обычную одежду для верховой прогулки. После ванной привычные действия давались легче. Мила оделась, спустилась на кухню, выпила кофе и направилась к конюшне, сдерживая желание прибавить шаг.Внутри пахло сеном, кожей и тёплой шерстью. Здесь всё шло своим чередом: лошади переступали с ноги на ногу, слышалось тихое позвякивание снаряжения. Мила искала глазами кошку — и на несколько секунд остановилась, забыв о необходимости выглядеть непринуждённо.Матильда невозмутимо сидела на спине одной из лошадей. Под ней двигалась широкая тёплая спина, но кошка держалась так уверенно, словно давно облюбовала это место.— Значит, вот ты где, Матильда. Уже с лошадьми подружилась?Мила подошла и погладила её. Вот, значит, как. Ещё вечером она ломала голову над переноской, которую невозможно незаметно пронести через дом, а Матильда уже сама добралась до лошади.Если кошка не боится, её можно спрятать под одеждой, ближе к телу. Поводок не даст вырваться. Мила ещё раз провела ладонью по мягкой спине; теперь задержка в спальне казалась не такой непоправимой.Убедившись, что никто особенно за ней не наблюдает, она взяла Матильду на руки, надела на неё поводок и осторожно поместила под футболку. Кошка недовольно завозилась, упираясь лапами. Мила придержала её, несколько раз обмотала поводок вокруг себя и поправила кофту.Кошка устроилась у живота тяжёлым тёплым комком. Мила обратилась к одному из работников:— Подготовьте мне, пожалуйста, лошадь. Я хочу немного покататься.Голос прозвучал обычно. Ни лишних вопросов, ни подозрительных взглядов не последовало. Пока готовили лошадь, Мила осторожно погладила Матильду через одежду.— Тихо, моя хорошая. Потерпи немного.Мысль о том, что Мариус может проснуться раньше, чем она успеет выехать, заставила её на мгновение стиснуть зубы. После столба додумывать, чем закончится ещё одно нарушение его правил, не хотелось. Мила сосредоточилась на кошке и на том, чтобы не смотреть в сторону дома.Лошадь вывели довольно быстро. Устраиваясь в седле, Мила следила, чтобы не прижать Матильду, затем взяла поводья и пустила лошадь шагом. Под футболкой снова шевельнулись лапы; пришлось ненадолго придержать кошку ладонью. Со стороны это могло выглядеть так, будто она просто поправляет одежду.К служебным воротам Мила сразу не поехала. Держалась неподалёку, меняла направление, позволяя лошади выбирать неторопливый шаг. Взгляд возвращался к въезду, но всякий раз она заставляла себя отвести глаза прежде, чем ожидание становилось слишком заметным.Ворота находились за небольшим холмом; из дома эту часть территории почти не было видно. Камеры, однако, оставались. Мила не рассчитывала исчезнуть незамеченной: ей требовалось успеть выскочить наружу до того, как её остановят. А там сразу уйти с дороги. По асфальту машина быстро догонит лошадь; на бездорожье у неё появится преимущество.«Там уже хрен вы меня так просто догоните».Матильда зашевелилась. Мила придержала её рукой и наклонила голову, словно разговаривала сама с собой:— Вот видишь, Матильда. А хозяйка твоя всё-таки не совсем дура.От собственной шутки стало немного легче. Лошадь мерно покачивала её в седле, поводья лежали в ладони. Нужно было только дождаться машины.Но ворота оставались закрытыми. Мила продолжала ехать, прислушиваясь к звукам со стороны въезда. Прошла минута, другая. Она ведь видела доставку всего один раз. Что, если сегодня продукты привезут позже? Или не привезут вовсе? Вчерашний час мог ничего не значить.Створки начали расходиться.Мила выпрямилась в седле. За воротами показалась машина и медленно въехала на территорию. Проезд остался открытым. Она ощутила сухость во рту, но не двинулась к нему: автомобиль ещё был слишком близко.Машина проехала вперёд и остановилась. Мила следила за ней, едва чувствуя поводья в стиснутой руке. Открылась водительская дверь, мужчина вышел.«Сейчас».Она крепче прижала к себе Матильду, другой рукой перехватила поводья и со всей силы ударила лошадь пятками в бока. Та сорвалась с места так резко, что Милу качнуло назад; она сразу подалась вперёд, к шее. В лицо хлестнул ветер. Земля под копытами замелькала, открытые створки стремительно приближались.Назад Мила не посмотрела. Всё внимание стянулось к свободному проезду: успеть между воротами, удержаться в седле, не ослабить руку, прижимающую кошку.Она вылетела наружу на полном скаку.На мгновение захватило дух. Забор остался позади, и впереди больше не было ничего, что заставляло бы поворачивать обратно к дому. Но лошадь уже несла её к узкой асфальтированной дороге. Мила пересекла её, не пытаясь понять, куда та ведёт, и направила лошадь вверх по полю.На вершине холма темнел лес. До него нужно было добраться, пока её ещё видно на открытом пространстве.Мила почти лежала на шее лошади; рядом мелькала грива, ладонь чувствовала движение мышц под кожей. Земля уходила вверх, к деревьям. Одна рука оставалась занята поводьями, другая то и дело проверяла Матильду под футболкой.Кошка притихла.— Потерпи, маленькая… Потерпи.Слова унесло ветром. Мила не оборачивалась: только держала перед собой тёмную полосу деревьев. Лошадь несла её мощно, легко преодолевая подъём, и уверенно отвечала на поводья. Только теперь Мила в полной мере оценила животных из конюшни Мариуса: сильные, выносливые, хорошо обученные.«Хоть за это спасибо, псих».На вершине Мила позволила себе замедлиться. После скачки перемена темпа отдалась во всём теле; она выпрямилась, всё ещё крепко удерживая поводья, и оглядела открывшуюся местность.Вдалеке виднелись дома. Километрах в пяти, если она верно оценивала расстояние. Среди полей они казались почти обещанием: люди, телефон, возможность попросить помощи. Мила уже смотрела, в какую сторону придётся ехать, но не тронулась с места.— Нет. Туда нельзя.Ближайшие дома наверняка проверят первыми. Мила перевела взгляд на лес. Между деревьями ничего не просматривалось, и всё же она направила лошадь туда.Под кронами стало прохладнее. Свет ложился на землю неровными пятнами; вместо свободного поля впереди были стволы, корни, низкие ветки. Мила перешла на спокойный шаг. Здесь хватило бы одного неверного движения, чтобы лошадь повредила ногу и сбросила обеих. Она выбирала просветы между деревьями, понемногу ослабляя поводья, когда путь становился ровнее.Стих быстрый стук копыт. Теперь слышались отдельные шаги, шелест под ногами лошади и собственное дыхание.«И что дальше?»Мила огляделась. Деревья заслоняли обзор во все стороны, дороги не было. Она не знала даже, куда поворачивать, чтобы приблизиться к своему городу.Она попыталась восстановить поездку с Мариусом: окно машины, сменявшиеся за ним дома, дорогу. Тогда она старалась смотреть и запоминать, но шок раздробил всё на отдельные картинки, между которыми теперь не удавалось проложить маршрут. Сколько времени они ехали? Десять километров до города, тридцать, пятьдесят? Мила не могла выбрать даже приблизительную цифру.Она осторожно придержала лошадь. Под футболкой завозилась Матильда.— Да знаю я, знаю. План был охренительный ровно до момента «выбраться за ворота».Мила посмотрела вперёд, где лес становился гуще. Ни его протяжённости, ни того, что ждало с другой стороны, она не представляла.Обратно она добровольно не вернётся.В это время один из охранников почти бегом вошёл в дом. Быстро поднялся на второй этаж и постучал в дверь спальни.— Войдите.Мариус сидел на кровати. Охранник открыл дверь и остановился у порога.— Господин Мариус…Он запнулся всего на секунду. В тишине спальни отчётливо слышалось его сбившееся после быстрого подъёма дыхание.— Эта женщина. Мила. Она сбежала.Мариус медленно поднял голову.— Что?— Она выскочила через служебные ворота на лошади и ушла через поле. Мы уже отправили машины на дороги, но пока безрезультатно.С лица Мариуса исчезла сонная тяжесть. Челюсти сжались, взгляд остановился на охраннике с такой пристальностью, что тот невольно выпрямился.— Что ты сказал?— Она ушла верхом через поле. Мы увидели по камерам. К служебным воротам подъехала доставка, ворота были открыты. Она дождалась момента и выскочила.— Поймаете эту суку — сразу к столбу!Мариус резко поднялся с кровати.— А лучше ногу ей сломайте, чтобы больше не бегала!Охранник молча смотрел на него, ожидая дальнейшего приказа. Мариус прошёлся по комнате. От кровати до свободного пространства между мебелью хватило нескольких шагов; он двигался резко, не находя места, где можно было бы остановиться.— Чтобы к вечеру была в доме. Ищите!Он замер. Несколько секунд стоял молча, затем резко обернулся:— Нет. Ноги не ломать.На лице охранника мелькнуло недоумение.— Господин?— Я сказал: ноги не трогать. Она мне ещё нужна.Мариус провёл ладонью по лицу. Пальцы задержались возле рта, потом рука опустилась. Он продолжал смотреть на охранника, и тот не двигался с места.— Я сам её накажу.Мариус подошёл ближе. Теперь приказы прозвучали отчётливо, без пауз между короткими фразами:— Машинами продолжайте проверять дороги. Остальные пусть берут лошадей. Поля прочесать полностью. Потом лес.Он прищурился.— Умная сука. Поняла, что по дороге её сразу догонят.Охранник кивнул.— Понял.— Тогда почему ты ещё здесь?Мужчина мгновенно развернулся и вышел. Дверь закрылась, оставив Мариуса одного. Несколько секунд он неподвижно смотрел перед собой, затем тихо, почти сквозь зубы произнёс:— Значит, всё-таки решила от нас сбежать…
