Полная версия:
Мари Люброн Три его личности
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Глава 6
— Пойдёмте, девочки. Я провожу вас в дом.Мариус перевёл взгляд на Милу.— А ты отсюда ни ногой. Остаёшься возле бассейна и ждёшь, пока я вернусь.Мила посмотрела на него совершенно пьяными глазами и неожиданно покладисто кивнула. Вставать с шезлонга ей совсем не хотелось.— Окей. Как скажешь.Мариус ушёл вместе с Надей и Элей. Мила проводила их взглядом, дождалась, пока все трое скроются за углом дома, и совершенно спокойно потянулась к бутылке.— Ага. Жду.Налила себе ещё виски. На этот раз почти не заботилась о пропорциях: кола уже казалась необязательной добавкой. Сделала глоток и откинулась на спинку шезлонга. Некому было поглядывать на бутылку и качать головой.«Помирать — так с музыкой».Мила задержалась на этой мысли с пьяным удовлетворением. Да и что он ей, по большому счёту, сделает? Вчера обещал трахнуть. И что? Не трахнул же.«Ну максимум трахнет».Она снова отпила.Ограда, камеры и столб никуда не исчезли. Но сейчас ей было глубоко пофиг.Мила сидела, пила и лениво перебирала возможные варианты окончания этого безумного дня. Стоило одной мысли стать неприятной, как внимание соскальзывало на стакан, на воду, на собственные пальцы.Мариус вернулся. Она заметила его не сразу, а когда подняла глаза, взгляд задержался на том, что он держал в руках. В одной руке была кожаная плеть, в другой — наручники.Широкие манжеты из плотной чёрной кожи соединяла короткая металлическая цепь. Изнутри кожа выглядела мягче, края были аккуратно обработаны. Тяжёлые застёжки совсем не походили на украшение. Мила разглядела эти подробности с запоздалым вниманием.Она перевела взгляд с наручников на плеть, потом на Мариуса.Он подошёл и взял её за локоть.— Пошли.Мила поднялась. Мир слегка качнулся, край бассейна на мгновение утратил неподвижность, но она удержалась на ногах и позволила отвести себя к тому самому столбу. Расстояние, которое недавно казалось вполне достаточным, закончилось слишком быстро. Теперь он стоял прямо перед ней.Вблизи столб выглядел ещё менее декоративным. Мила увидела закреплённый на нём металлический крюк, задержала на нём взгляд, затем посмотрела на короткую цепь в руке Мариуса.— Давай руки.Она почти машинально протянула руки. Мариус застегнул манжеты на её запястьях; щёлкнули застёжки.Только тогда Мила заметила движение вокруг: охранники, находившиеся неподалёку, один за другим отворачивались. Все. Никто не подошёл и ничего не сказал. Будто для этого места существовало отдельное правило: что бы ни происходило у столба, смотреть запрещено.Мариус поднял соединяющую манжеты цепь и зацепил её за крюк. Мила стояла лицом к столбу и невольно вытянулась вслед за поднятыми руками; теперь земли касались лишь кончики пальцев ног. Она попробовала опереться увереннее, но натянутая цепь не позволяла опуститься.Мариус снял с неё полотенце, и Мила осталась обнажённой. До этого она не думала о полотенце — привычно держалась за него, двигалась в нём, укутывалась после воды. Теперь она не могла ни прикрыться, ни отойти.Он отступил на несколько шагов. Мила попыталась проследить за Мариусом, когда он медленно обошёл её по кругу. Голову удавалось поворачивать лишь до определённого предела; потом он исчезал из поля зрения, и оставалось прислушиваться к шагам.Его глаза потемнели. От прежней насмешки не осталось и следа, лицо стало жёстким, почти неподвижным. Мариус остановился у неё за спиной.— Тебе сегодня, по-моему, достаточно ясно сказали и предупредили: не совершай ошибок, чтобы нам не пришлось тебя наказывать.«Нам?..»Мила не успела даже осмыслить это слово. Раздался резкий свист. Удар. Плеть обожгла спину.Мила дёрнулась всем телом и выгнулась; из лёгких резко выбило воздух.— Ах!Боль пришла горячей полосой, но алкоголь всё ещё притуплял её. Мариус всё-таки её ударил.— Ты, сука, наверное, совсем плохо понимаешь.Второй удар пришёлся по ягодицам. Мила вскрикнула громче и, дрожа всем телом, попыталась переступить в поисках опоры.Кожа горела. Мила успела с бессильной злостью подумать о бутылке, оставленной возле шезлонга: вот он, её способ сделать жизнь немного легче.Мариус приблизился. Она услышала его шаги за спиной, напряглась и попыталась повернуть голову, угадывая расстояние по звуку.— Я не буду это терпеть.Свист плети она услышала раньше, чем почувствовала удар. Третий.Мила резко вскрикнула и рванулась вперёд. Цепь натянулась, манжеты удержали запястья; сердце бешено заколотилось. Вместе со страхом поднялась ярость.— Я не просила меня сюда привозить! — выкрикнула Мила. — Отпусти меня, больной ублюдок! Я тебя засажу!Она тяжело дышала, почти повиснув на цепи. За пределами этого дома её слова имели бы смысл: она пыталась ухватиться за эту мысль. Мила ждала ответа, хоть какого-нибудь признака, что Мариус понимает, о чём она говорит.Ответа не последовало. Снова раздался короткий свист. Ещё один удар.Мила вскрикнула и судорожно сжала пальцы, вдавливая их в собственные ладони.Мариус медленно подошёл к ней сбоку, оказавшись перед её лицом. Мила подняла голову и тщетно искала в его выражении хоть что-нибудь понятное. Он остановился совсем близко и долго, пристально смотрел ей в глаза.— Ещё не дошло?Мила хотела ответить. Уже набрала воздуха, но Мариус снова шагнул ей за спину, и она не успела произнести ни слова.Свистнул воздух. Первый удар заставил её резко выгнуться. Второй пришёл почти сразу, за ним третий. Паузы исчезли.Мила закричала. Теперь она не успевала подготовиться: плеть снова и снова рассекала воздух, тело дёргалось раньше, чем сознание понимало, куда пришлась боль. Всё, что ещё минуту назад можно было назвать рассуждением, распалось. Она пыталась удержаться на ногах и дождаться промежутка, в который сумеет заговорить.Миле казалось, что она трезвеет от боли. Тяжесть в голове оставалась, только больше ничем не защищала. Ноги дрожали. Она снова попыталась переступить, но не нашла опоры.Ещё один удар.— А-а! Хватит!Мариус не остановился.Мила зажмурилась, стиснула зубы, но новый удар всё равно выбил из неё крик. Боль уже не существовала отдельными вспышками: она растеклась по телу горячим, пульсирующим жаром. Сердце бешено колотилось, дыхание срывалось. Мышцы напрягались в бесполезной попытке защититься от того, чего она даже не могла видеть.А потом всё оборвалось.Тишина.Мила ещё несколько секунд ждала следующего удара, вслушиваясь в движения за спиной. Она не чувствовала облегчения: слишком страшно было поверить, что всё закончилось, и тут же ошибиться.Мила тяжело дышала, опустив голову. Ноги всё ещё дрожали. Мариус обошёл её и приблизился спереди, взял за подбородок, заставляя поднять лицо.— А теперь говори, сука: «Прости меня, господин».Она посмотрела ему прямо в глаза. Было больно и страшно, рук она почти не чувствовала, но внутри всё равно поднялось упрямство. Он ждал извинений от неё — после того, как привёз сюда, удерживал, ударил.Нет. Хрен тебе.Мила сцепила зубы и промолчала. Зацепилась за это молчание, потому что оно ещё зависело от неё.Мариус смотрел на неё несколько долгих секунд. Потом наклонился к её уху. Голос прозвучал тихо, спокойно, почти мягко:— Скажи… Я тебя прошу.Она застыла. Даже боль на мгновение словно отступила, вытесненная недоумением. Что?Мила повернула голову, пытаясь увидеть его лицо. От неожиданности по коже пробежал холодок, но Мариус уже грубо схватил её за подбородок. Взгляд опять стал жёстким.— Говори, сука.Мила смотрела на него и вдруг поняла, что больше не знает, чего боится сильнее: плети или самого человека перед собой. Она закрыла глаза. Сейчас гордость ничего ей не даст, кроме новых ударов.— Прости меня, господин, — выдохнула она. — Это больше не повторится.Мила услышала собственный голос и почувствовала, как болезненно сжалось горло.Мариус отпустил её лицо и, словно ничего особенного не произошло, спокойно произнёс:— Вот это другое дело, Мила.Щёлкнула застёжка. Он снял цепь с крюка и освободил её руки. Мила попыталась опустить их сама, но мышцы отозвались болью. Ноги тоже почти не слушались. Она сделала движение, собираясь наконец встать нормально, и тут же пошатнулась.Мариус подхватил её раньше, чем она успела упасть: одной рукой под спину, другой под колени — и поднял. Мила оказалась у него на руках и несколько секунд не могла понять, куда деть освободившиеся ладони.Сопротивляться она не пыталась. Лишь смотрела на его лицо.Мариус развернулся и понёс её в дом. Пространство вокруг медленно смещалось с каждым его шагом.Мысли неожиданно вернулись к Эле и Наде, к их спокойствию. Мила вспомнила, как обе отвели глаза, когда появился Мариус. Сейчас спорить с их осторожностью уже не хотелось. Контракт, правила, деньги и всего четыре часа вечером — женщины знали, на что согласились и когда это закончится.Она не заметила, как путь до спальни остался позади. Мариус уложил её на кровать, и знакомая комната медленно перестала плыть перед глазами. Мила лежала, стараясь устроиться так, чтобы меньше двигаться. Ещё недавно ей казалось невыносимым само пребывание в этом доме. Теперь ближайшим желанием было просто полежать и ни на что не отвечать.«Лучше бы я была как Эля и Надя. С шести до десяти. И всё. А ночью пусть оставит меня в покое. И утром эту тварь видеть не хочу».Мила вытерла мокрые щёки. Движение вышло медленным, неловким. Ей хотелось злиться — ярость хотя бы помогала удерживать мысль, — но сквозь неё всё время проступало изматывающее чувство беспомощности. Унижение не исчезло вместе с манжетами.«Я сбегу». Сейчас она слишком мало знала об этом месте и слишком хорошо уже поняла, чем заканчивается открытое сопротивление. Если Мариусу нужна послушная Мила, какое-то время он её получит. Она будет наблюдать, запоминать и ждать возможности.Усталость мешала довести до конца даже короткую фразу.Мила сама не заметила, как уснула посреди собственных размышлений.
Глава 7
Разбудил её грохот.Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Мила вздрогнула и открыла глаза, ещё не успев понять, сколько проспала.Мариус буквально влетел в комнату. Тёмные, почти бешеные глаза, ходящие на скулах желваки, напряжённые плечи — Мила успела заметить всё это за те несколько мгновений, пока он шёл к кровати. Двигался он резко, нетерпеливо и был совершенно голым. Она едва успела приподняться на постели, когда он оказался рядом.— Я тебя сейчас буду трахать, — произнёс он. — А ты должна получать удовольствие в любом случае. Поняла меня?Мила посмотрела ему в глаза и кивнула.Мариус раздвинул ей ноги. Ни поцелуев, ни ласк, никаких прелюдий — он вошёл резко.Мила вскрикнула и инстинктивно напряглась. Ощущение оказалось настолько сильным, что на несколько секунд всё внимание сосредоточилось только на тяжести мужского тела и непривычной наполненности.Мариус продвинулся ещё глубже и вдруг замер. На его лице появилось неподдельное удивление.Мила смотрела на него, не понимая, что произошло.— Блядь… — выдохнул он. — Я в тебя полностью вошёл. Охренеть.Она машинально опустила взгляд. Его член действительно был погружён в неё до самого основания. Мила помнила прошлый вечер: ни с Элей, ни с Надей он не входил полностью. Несколько секунд Мариус тоже смотрел на их тела, осмысливая собственное открытие.Потом начал двигаться. Сначала медленно: выходил и снова погружался глубоко, наблюдая за реакцией Милы. Она тяжело вдохнула. Первоначальное напряжение постепенно сменялось другим ощущением: каждый раз он касался где-то глубоко внутри точки, от которой по телу проходила горячая волна.Мила застонала. Мариус повторил движение, потом ещё раз, намеренно возвращаясь туда, где она отозвалась на его прикосновение.Ритм постепенно ускорялся. Внизу живота собиралось напряжение, всё более плотное, почти болезненно приятное. Мила сама не заметила, когда начала подаваться навстречу, отвечая на его движения.Мариус наклонился, обхватил губами её сосок и потянул. Она протяжно застонала — и именно собственный голос сбил её с толку. После столба, боли и слёз Мила собиралась только изображать послушание. Хотеть его в её намерения не входило.Однако сейчас она хотела.Мариус набирал темп. Напряжение внутри закручивалось всё туже, и Мила положила ладонь ему на ягодицу, сама подалась навстречу, показывая без слов: быстрее.Он понял. Несколько глубоких толчков — и напряжение сорвалось. Мила выгнулась под ним со стоном; задрожали ноги, пальцы судорожно сжались на его коже, дыхание сбилось.Мариус не остановился. Ещё два резких движения — его тело напряглось, и Мила почувствовала, как он излился внутри неё.Он тяжело опустился сверху. Его губы оказались возле самого её уха; он шумно дышал, грудь поднималась и опускалась. Несколько секунд они лежали неподвижно, затем Мариус неожиданно ещё раз глубоко подался в неё. Из горла Милы вырвался протяжный стон.Мариус поднялся на руках и посмотрел ей прямо в глаза. Несколько мгновений изучал её лицо, ничего не говоря, затем вышел из неё и откинулся рядом на кровать.Мила лежала, пытаясь восстановить дыхание. Смотреть на него сейчас не хотелось. Она ещё не знала, какое выражение придать собственному лицу, если он повернётся к ней, и потому уставилась перед собой.Мариус поднялся и молча направился в душ.Когда из ванной донёсся шум воды, Мила закрыла глаза. Спина и ягодицы всё ещё горели после порки, но к этой боли теперь примешивалась тяжёлая, приятная расслабленность после секса. Постель под ней казалась слишком мягкой: трудно было устроиться, не задев болезненное место.— Что это вообще было?.. — тихо спросила сама у себя.Мила нахмурилась. Признавать, насколько сильно ей понравилось случившееся, было неприятно. Мариус действительно был чертовски красивым мужчиной: высокий, сильный, великолепно сложенный. Вот только нормальным она его уже не считала.Шум воды за дверью постепенно занял всё её внимание. Можно было слушать его и ничего пока не решать. Мила лежала с закрытыми глазами, позволяя дыханию выровняться.Вода стихла. Через некоторое время Мариус вышел из ванной.— Иди, пожалуйста, прими душ.Мила повернула голову и внимательно посмотрела на него. Челюсти больше не были сжаты, плечи опустились; он стоял спокойно, будто никуда не торопился. Она задержалась взглядом на его глазах, пытаясь отыскать остатки недавнего бешенства.«Неужели его секс в состояние покоя приводит?»Мила опёрлась руками о кровать, села и попыталась подняться. Ноги неожиданно подвели, и её качнуло. До того как она успела восстановить равновесие, Мариус оказался рядом и придержал её.— С тобой всё в порядке?Она подняла на него глаза. Спросил он без насмешки, и от этого ответ почему-то застрял в горле. Мила стояла, чувствуя его руку, и несколько секунд не могла произнести ни слова.— Как ты себя чувствуешь? Тебе нужна помощь?Ей хотелось предложить ему самому догадаться. Принимать сейчас помощь было противно, хотя отпустить поддерживающую руку — страшновато: Мила ещё не вполне доверяла собственным ногам.— Нет. Я сама.Она убрала его руку и направилась в ванную, стараясь идти ровно. Каждый шаг требовал внимания; Мила смотрела на дверной проём и сосредоточилась на расстоянии до него.За собой она закрыла дверь. Потом включила воду и встала под тёплые струи. Некоторое время оставалась неподвижной, слушая, как вода бьёт по полу и уходит в слив. Здесь этот ровный шум был гораздо громче, чем в спальне; за ним не слышалось ничего другого.Она раздражённо провела мокрыми ладонями по лицу.— Теперь заботливого из себя изображает. Аж противно.Произнести это без него оказалось легко. Мила постояла под водой. Тепло ощущалось неравномерно: где-то приятно, где-то слишком остро, и она двигалась осторожно, не желая лишний раз задевать пострадавшую кожу.Когда Мила вышла, Мариус уже успел одеться. На нём были футболка и трусы, в руке он держал какой-то тюбик. Она настороженно перевела взгляд с его лица на этот маленький предмет. Не сразу поняла, что именно он собирается делать, и остановилась возле кровати.— Ложись на живот, пожалуйста. Я обработаю следы. Через несколько дней их почти не будет.Мила молча легла. Поворачиваться пришлось осторожно; она устраивалась на постели дольше, чем хотела бы, и всё это время чувствовала рядом Мариуса. От его присутствия хотелось торопиться, но любое неловкое движение отзывалось болью.Матрас прогнулся, когда он сел рядом. Мариус выдавил немного мази на пальцы и начал наносить её на кожу. Мила невольно напряглась, ожидая, что сейчас заболит сильнее, однако он прикасался едва-едва, распределяя мазь осторожными движениями.От этой бережности ей стало неуютно. Совсем недавно те же руки держали плеть. Мила видела край подушки перед лицом и старалась не двигаться; за спиной возникали лёгкие прикосновения, между которыми он делал небольшие паузы.— Сильно болит? — тихо спросил Мариус.Она промолчала. Не хотелось ни жаловаться ему, ни утешать его ответом, что всё уже прошло. Пусть обрабатывает следы, если взялся. Мила слушала его дыхание и чувствовала, как под его весом чуть смещается матрас.Он продолжил наносить мазь. Несколько секунд в комнате стояла тишина.— Извини меня, пожалуйста.Мила слегка повернула голову. В его голосе слышалась тревога, и она прислушалась. Мариус смотрел только на следы на её коже; разглядеть его лицо целиком из этого положения было трудно.— Просто больше не нарушай правила, хорошо? — продолжил он тише. — Не надо. Я очень тебя прошу.Мила нахмурилась, но не перебила его.— Если ты будешь соблюдать правила, этого больше не случится. Здесь они не просто так существуют.Его пальцы снова осторожно коснулись её кожи. Мила ощутила прохладу мази и не отвела взгляда. Обещание показалось ей слишком удобным: достаточно назвать её виноватой, и можно уже говорить о том, как ей избежать следующего наказания.— Ты очень красивая, Мила. И очень упрямая. Слишком упрямая.На слове «слишком» он задержался, затем замолчал. Мила ждала продолжения. Когда он заговорил, его почти не было слышно:— Не заставляй его снова тебя наказывать.Мила резко подняла голову.— Кого?Рука Мариуса застыла над её кожей. Пауза оказалась короткой, но Мила заметила её; он словно только сейчас услышал собственные слова.— Ты ведь не хочешь, чтобы тебя снова пороли? — быстро произнёс он, будто предыдущего вопроса вообще не услышал.Мила медленно повернулась к нему всем корпусом. Она уже смотрела прямо на него, и отмахнуться от вопроса, продолжая заниматься мазью, теперь было бы трудно.— Подожди. Это ведь ты делал.Мариус встретил её взгляд. В его выражении мелькнуло что-то, чему она не смогла подобрать названия; Мила на секунду даже забыла о боли.— Почему ты говоришь так, будто речь не о тебе? — спросила Мила. — «Тебя пороли», «не заставляй его»… Тебе так легче оправдывать собственные поступки?Он отвёл глаза. Мила видела, как тщательно Мариус заканчивает наносить мазь, как закрывает тюбик, прежде чем положить его на тумбочку. После её вопроса эти простые движения затянулись. Она ждала, не помогая ему переменить тему.Мариус лёг рядом. Теперь между ними не было даже занятия, на которое можно было отвлечься. Он несколько секунд молчал, и Мила слышала только их дыхание.— Я просто не хочу, чтобы я причинял тебе вред.Она нахмурилась ещё сильнее.— Что?Мариус посмотрел на неё.— Я не хочу, чтобы тебе было больно.Она всматривалась в его лицо, ожидая хотя бы продолжения, но Мариус больше ничего не объяснил.Он повернулся на бок, лицом к ней, и неожиданно подтянул ноги, свернувшись почти в позе эмбриона. Под ним сдвинулась простыня. На просторной кровати он теперь занимал удивительно мало места для такого огромного мужчины.Мила тоже лежала на боку, лицом к нему. Несколько секунд они молчали.— Можешь погладить меня по голове?Она посмотрела на него. Второй раз за сутки он просил об этом, и просьба снова застала её врасплох. Мила ещё удерживала в голове разговор, который он так и не закончил, а Мариус уже немного спустился ниже по кровати, устраивая голову напротив её живота.Её рука оставалась неподвижной. Мила чувствовала, как злость упирается в неловкость: от неё ждали ласки, а она не успела даже перестать сердиться.Наконец она медленно опустила ладонь ему на голову. Провела по волосам, затем ещё раз. Движения сначала выходили осторожными; Мила следила за его лицом и больше ни о чём не спрашивала.Мариус прикрыл глаза. Под её рукой он постепенно расслаблялся. Она перебирала пальцами его волосы, замечая, как разглаживается лоб, как уходит напряжение из черт лица.Мила тихо вздохнула.— Что ж ты за человек-то такой, Мариус? — пробормотала она. — Странный ты какой-то.
Глава 8
Ночью Мила неожиданно проснулась.Рядом кто-то двигался. Она ещё не понимала, что выдернуло её из сна, и несколько мгновений лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь. Потом приоткрыла их. Мариус уже встал с кровати и направлялся к двери.Он разговаривал. Слова спросонья не складывались в связные фразы, зато интонация заставила Милу насторожиться: голос то понижался, то становился резким, нетерпеливым. Мариус спорил с кем-то, выдерживал паузы, затем начинал снова, словно услышанный ответ его раздражал.Мила окончательно проснулась и посмотрела по сторонам. В спальне больше никого не было. Пока она вглядывалась в темноту, Мариус вышел в коридор, продолжая разговор.Она осталась лежать. У постели сразу стало непривычно тихо; теперь отдельные слова долетали из-за двери, и между ними слышались его шаги.«С кем он там разговаривает среди ночи?»Наверное, по телефону. Мила не успела как следует его разглядеть, да и в темноте ничего толком не было видно. С этим объяснением можно было закрыть глаза и попробовать уснуть. Вместо этого она осторожно выбралась из кровати.Двигаться после недавнего было неприятно, и Мила поднялась медленно, пережидая, пока боль перестанет мешать выпрямиться. У двери остановилась и прислушалась. Голос удалялся; вскоре она уже не могла различить слов, только слышала, что Мариус всё ещё говорит.Мила приоткрыла дверь.«Не лезь. Ложись обратно и спи».Мысль была разумной. Возвращаться Мила, однако, не стала: тихо вышла в коридор и пошла на звук, стараясь ступать осторожно. Здесь расстояние до Мариуса приходилось определять на слух. Иногда казалось, что он совсем близко, но за поворотом голос снова звучал приглушённо.Возле лестницы она остановилась, посмотрела вверх и мгновенно прижалась спиной к стене. Мариус поднимался на четвёртый этаж.Туда, куда утром он запретил ей ходить. Даже если сам когда-нибудь предложит.Мила замерла, провожая его взглядом. Отсюда было видно, как он проходит очередные ступени. Ей оставалось только не высовываться, пока Мариус не скрылся наверху.Несколько мгновений Мила ещё смотрела туда, где он только что был, затем всё-таки шагнула к лестнице.На первых ступенях ноги задрожали. Она шла босиком, осторожно ставя ступни, и прислушивалась к каждому собственному шагу. Стоило перенести вес, как ожидание скрипа заставляло её напрячься.«Вот на хрена я сюда полезла?»Мила знала, что нарушает прямой запрет. Но остаться внизу, так и не выяснив, что здесь происходит, уже не могла: не знать становилось страшнее, чем знать. Она продолжила подниматься, хотя сердце билось всё сильнее и хотелось скорее добраться до конца лестницы.На четвёртом этаже было тихо.Мила остановилась, пытаясь понять, куда он пошёл. Ещё недавно голос вёл её за собой, а теперь она стояла одна среди закрытых дверей. Пришлось приблизиться к первой и прислушаться. Ничего. У следующей тоже было тихо.Она двинулась дальше. От постоянного напряжения хотелось перестать красться, просто пройти по коридору обычным шагом, но Мила удерживала себя. Пустой промежуток между дверями казался длиннее, чем был на самом деле.Наконец она услышала голос. Одна из дверей была слегка приоткрыта.Мила замерла перед дверью, помедлила, затем подошла ближе и осторожно заглянула в щель.Мариус был в комнате один. Он ходил из стороны в сторону, что-то перекладывал, возвращал на место и снова отходил. За ним было трудно уследить через узкий просвет; иногда Мила видела его целиком, иногда только часть фигуры. Движения оставались резкими, раздражёнными.Она задержала дыхание, стараясь не коснуться двери.— Да пошёл ты нахрен! — внезапно услышала она.Мила вздрогнула. Резкая фраза прозвучала совсем близко, и на мгновение ей показалось, что он заметил её. Она не двигалась, ожидая ответа из комнаты. Но никто не ответил.— Что хочу с ней, то и делаю. И ты мне не запретишь. Буду пороть её столько, сколько понадобится, пока эта тварь не станет послушной.У Милы внутри всё похолодело. Она уже собиралась отступить, когда Мариус заговорил снова:— Тебе что, мало времени с ней проводить?Мила нахмурилась и осторожно приблизила лицо к щели, пытаясь увидеть комнату целиком. Нужно было всего немного изменить угол, не толкнув дверь. Она вглядывалась туда, откуда мог бы прозвучать ответ, но видела только Мариуса.Он заговорил тише и спокойнее. Так он совсем недавно спрашивал, сильно ли у неё болит спина.— Ты видел, что ты сделал с её телом? Я замазывал ей следы.Мила перестала дышать. Несколько секунд она просто смотрела через щель, не способная отвести взгляд. Только что услышанная фраза не укладывалась в разговор, за которым она пыталась следить.«Нет».Она медленно отступила от двери. Сделала ещё шаг, потом ещё, стараясь не задеть стену плечом. Расстояние до комнаты увеличивалось слишком медленно. Страх наконец пересилил любопытство, и Мила развернулась, почти бесшумно бросившись обратно.По лестнице она спускалась так быстро, как позволяли дрожащие ноги. Теперь приходилось следить за ступенями, чтобы не оступиться, и от этого путь вниз казался непривычным, хотя она только что прошла здесь. На втором этаже Мила едва не перепутала направление, резко остановилась, нашла нужный коридор и поспешила к спальне.Влетев внутрь, она тихо закрыла дверь. Мила добралась до кровати, забралась под одеяло и натянула его почти на голову.Сердце колотилось так, что ей казалось: его услышат и на четвёртом этаже. Она лежала неподвижно, уткнувшись в темноту под одеялом. Воздуха здесь хватало, но глубокий вдох всё равно не получался.«Что за хрень?..»Телефона у него не было. Другого человека она не увидела. Мариус сам произносил возражение — и сам на него отвечал.Мила зажмурилась.Она услышала, как открылась дверь.Сердце мгновенно забилось быстрее. Мариус вернулся. Мила осталась лежать как лежала, стараясь дышать ровно. Сейчас нужно было только не выдать, что она бодрствует. Она удерживалась от желания повернуть голову и посмотреть, куда он идёт.Матрас прогнулся под его весом. Мариус лёг рядом и придвинулся ближе. Его рука скользнула под одеяло, обняла Милу и осторожно притянула к себе.Она почувствовала его возбуждение и замерла. Мариус медленно провёл ладонью вдоль её тела. Мила не шевелилась; память ещё удерживала обрывки разговора наверху, но он уже наклонился к самому её уху.— Мила, я вас очень хочу, — прошептал он. — Подвиньтесь ближе. Вы ведь уже проснулись от моих ласк.Мила открыла глаза. «Вас». Снова это обращение. Она ничего не сказала, только немного придвинулась к нему.Его прикосновения становились всё более интимными, и тело Милы отозвалось вопреки тревоге. С губ сорвался тихий стон.Мариус поцеловал её в плечо.— Милочка… Я хочу войти в вас. Вы меня примете?Его голос был хриплым от возбуждения, но в нём не было приказа. Он ждал. Мила несколько секунд молчала, потом сама прошептала:— Да.Мариус притянул её ближе, и Мила позволила телу ответить на его движения. Всё происходило без прежней резкости и ярости, почти мучительно медленно. Он не переставал говорить ей на ухо.— Какая вы… Как же я вас хочу.Мила всё меньше вслушивалась в отдельные слова, растворяясь в его голосе, прикосновениях и собственных ощущениях. Среди шёпота прозвучало:— Вы моя… Вы только наша. И мы вас никогда не отпустим.В другое время она зацепилась бы за странное «наша», но сейчас мысли распадались. Напряжение нарастало; Мила прижималась к нему, сама искала близости, переставая понимать, где заканчивается его движение и начинается её собственное желание.— Вам ведь нравится? — шептал Мариус. — Нравится, когда я вас так ласкаю?Ответить она не успела. Первый оргазм заставил её выгнуться и громко застонать. Перед глазами на мгновение вспыхнули светлые точки, дыхание сорвалось. Мариус только крепче прижал её к себе.— Вот так… Молодец. Как приятно слышать ваш стон.Его голос снова оказался возле самого уха. Мила ещё не успела окончательно прийти в себя, когда удовольствие начало нарастать снова.— Мариус…Он продолжал ласкать её, целовал шею, ухо, удерживал рядом. Вторая волна накрыла неожиданно; Мила застонала и сильнее прижалась к нему.— Да, Мариус… Ещё… Как мне хорошо…Она почти не контролировала собственные слова. Ощущения наслаивались друг на друга, не давая вернуться к реальности, а Мариус продолжал ласкать её. Когда Мила почувствовала приближение очередной разрядки, он накрыл её губы глубоким поцелуем. На этот раз удовольствие накрыло их почти одновременно.Потом всё постепенно стихло. Мила тяжело дышала, пытаясь собрать мысли. Мариус оставался рядом и уже почти спокойно прошептал:— Вы великолепны, Мила.Так он и уснул, прижимаясь к ней. Через некоторое время дыхание Мариуса стало глубоким и ровным.Мила ещё лежала без сна. Мысль возвращалась к приоткрытой двери наверху, однако удержать её становилось всё труднее. Тепло его тела, ровное дыхание и усталость постепенно сделали своё. Мила тоже уснула.Оставшуюся ночь он так и проспал, крепко прижимая её к себе.
