Полная версия:
Мари Люброн Три его личности
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Глава 3
Наконец Мила вынырнула из собственных тревожных мыслей и снова обратила внимание на происходящее. Кажется, троица закончила. Она не заметила, в какой именно момент: мысли о кошке, телефоне и возможности выбраться вытеснили всё остальное.Мариус даже не подумал одеваться.— Девочки, отдыхайте, — бросил он совершенно буднично.Затем подошёл к Миле, снова взял её за локоть и, в чём мать родила, вывел из комнаты. Она покорно пошла рядом, продолжая лихорадочно запоминать дорогу. Сейчас ей хотелось хотя бы понимать, в какой части этого огромного дома она находится.Коридор оказался длинным. Мила смотрела вперёд, отмечала двери по сторонам, старалась прикинуть расстояние. Они прошли метров пятнадцать, прежде чем Мариус остановился перед высокими двустворчатыми дверями.Мариус распахнул двери. За ними оказалась спальня.— Сегодня спишь со мной. Рядом.Мила посмотрела на него. Он сообщил это так уверенно, словно она могла сомневаться только в том, какую сторону кровати ей занять.«Ну точно ненормальный какой-то».Мариус указал на другую дверь:— Иди прими душ. Ничего на себя не надевай. Вернёшься и ляжешь рядом со мной.Мила молча направилась в ванную. Закрыв за собой дверь, она наконец осталась одна. Хотя бы на несколько минут.Можно было перестать следить за его лицом и не ждать очередного распоряжения. Но прислушиваться Мила не перестала. Дверь оставалась совсем рядом, за ней — спальня, и от одного этого знания никак не удавалось выдохнуть до конца.Она встала под душ и позволила тёплой воде стекать по телу. Нашла шампунь, тщательно вымыла волосы, потом тело. Делала всё почти машинально. Пальцы выполняли привычные движения, вода шумела, а мысли возвращались к дороге, воротам и людям у въезда.Нужно пережить эту ночь.Не провоцировать его без необходимости. Понять, где выходы, сколько в доме людей, когда меняется охрана и есть ли вообще возможность незаметно добраться до ворот. Пока у неё не было ответов даже на эти простые вопросы.Мила вытерлась полотенцем и несколько секунд простояла перед дверью, собираясь с духом. Выйти нужно было сейчас. Чем дольше она медлила, тем страшнее становилось возвращаться в спальню.Она открыла дверь.Мариус уже лежал на кровати.— Смелее. Иди сюда, ложись.Мила подошла неуверенно и легла на самый край. Мариус укрыл её одеялом. Она осталась на спине, натянула его почти до подбородка и почувствовала, как сердце заколотилось где-то в горле.«У него точно царя в голове нет».Одеяло Мила держала обеими руками, словно оно могло хоть как-то её защитить. Ткань сминалась в пальцах. Она смотрела перед собой, стараясь не шевелиться, и всё равно замечала каждое движение рядом.Мариус вдруг придвинулся ближе.Мила напряглась. Однако вместо того, чего она опасалась, он спустился ниже и просто положил голову ей на живот.Она застыла.— Погладь меня по волосам, — тихо сказал он.Несколько секунд Мила смотрела на его голову, совершенно не понимая, что происходит. Потом осторожно отпустила одеяло одной рукой, положила ладонь ему на волосы. Провела один раз. Другой.Мариус лежал спокойно.Огромный взрослый мужчина, который несколько часов назад приказал силой затолкать её в машину, сейчас устроился у неё на животе почти как большой ребёнок и требовал, чтобы его гладили по голове.Мила пыталась уловить в его лице, в том, как он лежал, хоть намёк на насмешку. Не находила.И вдруг он заговорил снова, совсем другим голосом. Тихо. Почти беззащитно.— Ты нас не бросишь?Рука Милы замерла в его волосах. Глаза медленно округлились.«Нас?..»Она посмотрела на Мариуса и почувствовала, как внутри снова поднимается холодок.Она ничего не ответила. Продолжила гладить его по волосам, осторожно, стараясь не менять движения слишком резко. Мариус лежал молча, и постепенно его дыхание стало глубоким и ровным.Уснул.Мила почувствовала это почти сразу, но даже не попыталась сдвинуть его голову со своего живота. Лежала, прислушиваясь, и не решалась воспользоваться тем, что он наконец перестал за ней следить. Ей слишком хорошо запомнилось, как быстро менялось его поведение.Сон подступил незаметно. После рабочего дня, дороги и всего, что случилось в этом доме, сил почти не осталось. Мила ещё пыталась удержать мысли в порядке, но уже теряла их середину. Глаза закрылись, дыхание лежавшего рядом мужчины стало отдалённым, и усталость всё-таки победила страх.Она сама провалилась в сон.Проснулась от движения: Мариус поднял голову с её живота. За окнами уже светало.«Утро, что ли?..»Мила открыла глаза. Несколько мгновений смотрела на него, ещё не до конца понимая, сколько времени прошло. Он неожиданно спокойно поцеловал её в щёку.— Ты завтракаешь со мной. Через десять минут жду тебя внизу. Оденься и спускайся.Вот теперь она окончательно проснулась.Что-то было не так. Мила молча смотрела на него, пытаясь понять, что именно изменилось.Взгляд. Вот что.Взгляд стал колючим, проницательным. Холодным и внимательным настолько, что Миле на секунду показалось: теперь уже не она пытается прочитать человека перед собой, а он разбирает её по частям одним взглядом.Мариус больше ничего не сказал. Развернулся и вышел из спальни.Мила ещё несколько секунд смотрела на закрывшуюся дверь.— Так…Она поднялась и пошла в ванную. Умылась холодной водой, подняла голову и посмотрела на собственное отражение в зеркале. Выглядела примерно так же, как себя чувствовала. Холодная вода помогла проснуться, но никуда не убрала растерянность.Мила упёрлась ладонями в раковину.— Господи… Во что я вляпалась в своём-то возрасте?Отражение, разумеется, ничего полезного ей не ответило.Одевшись, Мила вышла из комнаты и остановилась посреди коридора. Посмотрела направо. Потом налево.— И где здесь, блядь, лестница?Дом был настолько огромным, что она никак не могла сообразить, с какой стороны Мариус привёл её ночью. Она ведь старалась запоминать дорогу. Помнила длинный коридор, двери, расстояние до спальни. Но теперь, оказавшись здесь одна, не могла сложить эти обрывки в понятный маршрут.Мила выбрала направление наугад и пошла по коридору, внимательно оглядываясь по сторонам.Через некоторое время ей всё-таки повезло: впереди показалась широкая лестница, ведущая вниз.— Уже достижение.Она спустилась на первый этаж. Теперь оставалось решить следующую задачу: найти кухню или столовую. Где он там вообще завтракает в этом дворце?Мила уже собиралась отправиться на очередные поиски, когда увидела пожилую женщину. Та словно специально ждала её.— Мила, пойдёмте. Я вас провожу.«Прекрасно. Здесь уже все знают, как меня зовут».Женщина повела её по коридору и вскоре открыла двери столовой. Мила вошла, стараясь запомнить и этот путь.Здесь царил всё тот же стиль Людовика XV. Казалось, ещё немного — и из соседней двери выйдет кто-нибудь в камзоле и парике.Но больше всего её внимание привлёк Мариус.Он сидел за столом, в стильных очках для зрения, и читал газету. Настоящую бумажную газету.«Господи, неужели ещё существуют люди, которые их читают?»Мила на секунду задержалась взглядом на раскрытых страницах.Мариус оторвался от страницы и посмотрел на неё.— Присаживайтесь, Мила. Вот сюда, пожалуйста.Он указал на стул рядом с собой. На столе перед этим местом уже стояли приборы.Мила подошла и села, продолжая украдкой рассматривать мужчину. Теперь он оказался совсем близко, и она могла слышать даже шорох бумаги.— Что вы предпочитаете на завтрак? — спросил Мариус. — Можете сказать. Если у вас есть какие-либо особые предпочтения, мы постараемся их удовлетворить.Мила опешила.«Мы постараемся их удовлетворить»?Она даже не сразу нашлась с ответом. Он говорил с ней на «вы». Спокойно, очень вежливо.— Нет… Особых предпочтений у меня нет. Я вообще утром обычно не завтракаю. Только кофе. Есть предпочитаю позже, иногда вообще только обедаю.Мариус спокойно кивнул.— Как вам будет угодно.Мила уставилась на него ещё внимательнее.«Как мне будет угодно?»Сегодня, значит, уже так?— Чем бы вы хотели заняться? — продолжил он. — Здесь можно найти развлечения практически на любой вкус. Есть поле для гольфа, конюшни и небольшая ферма с животными. Можете сходить в баню или сауну. Если пожелаете, к вам приедут специалисты: массажист, парикмахер, косметолог. Всё, что вам потребуется, можно организовать.Мила медленно распахнула рот. Несколько секунд просто смотрела на него. На очки. На газету. На безупречно спокойное лицо человека, который разговаривал с ней так, словно она приехала провести выходные в дорогом загородном отеле.«Что за хуйня вообще здесь происходит?»В голове вертелся ещё один вопрос.— А почему Эля и Надя не завтракают с вами?Мариус аккуратно сложил газету и отложил её в сторону.— Эля и Надя знают, кому они принадлежат и когда. А вот вы — совсем другое дело.Мила нахмурилась.«Кому принадлежат? Когда принадлежат? Что это вообще значит?»Решив пока не лезть в очередную загадку, она спросила о том, что волновало гораздо сильнее:— Хорошо. Тогда скажите, как долго я буду здесь находиться? У меня вообще-то есть своя жизнь. Работа. И кошка дома. Вы не можете просто держать меня здесь неизвестно сколько.Мариус посмотрел на неё поверх очков.— Мила, поймите, не всё зависит только от меня.Она замерла.А от кого ещё, если именно он приказал её похитить?— И что это значит?— Вы будете находиться здесь столько, сколько потребуется.Мила уже открыла рот, но он спокойно продолжил:— Если вам необходима материальная компенсация за ваше вынужденное пребывание здесь, деньги будут перечислены на ваш счёт.Она уставилась на него.«Материальная компенсация за вынужденное пребывание».Надо же. Похищение человека теперь, оказывается, именно так называется. За столом с приборами, в очках и с газетой можно произнести это так аккуратно, что почти получится деловой разговор.— А если вас беспокоит кошка, — продолжил Мариус, — мы можем привезти и её.Мила моментально перестала язвить. Даже наклонилась чуть ближе, словно боялась, что он сейчас заговорит о чём-нибудь другом и она упустит главное.— Мою кошку?— Разумеется.— Сюда?— Да. Правда, в доме она жить не сможет. Не все любят кошек, а у некоторых на них аллергия. Но её можно разместить в конюшне. Вместе с лошадьми. Там ей обеспечат всё необходимое.Мила несколько секунд молчала. С одной стороны, впервые с момента похищения услышала хоть что-то, действительно способное её немного успокоить. Кошка не останется одна возле пустых мисок. Если он выполнит обещание, хотя бы за неё можно будет перестать бояться.С другой — происходящее становилось всё более абсурдным. Её похитили. Предложили денежную компенсацию за похищение. А теперь ещё собирались похитить её кошку и поселить в конюшне.Мила медленно потёрла лоб.«Господи. Главное, чтобы кошка потом не потребовала свою долю компенсации».Мариус взглянул на часы.— А теперь, Мила, прошу меня простить. Я вынужден вас покинуть. Мне нужно работать.Он поднялся из-за стола, но прежде чем уйти, посмотрел на неё особенно внимательно.— И прошу вас: не делайте глупостей. Не стоит никого злить.Мила напряглась. Опять это странное «никого». Она подняла на него глаза, вслушиваясь в спокойный голос.Мариус взял её за руку и неожиданно галантно поцеловал тыльную сторону ладони — совершенно по-джентльменски. После всего произошедшего этот жест выглядел настолько нелепо, что Мила даже не нашлась, что сказать. Сидела, глядя на собственную руку в его руке.— И ещё одно. Самое главное, — продолжил он. — Вы можете свободно передвигаться по первым трём этажам дома. На четвёртый этаж не поднимайтесь ни при каких обстоятельствах.Мила подняла брови. Мариус говорил совершенно серьёзно. Она перестала думать о странном поцелуе и сосредоточилась на его словах.— Даже если я сам предложу вам туда подняться — не идите. Запомните это. Это закон, который не стоит нарушать. Вы меня поняли?Вот теперь она окончательно растерялась.— Да…Мила несколько секунд переваривала услышанное.— Подождите. То есть даже если вы сами придёте ко мне и скажете: «Мила, пойдёмте на четвёртый этаж», я должна вам отказать?— Именно.— Даже вам?— Даже мне.Она медленно кивнула.«Замечательно. Уже и самому себе доверять запрещает».— И ещё, — продолжил Мариус. — По дому можете ходить свободно. По ближайшей территории поместья — тоже. Никто вас останавливать не будет.Мила уже собиралась спросить, распространяется ли эта внезапная свобода на ворота, но он опередил её:— Однако если попытаетесь покинуть территорию или сбежать, вас накажут у столба.По телу Милы прошёл холодок. После вчерашней плети ей совершенно не хотелось уточнять, что именно он подразумевает под словом «накажут».Всё это прозвучало за тем же столом, где ей только что предлагали выбрать завтрак и развлечения. Мила смотрела на него и больше не пыталась найти успокоение в его вежливости.— Вашу кошку привезут сегодня. Немного позже.Она молча смотрела на него.«Ну конечно. А то утро до этого было недостаточно странным».
Глава 4
Мила решила, что пора наконец поговорить с Элей и Надей.Если уж эти две женщины живут здесь добровольно, нужно было выяснить, как именно они здесь оказались, что вообще происходит в этом доме и, самое главное, что за ненормальный мужик его хозяин.Она вышла в коридор и направилась к лестнице. Комната, где вчера состоялось их весьма своеобразное знакомство, находилась где-то на втором этаже. Оставалось только её найти.Поднявшись наверх, Мила остановилась. Снова длинный коридор. Снова двери, похожие одна на другую. Вчера она старалась запоминать дорогу, но сейчас помнила прежде всего руку Мариуса на своём локте и то, как приходилось поспевать за ним. Самостоятельно отыскать нужную комнату оказалось сложнее.Дверей было столько, что она тяжело вздохнула.— Ну конечно. А номера на дверях повесить было нельзя.Собственный голос прозвучал в тихом коридоре отчётливее, чем она ожидала. Мила взялась за ближайшую ручку и начала открывать двери одну за другой.Спальня. Ещё одна. И ещё.Она заглядывала внутрь, взгляд сразу искал большую кровать и знакомое кресло. Ничего. Дом, похоже, действительно был рассчитан на небольшую армию гостей.Наконец, распахнув очередную дверь, она увидела Элю и Надю.Мила задержалась на пороге и недоверчиво посмотрела на обеих. После вчерашнего смотреть им в глаза оказалось неловко. Женщины знали о её первом вечере в этом доме больше, чем ей хотелось бы, а она сама почти ничего о них не знала.— Доброе утро. К вам можно?Они, напротив, встретили её совершенно приветливо. Ни натянутой улыбки, ни заметного недовольства тем, что она явилась без приглашения.— Конечно. Проходи.Мила вошла, оставшись неподалёку от двери. Надя внимательно посмотрела на неё: задержалась взглядом на лице, скользнула ниже, словно что-то сопоставляя, потом неожиданно повернулась к Эле:— Смотри, как она на нас похожа.Мила нахмурилась и теперь уже сама начала рассматривать женщин.А ведь действительно. Вчера она отметила общее сходство, но тогда было слишком много всего, на что приходилось смотреть помимо их лиц. Сейчас, без Мариуса рядом, можно было разглядеть обеих спокойно.У всех троих были похожие фигуры. Примерно одинаковая длина волос, похожий изгиб бровей, даже грудь почти одного объёма. Взгляд Милы переходил с Эли на Надю, задерживался на отдельных чертах. Не копии друг друга, конечно. Но типаж определённо один.— А ведь правда, — медленно произнесла Мила. — Похожи.Она отвела взгляд.— Скажите, пожалуйста, Мариус вчера сказал, что вы находитесь здесь добровольно.— Конечно, — практически одновременно ответили обе.В ответе не было ни заминки, ни попытки сначала понять, что именно ей можно говорить. Эля удивлённо посмотрела на Милу:— А ты что, нет?— Нет.Женщины переглянулись. Мила увидела, как у Эли чуть приоткрылись губы, но та ничего не сказала. Пришлось пояснить:— Он меня похитил, — совершенно серьёзно сказала Мила. — После работы. Днём я отказалась с ним знакомиться, а вечером меня затолкали в машину и привезли сюда.Теперь уже улыбки исчезли с их лиц. Надя перестала переводить взгляд с одной на другую и смотрела только на Милу. Эля слегка подалась вперёд.— Подожди, — произнесла Эля. — Мариус тебя похитил?— Именно это я и сказала.Мила произнесла это сухо.Эля снова посмотрела на Надю.— Он никогда никого не похищал. Вообще.Мила скрестила руки на груди.— Очень рада, что мне выпала честь стать первой.Усмешка вышла короткой. Она ждала, что Эля начнёт оправдывать Мариуса, рассказывать, как всё наверняка было на самом деле. Но та, кажется, всё ещё пыталась принять услышанное.— Нет, я серьёзно, — продолжила Эля. — Все женщины, которые здесь были, приезжали добровольно. И уходили тоже только тогда, когда сами этого хотели. Он никого здесь никогда не держал.Надя кивнула.— Более того, когда женщины отсюда уходят, они уходят с огромными деньгами. Реально с огромными.Мила молча смотрела то на одну, то на другую. В их растерянности она пока не замечала фальши. Но уверенность, с которой они говорили о свободном уходе, совершенно не вязалась с тем, что она услышала за завтраком.Если Мариус обычно никого не похищал, почему ради неё вдруг решил изменить собственным правилам?Надя внимательно посмотрела на Милу.— Что ты ему такого сказала?— В смысле?— Чтобы он тебя похитил. Это вообще на него не похоже.Мила несколько секунд молчала. Хороший вопрос. И ей самой теперь очень хотелось услышать на него ответ.— Да ничего я ему не сказала, — ответила Мила. — Встретила его возле магазина. Он захотел познакомиться, а я сказала, что на улице не знакомлюсь. Потом он пришёл обедать в ресторан, где я работаю. Там снова предложил познакомиться.Она пожала плечами. Когда рассказывала вслух, история выглядела ещё нелепее.— Я опять отказала. Он прочитал моё имя на бейджике, а я ему сказала: вот и познакомились, имя знаете — и хватит. Всё. Больше ничего.Эля и Надя переглянулись. Мила дождалась, пока они снова посмотрят на неё. Ей хотелось услышать хоть что-то определённое, но женщины, похоже, были озадачены не меньше.— Ничего не понимаем, — наконец сказала Надя.Мила посмотрела сначала на одну, потом на другую. Она ожидала совсем иного приёма.— А вы почему вообще так дружелюбно ко мне относитесь? Я ведь вроде как ваша конкурентка.Эля рассмеялась. Смех прозвучал легко, без насмешки над самой Милой.— А чего нам с тобой воевать?— Ну… Мариус.— И что Мариус?Эля устроилась поудобнее. Теперь, когда разговор коснулся её собственного положения в доме, растерянность исчезла. Об этом она говорила совершенно уверенно:— Мы здесь тоже не навсегда. У нас с ним контракт. Он нам платит, мы выполняем то, что предусмотрено нашей договорённостью. Всё.Мила удивлённо подняла брови.— Контракт?— Именно. Закончится контракт — деньги останутся на счету. Я куплю дом, машину, и мне ещё на несколько лет безбедной жизни хватит, даже если вообще работать не буду. А если захочу — открою собственный бизнес.Она совершенно спокойно пожала плечами.— Так что мне вполне достаточно того, что он даёт. Делить с тобой мне нечего.Надя кивнула.— И Мариуса мы между собой тоже не делим.— Почему?Эля посмотрела на Милу так, словно ответ был совершенно очевиден.— Потому что мы нужны ему для секса. Не больше. Рассчитывать здесь на что-то другое — значит самой себе придумать красивую сказку, а потом самой же из-за неё страдать. Нужно быть реалисткой, а не фантазёркой.Мила задумчиво посмотрела на женщин. Эля не опускала глаз, не оправдывалась и не ждала одобрения.Это Мила могла понять. Взрослые люди договорились и знали, на что соглашались.Эля продолжила:— Он до неприличия богат. Очень успешен. И очень умён.Она усмехнулась.— Я вот, например, для него туповата. Он мне однажды так прямо и сказал.Мила распахнула глаза.— И ты не обиделась?— А зачем?Эля невозмутимо пожала плечами.— Пусть говорит что хочет. Я могу и потерпеть. Корона с меня не спадёт.И с совершенно серьёзным лицом она подняла руку и поправила над головой невидимую корону.Мила проследила за этим жестом. Эля проделала его так обстоятельно, что на секунду действительно захотелось посмотреть, что там у неё над волосами.Самой Миле сейчас хотелось заняться чем-нибудь понятным. Хотя бы выйти на воздух и увидеть, что находится за стенами этого огромного дома.— А вы мне не покажете, что здесь вообще есть? — спросила Мила. — Мариус сказал, что я могу выходить на улицу, кататься на лошадях. Ещё говорил, что здесь есть поле для гольфа. Не хотите пройтись?Она посмотрела на себя и усмехнулась. Кофта и штаны, в которых вчера собиралась вернуться домой после работы, пока составляли весь её местный гардероб. Когда переодевалась в ресторане, Мила совершенно точно не выбирала одежду для пребывания в загородном поместье.— Правда, с прогулочным гардеробом у меня пока не очень. Из одежды — только кофта и штаны, в которых меня сюда привезли.Эля переглянулась с Надей.— Извини, подруга, но свою одежду мы тебе не дадим.Мила удивлённо подняла брови. Отказ прозвучал настолько определённо, что она не сразу поняла, как к нему относиться. Только что ей объяснили, что делить им нечего.— Почему?— Потому что это может его расстроить. Или разозлить.Мила несколько секунд смотрела на Элю.— Господи, здесь вообще есть что-нибудь, что его не расстраивает и не злит?Эля улыбнулась.— Не переживай. Он сам купит тебе одежду. Сегодня же, вот увидишь.— Откуда такая уверенность?— Потому что он очень заботливый. И не думай, что он о чём-нибудь забудет. Нет. Если ты ему нужна, у тебя будет всё. Он станет заботиться о тебе так, словно ты какой-то драгоценный бриллиант.Заботливый. Мила невольно вспомнила обещание привезти кошку. За него она действительно ухватилась, и теперь очень хотела, чтобы Мариус сдержал слово.Эля немного помолчала. Улыбка сошла с её лица; когда она заговорила снова, голос стал серьёзнее:— Только вечером его лучше не зли. Вчера ты его хорошо взбесила. Мы это видели.Мила нахмурилась.— Чем?— Отказами. Особенно в сексе. Он очень плохо их воспринимает. Вечером ему вообще нравится, когда женщина сама показывает, что хочет его.Мила внимательно посмотрела на обеих. Эля произнесла это как практический совет, который должен помочь ей освоиться. Только Мила никак не могла понять, как можно хотеть самой, если отказывать тебе нельзя. И почему ей вообще приходится слушать объяснения, чем она вчера его рассердила.Но ещё что-то в этих словах не сходилось. Вечером. Эля снова упомянула именно вечер, а Мила сейчас слишком хорошо помнила утренний разговор.— А утром?Надя ответила первой:— Утром он к нам вообще не приходит.Мила замерла. Ей показалось, что она упустила какое-то простое уточнение, без которого ответ звучал странно.— В смысле?— В прямом. И ночью тоже.— Совсем?— Совсем, — подтвердила Эля.Надя кивнула:— Если даже случайно увидит нас утром или днём где-нибудь на территории, может пройти мимо и вообще не заговорить. Будто мы ему совершенно неинтересны.Мила нахмурилась ещё сильнее. Надя говорила об этом без обиды.— А когда интересны?— С шести вечера до десяти, — ответила Надя.— Что?— Каждый день. С шести до десяти. Не минутой раньше.Эля закончила:— И не минутой позже.Мила молчала. Она ожидала услышать что угодно о его привычках, но такая точность её ошеломила. Женщины произнесли это без колебаний, и, судя по их лицам, ничего странного в самом расписании уже не видели.— Но вчера он сам потащил меня в свою спальню, — сказала Мила. — Я спала с ним в одной кровати. А утром ещё и завтракала вместе с ним.Эля посмотрела на Надю. Та ответила ей таким же растерянным взглядом.Мила заметила, как обе замолчали, хотя до этого отвечали почти сразу, иногда дополняя друг друга. Она стояла и ждала, чувствуя, как снова напрягаются плечи.— Даже не знаю, что тебе сказать, — наконец произнесла Эля. — Ни я, ни Надя, ни те женщины, которые были здесь до нас, никогда не спали с ним ночью в одной постели.— И не завтракали с ним, — добавила Надя.Мила нахмурилась.— Вообще никто?— Насколько мы знаем — никто.Мила задержала на них взгляд. Оговорку она услышала. Они рассказывали лишь то, что знали сами, и теперь, похоже, тоже пытались понять, почему её история так не похожа на их собственную.Эля пожала плечами.— Может, ты для него какая-то особенная. А может, всё это связано с тем, что он тебя похитил. Откуда нам знать?Особенная. Миле совершенно не польстило это слово. Она смотрела на Элю и не находила в предложенном объяснении ничего утешительного. Если все остальные приезжали по своей воле и могли уйти, то отличаться от них ей сейчас хотелось меньше всего.Надя усмехнулась:— Мариуса мы с тобой всё равно сейчас не разгадаем.— Это точно, — согласилась Эля и поднялась. — Так что пошли лучше прогуляемся по парку. Заодно всё тебе покажем.Мила ещё несколько секунд стояла, обдумывая услышанное.Ответов не прибавилось.Зато вопросов становилось всё больше.
Глава 5
Они вышли из дома на задний двор.Мила остановилась и невольно огляделась. После комнат и коридоров открытое пространство на секунду принесло облегчение: над головой было небо, от зелени тянуло нагретой листвой, дорожка уходила далеко вперёд.За особняком простиралась огромная территория. Дорожки, деревья, ровные участки зелени; дальше всё сливалось, терялось за кронами, и глаз не находил ни забора, ни ворот, ни хотя бы просвета, за которым начиналась чужая земля.Она повернулась к Эле и Наде.— А территория вообще огорожена?— Да, — ответила Эля. — Мы как-то решили прокатиться верхом и доехали до самого забора.— И?— Почти час скакали.Мила, уже сделавшая несколько шагов вслед за ними, снова остановилась.— Час?— Примерно.— Ни хрена себе. У него что, государство собственное? Такие огромные участки вообще продают? Или это всё в аренде?Эля пожала плечами.— Не знаем.— Но забор там серьёзный, — добавила Надя. — Метра три высотой. И камеры везде.— Камеры?— Да. По всему периметру.Мила задумчиво посмотрела вдаль. Высокий забор, камеры, охрана с оружием у ворот. Почти час верхом — а сколько же тогда пешком? И куда вообще идти?Надя усмехнулась:— С такими деньгами я бы и сама за таким забором посидела.Мила покосилась на неё.— Ты сидишь добровольно. Есть небольшая разница.— Ну да, — рассмеялась та. — Тебе пока сложнее оценить преимущества.На Надю злиться не хотелось. Та говорила о жизни, которую сама выбрала. Но слово «пока» неприятно задержалось в голове.Они пошли дальше. Вскоре за зеленью показалась конюшня — тоже совсем не маленькая. Мила уже начинала подозревать, что скромных размеров здесь вообще ничего не предусматривалось.Внутри пахло сеном, деревом и лошадьми. После яркого света глаза не сразу привыкли к более мягкому освещению. Слышались неторопливое жевание, шорох сена, шаги работников.Она неспешно пошла вдоль денников, заглядывая в каждый. Одни лошади продолжали спокойно жевать, другие поворачивали головы на звук шагов. Мила начала считать почти машинально, но с каждым следующим денником удивлялась всё сильнее. Пять. Восемь. Двенадцать. Пятнадцать.— Пятнадцать лошадей? — переспросила Мила, уже не скрывая удивления.Животные выглядели прекрасно: ухоженная шерсть, чистые денники, хорошая амуниция. Один человек занимался лошадью, другой нёс корм, ещё кто-то приводил в порядок помещение. Никто не суетился, но и праздно стоящих Мила не заметила.«Нет. Этот мужик не просто богатый».К ним подошёл один из работников конюшни.— Вам подготовить лошадей для прогулки?Мила покачала головой.— Нет, спасибо. Девочки, вы не против, если сегодня просто покажете мне всё? А покатаемся как-нибудь в другой раз.Эля и Надя согласились, и вскоре они вышли из конюшни. На солнце Мила прищурилась. Надя махнула рукой в сторону огромной зелёной территории:— Там поле для гольфа.Потом указала немного в другую сторону:— А вот там моё любимое место. Бассейн. Пошли искупаемся.Мила посмотрела на неё.— В чём? У меня даже купальника нет.Надя рассмеялась, схватила её за руку и потянула за собой.— Не переживай. Можно и так. Охрана глазеть не будет — им запрещено.Мила уже собиралась что-то ответить, когда взгляд зацепился за странный предмет неподалёку. Примерно в пятнадцати метрах от бассейна стоял столб. Сам по себе он выглядел слишком обыкновенно, чтобы сразу насторожить. Но Мила остановилась.В памяти отчётливо прозвучали утренние слова Мариуса:«Если попытаетесь покинуть территорию или сбежать, вас накажут у столба».Вот, значит, о каком столбе он говорил. Совсем рядом с водой, с местом, которое Надя только что назвала любимым.— А это что? — спросила Мила, хотя ответ уже начинал ей не нравиться.Надя посмотрела туда, куда она указывала.— А. Столб.— Я вижу, что не фонарный. Для чего он?Надя ответила совершенно буднично:— Мариус может приказать привязать к нему и выпороть.Мила медленно повернула к ней голову.— В смысле — выпороть?— В прямом. Если кто-то нарушает условия договора. Например, начинает ему перечить, слишком наглеть или пытается устанавливать свои правила. Отказы тоже могут закончиться наказанием.Мила почувствовала, как от лица отливает кровь, и ещё раз посмотрела на столб.— И вы на это согласились?— Это прописано в контракте, — спокойно ответила Надя. — Мы знали условия до того, как подписали его.Мила несколько секунд молчала, потом нервно усмехнулась:— Ну, у меня-то с ним никакого контракта нет. Значит, возможно, и пороть меня он не станет.Шутка вышла слабой. Мила снова посмотрела на столб.— Хотя, если честно, я уже и сама в этом сомневаюсь.Они дошли до бассейна, разделись и забрались в воду. После жары прохлада оказалась особенно приятной. Мила погрузилась глубже, почувствовала воду у плеч и медленно выдохнула. Напряжённые мышцы понемногу отпускало. Некоторое время женщины просто плавали, и повторяющиеся движения помогали удерживать внимание на чём-то простом: вдохнуть, оттолкнуться, доплыть.Вода удерживала её на поверхности, солнечные блики дрожали перед глазами. Мила подплыла ближе к женщинам.— Знаете, я бы сейчас чего-нибудь выпила. Виски, апероль… Может, вина.Эля сразу покачала головой.— Нам пить запрещено.Мила повернулась к ней.— Вообще?— Вообще. Это одно из условий.Эля на секунду задумалась.— Но у тебя контракта нет. Может, тебе и можно. Не знаю.Мила усмехнулась.Выпить хотелось не ради веселья. С утра Мила перебирала услышанные фразы, оценивала каждый жест, пыталась понять чужую логику. От непрерывного напряжения она устала почти физически. Хотелось ненадолго приглушить внутренний монолог, дать голове передышку.— А где здесь вообще алкоголь взять?— В гостиной его полно, — ответила Эля. — Там целый бар. Только Мариус сам практически никогда не пьёт. Всё это для гостей и деловых партнёров.Мила выбралась из бассейна, взяла полотенце и укуталась в него.— Ты куда? — спросила Эля.— Сейчас приду.Через некоторое время она появилась снова. В одной руке несла бутылку виски и стакан, а под мышкой каким-то чудом удерживала бутылку кока-колы. Надя посмотрела на неё и рассмеялась.Мила устроилась на шезлонге под зонтиком, поставила бутылки рядом и налила в стакан виски. Добавила колу. Поднесла напиток к глазам, на секунду задержавшись на пузырьках у стекла.— Ну, за мою новую охренительную жизнь.И сделала первый глоток.Алкоголь обжёг горло и тёплой волной пошёл вниз. Мила почти никогда не пила, поэтому действие почувствовала быстро: уже после нескольких глотков в голове появилась лёгкая тяжесть, а напряжение, которое всё это время стягивало тело изнутри, немного ослабло. Она удобнее устроилась на шезлонге и заметила, что больше не сжимает плечи.Она налила себе ещё один стакан. Вот этого, пожалуй, уже делать не стоило. После следующей порции даже ей самой стало понятно, что она заметно захмелела. Движения сделались неторопливыми, тело расслабилось, а окружающее приобрело подозрительно приятную плавность.Мила откинулась на шезлонге. Вода поблёскивала из-под края зонтика; Эля и Надя были рядом. Некоторое время можно было просто сидеть и смотреть на блики.— Вот теперь жить немного легче.Эля с Надей только переглянулись.Через некоторое время со стороны дома появился один из охранников. В одной руке мужчина нёс переноску, в другой — большую сумку. Из неё виднелась упаковка кошачьего корма, рядом торчал край лотка.Мила несколько секунд смотрела, не понимая. Предметы были до нелепого знакомыми и совершенно не вязались с человеком, который приближался к бассейну. Потом она разглядела переноску как следует — и вскочила так резко, что мир перед глазами качнулся.— Матильдочка!Она почти побежала навстречу охраннику. Ноги слушались хуже обычного, но сейчас Мила едва замечала это: всё внимание было приковано к переноске.— Моя Матильдочка! Как ты, доченька моя?Она забрала переноску и тут же опустилась рядом с ней, заглядывая внутрь. Хотелось поскорее открыть дверцу, потрогать, убедиться самой, что с Матильдой всё в порядке.— Тебя, моя дорогая, никто не обидел? Ну иди сюда. Иди к маме.Мила открыла дверцу, осторожно вытащила кошку и крепко прижала к себе. Под ладонями была тёплая шерсть, чувствовалось живое, привычное тело. Настоящая. Здесь. От облегчения перехватило дыхание. Мила уткнулась лицом в шерсть и на несколько секунд так и замерла.— Господи, девочка моя… Я так за тебя переживала.Собственный голос прозвучал глуше, чем она ожидала. Всё вокруг было чужим: дом, люди, даже вещи, которыми ей приходилось пользоваться. А Матильда принадлежала той жизни, где Мила сама решала, когда уходить и когда возвращаться. Теперь крошечная часть этой жизни оказалась у неё на руках.К ним подошли Эля и Надя. Эля сразу потянулась погладить кошку.— И кто тут у нас такая красавица? Боже, какая пушистая!Мила прижала Матильду к себе ещё крепче.— Это Матильда. Моя.В голосе прозвучала такая собственническая гордость, словно она представляла как минимум наследную принцессу. Надя заглянула в сумку:— Он и корм привёз. И лоток.Мила посмотрела на сумку и на секунду притихла. Мариус действительно сделал ровно то, что обещал утром. Милу это тронуло, и признать такое было неловко.— Только её нужно отнести в конюшню, — сказала она. — Мариус предупредил, что в доме Матильде нельзя. Сказал, что она может жить только там.Они втроём направились к конюшне. Мила шла уже не совсем по прямой. Виски с колой оказался коварнее, чем представлялось возле бассейна: стоило перевести взгляд с дорожки на кошку, как приходилось поправлять направление. Она старалась держаться нормально, время от времени покачивалась, а потом хмурилась, будто дорожка была виновата в том, что внезапно решила уйти в сторону. Ещё недавно совершенно приличная дорожка. И вот пожалуйста.Матильду разместили в конюшне вместе со всем, что привёз охранник. Мила осмотрела подготовленное место, проверила воду и корм, затем проверила ещё раз. Только после нескольких таких проверок она немного успокоилась.Время уже приближалось к шести вечера. Надя посмотрела на часы.— Скоро Мариус вернётся. Нам с Элей нужно идти к себе.С шести до десяти. Только что Эля и Надя гладили Матильду, смеялись — и вот уже нужно было сверяться с часами.Но женщины почему-то не торопились уходить. Они вернулись к бассейну, и Мила снова устроилась на шезлонге. Тень от зонтика успела сдвинуться; всё остальное оставалось на прежних местах. Бутылка, стакан, кока-кола. Она взяла виски и долила себе ещё. Колы на этот раз добавила совсем немного, тут же отхлебнув из стакана.После встречи с Матильдой на душе стало легче. Предупреждение о скором появлении Мариуса Мила услышала, но отнеслась к нему как к чужому делу: женщинам пора идти, у них расписание.Эля некоторое время наблюдала за ней, потом покачала головой.— Дорогая, а ты нормально так нализалась вискаря.Мила медленно повернула к ней голову. Взгляд уже откровенно плыл, но собственное состояние казалось вполне приемлемым.— Всё под контролем. Пока.— Ну да, — протянула Эля. — Особенно заметно по тому, как ты до конюшни шла.Мила хотела что-то ответить, но в этот момент из-за угла дома появился Мариус. Он направлялся прямо к ним.Эля и Надя мгновенно притихли. Разговор оборвался так резко, что тишина стала заметнее его шагов. Мила тоже посмотрела на него, не выпуская стакана.Мариус подошёл ближе. Его взгляд задержался на стакане, на бутылке рядом с шезлонгом, затем вернулся к её лицу. Тут и разбираться было не в чем: раскрасневшиеся щёки, поплывший взгляд, запах алкоголя, который на таком расстоянии уже невозможно скрыть. Лицо Мариуса изменилось; он недовольно скривился.— А кто тебе разрешил здесь напиваться? Что-то я не понял.Эля и Надя одновременно опустили глаза. Ещё несколько секунд назад обе спокойно разговаривали, а теперь стояли совершенно неподвижно, словно старались не занимать лишнего места. Мила заметила это.И всё равно посмотрела Мариусу прямо в глаза. Слово «разрешил» задело сильнее, чем выражение его лица.— А мне никто не запрещал. И, насколько я успела выяснить, нужен контракт, чтобы ты мог мне что-то запрещать.Эля едва не подняла голову. Она покосилась на Милу и сжала губы.Мариус забрал у неё стакан. Поднёс к носу, понюхал. Мила проследила за его рукой. Этот неторопливый жест почему-то раздражал ещё сильнее: бутылка стояла совсем рядом, название можно было прочесть и без проверки.— Виски, значит.— Именно, — невозмутимо подтвердила Мила.Он поставил стакан в сторону и снова посмотрел на неё.— И контракт тебе нужен?Мила выдержала его взгляд. Смотреть прямо на него уже требовало усилия, но отводить глаза она не собиралась.— Хорошо, — сказал Мариус.Короткое слово прозвучало настолько спокойно, что Эля с Надей напряглись ещё сильнее. Мила заметила это краем глаза, но не успела решить, что именно он назвал хорошим. Мариус сделал паузу. Стакан стоял в стороне, и неожиданно стало некуда деть пальцы.— Но ты одного не поняла. В этом доме правила не нарушаются.
