МАРИ ЛЮБРОН Алька и ее демоны

А секунду спустя тот же женский голос — искренне, с нескрываемым удивлением — ответил:

— Почему?..

И впервые за всё время меня пробил не просто страх. Это был ледяной, парализующий ужас.

Они говорили обо мне.

Кровь прихватило морозцем так, что кончики пальцев моментально стали ледяными.

Не разбирая дороги, почти бегом я рванула к себе в спальню, с размаху захлопнула дверь и судорожно, до упора, провернула ключ в замке. Хотя мозг, отчаянно цеплявшийся за остатки разума, прекрасно понимал: от кого именно я пытаюсь запереться, я не имела ни малейшего представления.

Я буквально запрыгнула в кровать и привычным, почти детским жестом натянула одеяло до самого подбородка.

Сон, естественно, сбежал. Я лежала, вытаращившись в липкую темноту, и настойчиво пытаясь всучить себе хоть какое-то рациональное объяснение происходящему. Найти его так и не удалось.

В конце концов изматывающая усталость взяла своё. Мысли начали путаться, сворачиваясь в невнятный клубок, веки налились свинцовой тяжестью. Я уже засыпала, теряя связь с реальностью, когда боковым зрением уловила движение.

Пружины едва слышно прогнулись. По матрасу прошлась ощутимая волна.

Кто-то только что взобрался на мою кровать.

Я резко распахнула глаза — и обомлела.

Он стоял прямо надо мной. Высокий, широкоплечий мужской силуэт. Его лицо тонуло в сумраке комнаты, но я успела разглядеть резкий, хищный очерк челюсти и блеск глаз, устремленных прямо на меня.

Я разинула рот, чтобы закричать во весь голос, но не успела вытолкнуть из груди ни звука.

В ту же секунду силуэт растаял. Просто рассыпался в темноте, будто его и не было.

Я подскочила на кровати как ужаленная и вслепую шарахнула ладонью по выключателю ночника. Свет вспыхнул. Никого.

Я шарахнулась к самому изголовью, буквально вжавшись спиной в холодную стену и судорожно подтянув колени к груди:

— Кто здесь?!

Тишина.

Я тяжело, рвано дышала, с диким ужасом гипнотизируя пустое пространство перед собой:

— Это вы?! — голос сорвался на дрожащий фальцет. — Вы с чердака?! Это вы там были?!

Ни звука в ответ. Ни единого шороха.

В голову снова поползли отравляющие мысли: я окончательно свихнулась. Точно. Я заснула на ходу, и этот мужик — просто продолжение дневного бреда. Кошмар наяву.

Я зажмурилась и сделала несколько медленных, глубоких вдохов, пытаясь заставить сердце переключиться с бешеного ритма на нормальный.

И именно в этот момент — прямо возле моего правого уха, так близко, что я почти ощутила прохладное дыхание, — прошелестел женский голос.

Тихий. Бархатный. Почти ласковый:

— Ты слишком поспешил…

Я застыла. По коже медленно, от затылка к пяткам, пополз парализующий холод.

Женский голос сделала короткую, артистичную паузу, а затем совсем тихо, с легким вздохом добавила:

— Слишком рано ты к ней подошёл.

Я медленно, с трудом преодолевая сопротивление собственного одеревеневшего тела, повернула голову.

Естественно, за моей спиной никого не было.

Но теперь я абсолютно точно, железобетонно знала одно.

Моя крыша была на месте. Я не сходила с ума.

По крайней мере, точно не в одиночку.

Хотя внутри всё еще колотилось от ужаса, меня почему-то снова накрыла тяжелая, неумолимая волна. Это был странный, липкий, свинцовый сон, которому невозможно было сопротивляться.

Я пыталась барахтаться: из последних сил изо всех сил драла веки, заставляла себя сделать хоть движение, судорожно глотала воздух, надеясь вернуть контроль над телом. Бесполезно. Сознание медленно поплыло, растворяясь в душной темноте, и я безнадежно провалилась в сон.

На этот раз мне снилась женщина.

Боже, я никогда в жизни не видела подобной красоты. Ослепительная брюнетка с точеными, безупречными чертами лица. Её длинные тёмные волосы мягкими, тяжелыми волнами спадали на плечи. А фигура… Фигура просто завораживала: идеальная гитара с тончайшей, изящной талией, роскошной грудью и плавным, откровенным изгибом бёдер.

Она стояла совсем рядом и просто смотрела на меня. А я не могла — и не хотела — отвести взгляд. В её облике таилось что-то опасно притягательное, гипнотическое. Логика подсказывала, что нужно спасаться бегством, но страх мгновенно растворился, уступив место абсолютному оцепенению.

Она медленно сделала шаг ко мне. Я даже не шелохнулась.

Остановившись вплотную, женщина внимательно всматривалась в мои глаза, будто читала меня как открытую книгу. А затем наклонилась и накрыла мои губы своими.

Это был невероятно глубокий, сшибающий с ног поцелуй, полный дикой, необузданной страсти. И я… я подалась навстречу и ответила ей. Сама не понимая почему.

В голове не осталось ни единой мысли. Сопротивляться этой завораживающей магии не хотелось вовсе. Наоборот — хотелось, чтобы это длилось вечно.

Женщина снова сделала шаг ко мне.

Её руки опустились на мои плечи, а затем медленно скользнули ниже. От каждого прикосновения этих прохладных пальцев по коже мгновенно разбегались обжигающие мурашки. Я смотрела в её тёмные глаза и окончательно потеряла грань между сном и реальностью — да и, честно говоря, мне было уже абсолютно всё равно, где я нахожусь.

Она улыбнулась — мягко, ласково, но в этой улыбке сквозило что-то опасное, хищное.

Её губы снова коснулись моих, и на этот раз я сама обвила руками ее шею, притягивая ее ближе, растворяясь в этой неожиданной, головокружительной страсти. Всё происходило настолько естественно, словно мы были знакомы вечность.

Она мягко отстранилась на секунду, провела пальцами по моей щеке и прошептала чуть слышно, обжигая дыханием:

— Ты такая красивая, когда перестаёшь бояться…

Я хотела спросить, кто она. Хотела выведать, почему она приходит в мой сон и что происходит. Но все вопросы сгорели, едва её ладони скользнули еще ниже, увлекая меня за собой.

Её прикосновения стали более смелыми и откровенными. Она опустилась ниже, и когда её губы и горячий, влажный язык коснулись самого чувствительного места, меня накрыла настоящая буря. Каждое движение её языка по клитору было невероятно точным, сшибающим с ног, доводящим до безумия. Волна наслаждения нарастала так быстро, что дыхание перехватило, а пальцы судорожно впились в простыню.

Сладкое, сокрушительное напряжение достигло пика и разорвалось внутри яркой вспышкой оргазма, от которого всё тело отозвалось сладостной трепещущей тревогой.

Проснулась я от собственного глубокого, откровенного стона.

Резко распахнула глаза и несколько секунд просто лежала не шевелясь, судорожно соображая, где нахожусь. Знакомый потолок. Моя спальня. Мягкий утренний свет, пробивающийся сквозь шторы.

Я тяжело, шумно выдохнула и закрыла горящее лицо ладонями:

— Ну всё с тобой понятно, Аля…

Сердце в груди всё ещё выстукивало сумасшедший ритм, а тело помнило каждую секунду этого безумного, чувственного сна. Я перевернулась на спину и снова уставилась в потолок, пытаясь вернуть мыслям хотя бы подобие приличия.

Похоже, мой собственный организм решил устроить мне бунт и весьма прозрачно намекнуть: я, вообще-то, живая женщина, а не бессрочный прораб на стройке французского дома.

Секса у меня не было давно. Очень давно. И, судя по всему, пришло время честно признать очевидное: хватит жить одними сметами, чертежами и согласованиями с мэрией. Пора бы уже вспомнить, что существует обычная личная жизнь, и направить свою бурную энергию на какого-нибудь вполне реального, симпатичного мужчину.

— Алька, — пробормотала я в пустую спальню с нервной усмешкой, — тебе тридцать восемь, а не сто восемь. Может, завяжем с монашеским постригом?

Я качнула головой, натягивая улыбку… и в этот момент легкая, но вполне отчетливая пульсирующая боль отозвалась в руке.

Я нахмурилась и перевела взгляд на свой большой палец.

После пробуждения я ещё долго неподвижно лежала, гипнотизируя потолок. В голове по кругу вертелись события последних дней, и от этого бессмысленного ментального страха становилось только тоскливее.

Всё. С меня хватит. Надо срочно выбраться на волю.

Я на скорую руку привела себя в порядок и рванула в город. Хотелось просто затеряться среди людей, погреться на солнышке, выпить кофе на оживленной улочке и хотя бы на пару часов вспомнить, каково это — жить нормальной, человеческой жизнью, свободной от строительной пыли и говорящих чердаков.

Спустя полчаса я свернула в крошечное уютное кафе в историческом центре. Людей было немного. Выбрав столик у залитого светом панорамного окна, я заказала чашку крепкого эспрессо и потрясающей красоты пирожное с ягодами — есть его я совершенно не планировала из соображений совести, но устоять перед витриной не смогла.

Я как раз безуспешно пыталась с элегантным видом подцепить его десертной вилочкой, когда сверху раздался мягкий, приятный голос:

— Простите, здесь свободно?

Я оторвалась от десерта и подняла взгляд.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, подтянутый, около сорока. Темные выразительные волосы, аккуратная недельная щетина и та самая открытая, располагающая к себе улыбка, которая мгновенно рушит любые барьеры.

— Свободно, — ответила я, слегка улыбнувшись. — Если вас не пугает моё соседство.

— Ни капли. Тогда договорились.

Он расположился напротив.

Через пару минут наши взгляды случайно пересеклись. Потом — ещё раз. На третий обмен взглядами он открыто, обезоруживающе улыбнулся.

Я не выдержала и улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри приятно теплеет.

— Вы здесь путешествуете? — спросил он, аккуратно завязывая разговор.

— Нет. Недавно купила здесь дом.

Его брови удивленно поползли вверх:

— Серьёзно?

— К сожалению для моей нервной системы, — вздохнула я.

Мужчина бархатисто рассмеялся:

— Почему «к сожалению»?

— Вы просто не видели его до начала реставрации.

— А сейчас?

— А сейчас я наивно надеюсь, что доживу до момента, когда увижу его после.

Слово за слово, и беседа потекла сама собой. Мужчину звали Жюльен. Он жил буквально в двух кварталах отсюда и частенько заглядывал в это место за утренней порцией кофеина.

С ним было невероятно легко. Никаких неловких пауз, натянутых дежурных фраз или попыток произвести фальшивое впечатление. Мне просто было чертовски приятно смотреть на его выразительные жесты и слушать глубокий голос.

И чем дольше мы болтали о пустяках, тем отчетливее в голове кристаллизовалась одна простая, очевидная мысль: он мне нравится. Очень.

В памяти тут же всплыл сегодняшний ночной сон. Та сводящая с ума незнакомка. Её горячие губы. Безумные ласки.

Я мысленно усмехнулась. Похоже, моя женская природа решила окончательно объявить капитуляцию монашескому образу жизни. И знаете что? Сегодня я впервые за очень долгое время была совершенно не против сдаться без боя.

Мы вышли из кафе, и совершенно неожиданно для меня никто не поспешил попрощаться.

— Если у вас есть ещё немного времени, — предложил Жюльен, — я мог бы показать вам кое-что интересное.

— В смысле? — я приподняла бровь, с любопытством глядя на него.

— Вы живёте здесь совсем недавно. Уверен, видели только самые очевидные туристические тропы.

— А вы предлагаете мне экскурсию по «секретному» городу?

Он лукаво улыбнулся:

— Именно так.

— Тогда я полностью в вашем распоряжении.

Мы свернули с шумной центральной улицы в узкий переулок, потом еще в один, петляя по лабиринту времени. Жюльен с невероятным увлечением показывал мне дома, мимо которых я ходила сотни раз, даже не подозревая, что они из себя представляют.

— Вот этот, например, почти никто не замечает, — он остановился у приземистого каменного строения, утопающего в тени плюща.

Я подняла голову, изучая серые стены:

— И что же в нём такого особенного?

— Ему около трёхсот лет, — негромко произнёс Жюльен. — Точную дату строительства никто не помнит, но кладка говорит сама за себя.

Он провёл ладонью по грубому камню, словно здороваясь с ним.

— Когда-то здесь был постоялый двор для торговцев и крестьян. Внизу размещались конюшни, а наверху — комнаты для людей.

Я с интересом рассматривала облупившуюся, потемневшую от времени кладку.

— А сейчас?

— Сейчас оно почти забыто.

Мы обошли здание с торца, и Жюльен указал на массивную каменную конструкцию, почти вросшую в стену.

— Вот это сохранилось лучше всего.

— Что это? — я присела, чтобы рассмотреть получше.

— Поилка для лошадей.

Я коснулась пальцами холодного, отполированного веками камня.

— Невероятно… Представляешь, сколько людей здесь прошло? Сколько историй помнят эти стены?

Я подняла взгляд на него. В глазах Жюльена плясали искорки.

— Ты знаешь историю каждого дома в этом городке?

— Конечно, нет, — рассмеялся он. — Но мне ужасно нравится их придумывать.

— А я-то думала, что вы — серьёзный мужчина, — поддела я его, не скрывая улыбки.

— Я умею быть серьёзным.

— И когда же?

— Когда это действительно необходимо, — ответил он, сделав шаг ко мне чуть ближе, чем требовала вежливость.

Я рассмеялась — искренне, легко, впервые за последние дни без тени тревоги.

Мы продолжили прогулку. Он показывал мне тайные дворики, узкие проходы, дома с глухо заколоченными ставнями, рассказывая о бывших хозяевах и о том, как город перерождался за последние столетия. И впервые с того момента, как я получила ключи от своего особняка, я перестала чувствовать себя здесь чужаком.

Рядом с Жюльеном было удивительно легко. Очень легко.

А когда мы остановились на крошечной уютной площади, я вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

Жюльен бросил взгляд на наручные часы и с лёгким сожалением покачал головой:

— Ого, как незаметно пролетело время. Уже совсем поздно.

Я тоже посмотрела на экран телефона.

— И правда…

Внутри кольнуло отчетливое разочарование: вечер таял слишком быстро.

Мы неспешно зашагали обратно к центру. Наш диалог уже давно перестал быть дежурной вежливой беседой двух случайных прохожих. Жюльен расспрашивал меня, я ловила каждое его слово в ответ. Мы то и дело переглядывались, искренне смеялись, а когда наши руки невзначай соприкасались на ходу, никто из нас почему-то не торопился отстраняться.

Возле моей машины Жюльен замер.

— Спасибо за прекрасную прогулку, Аля.

— Это тебе спасибо, — улыбнулась я. — Без твоих баек я бы точно пропустила лучшую половину этого города.

В его глазах мелькнули теплые искорки.

— Тогда, может быть… продолжим как-нибудь?

Я посмотрела на него снизу вверх. И в голове моментально, без тени сомнений, вспыхнула наглая, дерзкая мысль: «А с какой стати "как-нибудь"?»

Я ведь сама всем сердцем не хотела ставить точку в этом вечере прямо сейчас.

— Жюльен…

— Да?

Я выдержала дразнящую паузу, глядя ему прямо в глаза, и открыто улыбнулась:

— У меня дома есть отличная бутылка французского вина. И совершенно плохой штопор.

Он замер, внимательно вглядываясь в моё лицо:

— Это то, о чем я подумал? Прямое приглашение?

— А ты как думаешь?

На его губах медленно расплылась потрясающая, многообещающая улыбка.

— Думаю, от таких приглашений отказываются только сумасшедшие.

— Тогда садись в машину. Поехали.

И впервые за все эти бесконечные, тревожные дни я совершенно осознанно и с чистым сердцем собралась впустить мужчину в свой загадочный дом.

Дома мы открыли бутылку вина и устроились в гостиной.

Сначала разговор тек так же легко и непринуждённо, как и во время дневной прогулки. Мы говорили обо всем подряд: о причудах городка, о бесконечной эпопее с ремонтом и о самом здании, которое Жюльен уже успел полушутя окрестить «самым загадочным особняком в округе».

Вино в бокалах медленно таяло, а вместе с ним незаметно растворялось и время.

В какой-то момент я поймала себя на том, что уже полминуты просто молча любуюсь им, забыв про бокал в руке.

Жюльен перехватил мой взгляд и приподнял бровь:

— Что?

— Ничего, — я чуть покачала головой.

— Ты смотришь на меня.

— Разве?

— Очень внимательно. Будто сканируешь.

Я не сдержала лёгкой, дразнящей усмешки:

— Может, мне просто интересно выяснить, действительно ли ты такой серьёзный и правильный мужчина, каким стараешься казаться?

Жюльен не спеша поставил свой бокал на столик.

— А если я прямо сейчас перестану казаться?

Внутри сладко и горячо ёкнуло. Дыхание на мгновение перехватило.

— Тогда мне придётся это проверить.

Он посмотрел мне прямо в глаза — глубоко, не отводя взгляда. На этот раз никто из нас уже не улыбался.

Между нами повисла совершенно иная тишина — густая, тягучая, наполненная взаимным предвкушением и электричеством.

Жюльен медленно протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Тепло его кожи обожгло пальцы. Я не отстранилась. Наоборот — подалась навстречу и мягко переплела свои пальцы с его.

Сейчас передо мной сидел реальный, живой, желанный мужчина из плоти и крови. И именно его близости мне отчаянно хотелось прямо сейчас.

Дальше всё произошло почти без слов.

Ещё несколько секунд мы завороженно смотрели друг на друга, а потом Жюльен не спеша поднялся на ноги. Я встала следом.

Его губы коснулись моих — сначала осторожно, вопросительно, будто он оставлял мне последний шанс одуматься и отступить. Но я сама подалась навстречу, обвила его шею руками, и поцелуй мгновенно вспыхнул настоящим пожаром. Бокалы с недопитым вином остались на столике, мысли — где-то далеко за пределами этого дома.

Через пару мгновений, не разрывая объятий, мы уже поднимались по лестнице в спальню.

Здесь всё закружилось в водовороте ласк. Жюльен касался меня с трепетной нежностью, от которой по телу бежали сладкие мурашки. Он мягко опустил меня на кровать и склонился надо мной, осыпая поцелуями шею, плечи и жадно припадая к груди.

Его пальцы и губы скользили всё ниже, заставляя дыхание сбиваться в рваные вздохи. Он плавно развёл мои бёдра и приник к самой чувствительной точке. Жюльен ласкал меня языком настолько искусно, чутко и мастерски, что долго ждать не пришлось — первая сокрушительная волна оргазма накрыла меня почти мгновенно, выбивая из груди стон наслаждения.

Не давая мне опомниться от этого жара, он осторожно развернул меня спиной к себе, поставил на четвереньки и уверенно, плавно вошёл.

Его движения были глубокими, мощными и неторопливыми — он владел моим телом с пьянящей уверенностью, растягивая каждую секунду удовольствия. Напряжение внутри нарастало с каждым новым движением. И после одного сильного, протяжного и глубокого толчка я буквально взорвалась вторым, ослепительным экстазом.

Силы оставили меня, и я рухнула лицом в мягкие подушки. Жюльен опустился следом, тяжело дыша и нежно покрывая мою шею и лопатки влажными поцелуями.

Это было невероятно, ошеломительно прекрасно.

Как только он с тихим выдохом перекатился на бок и притянул меня к своему тёплому плечу, приятная усталость разлилась по каждой клеточке, и я начала сладко погружаться в глубокий сон.

Сон накрыл меня мгновенно, но это было не спасительное забытье, а падение в душную, тяжелую бездну.

Я очутилась в неизвестном, чужом пространстве. Огромный зал с давящими каменными сводами, уходящими во мрак, и мертвенно-серый, рассеянный свет, который не давал теней, отчего все казалось зловеще плоским, ненастоящим. Воздух стоял ледяной и настолько плотный, что вдохнуть удавалось лишь с трудом.

Я сделала пару неуверенных шагов, и в этой звенящей пустоте за моей спиной раздался звук.

Тяжёлое, хриплое, влажное дыхание.

Волоски на затылке встали дыбом. По телу прокатилась волна парализующего холода.

Я заставила себя медленно, через силу повернуть голову.

В нескольких метрах от меня из полумрака выступал исполинский силуэт. Незнакомец. Но одного взгляда на него хватило, чтобы внутренности скрутило в тугой, ледяной узел животного ужаса.

Он был пугающе высоким, мощным, с широкими плечами и копной смоляных волос. Но страшнее всего было его лицо — неподвижная, мертвенно-бледная маска с абсолютно бездонными, немигающими черными провалами глаз.

Он молчал. В этом молчании сквозило такое всепоглощающее, древнее зло, что инстинкты взвыли: беги!

Я шарахнулась назад.

Существо тут же сделало неторопливый шаг вперед. Камень под его ногой не издал ни звука, но пространство вокруг завибрировало.

Я отступила еще на шаг, чувствуя, как спина покрывается ледяным потом:

— Не подходи… — сорвалось с пересохших губ.

Он продолжал надвигаться с методичностью палача. Сердце колотилось в самое горло, перекрывая доступ кислороду.

— Пожалуйста, нет…

Фигура на секунду замерла, склонив голову набок и впиваясь в меня этим пустым, пожирающим взглядом. А затем сделала еще один широкий, неотвратимый шаг.

Паника сорвала тормоза. Я развернулась и бросилась бежать прочь.

Но кошмар сыграл по своим законам: пространство вокруг мгновенно превратилось в густую, липкую смолу. Ноги налились неподъемным свинцом, воздух стал вязким, словно кисель. Я изо всех сил пыталась переставлять ноги, но едва двигалась с места, задыхаясь от собственного беспомощного хрипа.

А за спиной уже надвигалась тяжелая, сокрушительная поступь. Медленная. Уверенная. Неотвратимая.

Он не бежал — он просто шел, зная, что я никуда не денусь.

Я на ходу обернулась через плечо — его гигантская тень уже нависала прямо надо мной, а бледная рука с длинными пальцами протянулась к моему горлу.

Дикий, раздирающий связки крик вырвался из груди — и меня с размаху выбросило в реальность.

Я вылетела из сна с хриплым, сорванным криком, от звука которого похолодела — собственный голос показался совершенно чужим.

Рывком подскочила на кровати, сжав пальцами простыни и судорожно, со свистом заглатывая воздух, словно вынырнула из ледяной толщи воды.

Несколько долгих, мучительных секунд зрение отказывалось фокусироваться, а сознание — складывать реальность воедино.

Моя спальня.

Мягкий утренний свет робко просачивался сквозь щели в шторах, разрезая полумрак золотистыми полосами. А рядом, уткнувшись лицом в подушку, безмятежно и глубоко дышал Жюльен. Живой. Настоящий.

Я с силой прижала дрожащую ладонь к груди. Сердце колотилось в рёбра с такой яростной силой, будто собиралось выломать их изнутри. По вискам и спине струился ледяной, липкий пот.

— Господи… — едва слышно выдохнула я побелевшими губами.

Дрожащими, не слушающими пальцами я провела по своей шее, судорожно ощупывая кожу.

Всё было цело. Ни синяков, ни следов удушья, ни царапин.

Просто дурацкий кошмар. Чертовски жуткий, до омерзения осязаемый и реалистичный сон. Мозг снова сыграл со мной злую шутку.

Я крепко зажмурилась, уперлась лбом в колени и принялась размеренно втягивать воздух через нос, заставляя панику отступить.

Вот только избавиться от фантомной боли не получалось: кожа на горле все еще горела ледяным, онемевшим огнём — словно чужие, мертвые пальцы разжались лишь за долю секунды до того, как я открыла глаза.

Жюльен рядом, что-то неразборчиво промычал в подушку и наконец приоткрыл один глаз.

Несколько секунд он сонно разглядывал меня, а затем, заметив мою позу и бледное, взъерошенное лицо, слегка нахмурился:

— Ты чего не спишь?..

Я медленно покачала головой, стараясь выровнять дыхание и натянуть хоть подобие спокойной улыбки:

— Да так. Просто дурацкий сон приснился.

Жюльен лениво потянулся всем телом, сладко хрустнув позвонками, и с блаженным видом поудобнее закопался в одеяло:

— А я, по-моему, дрых без задних ног. Как убитый.

Я не сдержала кривой нервной усмешки:

— Ага. Заметно невооружённым глазом.

— Честно, — он с наслаждением потёр ладонями лицо и сладко зевнул. — Сто лет так потрясающе не высыпался. Ни единой мысли в голове.

Я посмотрела на это олицетворение безмятежности и тихо, чуть истерично хмыкнула:

— Я безумно за тебя рада.

— Даже не представляешь насколько! Такое чувство, будто я провалился в темноту с вечера и вынырнул только сейчас.

Я промолчала. Лишь пальцы сами собой, на автомате, снова коснулись шеи, проверяя фантомный холод чужой хватки.

Жюльен этого жеста не заметил. Он перевернулся на спину, довольно зажмурился от утреннего солнца и с широкой улыбкой резюмировал:

— Вот это я понимаю — идеальная ночь.

Я смерила его задумчивым взглядом и мысленно подытожила: да уж, ночь и правда удалась на славу. Вот только сценарии у нас с ним оказались из принципиально разных жанров.

Мы ещё немного понежились в постели, лениво перебрасываясь ничего не значащими утренними пустяками, пока Жюльен наконец неохотно не заставил себя выбраться из-под тёплого одеяла.