Лисавета Челищева Кадота: Контроллеры реальности

Неожиданный напарник

Сороковой этаж. Я сидела на подоконнике, прижавшись лбом к стеклу. Холод проходил сквозь череп, отдавался в висках. За окном не было неба, только серая пелена смога. Внизу, под ней, лежал Ведасград. И где-то там сейчас находился Вик. Его первая ночь в патруле СОФ. Первое погружение в город, который ему предстояло зачищать.

Я не знала, сколько прошло времени. Телефон лежал рядом, экран не загорался. Я брала его в руку, смотрела, клала обратно. Повторяла это снова и снова. Тишина в трубке и тишина в комнате.

Всякие картинки лезли в голову сами. Тёмные переулки, фигуры, движение. Я отгоняла их, но они возвращались. Я встала, прошлась от стены к стене, постояла у двери, вернулась. Босые ступни прилипали к пластику пола. В перекрытиях гудела вентиляция.

Потом я услышала шаги. Тяжёлые. Они приближались по коридору и затихли прямо перед моей дверью. Три удара, медленных, с паузой между каждым.

Я открыла сразу. Вик стоял на пороге, привалившись плечом к косяку. Его форма была в тёмных подтёках. Кровь чужая, но её было много.

— Вик, боже… Чья это кровь?

Он мрачно посмотрел на меня и ничего не сказал. Я отступила в сторону, он вошёл, сделал несколько шагов и замер посреди комнаты. Куртку не снял. Просто стоял и смотрел в пол.

Я быстро закрыла дверь.

— Что случилось? — спросила я, обходя его.

Он поднял голову. Его глаза… Они изменились. Я видела его разным. В ярости, в азарте, в отчаянии. Но сейчас в них стояло что-то другое. Он смотрел на меня и одновременно куда-то внутрь себя. Брезгливость. К тому, что он видел. К тому, что делал на патруле.

— Нас подставили, — процедил он. — СОФ. Это не очистка города.

Я ждала. Он провёл ладонью по лицу, размазывая грязь по щеке.

— Это зачистка. Им не важно кого зачищать. Они подсаживают специальных людей, Ди. Ловят тебя на сострадании к ним. Специально готовят, внедряют, дают легенду. И ловят тех, кто первый подаст руку помощи таким. Они зачищают сострадание из населения.

Я подошла к нему, встала напротив.

— Как ты это понял?

— Пацан. Лет семнадцать. Рассказал про голодную семью, про украденный хлеб. Смотрел в глаза, дрожал. Я почти купился. А потом заметил, как он двигается. Будто ждёт моей реакции. Его не голод гнал, ему заплатили. Или заставили. Он был частью проверки. Ждал, проявлю ли я сочувствие.

Я посмотрела на руки Вика. Они висели вдоль тела, пальцы были в бурых разводах. Он перехватил мой взгляд и сжал их в кулаки.

— Мы выбрались с острова и попали ровно в такую же клетку, Ди. Только здесь прутья незаметны. Враг носит ту же форму, что и мы. И действует по приказу.

— …Мы что-нибудь придумаем, — сказала я.

— Что? Мы не знаем, кто за этим стоит. Мы выполняем приказы и даже не видим, кто их отдаёт. Кто-то сверху. Сколько этажей в этой чёртовой башне? Сто? На самом верхнем явно та самая падла живет.

Он отошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник. Я подошла сзади, положила ладонь ему на спину. Он не отдёрнулся, не отодвинулся.

— Мы же всегда выбирались, — тихо напомнила я. — Выберемся и сейчас. Что-нибудь придумаем. Уйдем.

Он повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу. Смягчился.

— Расскажи, что было в технополисе. После того как я отключился. Я очнулся уже в дирижабле. Ты сидела рядом. Больше ничего не помню.

Внутри у меня похолодело. Я отвела взгляд.

— Это не важно. Главное, мы ушли.

— Ди. Что произошло тогда?

Он спросил это тихо, но с нажимом. Я молчала. Вик сделал шаг ко мне, вглядываясь в моё лицо.

— Что ты скрываешь от меня?

— …Это было тяжело. Я не хочу это ворошить. Не хочу вспоминать сейчас.

Его пальцы коснулись моей скулы. Я дёрнулась, но он уже провёл подушечкой по коже, по краю ссадины.

— Откуда это?

— Я упала.

— Не верю. Откуда, Ди?

Он ждал. Я чувствовала, как его взгляд давит мне на переносицу. Врать дальше было бессмысленно.

— Это Нина.

Его рука замерла. Он смотрел на меня, переваривая.

— Что?

Я слегка отстранилась и зажмурилась. Сказать ему о том, что я подралась с его напарницей на пустом месте, оказалось сложнее.

— Нина ударила меня. Сегодня. На встрече.

— На какой ещё встрече?

— Нового Рассвета. Они собирались. Нина оказалась частью собрания.

Вик убрал руку, отошёл на полшага. Лицо отвердело.

— Ты пошла туда. Зачем? Обещала же завязать с ними.

— Прости. Но мне нужно было знать, что тут происходит.

— И что узнала?

— Например, то, что Нина с ними. Она одна из детей учёных, над которыми ставили эксперименты. Она такая же, как я. И если моя аномалия в том, что я могу остановить сердце и помереть десять раз на дню, то у Нины она куда круче. Она читает мысли, Вик. Не все, но кардинал сказал, что у неё это неплохо получается.

Он молча прикрыл глаза.

— И она напала на тебя. Просто так.

— Ну… Я немного спровоцировала её. Но ударила она.

— Почему?

Я набрала воздух в лёгкие. Было больно говорить об этом. Но не говорить — больнее.

— Она сказала, что прочитала твои мысли. Сказала, что ты думаешь о ней. Что она тебе нравится.

Вик издал короткий смешок, мотнув головой.

— Ты серьёзно? Ты ей поверила?

— Она читает мысли, Вик.

— И ты решила, что я мог с ней… — он не закончил и опять мотнул головой. — Ты правда думаешь, что я стал бы оценивать какую-либо другую девушку? Нафига мне это, Ди? Как меня может интересовать кто-либо другой?

Я молчала, сдавленно сглотнув. Он взял меня за плечи, сжал, заставляя поднять лицо.

— В моей голове с первой нашей встречи была только ты. Ты правда допускаешь, что там мог появиться кто-то ещё?

— Я просто видела, как она к тебе липнет.

— И что?

— Мне было неприятно на это смотреть. Я заревновала.

Он отпустил меня, развернулся и пошёл к двери.

— Куда ты?

— Мне надо побыть одному.

— Вик!

— Потом. Не сейчас.

— Ты опять уходишь от разговора??

Дверь закрылась. Я осталась стоять посреди комнаты, слушая, как стихают его шаги в коридоре.

***

Бар на двадцать первом работал почти вхолостую. Мия сидела у стойки и крутила в пальцах бокал с тёмным пойлом. Она не пила, просто рассматривала, как жидкость перекатывается по стенкам, оставляя мутные разводы.

Рэд вышел из подсобки, на ходу вытирая руки тряпкой. Увидел её, хмыкнул, бросил тряпку под стойку.

— У тебя лицо человека, который что-то потерял и ещё не понял, что именно.

— А у тебя лицо человека, который нашёл чужое и думает, что это его, — ответила она, не глядя на него.

Он опёрся локтями о стойку, подвинул к себе пепельницу, покрутил её.

— И что же я нашёл?

— Не знаю. Может, себя. Может, картинку, в которую удобно играть.

Он усмехнулся, сунул в рот зубочистку.

— Как там Ди и Вик? Не разбежались ещё?

Она подняла глаза, прищурилась.

— Тебе-то что?

— Интересно. Просто интересно.

— Угу… Не надейся, Рэд. Она от Вика не уйдёт.

— Если он сам не уйдёт, — сказал он и улыбнулся.

— С чего ты взял, что он уйдёт?

— А ты не видишь, что с ним творится в последнее время? После технополиса он сам не свой. Его то ли сломали, то ли перепрошили.

Мия молчала, покручивая бокал в подсветке бара.

— А ты, — хмыкнула она наконец, — ты же тоже изменился. Раньше ты был другим.

Он дёрнул плечом.

— Я был таким до острова. Просто забыл, как это. А теперь вспомнил.

— Честно, меня от тебя что-то отталкивает. У тебя как будто шило в одном месте.

— Поэтому ты каждый вечер в моем баре штаны просиживаешь?

Она хотела возразить, но Рэд не дал:

— Говорят, Ди подалась в богоборцы. Это правда?

Мия положила ладонь на стойку, замерла. Информация была не для него, но он уже её знал.

— Откуда ты знаешь?

— Догадался. Так да или нет?

Девушка молчала. Он смотрел на неё в упор, зубочистка шевелилась в уголке рта.

— Это очень опасно, — невозмутимо сказал он. — Ди понимает?

— Понимает.

— И ты её не остановила?

— Это её дело. Она взрослая девочка.

Рэд выпрямился, взял тряпку, перекинул через плечо.

— Ладно. Это правда её дело. Но если с ней что-то случится…

— Что?

— Ничего. Просто запомни наш разговор.

Он ушёл в подсобку. Мия взяла бокал, сделала глоток. Вкус был кислый. Её скривило.

***

ДИ

***

Я стояла перед тренировочным залом на сорок втором. Ладони вспотели, я вытерла их о бёдра. Дыхание было мелким, я заставляла себя вдыхать глубже. За этой дверью решалось, возьмут меня в богоборцы или нет. Последний отборочный этап.

Валентин ждал у входа. Он стоял, заложив руки за спину, свежий, выглаженный, без единой складки на рукавах. Посмотрел на меня с одобрением.

— Готова, мисс Калиш?

— Да.

— Хорошо. Тогда короткий вводный урок. Запомни: СОФ — это грязная работа. Они марают руки по локоть. А в отряде богоборцев ты будешь смотреть на всё сверху. Видеть систему, а не её детали.

— Я помню.

Он отступил в сторону, кивнул на дверь.

— Тогда удачи.

Я вошла. Ода Гербель стояла в центре зала, скрестив руки. Осмотрела меня с головы до ног и чуть поджала сухие губы. Вроде осталась довольна моими показанными ранее испытаниями. Хотя кто её знает.

— Даряна Калиш. Все ваши этапы позади. Остался один.

Ода сделала шаг вперёд и остановилась напротив меня, близко, так что я увидела сетку мелких морщин вокруг её ледяных глаз.

— Прежде чем ты получишь нашивку, ты должна дать последнюю клятву. Положи руку на сердце и слушай меня.

Я подняла ладонь и прижала к груди. Всё это было не всерьёз. Лишь формальность.

— Клянусь исполнять свой долг. Клянусь хранить тайны башни. Клянусь служить на благо Совета.

Я ждала. Ода удовлетворённо кивнула и указала на дверь в дальнем конце зала.

— Твой напарник уже там. Ждет тебя. Прошёл обучение заочно. Характеристики отличные. Тебе повезло.

Я подошла к двери, надавила на ручку. Внутри горела одна лампа, жёлтый круг света лежал на полу. В этом круге стоял человек. Он повернулся, и свет упал на его лицо.

— Привет, напарница.

Я приоткрыла рот, не понимая, что вообще происходит.

Рэд. Та же улыбка, что в баре. Ленивая, с вызовом.

Какого чёрта он здесь делает? Напарница?

Первый патруль

Рэд — мой напарник? Почему это он вдруг решил стать богоборцем? Не могу думать, что из-за меня, — ведь тогда это было бы очень эгоистично с моей стороны утверждать это. Мне ещё предстояло это выяснить.

Тренировочный зал находился на тридцать восьмом этаже, в левом крыле, где собирали новобранцев. Когда мы с Рэдом вошли, несколько человек уже разминались у шведской стенки, а инструктор стоял в центре, засунув большие пальцы за ремень, и ждал, пока мы подойдём. Мужчина лет сорока, седые волосы пострижены коротко, на предплечьях старые выцветшие татуировки.

— Новобранцы, — он обвёл нас взглядом, — сегодня ничего сложного. Разминка для оценки вашей физической формы. Посмотрим, кто на что способен, и на этом закончим.

Я переглянулась с Рэдом, он лишь едва дёрнул плечом.

— Начинаем с подтягиваний. Десять раз. Кто может больше — не стесняйтесь.

Я подошла к турнику, подпрыгнула, схватилась за перекладину. Ладони обхватили холодный металл, я подтянулась — раз, два, три — мышцы на спине включились привычно, без напряжения. К девятому повторению я поняла, что могла бы сделать ещё двадцать или тридцать, но инструктор уже махнул рукой.

— Хорошо, достаточно.

Я спрыгнула на маты, поправила рукава. Рэд занял моё место, подтянулся двадцать раз в быстром темпе, не сбивая дыхания, и спрыгнул, отряхивая ладони друг о друга.

— Двадцать, — отметил инструктор. — Отлично.

Я смотрела на турник и вспоминала лагерь ИСА. Там мы делали по пятьдесят подтягиваний на каждой утренней тренировке, по сто, когда Рэд был в плохом настроении. Здесь это выглядело так, будто мы пришли на урок физкультуры в школе.

— Отжимания, двадцать раз, — продолжал инструктор.

Я упала на руки, отжалась двадцать раз без паузы, локти вдоль корпуса, спина прямая. Тело даже не разогрелось как следует. Рэд сделал тридцать, потом встал, отряхнул колени и посмотрел на инструктора.

— Может, дадите что-то посерьёзнее? — спросил он ровно.

Инструктор нахмурился.

— Это базовая программа, вы должны адаптироваться к нагрузке.

— Мы адаптированы, — сказала я, поднимаясь с пола. — В лагере ИСА мы делали по сто отжиманий каждое утро, и это была только разминка.

Инструктор сморгнул, затем кивнул и сказал:

— Тогда скручивания. Пятьдесят.

Мы сделали пятьдесят скручиваний, потом ещё серию упражнений на пресс, потом выпады, потом планку. К концу тренировки я не вспотела, дыхание оставалось ровным. Рэд тоже выглядел так, будто только что вылез из постели — ни капли пота на лбу, ни сбитого вдоха.

Когда мы вышли в коридор и двери зала закрылись за спиной, я сказала:

— Это была их разминка? Они серьёзно?

— Похоже, для них это норма, — ответил Рэд, поправляя воротник. — Они не привыкли к тем, кто прошёл подготовку ИСА. Для обычных новобранцев такая нагрузка — потолок.

— Они бы не выжили в твоей секции.

— Ты же выжила.

— Я была у тебя на особых условиях. — зачем-то ляпнула я, прикусив язык. Хотела же не вспоминать наше прошлое.

Рэд усмехнулся уголком губ и ничего не ответил.

Я отправилась к себе, а он на обед. Мне хотелось отдохнуть.

Я вышла из лифта, и Валентин уже стоял в холле сорокового этажа, опираясь плечом на стену у двери моих апартаментов. На нём было тёмно-серое пальто, застёгнутое на все пуговицы, не кремовый костюм, который я привыкла видеть, и от этого он казался старше и жёстче, как человек, пришедший оформлять документы, а не обсуждать детали последних трендов в одежде. В руках он держал коробку из матового пластика, без надписей, без ручек, просто плоский прямоугольник, который он протянул мне, едва я подошла.