Богдан
– Ты тупой или бессмертный?
– Че?
– Шланг через плечо!
Мой батя, как всегда, оригинален. И бесцеремонен. Он оттащил меня за шкирку от Лики и теперь отчитывает, как какого-то пацаненка.
– В чем, собственно, претензия? – с вызовом спрашиваю я.
– Ты какого хера притащил на днюху Кабана левую телку?
– Это Лика, – говорю я.
– А, ну тогда ладно. Тогда Кабан тебе яйца не сразу отпилит. А сначала на уши натянет. Чтобы посмотреть, как у тебя глаза выпадут.
– За что?
– А ты не соображаешь, что Кабанчик за свою Машеньку убьёт любого? Я вам с Аркашей всегда говорил: паситесь на других лужайках, не лезьте к дочкам моих друзей. Говорил?
– Говорил, – вынужден признать я. – А с чего ты вообще взял, что мы с Машей…
– Я не слепой и не дебил!
А я был уверен, что мы отлично шифруемся.
Да, батя у Машки капец какой строгий. Он ее тоже предупреждал: не связывайся с этим Котовым пометом. Она для виду согласилась.
И мы замутили втайне от всех.
– Тебя спасает только то, что Кабанчик в последние месяцы по командировкам. Может, еще не прочухал. Но обязательно прочухает! И тебе кабздец. И даже я не спасу. А, может, и не буду… Не заслужил!
Батя кивает на Лику, которая торчит у фуршетного стола с бокалом шампанского, и уходит. А я немного зависаю.
Машка… она бомба. Взрыв мозга вообще! К тому же с детства по мне сохла. Поэтому постоянно лупила чем ни попадя, я вечно от нее то с синяком, то с фингалом. Рука у нее тяжелая. Всегда была.
Ну а сейчас и у меня кое-что тяжелое имеется. Твердое и длинное… Ха-ха. И я решил отомстить. И отомстил. И это было охуенно… До сих пор яйца звенят, когда о ней думаю.
Мы круто поразвлекались пару месяцев, шифруясь от предков. А потом началось…
Когда Машка сказала, что хочет назвать сына Марком, я охуел. Сначала немного обделался, потом понял, что она не беременна, а просто строит планы.
И тут же осознал, что надо рвать когти.
Поэтому – Лика. Вместо тысячи слов.
Жениться в девятнадцать? Настрогать детишек и протухнуть среди памперсов? Поищите другого дебила.
Я до сих пор не подошел к Лике. Говорю же, завис слегонца. Упал в свои мысли. А за спиной слышу голоса девчонок, среди которых моя сестра, Риша и, кажется, Алина. Все – закадычные подруги Машки. Они-то точно о нас знают.
Кстати, я так и не понял, что это был за странный звонок от Насти…
Риша за моей спиной произносит:
– Да ничего страшного, пусть посидят вдвоем.
– Он же злой, этот недокастрированный Кошак.
Кто? Кошаком обычно зовут меня. И моего брата Аркашу. Но меня чаще.
– Ну и что? Что он ей сделает?
– Да… ничего страшного, я думаю.
– Ну вот. Пусть посидят. Пообщаются. Или еще чем займутся.
Девчонки хихикают.
Я ничего не понимаю.
– Нет, ну Богдан вообще оборзел, конечно! Получил по заслугам.
– Почти получил.
– Ну мы же не собиралась на самом деле…
Вот это уже вообще интересно…. Оборачиваюсь к ним.
– Что я получил?
Они таращатся на меня, как на привидение.
– А-а-а! – вскрикивает Алина.
– Это… как вообще? – лепечет Риша.
– Капец…– произносит моя родная сестра Настюха. – Ты телепортировался, что ли?
– Вы о чем? – спрашиваю я.
Но они игнорят мой вопрос. Они ошарашенно таращатся друг на друга.
– Кто тогда там с Машкой?
– Не знаю…
– Какой-то неизвестный мужик! С огромным… этим самым…
– То есть Машка закрыта в кладовке с…
Они убегают.
Что, мля?
Мужик неизвестный, а то, что у него огромный, все знают? И с ним Машка… В кладовке?! Что, блин, здесь творится?
Я срываюсь с места.
– Котик, ты куда? – раздается обиженный писк Лики.
Которая наступила на собственную гордость и сама подошла ко мне.
– Сейчас вернусь. Подожди здесь.
Она надувает губы и кривит лицо, но мне пофиг.
Машка в кладовке с каким-то хреном… Убью! Пока, правда, не понял, кого.
Маша
Жарко. Тут невыносимо жарко. Платье тесное и давящее. У меня кружится голова. Я не могу вздохнуть полной грудью… Подождите. Как раз на груди никакого платья нет. Там нет ничего! Ничто не мешает мне дышать. Кроме… пальцев. Которые сейчас нежно массируют невероятно чувствительную кожу.
И я ничего не могу сделать! Руки связаны за спиной. На голове мешок.
Секунду назад мне показалось, что незнакомец облизывает мои соски… На самом деле я не знаю, что он делает. И почему меня так дергает и прошибает током от каждого его прикосновения.
Из-за того. что я ничего не вижу, ощущения какие-то запутанные. Но невыносимо острые…
И… это все дико неприлично!
– Прекрати! – ору я.
Вернее, думаю, что ору. А на самом деле из моего горла вылетает хриплый шепот.
– Мне кажется, ты хотела сказать: продолжай…
У меня мурашки. По всему телу. От его низкого проникающего голоса. И горячее пульсирующее трепетание внутри…
Почему?! Что со мной происходит? Это ненормально! Я должна бояться. И я, правда, очень боюсь. Но…
– Как тебя зовут? – спрашивает незнакомец.
Его руки при этом не останавливаются. Его пальцы щекочут мои соски. Это просто кошмар!
– М-м-м…
– Неужели Моника?
Какая еще Моника?
– Ч-чего?
– Как зовут, спрашиваю.
– Маша.
– Ах, Маша. Та самая Маша…
Какая самая?
Я слышу характерный щелчок. Он запер кладовку изнутри! На защелку. Мы с ним вдвоем. В тесном помещении. Я голая сверху, а он… Он без штанов! Я сама их с него сняла…
– Отпусти меня! Тебе же хуже будет! – пытаюсь быть угрожающей.
Но очень плохо соображаю. Не знаю, что говорить, потому что… Его руки меня отвлекают! Мешают думать! Заставляют дрожать и…
– Я сейчас сниму с тебя мешок, и ты будешь хорошей девочкой, – произносит он.
– Что это значит?
– Сделаешь искусственное дыхание моему раненому другу.
– Кому? – не понимаю я.
И тут до меня доходит… Он точно маньяк!
– Нет! Я не буду этого делать! Ни за что! И… он не ранен.
– Но ты очень старалась его ранить!
– Ничего я не старалась…
– Секатором! – возмущается он.
– Да не было никакого секатора!
– Не было? А чем вы лязгали?
– Железным складным метром.
– Изобретательно…
– Это Риша придумала, – зачем-то говорю я.
И у меня в голове, наконец, проясняется.
– Мы ошиблись! – ору я.
– Ага, ага. Я понял. Ошиблись и признаете свою ошибку. Мне похрен. Я хочу расплаты. Вы мне чуть член не отрезали!
– Мы перепутали! Мы охотились на другого…
– У меня есть двойник?
– Нет… Просто… Я не знаю, как это вышло! Откуда ты тут взялся вообще? В этом коридоре?
– Я еще и виноват?
– Конечно! Нечего шляться где ни попадя! – распаляюсь я.
Во всех смыслах…
Чувствую, как он на секунду немеет от возмущения. Даже перестает ласкать мою грудь.
– Ну ты, Маша, и… коза!
– Сам ты козел!
Слышу короткий грозный рык. С моей головы слетает мешок. Но все равно перед глазами темно… Он выключил свет. Зачем?!
Чтобы… вот так прижать меня к стене… И впиться своими жадными горячими губами в мои губы. И… он задирает мое платье!
Его пальцы оставляют раскаленные дорожки на бедрах. Он нагло и бесцеремонно отодвигает трусики… Я даже не успеваю ничего понять. И сжать ноги.
– Течешь… Так и думал, – удовлетворенно хмыкает.
– Нет!
– Да, детка.
Да…
Еще один разряд тока от его пальцев. И после разряда – невыносимо острое и возмутительно непристойное желание…. Оно охватывает меня всю, и я уже не могу ему сопротивляться.
Продолжай. Пожалуйста, не останавливайся…
Это единственное, что крутится сейчас в моей голове. Я больше ничего не помню. Кто я, где я, зачем я…
Все мое нервное напряжение, весь страх и ужас от этой ситуации сконцентрировались в одной точке. Она пылает и пульсирует. И его палец сейчас там…. И… я умираю.
Я умру, если ты остановишься!
Плевать на все. Вообще на все. Я вся – там. Пульсирую под его пальцем. Хочу, чтобы он чуть замедлился…
– Да…
И передвинулся немного вниз….
– Да…
А теперь – ускорился. Быстро, легко, нежно и… чуть сильнее…
– А-а-а!
Я кончаю. Буквально через минуту. Бурно и несдержанно. Висну на нем, содрогаюсь, утыкаюсь в его шею и издаю хриплые задушенные стоны.
Случайно замечаю, что он развязал мне руки, и обнимаю его.
Я чувствую, как по бедрам течет. Что это? Я никогда так не… Что он со мной сделал?!
И ровно в этот момент раздается громкий стук в дверь. Черт…
– Маша, ты там?
– Дверь закрыта. Изнутри!
– Маша, отзовись!
– Да… – срывается с моих губ.
– Вы слышали?
– Я ничего не слышала. Маша!
– Да! – уже громче произношу я.
Незнакомец отстраняется. В глаза бьет резкая вспышка света. Это он щелкнул выключателем..
Я смущенно одергиваю подол платья, стараясь не смотреть ему в глаза. Мне так стыдно!
Он полностью одет. И брюки на нем, и ремень застегнут. А я…
– Маша, открой!
– Сейчас…
Я стою, прислонившись к стеночке, пытаюсь отдышаться и жду, когда колени перестанут дрожать. Он смотрит на меня снисходительно и как-то… торжествующе, что ли. Как будто он собой доволен.
Но я ему ничего не сделала!
А он мне… Боже…
– Пойдем? – спрашивает он как ни в чем ни бывало.
Я молча киваю. Он поправляет платье у меня на груди. Его ладони скользят и как бы случайно касаются сосков… Я вздрагиваю и снова начинаю трястись.
Это как будто еще одна волна оргазма… И я никак не могу это остановить!
– Тихо, тихо, – незнакомец обнимает меня и гладит по голове.
Я еле держусь на ногах. Мне сейчас очень хочется упасть… в его объятия. И забыть обо всем.
– Ну ты горячая штучка! – шепчет он мне на ухо. И добавляет: – Мы с тобой не закончили.
– Маша! У тебя все в порядке? – девчонки никак не успокоятся. – Мы сейчас дверь вышибем!
И я не сомневаюсь – они вышибут. Найдут способ.
– Готова выйти? – еще раз спрашивает незнакомец.
Я снова киваю.
Он открывает дверь, пропускает меня вперед. Но сам не отстает, чувствую его своей… спиной.
И первое, что я вижу, выйдя из этой разратной кладовки – ошалевшие глаза Богдана…