Роман
– Вот это бампер! – раздается восхищенный вздох над моим ухом.
Поворачиваюсь – два юных долботятла раскрыли клювы и похотливо таращатся куда-то влево.
Смотрю в направлении их взглядов… Вау! У меня аж подскочило… давление в трюме.
– Я бы вдул, – выдает первый сопляк.
– Само собой!
Девчонка поворачивается к нам лицом. Вау! И еще раз вау!
– Оху… – выдыхают дятлы. – Это ж пятерка, не меньше!
Два придурка закапали слюнями весь пол.
– Она на эту похожа… Как ее… ну, итальянка. Актриса.
– Моника Белуччи?
– Да!
– Ну, может, у этой лицо попроще. А так – бомба!
– Ваще пушка.
– Эх, я бы сейчас занырнул в эти сиськи…
– А я бы ее нагнул и…
– Эй, щеглы! – не выдерживаю я.
Они синхронно оборачиваются.
– Повежливее, – говорю я.
– Чего?
– Аккуратнее выражайтесь. Девушка может обидеться.
– Она не слышит.
– Тогда я за нее обижусь. Ясно? – рявкаю я.
– Обидишься – и че? – дерзко выступает первый.
– Твоя, что ли? – миролюбиво спрашивает второй.
– Ну, допустим.
Не моя. Но никто не знает, как будут развиваться события…
Мля, если бы я знал, как они будут развиваться, свалил бы оттуда в ту же секунду!
* * *
Сопляки куда-то исчезают Я пью шампанское. А Моника Белуччи закусывает… Вот это аппетит! Глотает тарталетки одну за другой. Даже не пытаясь быть изысканной, как это обычно делают девчонки.
Она просто ест.
А слюни капают у меня.
Ей явно плевать на манеры. И это почему-то капец как заводит! Она просто слизывает соус с пальцев… А у меня сейчас будет взрыв в трюме. Котел кипит, мотор херачит, кочегар пытается пробить башкой потолок…
Она еще и подмигивает мне!
Так. Все. Иду на таран.
– Ты пришел? Молодец!
Меня хлопает по плечу Михаил, один из немногих, кого я знаю в этом городе.
Я приехал недавно, чтобы возглавить филиал фирмы. С Михаилом и его IT-компанией мы сразу наладили сотрудничество. Это он как-то за пивом познакомил меня с Павлом, а тот пригласил на юбилей. Мол, мне, как новому человеку, будет полезно завести знакомства и связи.
– Знакомься, это Юлия, моя жена.
– Очень приятно.
– Мне тоже.
Я озираюсь по сторонам, ищу взглядом Монику. Но она уже исчезла с горизонта.
– Кого потерял?
– Надо бы поздравить именинника, – отмазываюсь я.
– Успеешь, не переживай. Вечер только начинается. Кстати, советую пообщаться вон с тем чуваком. Он может быть тебе полезен. Пойдем, я вас познакомлю.
* * *
Я активно занимаюсь тем, за чем сюда пришел. Общаюсь, налаживаю связи, договариваюсь о сотрудничестве. Становится жарко, я снимаю пиджак и вешаю его на спинку стула. Избавляюсь от галстука, расстегиваю рубашку.
Да… народу на юбилее немеряно. Душновато. Говорят, тут есть терраса на крыше. Надо подняться, подышать.
О, еще один знакомый. Мой новый сотрудник Богдан Васильев. Он студент, так что пока взял его на лето. С перспективой на будущее.
– Здорово! – он хлопает меня по плечу. – Как тебе туса?
Вообще, у нас субординация. Я его босс и мы на “вы”. Но мне вполне понятно, почему сейчас он ведет себя так развязно. Понтуется перед девчонкой. Обычная блонда со стандартными подкаченными губами.
С горячей брюнеткой Моникой и рядом не стояла…
– У нас одинаковые рубашки! – радуется Богдан.
– Разве?
– Давай сфоткаемся, я сторис выложу.
– Я, пожалуй, воздержусь, – произношу отстраненно, намекая на субординацию.
И он уходит, прихватив свою блонду.
* * *
Так… что-то я заблудился. Где тут лифт? Или я не в тот коридор свернул?
Ладно, дойду до конца, посмотрю.
Внезапно гаснет свет. Электричество вырубили? Или кто-то балуется с выключателями? Я останавливаюсь и опускаю руку в карман, чтобы достать телефон.
И тут меня кто-то толкает. Такое ощущение, что не одна, а несколько пар рук.
От неожиданности я теряю равновесие, заваливаюсь в сторону, и – как будто лечу в пропасть. А на самом деле, видимо, влетаю в открытую дверь какого-то тесного помещения.
Ударяюсь о стену, отлетаю назад, у меня под ногами гремят то ли ведра, то ли железные тазы. Меня хватают за руки… И я чувствую, как на запястьях защелкиваются наручники.
В ту же секунду к моим губам приклеивается что-то липкое. Скотч? А на голову опускается пыльная тряпка. Мешок?
Что за нах? Это шутки такие?
– Ну что, котик, доигрался? – раздается над моим ухом женский голос. – Пришло время сделать твоим яйкам чик-чик.
Что, мля?
– Выдыхай, милый. Сейчас мы тебя немножко кастрируем…
Роман
– М-м-м! – агрессивно мычу я. – М-м!
Пытаюсь вырваться, хочу снять с головы мешок и, особенно – скотч с губ. Заклеенный рот бесит больше всего!. Но меня держат наручники. И ноги у меня тоже чем-то спутаны… Полный трындец!
– Ну, готовься! – звучит у меня над ухом. – Был котиком, станешь миленькой маленькой кисой!
Вслед за этим – дружный гогот.
Конечно, это шутка. Никто мне ничего отрезать не будет. Девчонки просто развлекаются. Дуры! Идиотки малолетние! Накидались шампанского, решили пошутить. Может, еще и на камеру все снимают. Потом в сеть выложат.
В таком случае даже хорошо, что у меня на голове мешок…
Я ощупываю наручники. Они явно не настоящие, так, игрушка из секс-шопа. Но запястья из них не вытащить. Зато можно разорвать цепочку… Нет, не поддается, как ни стараюсь.
– Штаны с него снимай! – командует одна из хулиганок.
– Я не буду!
– И я не буду.
– Машка пусть снимает!
Интересно, почему именно Машка?
Чувствую, как кто-то возится с моим ремнем. Машка? Я бы этой Машке устроил армагедец и апокалипсис…
Но пока что пытаюсь незаметно растянуть звенья на цепочке от наручников.
– Будешь знать, как обижать хороших девочек! – раздается над моим правым ухом. – И водиться с помойными кошками!
С какими, нахер, кошками? И кого это я обижал? Я только приехал! Еще никого и пальцем тронуть не успел.
Над левым ухом щелкает что-то железное. Ножницы? Секатор?
А-а-а!
Я в шоке. В ахуе. Мне капец как страшно!
Но не всему мне. Есть у меня один безбашенный и, видимо, бессмертный фрагмент организма.
– У него стоит, – хихикают девчонки.
Ну да, когда входит дама, джентльмен встает. Так у нас, настоящих джентльменов, принято.
А дама как раз расстегнула мои брюки.
А может, девушки просто хотят большой и чистой любви? Групповой. Я только за! Честно. Не надо насилия. Уберите секатор. Сколько вас тут? Не ссыте, леди, я справлюсь.
– Сейчас котику яйки чик-чик, – измывается одна из девчонок.
– Котику отрезали конец – вот и сказочке конец, – напевает вторая.
Остальные хохочут, аж заливаются. Охренеть, какая смешная шутка!
– Так, у кого секатор?
– У меня.
Снова железный лязг над ухом.
– Режь.
– Трусы мешают.
– Снимите с него трусы!
– Я не буду его за писюн трогать.
– И я не буду.
– Пусть Машка трогает.
Да почему Машка-то? Какого хрена?
– М! М! М! – ругаюсь я страшным матом сквозь липкую ленту на губах.
– Тут есть железные щипцы, – выдает одна из хулиганок. – Я его сейчас щипцами подцеплю, а ты держи секатор наготове.
Что, мля? Вы это серьезно? Девки, вы вообще охренели?
– Крови, наверное, много будет. Может, ведро подставим? А то убирай потом.
Я чувствую резкое головокружение и слабость в ногах. Реки крови… Мой отрезанный член в ведре…
Жуткие картинки проносятся перед глазами.
А сейчас меня трогают за то, чего я могу лишиться уже через секунду.
– Писюн неправильный – слышу я растерянный голос одной из девчонок.
– В смысле – неправильный?
– Не тот.
Что, мля? Писюн, говорите, пошел не тот? Мой настоящий джентльмен вам еще и не нравится? Капец…
Нормальный он у меня! Более чем. Значительно крупнее среднего.
Дуры пьяные!
Если инвалидом не сделают, то импотентом точно оставят. После такого унижения и нервяка.
– Пофиг. Режь.
Стоять! Не сметь ничего резать!
Я делаю нечеловеческое усилие. Дергаю наручники изо всех своих сил. Так резко, что чувствую острую боль в плечах.
Хрен с ними, с плечами! Надо спасать самое дорогое.
Цепочка наручников рвется, я освобождаю руки. Срываю с головы мешок. Девчонки с визгом разбегаются. Но я ловлю одну за руку. И не отпускаю. Хоть она яростно брыкается. Как молодая кобылица.
– Пусти!
Тяну ее к себе. Обхватываю за талию.
А тут есть за что подержаться… Со всех сторон.
Мы с ней отчаянно боремся в темноте. С меня окончательно упали штаны. С нее наполовину сползло платье.
И тут внезапно вспыхивает свет… И я вижу ее лицо.
Капец. Ни за что бы не подумал, что это она. Жопастая Моника, чтоб ее!
– Пусти…те меня! – лепечет испуганно.
– М! М!! – мычу я.
Рот-то все еще заклеен.
Моника, которую я держу в тесных объятиях, соображает – срывает скотч с моих губ.
– Что, детка, продолжим наши эротические развлечения?