Маша
– Девочки, это просто трындец! – расстроенно вздыхаю я.
– Что такое, Маш?
– У меня жопа.
На мне облегающее вечернее платье, я стою спиной к зеркалу и – мне хочется плакать. Кажется, дома я не выглядела такой толстой. Или у меня там слишком льстивое освещение?
– У всех жопа, – меланхолично отвечает Риша, бросив взгляд в зеркало на свою идеальную маленькую попку.
Алина с Настей лишь улыбаются.
– Вы не понимаете! У меня ЖОПА! Надо с этим что-то делать.
– Полюби ее, – подсказывает Алина.
Тоже мне, бодипозитивщица нашлась! Легко любить себя, когда ты белокурая красотка с талией дюймовочки. Или рыжая бестия, на которую сворачивают головы все мужики. Или…
– Или найди того, кто полюбит, – влезает Настя.
Сестра того, для кого я сегодня так вырядилась.
– Отличный совет! – бурчу я.
– В человеке главное – душа, – умничает Алина.
– Да кто разглядит душу за таким фасадом! – в сердцах восклицаю я.
И пытаюсь втянуть вышеупомянутую часть тела. Но она, естественно, не втягивается. Как же я ее ненавижу! Она мне всю жизнь портит.
Зачем только я надела такое платье? С чего решила, что это сексуально? Хоть езжай домой переодеваться!
Но торжество в самом разгаре. Папа не поймет, если я внезапно исчезну.
Сегодня – юбилей моего отца, бизнесмена и отца семейства Павла Кожевникова. Которого в байкерской тусовке до сих пор называют Пашка Кабан.
Да, он у меня здоровый и мощный. И скорый на расправу. Под горячую руку ему лучше не попадаться, это все знают.
Я им горжусь и очень люблю. Я – папина дочка. Ну и мамина, конечно, тоже. Но юбилей сегодня у папы. Ему пятьдесят. Страшно даже представить такой преклонный возраст!
Представляю, как у меня разрастется жопа к пятидесяти. Будет как у мамы. Точно. Это капец!
– Надо с этим что-то делать, – снова бурчу я.
Вспоминая, сколько раз я садилась на диету и чем это заканчивалось. А вот чем! Таким вот отражением в зеркале.
– Маш, ты загоняешься. Серьезно. Очень сильно преувеличиваешь проблему. Я это тебе не как любящая подруга говорю, а как разумный адекватный человек.
Да уж, Риша, дочка папиного друга Варлама, – просто образец адекватности. Самая спокойная и уравновешенная из нас. У нее не бывает истерик, пмс, приступов неуверенности в себе и лютого ночного жора.
И да, у нее идеальная фигура!
– Ты нравишься мужчинам, – поддерживает меня Настя.
Ага, нравлюсь. Взрослым дядям. Видимо, как раз из-за своей бескрайней ж… женственности.
Мне девятнадцать. Но легко можно дать двадцать пять. Если не больше. И дают! Ко мне постоянно лезут знакомится чуть ли не папины ровесники.
– Ты богиня! Всегда помни это, – умничает Алина. – А если кому-то что-то не нравится, пусть идут лесом.
Ага, конечно. Если все пойдут лесом, то мы останемся вдвоем. Я и моя жопа.
– Ладно, девочки. Пойдемте. Сразим всех наповал.
* * *
Обязательно сразим!
Не красотой, так умением поглощать тарталетки со скоростью восемнадцать штук в секунду.
Я как раз этим занимаюсь. Зажираю недовольство собой и мандраж перед встречей. Очень вкусно, кстати. Я даже пальцы облизываю, на которые попал сырный соус.
И вдруг ловлю обжигающий взгляд… Бинго. Этого я сразила. Взрослый дяденька, как обычно. Весь такой импозантный, с модной бородкой, в дорогом костюме. Галстук, часы, все дела. Крутой чувак, наверное. Но мне пофиг.
А он смотрит на меня, облизывается. Голодный, что ли? Переживает, что я все тарталетки сожру?
Я улыбаюсь ему и подмигиваю. Мол, не переживай. И тебе достанется. Просто я сейчас очень волнуюсь. Потому что…
Ой. А вот и он. Богдан.
– Придурок! – громко шепчет Настя.
Его родная сестра.
– Типичный козел, – подтверждает Риша.
Уж если она так говорит…
– А что это такое у него на руке болтается? – язвительно произносит Алина. – Где он это подобрал?
– Он, что полы мыть собрался? – подхватывают девчонки. – Если нет, то зачем ему нужна эта швабра?
Они хихикают. А я… улыбаюсь. И глотаю слезы.
Потому что Богдан пришел не один. С ним – главная красавица нашего института Лика Морозова.
Он был влюблен в нее еще на первом курсе. Она его отшила. Он утешился со мной.
А теперь…
Козел!
Ну что, мои любимые читатели, вы уже поняли?
Приветствую вас на долгожданном продолжении “Городских джунглей”! Встретимся со старыми героями и с их новыми версиями. Мы их видели в пеленках, но они успели вырасти:) И будут жечь похлеще родителей :)))
Для ясности:
Маша – дочка Пашки Кабанчика и Багиры.
Риша – дочка Варлама и Яны.
Алина – дочка Кеши Носорога и Сони
Настя – дочка мартовского Кота и Ники.
Богдан, конечно же, сын того же самого Кота и сам тот еще Котяра))
А, впрочем, это не так уж важно. Историю можно читать и без предварительных знаний, на сюжет они не влияют.
Погнали!!!
Маша
Я вижу, как Богдан собственническим жестом обнимает Лику за талию, что-то шепчет ей на ушко и увлекает в глубь зала.
Так больно… Почему это так больно?
Совсем недавно он обнимал меня! Так нежно и страстно, что у меня подгибались колени и кружилась голова. А бабочки, уже давно поселившиеся в животе, от его прикосновений дружно падали в обморок. Я была на седьмом небе от счастья…
Я позволяла ему все. Абсолютно все! Только ему. Я всегда любила его до потери пульса. С самого детства.
А он… Теперь делает все это с другой! Так же нежно и так же страстно.
Мое сердце рыдает кровавыми слезами.
Мне никогда в жизни не было так больно…
Да, между нами началось какое-то охлаждение. Уже давно. Я, конечно, это чувствовала.
А в последние две недели он вообще избегал меня. Я не понимала, в чем дело. Я страдала, мучилась бессонницей и обнаруживала себя ночью перед холодильником. Я зажирала свою боль…
А он в это время развлекался с другой!
Я чувствую, что у них уже все было. Я вижу это по его победному взгляду и по тому, как она вкладывает свою ладонь в его.
Он ее трахает.
А я думала, что мы с ним созданы друг для друга. Что мы вместе навсегда. Поженимся, нарожаем кучу детишек, как наши родители. И будем так же счастливы!
* * *
Я, как зомби, иду за Богданом, пробираясь сквозь толпу.
Народу на папином юбилее тьма. Полгорода собралось, не меньше. Клуб дяди Варлама “Атмосфера” еле вмещает всех желающих. Это вообще не похоже на семейный праздник. Скорее, на какую-то дикую тусу. Наверное, такие устраивали наши родители во времена своей юности.
Да где они? Уже уединились и обжимаются?
Огибаю чью-то широкую спину и – оказываюсь прямо перед Богданом.
– Привет, – он, наконец, замечает меня.
Я молчу. Слова застряли в горле. А слова там такие… даже у моего папы, при всей его толстокожести, отсохли бы уши.
– Маша? – Лика удивленно таращится на меня. А потом обращается к Богдану: – Ты не говорил, что она будет здесь.
Что, блин? Она вообще охренела?
– Это день рождения моего отца! – взвиваюсь я.
– Да? – Лика растерянно хлопает приклеенными ресницами. И тут же капризно оттопыривает нижнюю губу. – Котя… зачем ты меня сюда привел?
Котя? Серьезно? Богдан позволяет звать себя Котей? А мне не разрешал даже нежное “Бусечка”…
У меня кстати, тот же вопрос. какого хрена ты ее сюда приволок?!
– Ты сказал, пойдем на классную тусу! – ноет Лика.
– А разве это не классная туса? Тут даже диджей есть. Пойдем, я угощу тебя отличным шампанским. Поднимемся на крышу, там очень романтично…
Мудак. Козел.
Как же я сейчас хочу его убить…
Ненавижу! Никогда никого так не ненавидела…
* * *
– Какой по счету бокал пьешь? – строго спрашивает отец.
– Не помню…
Правда, не помню. Я вообще только что осознала, что пью. Что-то крепкое. Вообще невкусное.
Папа вглядывается в мое лицо.
– Что-то случилось?
– У тебя юбилей! Мне что, на дне рождения родного отца выпить нельзя? – агрессивно нападаю я. – Я совершеннолетняя, между прочим!
Только такая тактика с моим батей и работает.
– Да пей, кто тебе не дает, – пожимает плечами он. – Только не забывай есть что-нибудь мягкое и обволакивающее.
– Зачем?
– Блевать удобнее будет.
Фу-у-у…
– Всякие там сухарики и крекеры царапают горло, – продолжает он выдавать отцовские наставления.
Вот вообще – фу! Аж пить расхотелось.
– Из своего опыта знаешь?
– Естественно.
Я знаю, что у моего отца была бурная юность. У всех этих взрослых дядек со смешными звериными кличками она была лихой и веселой.
А мы… Мы не такие. Мы слишком хорошо воспитаны. Мы серьезные, ответственные, целеустремленные. Во всяком случае, большинство из нас. Особенно Риша, которую нам с детства приводят в пример родители.
И она бы меня нереально бесила! Если бы не была такой классной девчонкой. И моей лучшей подругой.
– Маш, хочешь, мы ему пипирку отрежем? – произносит самая разумная и уравновешенная девушка на свете, обнимая меня за плечи.
– Риш, ты серьезно?
– Если это тебя утешит – я готова.
Капец…
– Не отрежем, так напугаем, – присоединяется Алина. – Затолкаем его в кладовку, в рот кляп, на голову мешок…
– Расстегнем штаны! И пощелкаем секатором возле самого ценного! – подхватываю я. – Пусть обделается!
И мы все смотрим на Настю.
– Я могу его заманить. А потом стоять на стреме, – произносит родная сестра Богдана.
– Настя, ты настоящий друг!
– А ты сомневалась? Он заслужил! Тем более… вы же не будете ничего отрезать по-настоящему?
Я лишь кровожадно улыбаюсь…