Лидия Ярцева 30 метров в глубину

Глава 3

Новые обстоятельства

– Не знала, что Людмила Ренольдовна ваша подруга. Как вы назвали её? Мила? – невзначай спросила у Валентины Кира. Когда гости разошлись, она вызвалась помочь свекрови с уборкой.

– Да, Мила. В молодости её так называл один человек. Вспомнилось.

– Часто общаетесь? – продолжала дознаваться Кира.

– Не сказать. Дружили с детства. Жили напротив. Потом разошлись. Тридцать лет не виделись, и вот, она пришла на похороны сына. Надо же, как порой интересно складывается судьба.

– Не то слово… – задумчиво ответила Кира.

Кира села в такси и первым делом скачала приложение для проверки контактов. Трясущимися руками вбила номер М в специальное поле и дождалась результата. Контакт был записан у разных людей как Людмила, Людмила Ренольдовна, Люда. Кира больше не сомневалась – Артём записал на бумажке с подписью М номер их преподавательницы и сохранил его в потайном кармане. Но зачем?

Кира вернулась домой в ночи и следующие сутки не сомкнула глаз. Она поставила амбициозную цель – найти другие улики, доказывающие связь Артёма и Милы и отвечающие на вопрос, что же между ними было и в какой момент. Как так вышло, что Мила стала последним человеком, с кем он виделся?

В первую очередь Кира пролистала галерею телефона покойного мужа, три тысячи фотографий и видео. Местами ей становилось плохо, фотографии живого Артёма вызывали боль. Но Кира держала в голове свою цель и хладнокровно продолжала. Покончив с телефоном, она перешла на ноутбук и жёсткие диски, но кроме скачанных фильмов и юридических бумаг ничего не нашла, даже перепробовав все горячие клавиши, открывающие скрытые папки. Тогда она распахнула шкафы и выбросила оттуда все вещи Артёма на кровать, шаря в каждом кармане. На очереди были документы и книги. Стоя перед внушительным стеллажом макулатуры, Кира раздумывала, куда бы она спрятала личное, если бы хотела скрыть. Наверное, в какую-нибудь самую ненужную книгу, в которую другой человек никогда бы не заглянул. Кира просмотрела корешки книг и увидела старое пособие по плаванию в ластах. Эта книга шла явно мимо интересов Киры. Пособие раскрылось на странице, где лежало одно распечатанное фото. На нём – двое счастливых людей, по всей видимости, хорошо отдыхающих на пляже. Мила с улыбкой смотрит на закат, а Артём обнимает её и целует в плечо. У Киры сжалось сердце. Таких фотографий с Артёмом за семь лет брака у неё нет. Захотелось смять эту мерзость и выбросить, но нельзя – теперь это доказательство неверности, в которой Артёма больше невозможно обвинить. Как же он хорошо всегда умел уходить от ответственности!

Кира выключила свет и легла на кровать, не раздеваясь. Она сжалась комочком и смотрела на сияющую полную луну. Та с сочувствием глядела на Киру. Тело гудело, словно усердно работающий холодильник. Мысли никак не останавливались. Пришла идея вызвать Милу на разговор. Кира открыла ноутбук, нашла в поиске адрес почты Милы, на который писала ещё в университете, и отправила с вновь созданного почтового ящика письмо.

Мила в ту ночь тоже не спала. Ворочалась. Закрывала глаза и старалась размеренно дышать, но перед глазами снова и снова появлялся звонок от Артёма. Кто-то знал о них. Мила перестала игнорировать отсутствие сна, отбросила одеяло и села на кровати. Телефон завибрировал, экран загорелся – на почту пришло письмо. Мила открыла без задней мысли, думая, что это очередной спам, но письмо содержало следующее:

По телу пробежали мурашки, Мила чуть не закричала. Посмотрела на Диму – тот крепко спал. Мила сжала покрепче телефон, надела халат и выбежала из комнаты.

Дойдя на полусогнутых до кухни, она перечитала письмо. Затем снова. И снова. Сердце застучало на весь притихший коттеджный район. Мила в панике расхаживала по комнате и старалась не забывать дышать. Сначала звонок, теперь это. Кто-то явно вышел на охоту и хотел уличить её. Только в чём? В чём её подозревали? И кто? Выбор не велик. Телефоны отдавали родственникам. Либо Кира, либо Валя. И ни один из этих вариантов не утешал. Мила достала из шкафа успокоительное и накапала себе двойную дозу. Не реагировать на послания и звонки – лучшее, что она могла сделать. Она ни в чём не виновата. Хотя в последнем Мила уже не была так уверена.

С утра Милу еле-еле растолкал Дима. Он удивился, что даже после пятого будильника Мила не поднялась. Мила и так чувствовала себя разбитой и потерянной, а вспомнив, что произошло с ней за последнюю неделю, захотела пропасть во снах навечно. Дима сел на край кровати и с беспокойством заговорил:

– Как ты себя чувствуешь?

Только этого не хватало, подумала Мила. Разбираться сейчас в её самочувствии – не лучшее решение.

– Устала немного.

– Да, я заметил. Осталось три дня, когда мы можем приехать к Кристине. Ты передумала?

Кристина – девочка из детдома, которую они выбрали для удочерения. После успешного прохождения школы приёмных родителей и оформления всех документов им выписали направление, по которому они должны были познакомиться с девочкой и решить, станут ли они её родителями.

– Нет. Конечно, я не передумала. Просто сложные дни. Но теперь всё нормально.

Мила опять со стыдом поймала себя на вранье Диме.

– Хорошо. Может быть, съездим сегодня? У меня отменилась встреча.

– Отличная идея, – немного подумав, сказала Мила. Убегать от одних проблем к другим она умела лучше всего.

После завтрака они тщательно выбрали красивую одежду. Мила привела в порядок лицо, отметив про себя, что макияж – это спасательный круг для поживших и уставших женщин. И они вышли из дома в новых ролях, пытаясь впервые почувствовать себя родителями.

В последнее время Мила и Дима редко выезжали куда-то вместе. После всех потрясений Мила поняла, что ей очень комфортно и безопасно со своим мужем. И удивительно, но именно с Димой она готова воспитывать ребёнка. Почему для того, чтобы это понять, нужно было сто раз ошибиться и двести раз пройтись по самому краю? Мила смотрела на сосредоточенное лицо мужа, когда он вёл машину, и хотела только одного – чтобы все вспыхнувшие в прошлые недели проблемы перестали существовать волшебным образом. Дима поймал взгляд жены.

– О чём думаешь? – спросил он.

Мила опустила глаза.

– Хочу, чтобы мы ей понравились.

Дима кивнул в ответ. Ему хотелось того же.

Они остановились у дома ребёнка и пошли на знакомство. В здании послышалось сразу тридцать детских голосов.

– Кристина, Кристина, к тебе приехали! – сказала воспитательница Ольга Акимовна.

К Миле и Диме навстречу вышла хорошенькая десятилетняя девочка с ровными толстыми косами. Кристина внимательно посмотрела сначала на Милу, а затем на Диму. Им стало некомфортно от этого взгляда. Показалось, что девочка всё про них поняла.

– Здравствуй, Кристина, – улыбнулась Мила, она страшно волновалась.

Кристина широко улыбнулась и бросилась обнимать Милу. Та опешила и, не зная, что сказать и сделать, посмотрела на Ольгу Акимовну, которая от восторга сложила руки на груди. У Милы покатилась слеза. Она обняла девочку в ответ, пытаясь пережить возникший спектр чувств в своей душе. За пятьдесят лет она ни разу не испытывала ничего подобного. Дима погладил девочку по голове, а второй рукой приобнял Милу. Он тоже растрогался.

Вернувшись домой вечером, Мила и Дима непривычно много говорили. Появление ребёнка привнесло в их серые душные будни свежий ветер. Сев за привычный семейный вечерний чай, они единодушно решили – да, Кристина – это их ребёнок. Мила заплакала от радости. Дима взял её за руку, придвинулся ближе и неловко поцеловал в губы. Мила отпрянула.

– Ты давно меня так не касался.

Дима снял очки, протёр глаза и после робкой паузы поцеловал снова. Мила ответила. Он взял её за руку и повёл в спальню. Мила шла за ним, и внутри у неё не было ни капли сопротивления. Она так увлеклась, что прошла мимо настенных часов, показывавших 22:35.

Тем временем Кира ходила вокруг Балтийского университета в надежде, что Мила явится на разговор. Когда этого не произошло, злость наполнила каждую её клетку. Прождав около часа, она ушла домой ни с чем и позвонила по дороге Ване, заявив, что Тёма погиб не просто так, и попросила о встрече, потому что это не телефонный разговор. Чувствовалось, что Кира очень волновалась, поэтому через час Ваня уже стоял на пороге её дома.

– Алиса спит?

– Я пока не забрала её от родителей. Завтра.

– Что стряслось? – Ваня снял обувь и пошёл за Кирой на кухню. Она не находила себе места, выглядела потрясённой чем-то очень серьёзным. Она рассказала ему о найденных номере телефона и фотографии с Милой.

– Ты что-нибудь знал про их роман?

Ваня задумался.

– Только пожалуйста, честно, – устало умоляла Кира. – Я понимаю, он твой друг, но…

– Нет, я просто пытаюсь вспомнить. Честно говоря, у Артёма было много подруг в университете. Но о преподавателе я никогда ничего не слышал.

– А после? Когда мы уже были вместе?

– Тем более. Мы тогда уже мало общались.

Кира печально вздохнула.

– С чего ты взяла, что именно она причастна к его смерти? Как это могло произойти, по-твоему? Она погрузилась на дно и оставила его там или как? – не понимал Ваня.

– Я не знаю! – Кира раздражалась. – Я всего лишь пытаюсь выяснить. Если бы я знала, я бы не спрашивала.

– Прости. – Ваня взял её ладонь в свою руку. – Тебе надо успокоиться. Мы что-нибудь придумаем. Если и правда выяснится, что она виновата, она обязательно за это ответит.

– Да. Но надо найти доказательства. На встречу она не явилась.

– Ты говоришь, что она, возможно, виделась с ним накануне. Где это было?

– «На нашем месте», – процитировала СМС Кира. – Это может быть где угодно.

Ваня ещё раз посмотрел на фотографию Милы и Артёма и развернул её к Кире.

– Узнаёшь это место?

Кира присмотрелась.

– Какой-то пляж?

– Приглядись вот сюда, – улыбнулся Ваня, он показывал на размытое вдалеке здание из коричневого кирпича.

– Это же… маяк.

– Да. Недалеко от нашей базы.

– Ого… – Кира задумалась, а потом ей в голову пришла идея. – Нам нужны записи с камер видеонаблюдения в ту ночь. Вдоль трассы! Если выяснится, что она туда ездила, это и будет доказательством, что они встречались.

Ваня улыбнулся:

– Я говорил, тебе надо было идти в следователи? Ты всегда была лучшей на нашем курсе.

Щёки Киры зардели. Она стеснительно опустила глаза, а подняла уже опечаленные:

– Жаль, что приходится проявлять свои таланты в таких обстоятельствах.

Ваня печально вздохнул.

– Завтра проедусь вдоль Калининградского шоссе и узнаю, где есть камеры наблюдения. Городские вряд ли удастся получить на руки, а вот с частниками попробую договориться.

– Спасибо тебе! – сказала Кира. Впервые за долгое время она почувствовала, что не одна.

Сколько бы Валя ни держала лицо на людях и сколько бы ни показывала свою стойкость, наедине с собой её поглощала невыносимая тоска. Когда Лёша уходил на работу, она быстро заканчивала с домашними делами и приходила в комнату Артёма, чтобы упиваться своим горем. Протирала полочки, перекладывала вещи с места на место – делала всё, чтобы поддерживать ощущение жизни в этой части дома и в части своей души, отведённой любимому ребёнку.

Сегодня она решила разобрать шкаф и постирать вещи, чтобы они не запылились и не отсырели. Она достала всё, что, ей показалось, требовало ухода, и в опустевшем шкафу увидела большой ящик с разным хламом. Старые зарядки, открытки, тетради. Валя сунулась разбирать их и в одной из тетрадей узнала почерк Артёма. В строках явно говорилось о его личных переживаниях. Где-то стояли даты. Валя прижала тетрадь к сердцу и замерла. Стоило ли читать дневник своего ребёнка? Ответ сложный. Стоило ли читать личный дневник погибшего сына, с которым навсегда оборвался контакт? Ответ для Вали был очевиден. Она взяла тетради с блокнотами и села на кровать. Однако то, что она там прочитала, навсегда изменило её жизнь.

10 апреля 2012 года

Я больше не могу спокойно приходить в универ. Да что там, я жить спокойно уже не могу. Я не сплю. Похудел. Как только вижу её, меня начинает трясти. Я боюсь. Но что я могу? Заявить в полицию? Чтобы надо мной посмеялись? Я как мальчик на побегушках. Она использует меня, чтобы реализовывать свои тайные желания. С мужем она этого не может. С мужем она хорошая девочка. Я бы никогда не подумал, что она на такое способна. У неё такой благостный вид. Но я всё понял про неё, когда она оставила меня после пар и закрыла кабинет. Она дьявол в женском обличье. Но самое главное – я не знаю, как выпутаться из этой позорной связи. Она угрожает, что я вылечу из универа прямо перед выпуском. Не сдам сессию. Она знает, как это важно для меня. Как долго я шёл к красному диплому. Но она наслаждается своей властью. И манипулирует. Как искусно она манипулирует! Сначала я думал, что у нас любовь. Теперь я знаю – это зависимость. Моя самая страшная зависимость. Мне надо в рехаб.

15 апреля 2012 года

Неделю я прожил неплохо, пока снова не встретил её. После пар она заметила меня в коридоре. Заставила пойти с ней в кабинет. Она спросила, почему я не появлялся так долго. Я сказал, что болел. Она рассмеялась и сказала, что быстро вылечит меня. Я сказал, что хочу закончить наши отношения. Но она сняла с меня одежду. Смяла её. Отошла в дальний угол кабинета. Дьявольски улыбнулась и осмотрела с ног до головы. Я весь дрожал, а она сказала – чего ты дрожишь как мальчишка? Я стоял, опустив глаза в пол, и просил прекратить издеваться. В этот момент она меня сфотографировала и сказала, что теперь я никуда не уйду. А если уйду, фотографию увидит весь универ. Она велела открыть учебник и делать перевод. Потом вышла и закрыла кабинет на ключ. И я просидел там три часа. Я хотел умереть. Но проблема в том, что я знаю – это не поможет. Тогда я сел и перевёл стихотворение, которое знал с детства.

10 мая 2012 года

Я продал машину, потому что она захотела в Париж. Она сказала, что хочет съездить со мной в прощальное путешествие. Но так как я мужчина, это я должен всё оплатить. А если нет, то я прекрасно знаю, что меня ждёт. Поэтому я продал машину. Я всё сделал, как она просила. Посреди прогулки она ни с того ни с сего устроила скандал и ушла. Она чудовище. Я её ненавижу. Я не знаю, что меня теперь ждёт. Я уже ничего не знаю. Если она кому-нибудь расскажет о том, что между нами было, я повешусь или утоплюсь.

18 мая 2012 года

Я встретил её в универе. Она сделала вид, что не знает меня. Прощай, Мила. Прощайте, Людмила Ренольдовна. Я надеюсь, что больше никогда вас не увижу. Это были худшие два года моей жизни.

Валя ещё раз перечитала последнюю заметку, чтобы убедиться, что ей не показалось. Мила. Людмила. Сознание Вали помутилось. Неужели её сын подвергался насилию со стороны её подруги? У Вали защемило сердце, и она спустилась на кухню за лекарством.

Мила, вдохновлённая совместным решением с Димой насчёт их дочки, готовила ужин, нарезая ингредиенты для салата. С трепетом ожидала его дома. В дверь позвонили. Раньше, чем нужно. Вместо Димы за дверями стояла Валя. И Миле тут же захотелось закрыть эту дверь, но она заставила себя улыбнуться:

– Привет, проходи!

Ничего хорошего от вечера Мила больше не ждала. Валя вошла в дом вальяжно, будто имела на это полное право.

– Я не вовремя? – в привычной угодливой манере спросила она.

– Я готовила.

– Продолжай. Я не помешаю.

Валя уселась за стол и уставилась на Милу. Мила взяла в руки нож и неловко продолжила. Тон и поведение Вали ей не понравились.

– Что у тебя было с моим сыном? – начала она с козырей.

Мила резанула ножом по пальцу. Кровь незамедлительно полилась. Мила подставила палец под воду, затем достала из шкафчика перекись и пластырь, стала останавливать кровь. Когда закончила, то уверенно посмотрела на Валю:

– Роман.

Мила вернулась к салату. Валя не ожидала услышать правду.

– И ты так спокойно говоришь мне об этом?

– Мне нечего скрывать. Это было давно. И это было ошибкой.

– Ошибкой? Ты издевалась над ним!

Мила прыснула.

– Я?!

Валя достала из сумки блокноты Артёма и бросила их на стол.

– Я читала его дневники.

– И что же в них написано?

Валя развернула страницу с заметками весны 2012 года. Мила пробежалась по ним глазами. Из кастрюли выбежала кипящая вода, но она не обратила на неё ни малейшего внимания. Мила пилила взглядом страницы, а затем переключилась на Валю:

– Это враньё.

Она сняла наконец изнывающую кастрюлю с плиты.

– Ничего из этого не было, – строго сказала Мила. Валя смотрела на подругу с недоверием.

– Я тебе доверяла, – прошептала она. – Пригласила в гости.

– Валя, ты слышишь, этого не было!

– У него мы теперь не спросим. Но вот что мне точно известно – ты с ним встречалась накануне его гибели.

Мила заволновалась, Валя поняла.

– Это ты его погубила!

– Нет!

– Если не признаешься, я отнесу дневники в полицию. Они разберутся.

– Я ни в чём не виновата.

Валя пошла к двери. На пороге она обернулась и злобно сказала:

– Ты всегда была такой… – Она подбирала слова и наконец-то нашла подходящее: – Гнилой! Что в молодости, что сейчас, – с неприязнью бросила она и хлопнула за собой дверью.

Мила, будто на неё вылили ушат дерьма, осталась стоять на своей кухне в совершенно испорченном настроении.

Стемнело, шёл дождь. Валя, излившая весь накопленный гнев, бодро переставляла суховатые ноги и, несмотря на лужи, уверенно хлюпала к месту назначения – к дому Киры.

– Валентина Васильевна? Что-то случилось? – спросила Кира, увидев свекровь на пороге.

– Прости. Я была не права.

Кира вздёрнула брови. Удивлению её не было предела. Никогда раньше Валя не признавала своих ошибок, но этот вечер стал исключением, ведь каждая из женщин узнала новые обстоятельства. Кира внимательно изучила дневники.

– Это случилось перед тем, как мы познакомились, – вспомнила Кира. – Если это правда, то это ужасно.

– Ещё бы! Это аморально! – У Вали горели глаза.

Кира рассказала ей обо всём, что знала на сегодняшний день. Валя воскликнула:

– Это точно она!

В дверь позвонили. Пришёл Ваня.

– Я не вовремя? – спросил он, увидев Валю.

– Нет, всё в порядке. Валентина Васильевна всё знает.

– Здравствуй, Ваня.

Ваня кивнул:

– Здравствуйте. Есть кое-какие новости. Неси ноутбук. – Ваня достал из кармана флешку.

Кира сходила за ноутбуком, и все трое замерли в ожидании записей с камер видеонаблюдения. Ваня отмотал на 23 часа.

– Смотри.

На видео ехала машина Милы. Ваня остановил запись и сделал скрин экрана, чтобы сохранить номер автомобиля. Видео продолжилось.

– Это последняя камера на пути?

– Да. Дальше самое интересное. В 23:00 она проехала в сторону маяка, но обратно вернулась только утром.

Ваня отмотал на утро, на 6:13.

– Вот её машина. Та же самая, видишь?

– То есть она пробыла там всю ночь?

– Похоже на то.

– Во сколько ты приехал на базу?

– В девять с чем-то…

– Я думаю, надо идти в полицию, – сказала Валя.

Кира впервые согласилась со свекровью.

Утром Мила попрощалась с Димой и, как всегда, отправилась в университет. День стоял хмурый, ветер завывал за окнами её машины, моросил дождь. Мила чувствовала себя скверно. Чтобы заглушить тревогу, она включила радио, по которому наиграно позитивные голоса ведущих вбивали людям в головы, что всё будет хорошо.

Она отвела три пары, ушла с головой в работу. В аудиторию даже заглянуло несколько солнечных лучей. Оставалось отработать ещё полтора часа, и домой. Но в разгар занятия в кабинет заглянула встревоженная Галина Эдуардовна.

– Людмила Ренольдовна, – шёпотом позвала она. – Можно вас?

Мила встала из-за стола и в полной тишине настороженно вышла в коридор. За Галиной Эдуардовной стоял серьёзный мужчина с папкой документов.

– Что-то случилось? – спросила Мила.

– Пришли к тебе. – Заведующая покосилась на мужчину.

– Людмила Славина? – начал он.

– Да.

– Моё имя Виктор Шубин. Я следователь.

Он показал Миле красную корочку. Мила напряглась.

– Вы вызываетесь на допрос в качестве подозреваемой. Прошу проехать со мной для участия в следственном действии.

Галина Эдуардовна ахнула.

– Сейчас? – спросила Мила.

– Сейчас, – ответил Шубин.

Мила остолбенела и не знала, что делать.

– Я вещи возьму? – спросила она.

– Да, пожалуйста.

Она скрылась в кабинете, задала студентам домашнее задание и сказала, что через пятнадцать минут они могут уходить.

Мила проехала с Шубиным в полицейский участок и зашла в серое здание с холодными стенами. Пока она продвигалась по коридорам, на неё накатывали тоска и тревога одновременно. Возникало ощущение, будто любой невиновный здесь чувствовал себя преступником. Но в кабинете Шубина было достаточно уютно. Помещение напоминало их преподавательскую. Деревянная мебель, перетянутые зелёной кожей кресла, настольная лампа и многочисленные комнатные растения, которые явно принесли сюда из домов сотрудников на время ремонта, а позже решили не забирать. Мила скромно села перед столом Виктора. Он включил компьютер и посмотрел на какие-то бумаги. Вздохнув, он сказал выученную фразу:

– Вы подозреваетесь в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации – убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Мила проглотила слюну. Она молчала. Виктор разъяснил ей её права. Воспользоваться услугами адвоката, не свидетельствовать против себя и близких и далее по списку.

– Вы согласны давать показания?

– Да.

– Вы хотите нанять адвоката?

– Нет.

– Прекрасно, – впервые за всё время улыбнулся Виктор. – Тогда начнём. Что вам известно по делу о смерти Субботина Артёма Алексеевича?

– Мне известно, что он умер.

– Оригинально, – оценил её ответ Виктор. – В каких отношениях вы состояли с погибшим?

Мила тяжело вздохнула. Её заставили отмотать свою память на девять лет назад и вспомнить, с чего всё началось, чтобы как можно точнее сформулировать ответ на этот банальный вопрос.

Глава 4

Нелюбимый муж

2010 год

Тостер отщёлкнул два поджаристых куска хлеба, и Мила выложила их на красивый деревянный поднос к нарезанному сыру, маслу и джемам на самый разный вкус. На столе уже стояли отварные яйца на изысканной ножке-подставке, апельсиновый сок разлит по стаканам. Завтрак выглядел в лучших традициях австрийских кафе, где одетый как истинный джентльмен официант, улыбчивый пожилой мужчина, приносил торт «Захер» и желал приятного дня не по форме, а от чистого сердца, потому что любил свою работу и жизнь. В то утро Мила тоже испытывала благодарность к своей жизни и потому трепетала на кухне, пытаясь достичь идеала в сервировке. Дима сел за стол по привычке задумчивым и тут же принялся изучать ежедневник. Вдохновлённый дух Милы немного погас, ударившись о хмурые брови мужа, и всё же она решила радоваться дню, несмотря ни на что.