Лидия Ярцева 30 метров в глубину

Глава 2

Давние знакомые

Прощание с Артёмом Субботиным состоится 15 сентября в 12:00

по адресу: г. Калининград, Александра Невского, 90.

Текст с таким содержанием Кира отправила около двадцати раз: родственникам, друзьям, коллегам и даже разместила пост в соцсетях, пока ждала своей очереди за вещами покойного мужа в пропахшем хлоркой морге.

– Субботина? – Манерный санитар выглянул в коридор и тоненьким противным голосом приказал Кире зайти.

Кира вошла в кабинет с высокими потолками и затуманенными окнами, через которые не было видно белого света. Санитар кружил по кабинету, как комар, размахивая халатом.

– Паспорт? – недовольно протянул он руку.

Кира отдала ему паспорт. Он внимательно проверил фотографию, посмотрев на девушку поверх очков, и пролистал до страницы семейного положения, предварительно смочив пальцы слюной. Кира сморщилась и отвернулась.

Досконально проверив штамп в паспорте, манерный подошёл к металлическому шкафу и достал оттуда несколько прозрачных полиэтиленовых пакетов с вещами Артёма: джинсами, толстовкой, кроссовками, телефоном, ключами.

– Тут распишитесь, – тыкнул он пальцем в старый журнал в клеточку.

– А причину мне скажут?

Санитар положил перед Кирой судебно-медицинское заключение и прочитал по слогам, как для умственно отсталой:

– Причина смерти: асфиксия вследствие утопления. Следов насильственной смерти не обнаружено. Подписывайте.

Кира поставила подпись. Манерный всунул ей стопку пакетов, а сверху положил заключение.

– До свидания, – сказал он.

– Уж лучше прощайте, – ответила Кира, надеясь, что ближайшее её свидание в этом кабинете состоится не скоро.

В связи с отсутствием состава преступления уголовное дело не возбудили, и происшествие официально признали несчастным случаем. Полицейские проверили и установили, что у Артёма не было признаков депрессии или суицидальных наклонностей, а в окружении не было людей, склонявших его к смерти. Связи с янтарными дайверами – нелегальными калининградскими охотниками за полудрагоценным камнем – тоже не обнаружилось. Всё указывало на внезапную, нелепую и фатальную смерть, отчего Кире, конечно, легче не стало.

– Какая-то ерунда, – с раздражением сказала она в телефонном разговоре с Валей. – Не верю, что он так просто мог утонуть.

– Кира, дорогая, ты что же, хочешь сказать, мой сын самоубийца? – спросила свекровь.

– Нет, конечно. Просто до сих пор не укладывается в голове.

– Может быть, и хорошо, что следствие так быстро закончилось. Скорее его похороним. Как положено. По-людски.

Валентина, пять дней принимавшая седативные средства сверх нормы, теперь говорила и думала медленно. Её организм был не способен о чём-либо беспокоиться, и порой она озвучивала вещи, совершенно ей несвойственные. Вряд ли она на самом деле так думала. Будь она «в своём уме», она бы разнесла полицейский участок, требуя наказать виновных и вернуть её сына к жизни.

– Да, хорошо, – вынужденно согласилась с ней Кира и положила трубку.

Решив все вопросы с похоронами, Кира осталась наедине со своими мыслями. Сидя на кухне при выключенном свете, она ощутила, как ныло в области груди. Раньше она не задумывалась, где у человека душа, а теперь просто знала, что она здесь – на стыке рёбер, от сердца до шеи. Она чувствовала, будто кто-то вытягивал из грудной клетки густую чёрную массу, и скорее положила туда ладонь, чтобы защититься, но это не помогло.

Алису пришлось отвезти к родителям, сказав, что они с папой вернутся за ней позднее. Кире предстояло объяснить ребёнку, что Артёма она больше не увидит, и потом всю жизнь тщетно оправдываться за то, что не дала с ним попрощаться ради её же блага. Кира решила позже придумать красивую легенду о том, что их папа – настоящий герой, отправившийся выполнять важную государственную миссию. Пока на это не было сил.

Чтобы чем-то себя занять, она принесла вещи Артёма и освободила их от пакетов. Они пахли морем. Кира развернула его толстовку и накинула на свои плечи сзади так, будто Тёма её обнимает. Она почувствовала его тепло и на секунду даже поверила, что он рядом. Кира вдруг вспомнила их первое свидание 31 мая 2012 года, которое совпало с днём рождения их однокурсницы. Шумная терраса на крыше, где повсюду мерцали гирлянды. Диджей устал и захотел отведать закусок с фуршета, поэтому поставил старомодный медляк, чтобы отправить народ на перекур. Играла песня Without You в исполнении Ширли Бэcси [1]. Танцевали только Артём и Кира, которая в тот самый момент начинала в него влюбляться.

Кира вбила в поиске на телефоне эту песню и включила на полную громкость. На лице постепенно появлялась улыбка, вызванная ностальгией. Кира танцевала, обняв толстовку Артёма, мысленно вернувшись на семь лет назад.

Когда слегка хриплый голос певицы затянул припев, улыбка Киры угасла, накатили слёзы. Теперь песня проигралась для неё по-новому. I can’t live, if living is without you, I can’t live, I can’t live anymore [3], – на этих строчках Кира, не в силах больше сдерживаться, громко разрыдалась:

– Почему ты нас бросил? Почему?! Как я буду одна? – кричала она, и крик бился о стены, возвращаясь к ней снова. Когда силы закончились, Кира сползла по холодильнику на пол и посмотрела на мокрую от слёз толстовку. Все навеянные песней иллюзии растворились, и она вернулась к реальности.

Кира по привычке проверила карманы перед стиркой, они были пусты, но в этой кофте прятался ещё один, внутренний кармашек, и в нём она нащупала небольшую бумажку. На ней накорябали номер телефона и бережно вывели всего одну таинственную букву – М.

Эм. Что бы это значило?

Кира набрала номер телефона и позвонила. На том конце ответил печальный женский голос:

– Алло.

Кира испугалась.

– Алло. Вас не слышно.

Кира отключилась. И хотя она успокаивала сама себя, что голос мог принадлежать кому угодно, внутри поселилась мысль – а вдруг это как-то связано с его смертью?

Кира достала из пакета смартфон Артёма и поставила на зарядку. Когда загорелась первая палочка, она с первой попытки ввела правильный пароль из цифр его даты рождения 170390 и получила доступ ко всему, что скрывал телефон. Она порылась в контактах: на М были только «Мамочка», «Миша» и «Марина Работа». В эсэмэсках – кроме промокодов и банковских операций, больше ничего. Тогда Кира нашла в Интернете программу, позволяющую восстановить удалённые звонки и сообщения, и поставила её на скачивание.

Мила не собиралась ехать на похороны и придерживалась этого плана до последнего. Она задумала стирку, уборку и мойку машины. Хочешь впустить в жизнь новое, освободи для него место – так она была воспитана. Когда она усердно размахивала веерными граблями по саду, выгоняя из себя воспоминания событий последней недели, звякнул телефон, лежащий неподалёку. Мила сдула упавшую прямо на глаза прядь волос и увидела, что ей пришла СМС. Она решила проигнорировать и продолжила выкорчёвывать листья из травы, но подлая прядь снова свалилась на глаза. Мила разогнулась и предплечьем убрала её. Телефон в очередной раз звякнул.

– Кому я там понадобилась? – бросила она грабли и недовольно пошла к телефону, снимая по дороге садовые перчатки.

Прощание с Артёмом Субботиным состоится 15 сентября в 12:00

по адресу: г. Калининград, Александра Невского, 90.

Галина Эдуардовна скинула в чат рассылку и спросила, кто едет, чтобы присоединиться. Сердце Милы стало тяжёлым. Она не простит себе, если не увидит его напоследок. Она набрала автомойку и отменила запись.

В день похорон Мила твёрдо решила затеряться в толпе. Надела свой самый неприметный чёрный платок, тёмные очки и давно не ношенное чёрное пальто. Очередь из людей размеренно двигалась к залу прощания, и Мила шла в ней, не поднимая глаз и ни с кем не разговаривая.

– Видишь самую стильную, знай, это наша Людмила, – взяла Милу под руку Галина Эдуардовна, внезапно возникшая рядом. – Ты чего не написала, что придёшь? – громко шептала она.

Галя за секунду разрушила конспирацию Милы, люди вокруг оглядывались, теперь уж точно хорошо видя её лицо. Мила покраснела и крепче сжала четыре гвоздики.

– А должна была? – растерянно спросила она Галю.

– Я же написала в группе, кто едет? – Мила молчала, а Галя продолжила: – Жалко, конечно, парня. Такой молодой. А людей сколько пришло! Как будто весь город. А матери каково? Не представляю. Да и не дай бог, конечно.

От щебетания Гали хотелось вырваться и побежать назад сквозь толпу, но, очевидно, это была плохая идея. Мила повторяла про себя «замолчи, замолчи», и на входе в зал Галина наконец притихла. Они зашли в помещение с высокими белыми потолками, по форме походившее на католическую церковь. Ансамбль из пяти человек на разрыв играл Death of Aase Эдварда Грига из оперы «Пер Гюнт». По коже побежали мурашки. Мила не хотела поднимать глаза, но люди перед ними потихоньку расходились, открывая обзор на белый каменный постамент, на котором и возвышался гроб.

– А почему крышка закрыта? – недоуменно спросила Мила у Галины.

– Наверное, тело изуродовано. Он же в воде долго пробыл.

Рядом с гробом стоял приличного размера портрет Артёма. На Милу смотрел счастливый, обаятельный и уверенный в себе парень, полный жизни. В смерть такого человека невозможно поверить.

Мила заставила себя сдвинуться с места и подошла к гробу. На мгновение для неё в зале воцарилась тишина, словно остались только они двое.

Прости. И прощай.

Музыка в ушах зазвучала громче. Мила выдохнула и с честью возложила цветы. Она обернулась и встретилась глазами с людьми, стоявшими рядом с гробом. У неё вдруг перехватило дыхание. Она их знала.

Убитая горем Валя, за неделю превратившаяся в старушку, и бледный, почти слившийся с белыми стенами зала Лёша. Они были её давними знакомыми. Очень давними. Мила и Валя росли на одной улице, вместе ходили в школу, дружили, но после совместного отдыха тридцать лет назад разъехались по разным местам и навсегда потеряли связь. Миле захотелось истерически засмеяться, а следом заплакать. Какое отличное чувство юмора у судьбы.

Галина Эдуардовна прошла вперёд Милы. Приобняла Валю с Лёшей, сказав им несколько слов о том, каким замечательным сыном и студентом был Артём, и отошла, смахивая слёзы платком.

Бежать некуда, и Мила двинулась с места, навстречу к Вале и Лёше.

– Примите мои соболезнования, – прошептала она.

Мила обхватила холодные ладони Вали. Их взгляды столкнулись. Ввалившиеся серо-зелёные глаза смотрели в широко распахнутые прозрачно-голубые. За этот миг обе будто заново прожили всю свою жизнь от пятилеток, весело державшихся за руки, до молодых цветущих девушек, у которых впереди целая жизнь, и, наконец, взрослых женщин, случайно встретившихся на похоронах сына для одной и любовника для другой.

– Люда? – вздёрнула удивлённые и печальные брови Валя.

– Да, – не зная, что сказать, ответила Мила.

Обе растерялись. Чтобы не выдать своего волнения, Мила отпустила дрожащие руки. Она мельком глянула на Алексея, он явно узнал её и рад был видеть. Как же она раньше не замечала, что Артём так похож на него: острые скулы и нос, пухлые губы. Мила собралась уходить, но встретила заплаканное молодое лицо Киры. Господи, это же её студентка, однокурсница Артёма, а теперь… вдова. Милу поразило очередное осознание её дурацкого положения. Кира улыбнулась Миле, узнав в ней преподавательницу из вуза. Мила коротко ей кивнула и пошла на выход.

Она суетливо доставала из кармана тёмные очки и надевала их дрожащими руками. Уходя, она молилась только об одном – что тайну, до сих пор неизвестную её давним знакомым, навсегда засыплет землёй вместе с усопшим.

Шёл третий день после похорон, но у Милы перед глазами всё ещё стояли лица родственников Артёма. Просыпаясь по утрам, она начинала корить себя за всё, хотя и не понимала, в чём конкретно заключалась её вина. Пока она об этом размышляла, в дом позвонили. Мила спустилась со второго этажа и, решив, что Дима вернулся за забытыми документами, смело распахнула дверь. На пороге стояла Валя. На ней был девичий наряд не по возрасту: голубое платье с объёмной юбкой ниже колен и кружевная розовая кофточка собственной вязки. В руках – плетёная сумка, похожая на корзинку. Волосы, в некоторых местах поседевшие, идеально убраны в хвост. Мила безмолвно застыла.

– Здравствуй, Люда, – слабым голосом проговорила Валя.

– Здравствуй.

– Можно войти?

Мила опомнилась:

– Да, конечно, прости. Я не ожидала тебя здесь увидеть.

– Ты извини, что я без звонка. Решила, что после стольких лет начинать разговор по телефону как-то неправильно.

– Всё верно. Проходи. Чаю?

– Если можно.

Валя печально улыбнулась и села за стол, доставая из сумки носовой платок. Мила посмотрела на её сутулые плечи, и ей стало её жаль. Она подумала, что её утренние страдания просто смешны по сравнению с тем, что сейчас на душе у Вали.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Мила, наливая чай.

– Не спрашивай. Всё равно не смогу объяснить.

– Ужасная трагедия.

Мила не знала, с чего начать, и с трудом подбирала слова. Ей хотелось скорее оправдаться перед Валей, и она тихо проговорила:

– Я у него преподавала.

– Я знаю.

Мила напряглась, но Валя добавила:

– Галина Эдуардовна рассказала мне про тебя и дала адрес.

Мила облегчённо кивнула, поставила чашки на стол и села напротив. Валя была совсем беззащитна, и Мила перестала чувствовать угрозу.

– Ты замужем за Димой? – спросила она, осмотрев интерьер.

– Да.

– Почему-то сразу так подумала, увидев твой дом. Я очень рада. У вас есть дети?

– Нет.

У Вали из глаз закапали слёзы, она уткнулась в платок. Мила положила ладонь на её плечи и погладила. Будто не было этих двадцати лет. Им снова по пятнадцать, и они вместе переживают печали. Только теперь печали другие.

– Расскажи мне про него.

– Про Диму?

– Про Артёма.

Мила закашлялась.

– Что… что рассказать?

– Каким он был? Каким ты его запомнила?

– Честно сказать, я недолго у него преподавала. Всегда был очень ярким, всегда улыбался. Много шутил.

– Да. Он был светлым мальчиком.

Валя говорила про Артёма, как про маленького. Миле стало неловко. В отличие от неё Мила хорошо знала его тёмную сторону, о которой Валя, скорее всего, даже не догадывалась.

– Завтра будет девять дней. Я устраиваю поминки для самых близких. Обязательно приходи.

Мила опешила:

– Я?..

– Ты знаешь, у меня осталось очень мало близких людей. И с тобой почему-то нас жизнь развела.

Немного помолчав, Мила сказала то, что не могла не озвучить:

– Когда погибли мои родители, ты меня не поддержала.

Валя опустила глаза.

– Прости. – Она взяла руку Милы и посмотрела честными серо-зелёными глазами. – После той нашей поездки многое изменилось.

– Да, изменилось, – согласилась Мила.

Они недолго посидели в тишине. Каждая думала о своём.

– Ты не представляешь, как это больно – хоронить своего ребёнка. – Валя сжала руки Милы настолько крепко, что ей стало больно. – Когда его бросили в землю, я стояла на краю и хотела, чтобы меня закопали вместе с ним.

Лицо Вали перекосило от напряжения, она надрывно заплакала. Мила достала из аптечки успокоительное и заставила подругу выпить до дна.

– Знаешь, – сказала Валя, чуть-чуть успокоившись, – если бы я узнала, что кто-то виноват в его смерти, я бы убила. Наверное, только после этого мне станет легче.

У Милы перехватило дыхание.

– Но ведь никто не виноват, правда?

Валя отрицательно помотала головой и с сожалением сказала:

– Никто.

Кира скачала программу и нашла всё, что было удалено со смартфона Артёма в последние тридцать дней. Выяснилось, что по загадочному номеру с буквой М он звонил всего пару раз, 9 и 10 сентября накануне злополучного погружения. Он также отправил два сообщения, от которых Кире стало одновременно тошно и легко.

– Вы знали, что у вашего сына была любовница? – колко спросила Кира у Вали, не успев прийти на поминки по случаю девяти дней. Она знала её трепетное отношение к сыну, её, считавшей Артёма всегда и во всём идеальным, и испытывала удовольствие, как при долгожданном раскрытии преступления.

– О чём ты говоришь? – сказала Валя, убирая её куртку в шкаф.

– Читайте.

Кира развернула экран его телефона на свекровь. Там было написано:

Валя с презрением посмотрела на Киру.

– Он умер, а ты его в чём-то подозреваешь?

– Вы знали об этом? Нет, скажите, чего уж теперь?

– Я не знала. И знать не хочу. О покойниках либо хорошо, либо никак. Не смей очернять моего сына! – зашипела Валя. Из беззащитной девочки она превратилась в хищницу, защищающую дитя. В её глазах танцевали искры гнева.

– Он написал «я всегда буду любить тебя» и отправил не мне, и даже не вам. Он отправил это неизвестной женщине. Вы не думаете, что он мог погибнуть из-за неё? – говорила Кира зажатым от обиды голосом.

Очная ставка Киры и Вали прервалась – в дверь позвонили. Потихоньку собирались гости. Валя натянула дежурную печальную улыбку и открыла дверь, встречая родных и знакомых.

В доме собралось порядка десяти человек. Одной из последних пришла Мила. Валя настойчиво просила её быть и накануне ещё раз позвонила, чтобы убедиться. На стенах висело множество семейных фотографий и портретов Артёма в разном возрасте. От них никуда нельзя было деться каждому, кто находился в доме.

– Всего каких-то пару десятков лет, и ребёнок покидает гнездо. Мне сложно далось наше расставание, когда он стал взрослым. Мы были очень близки, – рассказывала Валя, проводя для Милы экскурсию по дому. – Он доверял мне все свои тайны. – Она остановилась у комнаты Артёма и заговорила шёпотом. – Даже те, что касались девочек.

После застолья люди разбрелись по группкам, и Мила уже думала уходить, но Лёша нашёл повод подойти к Миле.

– Налить тебе вина? – спросил он.

Мила не захотела оставаться невежливой:

– Немного. Вот так. Спасибо.

– Ты отлично выглядишь, – сказал он, робея.

– Спасибо. – Мила смутилась.

– Не ожидал увидеть тебя когда-нибудь снова.

– Поверь, я тоже. Чем занимаешься? Всё ещё служишь?