Лесной Мудрец Изломник не угаснет

- Ну, ты пытался.

Эдмон закрыл веки мертвецу.

По-хорошему, стоило бы завершить что начал мужик, всё это следовало бы сжечь до основания, но времени на это уйдёт много. Да и осталась нерешённая загадка: где остальные, почему не было вестей если он погиб не так давно? Вариантов не было. Надо идти дальше.

Эдмон шагнул в глубь коридора, заранее выставив клинок вперёд и проверив сумку на поясе: камни с рунами, снаряжение и компоненты на своих местах, лучше бы они не понадобились. Воздух здесь был иным, по ощущениям словно плотный и липкий. Факел трещал в руке как раньше, но свет угасал в метре от него. Оставалось ориентироваться на усиливающийся запах гнили.

- Не нравится мне всё это, - прошептал он.

Дойдя до комнаты, пространство всё больше потеряло очертания. Потолок давил, а стены сомкнулись, как пасть. Всё вокруг было покрыто трещинами и налётом, похожим на копоть.

Следопыт присел у стены. Его взгляд упал на стену. Знаки, царапины, круги и спирали, выведенные дрожащей рукой. Слишком хаотичные, чтобы быть письменами, словно их писал умирающий в бреду.

Он пригляделся. Линии дрожали от света. Смотря на них, можно выявить закономерность, везде по три одинаковых символа, или слова? Если присмотреться, то из всего этого, можно разобрать две буквы: К и О.

Мысль начала складываться, и тут же оборвалась от дрогнувшего воздуха. В темноте что-то двигалось. Оно не подходило, оно уже было рядом, и ждало.

Оно вырвалось из темноты с треском ломящихся костей, прикрываясь рукой от света. Эдмон не успел ни выдохнуть, ни вскинуть меч в его сторону. Первый удар пришёлся в бок и его швырнуло к стене, как тряпичную куклу. Плечо вспыхнуло болью, словно туда вбили раскалённый гвоздь молотом.

Пламя факела взвилось вверх, ослепительно яркое, прежде чем погаснуть, рассыпав искры по комнате. В этих коротких вспышках Эдмон успел разглядеть только одно - там, где должно было быть лицо, не было ничего. Ни глаз, ни рта. Только гладкая серая плоть и тонкие щели, из которых рвался хрип, похожий на чужое дыхание в чужом горле.

В этой темноте, Эдмон рывком перекатился от приближающегося звука существа, и не зря. Он почувствовал, как над маской пролетело нечто острое, и волосы на затылке встали дыбом от ветра, поднятого лапой.

Он слепо рубанул снизу вверх одной рукой.

Клинок встретил сопротивление, ощущения были такие, словно пытался разрубить корень старого дерева. Лезвие вошло на два пальца и застряло. Вместо крови шла густая чёрная жидкость, тёплая и липкая на рукояти. Существо не закричало и не отшатнулось. Эдмон рванул на себя, выдирая меч, и тварь взвыла судорожной дрожью, прошедшей от плеч до самых кончиков её когтей. Он почувствовал, как что-то длинное и гибкое для руки потянулось к его лицу. Когти скрежетнули по маске, оставив царапины на железе. Следопыт вывернулся, полоснул пару раз наугад и нащупал твёрдый роговой выступ в том месте, где у человека был бы сустав. Лезвие раз за разом выскакивало, оставляя за собой искры.

В коротких вспышках искр, Эдмон увидел её целиком.

Ростом с высокого мужчину, но согнутая так, что кости хребта выпирали из-под серой, гладкой кожи. Каждая рука длиной едва ли не в половину коридора, сложены в суставах как паучьи лапы.

Но самое страшное было не в этом.

На её груди, плечах, бёдрах зияли старые шрамы и свежие разрывы - чёрные, блестящие, из которых сочилась жидкость, слишком густая для крови. В одном месте из открытой раны торчал обломок стрелы. В другом - лезвие ножа, вросшее в плоть, облепленное чёрными нитями, пульсирующими в такт её движениям.

Её уже пытались убить. Не получилось.

Эдмон откатился в сторону от неё, приближаясь обратно к коридору, чтобы ограничить угол атаки.

Тварь сделала шаг.

Коридор был шириной в три локтя. Мечом с размаху не рубануть - стены мешают. Но и ей своими плетями не развернуться.

Равные условия, остались только последние штрихи.

Он быстро оглянулся, достал из сумки штырь с синими прожилками и вогнал её в стену коридора, отходя всё дальше.

Эдмон выставил меч вперёд, а почти нерабочую правую руку назад.

- Давай, - сказал он тихо, почти отстранённо.

Тварь бросилась не в лоб. Оно помчало уходя влево, к стене, отталкиваясь от неё ногами и перекидывая корпус через голову. Эдмон успел заметить, как её правая рука-плеть обогнула его справа, заходя за спину.

Он присел и рубанул по лапе. Клинок снёс один из когтей, рикошетом отскочив твари прямо в морду и оставил глубокое рассечение, из которого брызнул чернильный след.

Оно ответило яростным ударом сверху вниз.

Следопыт отскочил.

В момент прыжка Эдмон с силой ударил по стене торцом рукояти. На каменной кладке тут же вспыхнула светящаяся полоса, бегущая к вогнанному ранее штырю.

Штырь лопнул, мгновенно сгорая и выпуская узкий синий луч. Свет ударил тварь прямо в морду, прошивая её насквозь. Существо забилось, его кожа начала пузыриться и плавиться. Эдмон не ожидал такого эффекта, но мешкать было некогда: он метнулся вперёд, всадил меч в обожжённую плоть между рёбрами и резко выдернул клинок. Разворачивая стопы и увлекая за собой корпус, он вложил всю силу в удар с разворота. Пятка чётко впечаталась в грудину врага. Оно отлетело на два метра обратно в комнату.

Только тогда тварь попятилась в темноту.

Хрип затих. Где-то справа скрипнул кирпич.

- Сука хитрая, - процедил Эдмон.

Он замер, слушая темноту и мысленно контролируя дыхание под счёт. Руки длинные, гибкие, как плети - тварь бьёт с дистанции и намеренно не пойдёт в клинч. Роговые наросты служат ей бронёй. А чёрная, смолянистая жидкость вместо крови означает, что обычные раны её, наверное, не остановят.

Однако Эдмон успел заметить главное: под синим светом от штыря свежий надрез на морде не затягивался чёрной слизью, а оставался открытым и дымился.

Его плечо горело всё больше.

Варианты заканчивались быстро.

Следопыт привстал, вытащив из сумки старый камень с руной и бросив его на пол. Тот, раскатившись по грязному кирпичному покрытию, был тут же раздавлен сапогом с такой силой, что камень раскололся на мелкие кусочки.

Свет прорезал тьму, пространство вокруг задрожало. Стены, что были тесными, растворились. Это была не комната - это был огромный и пропитанный смертью зал.

Эдмон осмотрел комнату, ища существо. Пол, некогда скрытый мраком, оказался устлан несколькими телами. Растерзанные, изгрызенные и истекающие чёрной, смолянистой жидкостью.

В центре зала, среди мёртвой плоти, чудовище замерло. Руки оказались на лице. Из головы вырвался крик. Это не было звуком, скорее, нечто похожее на боль, страх и отчаяние, вывороченные наружу. Оно, казалось, пыталось выжать из себя последний крик, но не смогло справиться с тем, что внезапно пришло.

Эдмон не ждал. Он перенёс меч в едва слушавшуюся правую руку, левой выхватил кинжал из-за пояса и метнул. Короткое и точное движение. Лезвие вошло в грудь твари мягко, как в гнилое дерево.

Оно содрогнулось. Один шаг назад, затем, медленно подняло голову. Из щелей на лице донёсся новый звук. Не крик, не рык, а рваный и хриплый лепет, пытавшийся что-то сказать или передать.

Эдмон зарычал и метнулся вперёд. Последний выпад - и меч вонзился под челюсть, пробив череп насквозь. Существо затряслось, хрипя, как задыхающийся человек, а затем тело повалилось набок, пальцы скребнули по кирпичу и остановились. Чёрная жидкость растекалась медленно. Жуткое тело, обмякло и исчезло, окончательно лишившись формы. Теперь это был лишь месиво из черноты.

Последнее, что вырвалось из этого нечто, было долгое и протяжное: …о-о-олт…

Следопыт вытащил клинок и замер на секунду. Оно назвало имя, или пыталось? Он оттолкнул труп и отступил, тяжело дыша и переводя дыхание. Досчитал до десяти - тварь не шевелилась. Руна на камне уже начинала терять свою силу.

Остатки начинали таять, будто тот снег на солнце.

Переведя дыхание и собравшись с мыслями, Эдмон зажёг новый факел.

- Неплохо для человека с одним рабочим плечом.

Запах в комнате был почти невыносим - перегной, гнилое мясо, гарь. Он стал внимательнее осматривать пространство подвала. За исключением полной разрухи выделить особо нечего, но вот брошенные тела повсюду - из их ран тянулись нити - живые, чёрные, блестящие - соединяя их между собой, будто кто-то сплёл из них гнездо.

Он двигался быстро, не задерживаясь возле тел дольше, чем нужно. Некоторые тела на вид будто шевелились, но тут же прекращали, когда на них переводился взгляд: казалось, что под кожей пульсировали тёмные тяжи, а суставы выгибались под неестественными углами.

- Это что такое? - промелькнула фраза, осматривая первого несчастного.

Он проверил их карманы, сумки, ремни. Половина вещей была бесполезна, остальное, небольшие металлические значки - простой силуэт факела, перечёркнутый цепью. Символ Бельма, разведка. Вот и отряд, посланный как оказалось на верную смерть. Но было здесь что-то не то, значки этих покойников не совпадали со знаками, что он нашёл ранее. Большой палец прошёлся по костяшкам правой руки, значки разные: у первых - факел с цепью, у этих - тот же факел, но с двумя насечками по бокам.

"Разные. Кто-то ещё пришёл сюда. Может, подстраховка? Или просто хотели проверить?"

Эдмон нахмурился, разглядывая значки. Мысли путались, пока взгляд не зацепился за перевёрнутый стол у стены. Рядом валялись разбитые склянки, обломок ножа и лист, прижатый уголком доски.

Он подошёл ближе, поднял бумагу. Половина чернил расплылась, но кое-что ещё можно было разобрать: схематичные линии, неровные штрихи, стрелка, уходящая от обозначения хижины к отметке с надписью "Форпост". Дальше надпись была неразборчивая.

Он ещё раз осмотрел комнату вдоль и поперёк. Следы волочения у двери, царапины на полу - всё сходилось, здесь есть проход, но понять, где именно было сложно. Наверняка кто-то из разведки уцелел и двинулся дальше вместе с записями, к некому форпосту.

- Подземный ход значит.

Ну теперь понятно почему именно это место в самой заднице. Мог бы догадаться, когда чуть под снег не провалился.

Но одно не давало покоя. Мертвец у входа в подвал носил совсем другой знак. Что он здесь делал? Почему умер рядом с людьми, к которым, видимо, не принадлежал? Да и чей лагерь он нашёл ранее?

Эдмон сложил каракули в некий свёрток и сунул его во внутренний карман, что-то ворча. Картина становилась всё запутаннее. Если на схеме всё верно, где-то здесь должен быть проход. Он оглядел подвал внимательнее.

Помещение было небольшим, но беспорядок мешал рассмотреть пол. Разбитые склянки, перекошенные ящики, опрокинутые полки. Под самой дальней кучей проступил тонкий слой инея и едва заметные линии.

Он присел, провёл ладонью по куче мусора рядом с линиями и стал разгребать одной рукой. Спустя какое-то время стала виднеться едва уловимая пустота, затем ещё и ещё.

- Хоть что-то, - выдохнул он.

Зажёгся новый факел, Эдмон прикрыл лицо тканью и заглянул внутрь. Пахло спёртым воздухом и чем-то древним, застоявшимся. На стенах виднелись следы ладоней на фоне пыли - кто-то касался их, пробираясь в темноте.

- Значит, всё-таки ушли отсюда.

Всматриваясь в темноту, можно понять, что узкий лаз уходил вниз под наклоном, и даже факел не пробивал его до конца. Воздух оттуда был довольно тяжёлым.

Эдмон подумал, но не стал спускаться. Плечо давало о себе знать и требовало отдыха, дыхание сбивалось, а пальцы начинали неметь.

- Нет, не сейчас, - пробормотал он, глуша дрожь и потирая костяшки. Если туда и идти, то с головой, а не полуживым.

"Хватит с меня таких решений. Да и вдобавок не мешало бы подготовится получше."

Прежде чем уйти, он ещё раз мельком оглянулся, освещая зал факелом. Нужных ему записей он так и не заметил.

Эта сцена из разбросанных тел по ощущениям не отпускала его, хотя он и не понимал, почему? Он заметил новую деталь, нити между телами слабо пульсировали. На одном из лежащих плечо медленно поднялось и опало. На шее мертвеца у входа чёрные полосы стали гуще, потянулись выше.

Эдмон помахал головой. Завтра.

Следопыт поднялся по ступеням, избегая смотреть по сторонам. Шаг за шагом, по скрипучим ступеням, вверх, к едва заметному просвету. После подвала, видеть ранее надоевшую метель, было почти утешением.

***

Хижина встретила тишиной. Эдмон опёрся на стену, переводя дыхание.

Он запер люк, прислонил к ручке старую железку, лежавшую рядом, и прошёлся по комнатам.

Убогость добралась до всех углов, но на первом этаже нашёлся угол, ещё способный служить убежищем. Потолок здесь не провалился, а окна заколочены. Пол хоть и скрипел, но не ломался под ногами. В очаге остались остатки золы. На стене висел перекошенный портрет без лица что послужит розжигом.

Он снял плащ вместе с кирасой и положил маску, выжал снег из ткани и развёл небольшой огонь в старом железном очаге, где ещё сохранился пепел.

Сухих дров почти не было. В расход была пущена половица, а ножкой от стула он подпер дверь. Пламя грело, свет от него был настоящий.

Следопыт стянул перчатки и осмотрел плечо - кожа вспухла, мышцы будто сжались в тугой узел. Движения давались с усилием, но перелома не было. Он смазал сустав мазью из красной склянки, перетянул бинтом, двигая руку, чтобы не затекла.

Потом снял сапоги, вытряхнул снег и обмотал ступни сухими тряпками. Под спину подложил свернутый плащ, сел у костра и стал смешивать помесь различных трав в небольшой железной ступке и положил около тепла.

Только после этого он позволил себе минуту неподвижности. Впервые за долгое время в груди стало не больно, а просто тяжело.

Дом был мёртв, но стены держали ветер. В трещинах потолка тихо потрескивал лёд, где-то в соседней комнате тихо падал снег.

Эдмон сидел у очага, привалившись спиной к стене. Веки тяжелели, но он заставлял себя не спать - слишком много вопросов и слишком много опасности вокруг. Правая рука, что вся в бинтах, вдруг запульсировала теплом. Это не больно, но ощутимо, будто под кожей заворочалось что-то живое. Он машинально взглянул на ладонь, что тусклом свете казалась обычной. Спустя время тепло ушло так же резко, как и пришло. Левый глаз стал машинально дергаться, вместе с уходом тепла.

Огонь не трещал. Эдмон не сразу понял почему. И только потом осознал, что в комнате стало совсем тихо.

В углу, там, где тьма сгущалась настолько, что даже огонь не мог её пробить, стоял человек.

Эдмон не видел лица - только силуэт, тёмный, плотный и неподвижный. Но он знал, что этот человек смотрит на него почти в упор.

- Кто здесь? - сказал он почти севшим голосом.

Фигура не ответила, и не двинулась.

Эдмон рванулся к мечу, но тело не слушалось. По ощущениями слабость навалилась внезапно, как тяжёлое одеяло. Он попытался встать, но вместо этого сполз по стене. Темнота перед глазами смешалась с той, что в углу. Последнее, что он увидел - как фигура сделала шаг вперёд, и на миг в её очертаниях проступило что-то знакомое. Что-то, отчего сердце пропустило удар - в руках у него был какой-то камень, вместе с ощущением посторонних глаз.