Лео Рин Хроника Эвилиона. Сильф

Персиваль осторожно окинул взглядом комнату в доме. Всё пространство было заполнено стеклянными сосудами с ингредиентами, в воздухе витал терпкий аромат трав. Сам он лежал на кровати, матрас которой был набит лесными растениями. В очаге тихо кипел чёрный котелок, испуская золотистые, искрящиеся клубы пара. Сомнений не оставалось — это дом лесной ведьмы.

Девушка перестала петь. Персиваль, прищурив глаза, сделал вид, что спит. Она подошла к нему и осторожно коснулась его лба. «Миновало», — сказала она. Её слова нежной мелодией проникали в сердце юноши, наполняя спокойствием и умиротворением. Он с трудом сдержал желание возразить, когда она убрала руку.

— Кто бы мог подумать, что ты именно тот, кого я так долго искала? — произнесла она, нежно убирая волосы с его лба. Её длинные тонкие пальцы ласково коснулись щеки. — И всё же, кто же ты такой…

Она отстранилась и встала, чтобы взять лекарство. Через несколько минут её нежная рука вновь поднесла чашу к его губам, и тот погрузился в сон. В этот раз ему снилась зеленоглазая девушка, в объятиях которой он чувствовал себя как в раю.

— С ним всё в порядке? — Персиваля разбудил Ланселот, вошедший в дом и снимая походный плащ.

— Да, милок, сегодня можешь везти его домой, — последовал ответ.

Персиваль услышал старческий голос и открыл глаза. Он резко приподнялся, застонал и снова откинулся назад — сил у него не было.

— Видишь, почти здоров, — беззубо улыбнулась старуха.

Ланселот сделал несколько шагов, подошёл к Персивалю и сел рядом:

— Молокосос, я думал, ты умрёшь, — в его голосе на мгновение промелькнуло облегчение.

— Что произошло? — Персиваль устремил взор на сильно уставшего Ланселота.

— Дела плохи, — напряжённо ответил тот. — Это была одна из тех тварей, что расплодились в лесу.

— Арахниды, — произнесла старуха. — Давно я не слышала о них в наших краях. Да и, чего уж говорить, они не из местных. В последнее время я ощущала, как лес стонет. Но они умело прятались, или же их кто-то скрывал.

Эти слова повисли в воздухе мрачным предзнаменованием. Персиваль и Ланселот обменялись тревожными взглядами.

Персиваль посмотрел на старуху:

— Бабушка, а что за юная дева была здесь?

Та быстро отвела глаза:

— Девиц тут отродясь не жило, видать, в горячке примерещилось тебе.

Но на мгновение Персиваль уловил напряжение в её позе. Похоже, она что-то скрывала...

— Яд арахнид чрезвычайно опасен, а ты, милок, принял три или четыре смертельные дозы. Думала, что умрёшь. Когда этот, — она кивнула на Ланселота, — ворвался ко мне в дом, ты был бледнее покойника. Приди он на час позже, тебя бы обрядили в саван и уложили в гроб.

Персиваль внимательно посмотрел на Ланселота. Очевидно, что он не спал уже несколько дней. Светлые волосы, собранные в хвост, беспорядочно свисали, а одежда казалась грязной. Под глазами пролегли тёмные круги, а во взгляде читались печаль и ненависть.

— Ты выглядишь не лучше меня, неужели всё настолько плохо? — спросил Персиваль.

— Гораздо хуже, — ответил Ланселот. — Эти леса никогда не были в центре внимания рыцарей, и здесь не водилось магических существ. После того как я доставил тебя к ведьме, я отправился в ближайшее селение, но увидел лишь высохшие останки людей и животных. С трудом отыскав испуганную лошадь, я поскакал в замок Гонеманса, но и там меня ждала та же картина. Старика я не нашёл, территория полностью опустошена. Многие ученики и учителя погибли. Там я обнаружил не только арахнидов, но и трупы василиска и пары оборотней.

Старуха прикрыла рот рукой, подавляя горький стон. Персиваль сел, не обращая на неё никакого внимания.

— Что будем делать? — спросил он, уже осознавая, что нечисть может двинуться к Озерному краю и другим поселениям.

— Это не всё, — продолжил Ланселот. — Когда я был в палатах, я почувствовал силу некромантов и чёрных магов. Если они смогли опустошить замок Гонеманса, значит, их мощь велика, и они явно следуют чьим-то приказам.

— Вторжение, — тихо произнёс Персиваль.

— Да, — подтвердил Ланселот.

Он замолчал, погрузившись в размышления.

— Послушай, Персиваль, — начал он наконец. — Ты вернешься в Озерный край и вместе с Эрдвином организуешь оборону. Вам нужно успеть до того, как они приблизятся к владениям Нимуэ. Матушка поможет вам. Передай ей всё, что ты сейчас услышал, слово в слово.

Персиваль кивнул:

— А ты?

— Я отправлюсь в Эвилион и предупрежу короля, — ответил Ланселот.

— Ты не поедешь в Озерный край? — голос Персиваля был мягким, без тени упрёка.

— Нет, я буду защищать мирных жителей и остановлю эту нечисть. Это мой долг.

Персиваль внимательно посмотрел на Ланселота, замечая, что в его глазах нет былого ожесточения, только борьба с собственными чувствами.

— Ты справишься, Персиваль, — тихо произнёс Ланселот.

С этими словами он поднялся и направился к выходу. Перед дверью он обернулся, и на мгновение его облик стал таким же, как у обычного человека.

— Ты головой отвечаешь за их безопасность, — бросил он и вышел из дома. Послышалось тихое ржание и стук копыт.

Персиваль смотрел вслед закрывшейся двери. Ланселот всей душой стремился вернуться вместе с ним. Всё, что рыцарь демонстрировал ранее, оказалось лишь иллюзией. Он намеренно отдалился от тех, кто ему дорог. Но теперь Персиваль осознал, что Ланселот глубоко любит свою семью. Если бы не долг, он уже мчался бы к замку.

Старуха, тихо бормоча, продолжала искать что-то в своих колбах.

— Противоядие, слезы феникса, а вот и... — Она вытащила пузырёк с серебристым зельем. — Лунный свет.

Ведьма подошла к Персивалю и протянула ему бутылочку:

— Вот, милый, окропи свои топоры. Дитя луны, как и ты, оно поможет увеличить их силу. А если не боишься, я отправлю тебя к самым вратам Озерного края.

Персиваль с тревогой посмотрел на старушку. Её сгорбленная фигура казалась преувеличенной, но рука, протягивающая склянку, была молодой и изящной. На одном из её пальцев сверкало кольцо тонкой работы.

— Не бойтесь, бабушка, — произнес он. — Я готов отправиться в путь. Или, возможно, вы хотите пойти со мной? Здесь опасно.

— Нет, милок, не беспокойся за меня. Я хоть и стара, но не слаба, — ответила та. — Пойдём, я помогу тебе. Времени мало, я чувствую, как птицы в страхе улетают из окрестностей замка Нимуэ.

Персиваль быстро оделся, взял предложенное зелье и прикрепил свои топоры. Выйдя из дома, он оглядел лес, затем посмотрел на небо и, кивнув самому себе, подошёл к знахарке, ожидавшей у небольшой калитки.

— Подумай о месте, где ты хочешь оказаться, и выходи, — сказала она.

Он взялся за сук, служивший ручкой, и, окутанный голубым светом, услышал:

— Сейчас не время, но когда придёт час, мы снова встретимся.

Персиваль обернулся и увидел ту самую девушку, что провожала его печальным взглядом.

***

Сначала Ланселот скептически относился к идее тренировки, предложенной драконом, но теперь чувствовал, как эмоции находят выход. После завтрака он поднялся в свою комнату и переоделся. Бережно сняв резинку с волос Вивиан, он поднёс её к носу и вдохнул аромат лаванды. Её запах, тонкий и нежный, всё ещё сохранялся на этом маленьком кусочке ткани.

Закрыв глаза на секунду, он увидел Вивьен. «Вместе и навсегда», — прозвучали в голове её слова, произнесённые в ту ночь.

Он снова собрал волосы в хвост. Хотя воспоминания вернулись к нему, он ощущал, что ему чего-то не хватает. Некоторые моменты всё ещё оставались неясными. Если бы пророчество могло дать хоть какую-то подсказку в поисках Вивьен, он готов следовать за ним даже в самые тёмные уголки ада. Но все вокруг говорили, что он потерял равновесие, и он понимал это.

Однако теперь Персиваль, ставший для него частью семьи, сражался на его стороне. В этой битве он не будет одинок против всего мира.

Он вышел из комнаты и направился к тренировочной площадке, где, ожидая остальных, Персиваль разминал свои мускулы. Ланселот дружески хлопнул друга по плечу и подошёл к стойке с оружием. Дракон постарался на славу: в свете утреннего солнца блестели закалённые пламенем клинки, которые напомнили ему о его утраченном в Эвилионе чёрном мече. На мгновение он вновь стал тем командиром, каким был когда-то.

После нескольких упражнений он подал знак Пингу. Ощутив лёгкое движение воздуха у себя за спиной, он понял, что дракон готовится к атаке. Выбрав меч, он взял его в руку, и в этот момент раздался свист, возвещающий о начале нападения.

Ланселот успел уклониться, и огромный валун пролетел мимо него. Приземлившись на песок, он почувствовал, как задрожала ладонь, на которую он опирался. Его тело среагировало мгновенно: он сделал перекат и вскочил на ноги. На том месте, где он был всего несколько секунд назад, теперь торчали острые каменные шипы.

Он бросил взгляд на Пинга. Его шерсть светилась зелёным, что свидетельствовало о сильном возбуждении. Сзади снова раздался лёгкий свист, и Ланселот быстро обернулся, разрубив летящий в него валун. Реакция была всё той же.

Рядом послышалось чертыхание Персиваля — камень попал тому в плечо. Этот дракон не знает пощады, подумал Ланселот, прищурившись и встретившись взглядом с его фиолетовыми глазами. В них явно читался какой-то замысел.

Шпиц топнул лапой, и из амбара на площадку выкатились два манекена. Ланселот ощутил терпкий запах трав и земли — Пинг использовал свою магию в полную силу. Болваны со скрипом распрямились. Ланселот не мог отвести взгляд от их деревянных конечностей, которые медленно оживали под действием чар. Сустав за суставом, они разгибались. Тот, что поменьше, направился к стойке и взял меч. Со неприятным лязгающим звуком он повернулся к Ланселоту. Пинг усмехнулся.

В мгновение ока он уже атаковал рыцаря, его движения были столь же стремительными, как и удары учителя — дракон не солгал, он действительно знал старика. Острое лезвие меча пронзило плечо Ланселота. Как только первые капли крови коснулись земли, манекен замер.

Ланселот не мог поверить в произошедшее. Он посмотрел на неглубокий порез и с раздражением прищурил глаза. Никто и никогда раньше не мог нанести ему поражение на тренировочной площадке. Это то, о чём все говорят, и это смятение делает его уязвимым.

В голове всплыли слова старика о том, что слабый духом не воин. А если он не способен сражаться, то не сможет найти и освободить Вивьен. Но нет, он не позволит этому случиться.

Задор и желание взять реванш охватили его. Он подал знак Пингу атаковать изо всех сил и приготовился к бою.

Стиль боя внезапно переменился. Ланселот был поражён. Он уже просчитал основные атаки противника, но сейчас они стали совершенно иными. Высокая скорость, минимальное время на принятие решений — он едва успел блокировать удар снизу, как тут же пришлось уклоняться от бокового.

Времени на раздумья не было. Ланселот сосредоточился, и потоки воздуха затрепетали вокруг тела. Так-то лучше, теперь он ощущал всё, что происходило рядом. Его глаза сузились, и он подумал: «Ну, посмотрим, кто кого». Он давно понял, что сражается с самим драконом, который предугадывает и направляет движения деревянного болвана. И это был опасный противник.

Пинг внимательно наблюдал за поединком. Ланселот сразу же распознал стиль Гонеманса, но всё же позволил задеть себя. Он уже собирался завершить тренировку, но мужчина неожиданно подал знак, чтобы они сражались в полную силу.

Пинг был бы разочарован, случись оно так. Теперь, когда тот понял, что за стиль ему показал дракон, он покажет Ланселоту приёмы других великих воинов, которых видел на своём веку.

После нескольких движений Пинг заметил, что Ланселот едва успевает отражать его удары. Он уже собирался ослабить напор, как почувствовал потоки магии около себя. Неужели рыцарь призвал ветер? Пинг посмотрел внимательнее — и увидел, что вокруг того действительно вился воздух, словно образуя защитный щит. Атаки Ланселота стали гораздо быстрее.

Анна подошла к нему и, нахмурившись, наблюдала за поединком.

— Не может быть, чтобы ты сражался в полную силу? — её взгляд неотрывно следовал за движениями Ланселота. — Ты так не тренировался с Перси...

Пинг молчал. Когда этот варвар терпел поражение, он призывал свои топоры, и они просто кромсали манекены. Персиваль был силен, но его мощь заключалась лишь в оружии. Он не утруждался просчитыванием ходов противника и большей частью крушил все вокруг себя.

— Ты чувствуешь это, Анна? — тихо прошептал Пинг.

Анна кивнула, не отрывая взгляда от тренировочного поля.

— Неужели за столько лет ты всё ещё не отказался от своей безумной идеи? — спросила она.

— Нет, и я уверен, что судьба дала мне шанс проверить её, — ответил Пинг.

— Пинг, прошу, не расстраивайся, как в прошлый раз. Дракон в депрессии, а с твоим характером...

Анна не договорила, но Пинг понял её без слов. Он знал, что она, как всегда, беспокоится за него. И он также осознавал, что она права. Его идея была безумной, и он уже не раз терпел неудачу.

Девушка нежно погладила шпица по шёрстке и, отойдя к противоположной стороне барьера, наблюдала за Персивалем. Пинг почувствовал нарастающую злость. Недавно пережитая утрата только-только начала отступать.

Лирин являлся его отражением, ведь они появились на свет из одного яйца. Позже их различия стали лишь цветовыми нюансами чешуи и глаз. Один — точная копия другого. Их связь была настолько сильной, что можно сравнить с родством воды и земли. Пинг выбрал брата и ни разу не пожалел о своём решении, пока Лирина не забрали у него.

В душе дракона бушевала горечь, и он не заметил, как манекен начал атаковать с еще большей яростью. Его скорость достигла предела, отражая чувства Пинга.

Он услышал, как Анна что-то кричит ему, и наконец обратил внимание на бой. Ланселот отступал под натиском, на его щеке красовался свежий порез. Он сосредоточился и блокировал удары, предугадывая их заранее, что было почти невозможно. Красные глаза рыцаря сверкали. Это был не человек.

Пинг завороженно наблюдал, как энергия, вложенная в меч, трансформируется в режущие потоки. Секунда, и одним ударом манекен разлетается на куски.

Ланселот тяжело дышал, его грудь вздымалась. На футболке выступили капли пота и крови. Он сделал еще пару вдохов и нашел глазами Пинга. Красный цвет встретился с фиолетовым.

— Да что с тобой происходит? — к нему подошла Анна. Заметив взгляд дракона, она обернулась к Ланселоту.

Тот спокойно рассматривал манекен, с интересом изучая его.

— Я же сказала: никого не убивать, старый ты дурень! Будь добр, не устраивай представление, они и так работали на износ.

Пинг невозмутимо посмотрел на неё и напоследок запустил пару валунов в зазевавшегося Персиваля.

— Ничего особенного, никто не пострадал.

Анна вздохнула: — Действительно.

Пинг взглянул на рыцаря, который смеялся, крепко удерживаемый Персивалем. В глазах того больше не было той боли, так знакомой Пингу. Лишь на мгновение в них отразилась его собственная душевная мука. Отвернувшись, Пинг молча покинул площадку.