ЧерновикПолная версия:
Леена Торн Ставка на кровь
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Я мечтала, как выйду отсюда, как вернусь домой. А потом вдруг поняла, что мне некуда возвращаться. Ну, вернее, сам дом-то стоит, наверняка цел и невредим. Тетя Энн, я думаю, привела его в порядок. Хотя, возможно, она уехала домой. Джу, может, уже тоже дома, я ее больше не видела. Я вообще не понимаю, зачем ее держали здесь, ведь у нее четвертая отрицательная группа, с такой точно не заражаются. А откуда я, собственно, знаю, что она была здесь все время? Возможно, она была дома все это время, и ее просто вызывали на допросы: она же нормальная, не то, что, видимо, я — бомба замедленного действия. Сейчас я не заразилась, но, полагаю, это может случиться в любой момент, потому что вирус, вероятно, мутирует. И я точно так же стану монстром, как мама, тоже кого-нибудь съем, и меня, наверно, пристрелят, как бешеную собаку.
Боже, я только сейчас осознала, что пропустила похороны родителей. А были ли вообще похороны? Или маму просто покромсали ученые, пытаясь выяснить, когда и как происходит заражение. А папу тихо закопали или вообще сожгли, и все, и нет никаких следов.
Да нет, такого не могло быть. Они же люди, а с людьми никто так бесчеловечно не поступает. Я уверена, у них были достойные похороны.
Никто не поступает с людьми бесчеловечно? А эти опыты генерала Джекса? Они просто поместили людей в большую банку и наблюдали, кто выживет. Пострадали обычные невинные люди, чудесные люди, замечательные. Маму и папу все любили, они не заслужили такого. Почему они мертвы? Почему именно они?! Это нечестно, нечестно, нечестно!
Я сжала зубами уголок подушки — так сильно, что, казалось, зубы сейчас просто раскрошатся от напряжения, потому что иначе я рисковала скатиться в безобразную истерику. Но сегодня нельзя. Я совершенно не хотела, чтобы мне укололи успокоительное и домой привезли в состоянии овоща. Или задержали здесь еще на несколько дней, я больше не могу в этих стенах, я схожу с ума, я хочу домой
Отчаяннее всего я мечтала, чтобы все было как раньше. Чтобы в гостиной горела лампа под абажуром, приглушенно бормотал телевизор, папа читал газету, а мама штопала мой очередной носок, который постоянно рвется на большом пальце, но который с такими прикольными нарисованными динозаврами, что мне жалко его выкидывать, но стыдно в нем ходить, поэтому я ношу его только дома.
И чтобы я снова могла канючить и упрашивать подарить мне собаку, потому что я уже взрослая, я буду сама за ней ухаживать, я буду с ней гулять по утрам и обязательно мыть лапы после прогулки.
Хорошо, что мы не завели собаку. У тети Энн аллергия на собак, она не смогла бы с ней жить.
Или мама бы ее тоже съела.
Против воли из глаз все-таки потекли слезы, и я зло смахнула их. Мне страшно, мне так страшно ехать домой. А если там на полу все еще папина кровь, уже намертво въевшаяся в паркет? А как мне смотреть на дверь кладовой, в которой мы заперли маму? Как вообще теперь там можно жить?
Мои метания прервал мой привычный конвоир. За шесть недель я не удосужилась даже спросить, как его зовут, хотя он часто был рядом: сопровождал на исследования и допросы, приносил еду, иногда даже разговаривал со мной из разряда: сегодня хорошая погода, льет дождь, ночью обещают шторм, попросить тебе дополнительное одеяло? То ли заботился, то ли пытался разговорить и что-то выведать. Хотя что у меня можно выведать
Конвоир проводил меня в кабинет генерала Джекса. Прощальный допрос, видимо.
Генерал встретил меня с непривычно теплой улыбкой. Видимо, будет пытаться завербовать меня, раз уж я здорова. Но я не поддамся. Я никогда не стану охотницей.
В этот последний визит я чувствовала себя особенно раскрепощенно, видимо, решив, что мне больше нечего терять. Может, если я буду вести себя более дерзко, генерал решит, что я не стою его внимания. Поэтому я с ногами забралась на диван в кабинете, хотя раньше всегда усаживалась на краешек стула, и стала безразлично смотреть в окно. Там валил снег. Такими же хлопьями, как в то чертово Рождество. С ненавистью рассматривая окно, я пропустила мимо ушей почти все, что говорит генерал, но внезапно заметила, что в комнате повисла тишина после какой-то его фразы.
— Что? — переспросила я, переводя взгляд на военного.
— Я говорю, мисс Фрейз, был рад знакомству с вами, — терпеливо повторил он. — Офицер проводит вас в ваш бокс, где вы сможете переодеться в ваши вещи.
— Я свободна? — уточнила я.
— Не смею вас задерживать, только если сами не хотите остаться.
Ну уж нет. Ни за какие коврижки я не готова пробыть здесь даже секундой дольше положенного. Вихрем я слетела с кресла и устремилась из комнаты, не утруждая себя прощаниями с генералом. Впрочем, я практически чувствовала, как он сверлил взглядом мою спину, пока за мной не закрылась дверь.
В боксе я наткнулась на Джу и просто не поверила своим глазам. На ней — форма охотника. Пока я страдала, Джу жила себе спокойно в свое удовольствие.
Она сделала шаг ко мне, а я — от нее. Джу замерла.
— Эл, я — Джу застыла рядом так же, как и пять лет назад. — Прости. У меня не было другого выхода, — но я взмахом руки остановила ее и продолжила читать безобразнейшую и нелепую истерику, которую тогда закатила сестре.
—- Ты — в горло словно напихали наждачной бумаги. — Ты теперь с ними? А как же я?.. — я почувствовала, как ярость зародилась где-то в животе и волной понеслась по моему телу, снося все на своем пути.
— Ты! — заорала я, с грохотом захлопывая дверь. — Ты меня предала!
— О чем ты вообще? — недоуменно переспросила Джу, в то время как я налетела на нее практически с кулаками.
— Как ты могла? Просто как! Ты! Могла!
— Эл, да в чем дело?! — Джу не выдержала и начала орать в ответ.
— Как ты могла меня бросить?! — я схватила ее за воротник, мечтая встряхнуть посильнее, чтобы она ощутила всю мою боль. — Почему?!
Джу окаменела. Я видела, что она никак не может подобрать слова, и на долю секунды я даже пожалела ее. Однако потом я снова вспомнила, что шесть недель на мне ставили опыты, как на кролике, пока она исполняла свою мечту. Пусть ей тоже будет плохо.
Мы замерли друг напротив друга, меня внутри распирало от гнева, даже воздух, кажется, был наэлектризован.
— Пока я столько времени сходила с ума в этом чертовом изоляторе, пока меня таскали на исследования, пока я ничего не знала о тебе, ты тут спокойно щеголяла в этой красивой форме, да? Тебе было все равно, что со мной, где я, как я, твоя мечта-то исполнилась, я же знаю, ты хотела вступить в отряд, ну так поздравляю! — по моим щекам текли злые слезы, но мне было наплевать.
— Эл, я не — Джу попыталась что-то объяснить, протягивая руки в примирительном жесте, словно перед диким зверьком. — Это Это просто эмоции в тебе говорят, боль потери, ты не можешь сейчас воспринимать адекватно — она запнулась, осознав, что ее слова прозвучали совсем не так, как хотелось бы. Ну да. Психическая. Я психическая. Я нестабильна, несмотря на отсутствие вируса в моей крови, просто поехала мозгами. Наверно, это действительно так, потому что мне хотелось орать на свою сестру, потому что я никак не могла побороть эти вспышки ярости, которые неожиданно захлестывали меня с головой так, что я с трудом удерживалась на ногах.
— Я не это имела в виду, — тихо произнесла она. — Я хотела сказать, что то, что произошло — это ужасно, это страшно, это несправедливо, и так не должно было произойти. И я очень за тебя переживала. Но
— Но ты стоишь тут в этой форме, — перебила ее я. —- И даже не понимаешь, что – “что ты просто от меня отказалась, что они заберут тебя, а у меня никого не осталось ближе, и как я вообще без тебя выживу?”, хотела сказать я, но горло сдавило спазмом рыданий, и я ничего не могла произнести.
— Я могла поступить только так, — Джу бессильно опустила руки.
—- Почему?
Она отвела глаза:
—- Я не могу тебе сказать. Хотела бы, но не могу.
—- Они заставили тебя? Угрожали? — но Джу упрямо поджала губы и покачала головой.
— Мы же всегда рассказывали друг другу секреты, ты же знаешь, что я никогда, никому, — мой голос упал до шепота. И если еще пять секунд назад я злилась, то сейчас я до боли внутри хотела, чтобы она открылась, чтобы понимать, что это все еще моя Джу, которая делила со мной свои тайны: и первый поцелуй, и поцарапанную машину тети Энн, и сожженный на нашем заднем дворе дневник с единственной плохой отметкой, и той — за поведение. Но она молчала. Ее молчание — как очередной виток предательства. Она больше в меня не верила. Она больше мне не верила. Ведь я не могла сейчас воспринимать все адекватно.
Я замерла на месте, опустошенная, и у меня не было сил даже плакать.
На стуле заметила пакет с моими вещами и теплый пуховик.
—- Выйди, пожалуйста. —- выталкивая слова из глотки, произнесла я осипшим голосом. В горле застрял тугой комок обиды и разочарования, но в ком, в себе или в ней, я так до конца и не смогла понять.
— Я тебя одну не оставлю, — вскинула голову Джу. — Я поеду с тобой.
Мне было уже все равно. Я просто кивала головой, как сломанный китайский болванчик.
— Выйди, пожалуйста, — повторила. — Мне нужно переодеться. Я все равно никуда отсюда не денусь, на окнах прочные решетки. Я проверяла.
Джу посмотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, но потом сдалась и вышла. Я натянула джинсы и свитер. Это не те же, в которых меня привезли в центр, на тех были пятна крови и, думаю, их просто сожгли. Значит, кто-то ездил ко мне домой и оттуда привез эти вещи. Может, даже Джу. От этой мысли мне стало чуточку легче — не кто-то чужой рылся в шкафу.
Я обхватила голову руками. Запуталась, так запуталась, не понимаю, кто друг, кто враг. Надеюсь, время расставит все по своим местам.
Конвоир проводил нас к выходу. Глаза слепило от снега вокруг, а легкие обжег непривычно холодный воздух. Свобода, наконец-то свобода.
В комнате повисает тишина. Я помнила, как тогда злилась и обижалась, но потом это все стало таким пустым и ненужным. И далеким. Мы с Джу прошли за это время столько дерьма, что наша с ней родственная связь стала практически нерушимой.
И снова все изменилось
Следующая запись наполнена еще большим отчаянием и злобой на несправедливость, которая тогда казалась мне просто вселенской.
03.02.2021
Я снова в этом чертовом аналитическом центре! Только теперь я знаю, что меня отсюда не выпустят через шесть недель, потому что карантин мне больше не светит.
Два дня назад в машине, которая отвезла меня домой, еще сидела Джу. Я не хотела разговаривать с ней, она со мной, поэтому всю дорогу мы просидели, насупившись и уставившись каждая в свое окно.
А потом нам пришлось снова стать заодно. Потому что в нашем доме обосновался дикий вампир. И я не буду писать об этом, потому что я устала, я так устала от несправедливости этого мира, от того, что на меня свалилось, от того, что мне еще предстоит. И с одной стороны мне хочется орать и крушить мебель, а с другой - просто опустить руки. Меня лишили семьи. Меня лишили моей привычной жизни. И мне даже не дали выбора.
Когда мы справились с кровососом и мне снова пришлось звонить в этот идиотский В.А.М.П.И.Р., я не знала, к чему это приведет. Если бы я хоть на секунду заподозрила, то самолично бы закопала эту тварь на заднем дворе и взяла бы с Джу клятву молчать о произошедшем. Но, как законопослушная девочка, я, конечно же, сразу сообщила, куда надо.
Примчался отряд быстрого реагирования. Приехал лично генерал Джекс. Посадил нас в свою роскошную машину (наверняка бронированную) и повез обратно той же дорогой, которой мы приехали меньше получаса назад. У меня была вывихнута рука и, по ощущениям, куча ссадин (надеюсь, что без переломов), а еще синяк на половину тела, которой я влетела в шкаф, у Джу от левой ключицы вниз шли рваные следы от когтистой пятерни. Генерал пообещал, что нас подлатают, и все будет в порядке. У него оказалось своеобразное представление об этом порядке.
Мне, можно сказать, официально предложили стать охотником.
И всем вдруг оказалось плевать, что мне еще нет 16. Генерал сказал, что руководство готово простить мне эти оставшиеся три месяца до дня рождения, потому что редко видят такой слаженный тандем неопытных охотников — это про меня, про меня и Джу!
Я, конечно, сразу отказалась. Не хочу иметь ничего общего с этим местом, ничего общего с этими людьми. Джу пусть делает все, что захочет.
Генерал дал мне сутки переварить все произошедшее. Когда он на следующий день пригласил меня в кабинет и повторил свое предложение, я снова отказалась. Генерал вздохнул и сказал, что он, конечно, хотел, чтобы это все было добровольно, но на самом деле у меня просто нет выбора. После смерти родителей я не могу жить одна, поскольку еще не совершеннолетняя. Мой так называемый неизвестный опекун подписал за меня контракт с центром. Поэтому официально со дня 16-летия я считаюсь зачисленной в школу охотников, но по факту я приступаю к занятиям, как только пройдут мои травмы от стычки.
Обследование показало, что, помимо вывихнутой руки, у меня трещина в одной кости и несколько сильных ушибов. Меня поместили в прежний бокс и усиленно лечат.
Генерал Джекс отказался называть имя опекуна, но я уверена, что это тетя Энн, больше некому, других родственников у меня нет. Я не понимаю, почему она так поступила. Мне всегда казалось, что она любит меня, что у нас очень хорошие отношения. А по факту она просто вышвырнула меня, как котенка на помойку. Меня просто разрывает от злости. Это несправедливо, несправедливо, несправедливо!!!
Из дневника выпал сложенный в несколько раз лист — не из той же бумаги, как страницы тетради, но тоже слегка потрепанный по краям. Я подняла его и развернула. Это был не мой почерк.
— Что это? — спросила я.
— Это отчет о том самом событии, которое окончательно перевернуло твою жизнь, — бесцветно сказала Джу. — Я писала его по приказу генерала и одновременно пыталась хоть немного остаться собой. Это единственное, что мне тогда было доступно.
01.02.2021
Отчет о происшествии по адресу : Тенистая аллея, д.27
Для кого : генерал А. Джекс
От ког о: охотник-стажер Д. Смит
Согласно вашему распоряжению, я, стажер Д. Смит, сопровождала Э. Фрейз к месту ее постоянного проживания после завершения карантина. Предполагалось, что перед приездом двух несовершеннолетних девочек профессиональные сотрудники В.А.М.П.И.Р. уже осмотрели дом в целях проверки безопасности.
Дверь была заперта, окна целы, ничего подозрительного не наблюдалось. Э. Фрейз открыла дверь дома своим ключом, и мы вошли внутрь.
Мы сразу поднялись на второй этаж, где Э. Фрейз, заглянув в спальню, обнаружила дикого вампира. Какое удивительное, блин, совпадение! Противник предположительно устроил там логово на неопределенный срок. Заметив Э. Фрейз, он незамедлительно совершил нападение.
Вампир атаковал Э. Фрейз, повалив ее на пол и пытаясь добраться до шеи. Я, находясь в непосредственной близости, была вынуждена принять экстренные меры для нейтрализации угрозы. Поскольку ситуация развивалась стремительно, я использовала первый попавшийся под руку предмет — напольный торшер и хорошо приложила этого урода. Хотела бы я так же приложить того идиота, который не проверил дом перед нашим визитом. Удар пришелся противнику в область головы и плеча, что позволило ему ослабить хватку и дало Э. Фрейз возможность высвободиться.
Э. Фрейз, действуя в соответствии с инстинктами самосохранения и навыками, полученными на школьных тренировках, использовала прикроватную лампу для нанесения удара по лицу противника. Это временно дезориентировало вампира.
Воспользовавшись замешательством противника, я применила штатный серебряный кол размера S, нанеся удар в область грудной клетки. Кстати, вы даже не удосужились проверить, не отключили ли в доме электричество — а его отключили, и там было темно, хоть глаз выколи! Однако, судя по тому, что вампир завопил от боли, я попала в нужное место.
Э. Фрейз, проявив недюжинную смекалку, обрушила на противника тяжелый книжный шкаф, что полностью обездвижило вампира и лишило его возможности сопротивляться.
Обездвиженный противник был заблокирован в спальне путем закрытия двери.
В результате столкновения Э. Фрейз получила вывих плечевого сустава правой руки, предположительную трещину в пятом ребре (посчитала на глаз, уж как смогла в текущих обстоятельствах) и множественные ушибы мягких тканей. Мною получены рваные раны в области грудной клетки и левой ключицы, нанесенные когтями противника в процессе боя. Во время ожидания отряда участниками столкновения была оказана друг другу первая медицинская помощь: промыты мои рваные раны и наложена стерильная повязка, приложен лед и зафиксирована рука Э. Фрейз.
В ходе боевого столкновения были повреждены следующие предметы интерьера, использованные в качестве подручных средств обороны: книжный шкаф (не подлежит восстановлению), напольный торшер (не подлежит восстановлению), прикроватная лампа (не подлежит восстановлению). Прошу возместить Э. Фрейз стоимость указанного имущества, поскольку его применение было продиктовано необходимостью сохранения жизни и здоровья сотрудника (хоть и будущего) при исполнении служебных обязанностей.
Стажер Д. Смит
— Ты правда попросила возместить мне стоимость уничтоженных вещей? — вдруг расхохоталась я.
— Угу. Генерала Джекса аж перекосило, когда он читал мой отчет, — ухмыльнулась она.
Я смеялась и смеялась — так выходило напряжение сегодняшнего утра. Вскоре ко мне присоединилась и Джу. Наконец, утирая выступившие на глазах от нервного хохота слезы, я вернулась к записям.
18.04.2021
Уже несколько недель я посещала занятия по подготовке охотников. И это, мягко говоря, выматывало.
В группе нас было восемь человек. Мы с Джу — самые младшие, в то время как самому взрослому — целых 32 года. Я сначала пыталась возмущаться, мол, как так, но инструктор быстро меня осадил: «Вампир не спросит, сколько тебе лет, прежде чем разорвать. И уж тем более не скажет: иди отсюда, деточка, я старше тебя». Логично.
Расписание — жесть. Подъем в шесть утра, зарядка, потом завтрак — и дальше сплошным потоком: логика, борьба, аналитика, стрельба, холодное оружие, первая помощь, психология, тактика. Каждый день было что-то новое, и объем был такой, что к вечеру мозг кипел. Еще и обычные предметы никто не отменял: история, математика, языки — все на уровне, будто мы с Джу не малолетние охотники, а готовимся к выпускным экзаменам в универе.
После обеда, правда, иногда бывало окно в пару часов, но обычно я его тратила на домашку или на то, чтобы просто поспать. Джу не уставала смеяться, что я сплю как сурок. А я реально вырубалась, как только голова касалась подушки.
Суббота — полигон и курс выживания. Воскресенье вроде выходной, но я все равно училась или отрабатывала приемы. Слабость — непозволительная роскошь.
Меня переселили в общую комнату. Здесь 15 кроватей, но занята была только половина. Джу спала наверху, надо мной. Мы снова начали разговаривать — не сразу, но я устала злиться и обижаться. У меня все равно не было выхода из этого центра, а Джу — единственный родной и близкий здесь человек. Я рассказала ей, что ее мать подписала за меня контракт. Джу не поверила:
— Может, это какая-то ошибка? — нахмурилась она. — Ты же знаешь, мама бы так никогда не поступила, она всегда хорошо к тебе относилась.
— Ну а кто еще, если не она? — раздраженно повела я плечом. — У меня больше никого нет, кто мог бы претендовать на опекунство. И вообще, давай закроем эту тему, я больше не хочу об этом говорить. Никогда.
Джу хотела что-то сказать, но сдержалась. Только кивнула и отвернулась. Я видела, что ей больно, но не могла заставить себя обсуждать это снова. Слишком свежо, слишком глубоко засела во мне боль от предательства.
А потом на меня навалилась какая-то бесконечная апатия. Я с трудом заставляла себя вставать, есть, ходить на занятия. Ярость, которая держала меня на плаву все это время, куда-то пропала. Джу всячески пыталась меня растормошить. Ей все время казалось, что меня могут отчислить, если вдруг я начну отставать. Но я в это совершенно не верила.
Генерал Джекс был в восторге от нашего с ней тандема. Все твердил, что такой слаженности у новичков еще не видел. Мы и правда показывали отличные результаты. У Джу физическая подготовка чуть лучше, у меня — логика и аналитика. Вместе мы дополняем друг друга. Инструкторы говорят, что в хорошей паре охотники должны стать единым организмом, чувствовать партнера на уровне инстинктов. У нас это как-то само получается.
По бумагам я еще, конечно, не числюсь в штате охотников, это якобы произойдет только через месяц. Два года займет обучение. И хоть нам каждый день твердили, что вакцину усиленно разрабатывают, мне уже казалось, что это никогда не закончится.
Я, наверно, могла бы совсем опустить руки, но я понимала, что жизнь Джу зависела от меня. И я видела, как она отдается на все сто процентов обучению, и не могла ее подвести. Поэтому на днях я обязательно пойду к доктору Бремсу, местному психотерапевту. Джу сказала, что у меня скорее всего депрессия.
20.05.2021
Ну все. Вот я официально и стажер.
Поздравлять не нужно.
03.08.2021
Все эти месяцы у меня просто не было сил. А вчера сходила на очередной прием к доктору Бремсу. Его новые уколы — это просто чудо какое-то! Только вечером он выписал их взамен старых таблеток, от которых не было никакого толку, и сделал первую инъекцию, а уже сегодня я почувствовала впервые за последнее время, что хочу жить, хочу дышать, хочу двигаться, хочу разговаривать с окружающими. Как будто тяжеленная каменная глыба наконец перестала давить меня к земле. Как символично, что это произошло именно в понедельник!
В дальнейшем доктор планирует корректировать дозу, опираясь на наблюдения за моим здоровьем и успехами. Он честно предупредил, что в первое время могут быть побочные эффекты и чтобы я обязательно рассказывала, что я чувствую. Все-таки он большой профессионал своего дела!
Сегодня на занятиях по борьбе были спарринги. Моей противницей оказалась двадцатилетняя девушка по имени Джесс. Когда она вышла и стала напротив, ее глаза горели вызовом, а кулаки были плотно сжаты. Тренер дал отмашку, и она бросилась вперед, намереваясь повалить меня. Я уклонилась, Джесс пролетела мимо, а я смогла вцепиться ей в волосы. Девушка зарычала от боли и оттолкнула меня, оставив в моей зажатой руке клок своих волос.
Заметив ее ошибку — беспечно открытый бок, я резко ударила в печень, Джесс согнулась пополам. Пока она не пришла в себя, я схватила ее за капюшон спортивной куртки, с силой натянула его ей на лицо, закрывая глаза, и дернула вниз, одновременно выбрасывая колено вверх. С чавкающим звуком оно влетело в нос девушки. Дезориентированная Джесс неловко взмахнула руками и схватилась за лицо. Я толкнула ее на маты и навалилась на грудную клетку. Джесс захрипела и попыталась вырваться, но я сжала пальцами ее шею. Без шансов. Тренер остановил бой.
Я встала и отряхнула форму. Джесс села, тяжело дыша через рот и стараясь не захлебнуться кровью из носа. В ее глазах я увидела смесь ненависти и уважения. Меня же переполняла эйфория. Воодушевленная, я вернулась в строй. Джу с изумлением повернулась ко мне.
— Что это было, черт возьми? — спросила она меня после занятия.
— Победа, чистейшая победа, — ответила я, расплываясь в улыбке.
— Тебя просто не узнать по сравнению с еще вчерашним вечером. Как будто подменили, — Джу пристально рассматривала мое лицо, словно пытаясь там что-то обнаружить.