Кузнецов Дмитрий Архитектор Чародей Книга 1: Монолитное Искусство

За прошедшие 17 лет они весьма подробно изучили историю страны, она богаче чем они могли себе представить, еще даже задолго до прихода Мебиуса и других Харгарденов в земли Ут'уума.

Тайны архивариума: путь к истине

Когда император и его супруга получили доступ в архивариум, перед ними открылся целый исторический мир сей страны. Хранилище знаний поражало своим масштабом — свитки, манускрипты, артефакты, рассказывающие историю Ут'уума от самых истоков.

Судьба каравана, подвергшегося нападению, не осталась безнаказанной. Банда «Сухие листья», орудовавшая в горах Птичьей вершины, была обнаружена и уничтожена. Гравиций лично возглавил отряд из сотни воинов, чтобы покарать преступников. На главной площади Ут’умбара состоялась публичная казнь — двадцать головорезов встретили заслуженное возмездие.

В это время император Ателион был занят не только делами страны, но и личной трагедией — его супруга Дора, чародейка из запада империи, никак не могла понести наследника. Их встреча произошла, когда Ателион был ещё регентом, и с тех пор их союз оставался крепким, основанным на искренней любви.

Дора, обладавшая даром видеть пророческие сны, часто говорила о великом походе освобождения, но смысл оставался загадкой. Когда пришло время коронации, Герцог Геонор взял на себя все приготовления к торжеству. После церемонии свадьбы, императрица предпочла посвятить себя изучению магических искусств.

Император не щадил ресурсов для обеспечения безопасности своих подданных. Когда возникла угроза в горах, он без колебаний выделил тысячный гарнизон в поддержку югу, Губернатору Макграу. Горные ущелья были блокированы, преступники оказались в ловушке.

Так шло время, наполненное важными событиями, которые формировали будущее империи. Правосудие свершилось, угрозы были устранены, а династия продолжала править, несмотря испытания.

С особым интересом императорская чета погрузилась в изучение событий, связанных со строительством Монолитного шпиля. Их взору предстали записи о великом императоре Изарии V, о роде Харгарденов и выдающемся представителе Мебиусе. Особое внимание привлекли материалы о чародеях Мифильдора Атоа.

Уроки прошлого

Изучая древние документы, Ателион и Дора пришли к важным выводам:

Магия и чародеи — неотъемлемая часть силы империи

Прогресс невозможен без преодоления предрассудков

Смелость в принятии решений — ключ к величию

Даже некромантия может служить благим целям

Монолитный шпиль стал свидетельством триумфа Изария V. Величественное сооружение, видимое из любого уголка империи, напоминало о том времени, когда империя отбросила предрассудки ради общего дела.

В это время семья Харгарденов — Максимус, Ханна и юный Хелеан — активно исследовала восточные земли империи. Их путь лежал через Порт танцующей рыбы и прибрежный город Такао.

Хелеан, наблюдая за архитектурными чудесами, всё чаще задумывался о своём будущем. Его интересовали не только чародейские искусства, но и строительство. Мальчик твёрдо решил учиться архитектуре в Ут’умбаре, что вызывало недоумение у Ханны.

Перед юным Хелеаном открывались две дороги:

Путь чародея, унаследованный от предков

Путь архитектора, манящий своими возможностями

Только время могло показать, какой выбор сделает молодой Харгарден, но уже сейчас было ясно — его решение повлияет на будущее империи не меньше, чем деяния его великих предшественников.

* * *

Две грани пророческого дара: от предвидения к тайнам бытия

В истории империи сложились две ветви пророческих даров, каждая из которых обладала своей особой силой. Дора владела способностью видеть грядущее, тогда как род Харгарденов мог проникать в глубины прошлого и настоящего.

Сны императрицы были мозаикой будущих событий, видения носили символический характер, требовали глубокого толкования и содержали важные предсказания для империи. Эти пророчества часто оставались загадкой даже для нее самой, но неизменно оказывали влияние на судьбу государства.

Представители рода Харгарденов, от древнего Мебиуса до современных Ханны и Хелеана, обладали совершенно иными способностями. Они могли проникать в события минувших дней, раскрывать тайны настоящего момента, считывать следы времени и находить ответы через мистические видения.

Фундаментальное различие между дарами заключалось в их направленности: если дар Доры позволял видеть ещё не случившееся, то способности Харгарденов раскрывали уже произошедшее или текущие события. Эта разница делала их таланты взаимодополняющими, создавая уникальную систему познания реальности.

Синергия этих даров приносила империи неоценимую пользу. Пророчества Доры помогали готовиться к грядущим событиям, а способности Харгарденов позволяли разбираться в происходящем и находить истину в прошлом. Вместе они создавали целостную картину бытия, помогая правителям принимать взвешенные решения.

Особого внимания заслуживает юный Хелеан. В то время как дары Доры и Ханны были известны некоторым, истинный потенциал Хелеана оставался тайной. Его способности проявлялись постепенно и незаметно. Внешне это выражалось в длительных периодах отрешённости, феноменальной памяти на детали, особом интересе к древним артефактам и способности замечать то, что ускользало от взгляда других.

Уникальность дара Хелеана заключалась в его многогранности и тонкой природе проявления. Его способности, казалось, маскировались под обычное детское любопытство. При этом юный Харгарден обладал потенциалом соединить различные аспекты видения, развить уникальный подход к магии и открыть новые её направления.

Родители видели в нём талантливого архитектора, Дора отмечала его необычайную восприимчивость к магии, но истинная природа его дара оставалась загадкой. Словно драгоценный камень в горной породе, способности Хелеана ждали своего часа, чтобы явить миру всю свою мощь и великолепие. Время оставалось единственным ключом к раскрытию истинного потенциала молодого чародея, и никто не мог предугадать, какие удивительные способности проявятся в нём в будущем.

* * *

Незаметное проявление

Талант Хелеана проявлялся постепенно, словно росток, пробивающийся сквозь землю. Его интерес к архитектуре и магии казался обычным увлечением ребёнка, не вызывая особого внимания. Про случай на “Зеленом тракте” уже почти все забыли, ничего похожего с тех пор не случалось.

С годами Хелеан и Лили становились всё ближе друг к другу. Их дружба крепла день ото дня, хотя судьба Лили оставалась загадкой — так и не удалось выяснить, были ли её родители среди погибших в том злополучном караване.

Максимус тем временем смог вернуться к тому что умеет- кузнечному ремеслу. Хотя работа с доспехами не была его сильной стороной, его клинки пользовались невероятной славой.

Родители до сих пор не могли смириться с тем, как ошибались в своём сыне. Они часто вспоминали рассказы дедушки Грея о Фолке Харгардене и его падении на Карнате. Хелеан, не стесняясь, критиковал Фолка, называя его амбициозным, но безмозглым.

Однажды Хелеан и Лили решили подшутить над городской стражей в Ут’умбаре. Их проделка с пчелиным гнездом едва не закончилась неприятностями. Лили уговорила его на проделку.

— Лили, ты сумасшедшая. Ты знала это?

— Ой, да ладно тебе. Это же просто шутка, наш маленький секрет.

— Им будет больно, ты уверена? — беспокоился Хелеан.

Но Лили не слушала — она выхватила палочку и столкнула гнездо вниз. На счастье городской стражи, пчёлы оказались сонными. Оба успели убежать и спрыгнуть в густой куст.

Именно в этот вечер Лили впервые призналась Хелеану в любви, а он спросил, помнит ли она их первую встречу на тракте. Лили ответила, что помнит смутно. Хелеан решил не омрачать волшебный момент тяжёлыми воспоминаниями и просто поцеловал её в ответ.

Они выбрались из куста и осторожно пробирались мимо ближайшего дома. Однако юный колдун заметил бреж в стене Ут’умбара. В тот вечер, осматривая городскую стену, Хелеан внезапно испытал странное видение. Всего на мгновение перед его глазами предстала картина: стена в том месте рушится под ударами тарана. Всё вокруг казалось окрашенным в странные жёлтые, притемненные тона.

Было ли это отголоском прошлого или предвестником будущего — оставалось загадкой. Но увиденное его не на шутку встревожило, он остановился, внимательно рассматривая трещину. Лили тоже встревожилась.

— Хелеан, в чём дело? Что не так?

— Я не знаю. Посмотри туда, видишь трещину? — ответил Хелеан.

— Опять ты со своей архитектурой, — усмехнулась Лили.

— Лили, я серьёзно. У меня было видение, и очень дурное предчувствие насчёт этого. Завтра я должен сходить к архитектору, а если не послушает — пойду сразу к Макграу, — произнёс Хелеан с необычной серьёзностью.

Лили лишь задумчиво кивнула, и они отправились домой.

Начало пути

На следующее утро Хелеан проснулся раньше обычного. Тот, кто раньше любил поспать подольше, теперь был полон решимости действовать. Именно с этого момента начался его путь к величию. До этого видения он лишь размышлял об архитектуре, но теперь был готов действовать. Первым делом он отправился искать Люция, чтобы узнать адрес главного архитектора города.

У городских ворот Люций неожиданно появился за спиной Хелеана:

— Хелеан, как дела? Меня искал?

— Привет. По правде говоря, да. Кстати, тебе бы в разведку пойти служить с таким хорошим навыком подкрадывания.

— Не хотел бы я ползать где-то, подслушивать. Пусть думают обо мне как о бездельнике, но у врат мне нравится. Смотреть на движение людей в обе стороны — вот что по-настоящему интересно.

— Ты знал, что в южной части стены брешь? — спросил Хелеан.

— Брешь? Ну предположим, и что с того? Нас вроде как никто не штурмует.

— Неважно. Знаешь, где живёт архитектор?

— Хочешь пойти туда?

— Да, и желательно побыстрее.

— Неужели из-за одной трещины в стене ты хочешь всполошить управляющих? — удивился Люций.

— Я потом в питейной за кружечкой тебе объясню, — ответил Хелеан.

Люций указал путь:

— Смотри. Это несложно. Помнишь, где находится резиденция Макграу? Дом архитектора находится через один от него, между ними ещё кузница стоит, где работает твой отец. На резиденции ты увидишь синие длинные штандарты.

— Спасибо, про питейную, кстати, я не шутил. До встречи, — попрощался Хелеан, отправляясь по указанному адресу.

Так началась новая глава в жизни Хелеана — глава, которая могла изменить не только его судьбу, но и судьбу целого города.

Хелеан направился к дому, указанному Люцием, попутно решив заглянуть в кузницу к отцу. Стук в дверь архитектурного дома остался без ответа — хозяина не оказалось на месте. Поразмыслив, юноша свернул к кузнице.

Максимус, занятый работой в кузне, встретил сына с улыбкой:

— Хелеан, как ты?

— Привет, всё нормально. Направлялся к архитектору, но его нет дома. Смотрю, ты больше к броне не прикасаешься?

— Да как тебе сказать… Я пытался, много раз. Правильно говорят — талант либо есть, либо нет.

— Но ведь мы Харгардены, и главные наши таланты в разном. Не думай о доспехах, посмотри на свои клинки. Уверен, они получаются у тебя не только благодаря молоту.

Максимус упомянул, что видел архитектора уходящим из дома около часа назад. Хелеан предложил отцу сделать перерыв и прогуляться. Они направились в питейную, где царила приятная атмосфера — немноголюдно, как любят чародеи из Карнаата.

В таверне Хелеан подробно рассказал отцу о своём видении. Максимус внимательно выслушал сына:

— Ты волнуешься, что в случае войны эта брешь будет роковой?

— Я волнуюсь, потому что видел, как это происходит. Видение из прошлого или будущего? Если из будущего — мы в опасности. Этот город когда-нибудь был в осаде?

— Может, это отголосок второй эпохи? Может тут было сражение времен Агреллара и восьми королевств. Возможно, императрица могла бы ответить. Я слышал она видит будущее во снах.

— Если у этих страхов есть основания, никто смеяться не будет. Если архитектор и Макграу не послушают, иди в Имперский город. Я пойду с тобой, если захочешь. В случае войны никто в Ут’умбаре смеяться не будет.

— Так ты веришь мне?

— Сны Ханны всегда что-то значат. Помнишь её сон о Мебиусе? Уверен, это пророчество ещё даст о себе знать. Да, я верю тебе. Ее сон был похож на будущее, может и мама сможет ответить...

Отец и сын решили вместе посетить архитектора. Эль немного затуманил их разум, но они твёрдо решили довести дело до конца, ведь на кону стояло будущее.

Глава 2: Новое вдохновение

На следующее утро Ханна разбудила Хелеана — Максимус уже успел рассказать ей о видении сына. Мать отнеслась к случившемуся со всей серьёзностью, отметив, что попытается увидеть связанные с этим события во сне. Однако она понимала, что даже её способности не позволяют контролировать пророческие видения.

За годы жизни в Ут’умбаре семья Харгарденов достигла определённого достатка. У них появился собственный дом — не дворец, но вполне достойное жилище. Успех Максимуса в изготовлении клинков и необычная деятельность Ханны в области сельского хозяйства обеспечили семье стабильный доход.

Первые годы они жили вместе с Катериной и Лили, но вскоре губернатор Макграу оказал им честь, выделив рабочих для строительства собственного дома. Эта поддержка стала для Харгарденов знаком особого доверия.

Макграу часто говорил о важности доброты и взаимопомощи. Он возлагал большие надежды на семью из Карнаата, как и вся империя. В то время, несмотря на мирный период, все понимали — спокойствие не может длиться вечно.

Проходя мимо кузницы, Максимус не смог сдержать эмоций, увидев, как один из молодых кузнецов обращается со сталью. Его возмутило непрофессиональное отношение к работе:

— Что ты делаешь? Это же сталь, а не букет цветов! Смотри сюда!

Он взял молот и несколькими точными ударами привёл металл в надлежащий вид, пробормотав, что не хочет вмешиваться, но подобное отношение к стали его приводит в ярость.

Дом с синими штандартами уже маячил впереди. Когда отец и сын постучали, дверь тут же открылась — архитектор Ел’Руно только вернулся и уже ждал Хелеана. Старик знал о желании юноши учиться архитектуре.

Имя архитектора показалось Хелеану знакомым. Максимус подсказал, что оно связано с делом о караване — командующий отрядом Ел’Кано приходился архитектору младшим сыном, а старший сын Ел’Кайн вскоре должен был занять пост Альдмаршала. Семья Ел’Руно играла важную роль в управлении империей.

Гостиная архитектора поражала воображение. Вынчурные узоры украшали мебель и потолок — неудивительно, ведь дом принадлежал человеку, чья профессия была связана с искусством создания прекрасного.

Ел’Руно встретил посетителей с сомнением:

— Брешь? Ты серьёзно? Я давно не был в той части города или просто не обращал внимания.

Максимус поддержал сына:

— Это серьёзно, господин Ел’Руно. Если в будущем будет осада, городу не поздоровится.

Хелеан описал своё видение:

— Видение в тот момент, когда я заметил это. Я видел таран, ломающий стену, как это бывает во время осады. Мне неведомо, прошлое это было или будущее, но мне страшно, архитектор.

— Хм, сомнительно всё это, но что-то в этом есть. Я поговорю с Макграу и сам всё посмотрю.

На следующее утро прибыл посыльный от губернатора, приглашая всех на осмотр стены. Перед выходом Ханна благословила сына, прикоснувшись к странному браслету, подаренному бабушкой Амелией. Камни на браслете засветились разными цветами, а глаза Ханны озарились мягким белым светом.

* * *

Видение Ханны: древний совет под солнцем

Когда Ханна прикоснулась к браслету, подаренному бабушкой Амелией, перед её мистическим взором развернулось видение. Она оказалась под открытым небом, в цивилизации из неведомой эпохе, или даже эре. Древние земли Карнаата — в местах, где история ещё не знала дома Харгарден.

Время в видении отступило далеко назад — в эпоху, когда северо-восточный Карнаат ещё не знал города Роншар и множество других. Величественные горы, чьи очертания были знакомы, возвышались на горизонте.

Совет проходил на открытой площадке, окружённой величественными постройками. Архитектурные формы, не похожие ни на что известное, возвышались, создавая дух величия.

На фоне гор возвышалось строительство белой пирамиды. Её строительство только начиналось, но уже тогда было ясно — по величию оно не уступит Ут’уумскому мегалиту, став символом своего времени. Ханна точно осознавала, пирамида строилась где-то на границе Роншара и Феополиса, и судя по тому, что и следов ее никто не видел в настоящем времени, это была древняя эпоха.

В центре площадки возвышался помост, на котором восседала женщина в алых одеяниях, глаза которой были алые как в легендах о вампирах, но лик прекрасен и молод. Её окружали люди, ведущие беседу на незнакомом языке. Их фигуры казались размытыми, словно окутанными пеленой времени. Императрица или верховная жрица, она владела магией хаоса. В ее ладони разгорался пурпурный огонь, который она направила на разноцветные камни. Это был совет с показательным исследованием волшебных камней.

Жрица манипулировала камнями, подобными тем, что были в браслете сына. Пурпурный сгусток хаоса соединил несколько камней воедино. Монета исчезла и появлялась неподалеку, однако ее исказило и выгнуло. Один комплект Екзуритовых камней обратился в пыль, второй остался цел, под которым вышла монета.

Совет древних, несмотря на неудачу, был охвачен восторгом. Их лица светились от радости и предвкушения будущего. Чародейка улыбалась, явно довольная результатами. Это выглядело как древний прорыв в магии и минералах.

Среди всеобщей радости выделялся один человек. Он был тем, кто устанавливал камни и разъяснял что-то. В отличие от прочих, его лицо выражало разочарование. Казалось, он ожидал гораздо большего, воспринял это как провал.

Знамение указывало, что силы, заключённые в браслете Амелии Харгарден, имеют древнее происхождение, уходящее корнями в эпоху, задолго до появления династии Харгарден. Это стало знаком, что в их роду течёт древняя кровь.

Видение оставило глубокий след в душе Ханны, укрепив веру в особую судьбу и предназначение сына. Древние Карнаатские земли из видения, стали символом связи времён и поколений, напоминая об успехах древних и забытых.

Осмотр бреши

— А вот и виновник трещин. Да я не серьёзно, Хелеан, не волнуйся.

Ел’Руно подтвердил наличие проблемы:

— Эта брешь… Она есть. Отрицать это было бы безумием, но проблемой мне это не кажется.

Однако губернатор выразил беспокойство:

— А что, если парень прав? Сейчас это не кажется проблемой, но что насчёт будущего? Брешь хоть и не бросается в глаза, но если присмотреться, разлом уходит в обе стороны.

Архитектор предложил радикальное решение:

— Может, нам выяснить серьёзность?

Макграу удивился:

— Что вы имеете в виду? Хотите, проверить ее прочность?

Ел’Руно подтвердил:

— Именно. Построим таран за городом, как будто всё взаправду.

Так началось исследование, которое могло подтвердить или опровергнуть видение молодого Хелеана, узнать о реальной угрозе.

— Много людей придётся озадачить, но это хорошая идея. Не хочу даже думать об осаде и войне тем более. Однако если стена падёт от нашего же осадного тарана, лучше мы сами сделаем это.

Ел’Руно поддержал инициативу:

— Значит, решено? Тогда я велю начать приготовления.

За несколько дней был создан внушительный осадный агрегат. Хелеан был поражён масштабами конструкции — вместо одного ударного бревна таран состоял из трёх массивных стволов, скреплённых между собой.

Жителей северного Ут’умбара временно вывели. У городских врат собралась толпа зевак, среди которых были Лили, Катерина, Максимус и Ханна.

Под руководством Гравиция стражники начали атаку на стену:

Первый удар — стена покрылась трещинами, часть камней осыпалась

Второй удар — значительные участки стены обрушились внутрь города

История Гравиция

Ел’Руно поделился историей о Гравиции:

— С пяти лет он держал меч. Однажды в лесу на него напали головорезы. Его нашли среди трупов нападавших, раненого в спину и ногу, но с неугасающим пылом битвы в глазах. Даже в таком юном возрасте он сумел убить их своими руками, забрав меч одного из них.

Эксперимент показал критическое состояние стен. Хотя ущерб имуществу был не большой, стало очевидно, что стена не выдержала бы настоящей осады и необходимы серьезные реконструкции. Губернатор возместил ущерб жителям, чьи дома пострадали при этом мероприятии.

Хелеан, глядя на разрушенную стену, представил, что было бы, если бы перед городом стояли настоящие враги:

— Представьте, что вы смотрите на врагов. Представьте, что перед городом — черви короля в красном, несколько тысяч. Как вы считаете, это был бы успех для них?

Глава 3: Грандиозный план

Создание клинка «Легион»

В глубинах кузницы Харгарденов, где пламя горна отбрасывало причудливые тени на стены, Максимус приступил к воплощению своей самой амбициозной работы. Заказ от Гравиция, не просто меча — он желал чуда, сплетённого из стали и камня.

Максимус начал с тщательного отбора материалов. Из северных рудников были доставлены чистейшие слитки стали, а местные добытчики обсидиана предоставили идеально подходящие для работы камни. Каждый компонент проходил через жёсткий отбор, ведь даже малейшая примесь могла испортить всё дело.

Работа над клинком началась с подготовки основы. Максимус, используя древние техники своего рода, начал формировать заготовку. Параллельно он обрабатывал обсидиановые пластины, придавая им форму, необходимую для вплавления в металл.

В горне разгорелось пламя, и кузнец приступил к главному этапу работы. Он разогревал сталь до нужной температуры, аккуратно укладывал обсидиановые пластины слоями, а затем, используя свой могучий молот, начал выковывать единое целое из казалось бы несочетаемых материалов.

Особое мастерство Максимуса проявилось в применении секретной техники многослойности. Он точно контролировал температуру, особым образом обрабатывал поверхность обсидиана, использовал специальные сплавы для скрепления материалов и проводил многоступенчатую закалку.

Когда основная работа была завершена, кузнец приступил к финальной обработке клинка. Он тщательно отполировал поверхность, создал удобную рукоять, нанес имперские руны, знаки отличия и проверил баланс оружия.

Результатом этой кропотливой работы стал клинок «Легион» — произведение искусства, в котором тёмные прожилки обсидиана переплетались со сталью, создавая неповторимый узор. Меч обладал невероятной остротой и прочностью, а его вес и баланс были идеально рассчитаны для могучей руки Гравиция.

Когда Максимус вручил готовый клинок заказчику, даже он сам не мог отвести глаз от созданного им шедевра. В этом оружии воплотились вековые традиции кузнечного мастерства, соединённые с современным искусством работы с материалами. И когда Гравиций принял клинок, в его глазах читалось понимание — в руках он держит не просто оружие, а часть легенды, которая, возможно, ещё прославит его имя в веках.

Предыстория Максимуса Харгардена

Гравиций вместе с оружием получил историю Максимуса из его собственных уст.