Ксения ЛАС Ритуал

Он открывал перед ней двери, подавал руку, укрывал своим плащом от ветра. Для стороннего наблюдателя это была вершина аристократичной галантности. Но правду знала только Фрея и их команда. За каждым его жестом скрывалась не просто забота, а хищная жажда.

Вьярен стал зависим. Лишенный собственных чувств, он нашел единственный способ не замерзнуть насмерть в своей внутренней Арктике — он постоянно грелся у её огня. Он стал изощренным гурманом её эмоций через их ментальную связь. Он выучил карту её души лучше, чем стратегии ведения войны.

Он делал ей дорогие подарки, доставал редкие артефакты не для того, чтобы порадовать её, а чтобы почувствовать через связь яркую вспышку её искреннего восторга. Это обжигало его пустые вены, как глоток крепкого северного спирта. Он устраивал идеальные вечера, чтобы ощутить её мягкую нежность. Это давало ему возможность расслабится. Он целовал её технично, так, чтобы у неё подгибались колени, потому что в этот момент её страсть бурным потоком затапливала его вакуум, давая секундную, пьянящую иллюзию, что он тоже жив.

Он оберегал её счастье с маниакальной, почти садистской тщательностью садовника, выращивающего единственный редкий цветок в выжженной радиацией пустыне. Её радость была его единственным доступным топливом. Её улыбка была его единственным источником тепла. Это был совершенный, темный, паразитический симбиоз. Она отчаянно любила его за двоих, а он жил её любовью, отражая её, усиливая своей магией, возвращая обратно, но никогда не генерируя сам.

Сегодня была годовщина. День, когда он отдал душу за её тело. Это был праздник для всей империи — возвращение жены Кронпринца. Найра переборов себя вела переговоры с Королевой Хельгой, вместе они придумали щемящую душу историю о том как Фрея попала в плен а похоронили на самом деле тело незнакомой девушки на которую фанатики наложили иллюзии. Вьярен же в свою очередь так и не простил мать и разговаривать с ней тоже не желал. Зная это Королева сославшись на плохое самочувствие осталась в летнем дворце и на мероприятие идти вежливо отказалась. Отец ее поддержал, приказал Вьярену взять на себя все обязанности, и тоже остался с Хельгой. Вьярен, Фрея и Камелия два месяца готовились к этому торжеству, пытаясь не ударить в грязь лицом. Камелия быстро находила надежных портных, плотников, декораторов и магов которые помогали с оформлением дворца. Все было сделано в цвете правящей касты яркие фиолетовые акценты отлично гармонировали с небесно голубым цветом гостевых комнат. Тяжелые портьеры на окнах тоже были заменены на легкие, воздушные шлейфы сиреневых вуалей.

Наконец после сотни переговоров и поисков подходящих декораций, в Императорском Дворце прогремел бал. Вьярен стоял у подножия главной мраморной лестницы, затянутый в парадный черный мундир с серебряным шитьем, идеально прямой, с тонким хрустальным бокалом шампанского в руке. Его лицо было привычной маской спокойного, аристократического превосходства.

Внутри него царила привычная, комфортная, стерильная тишина, которую он прямо сейчас готовился заполнить ею. Он ждал её выхода. Он знал, что сейчас Фрея появится на лестнице. Он знал, что она будет волноваться перед всем составом Совета. Он уже предвкушал, как почувствует её легкое смущение, её трепет от торжества, её горячую любовь к нему, стоящему внизу. Он внутренне приготовился впитать эти густые, сладкие чувства, как изголодавшаяся губка, чтобы улыбнуться ей в ответ самой теплой из своих фальшивых улыбок.

И тут она появилась.

На ней было платье цвета ночного неба — глубокого, мерцающего сапфирового оттенка, словно сотканное из самой звездной магии. Оно струилось по её телу, открывая хрупкие плечи и длинную шею. В волосах сияли древние бриллианты Короны Лореллиума. Она остановилась на верхней площадке и посмотрела на него.

Вьярен привычно поднял глаза. Он убирал барьеры своего сознания, готовясь принять теплую волну её восхищения и любви, которая должна была сейчас ударить по нему и согреть его пустую грудь.

Но случилось невозможное.

В его груди, там, где ровно год назад Книга Духов дотла выжгла всё живое, что-то дернулось. Это не пришло извне по ментальной связи, не пришло от неё.

Это родилось внутри.

Резкий, болезненный, обжигающе-горячий толчок. Словно сердце, которое год работало исключительно как безупречный механический насос для перекачки крови, вдруг вспомнило, что оно умеет замирать от нежности.

Его дыхание с хрипом перехватило. По венам, от самого центра груди к кончикам онемевших пальцев, пробежал дикий разряд чистого электричества.

Это было Восхищение.Его собственное. Личное.

Зародившееся в пустоте. Никем не навязанное и не отраженное. Он смотрел на неё, стоящую в сапфировом шелке, и на одну долгую секунду весь огромный Императорский зал, сотни гостей, музыка оркестра — всё просто исчезло, стерлось в пыль. Осталась только она. И дикий, первобытный, щемящий страх, что она слишком прекрасна, слишком чиста для такого сломанного чудовища, как он.

Вьярен пошатнулся, едва не выронив бокал. Идеальная маска безразличия треснула, обнажив на лице Главнокомандующего абсолютный, человеческий шок.

Фрея на самом верху лестницы судорожно вцепилась в мраморные перила, побелев.

Она тоже почувствовала это. Через их связь, всегда заполненную только её эмоциями и гулким, ледяным эхом его пустоты, вдруг пробился луч. Яркий. Ослепительно горячий. Чужой, но такой до боли знакомый.

Они уставились друг на друга через длинный пролет парадной лестницы, шокированные, оглушенные этой единственной секундой невозможной истины.

Вьярен смотрел на неё снизу вверх с выражением замерзающего человека, который впервые увидел солнце после года абсолютной полярной ночи. Он чувствовал. Сам.

— Вьярен... — одними губами, не веря себе, выдохнула она.

И, напрочь забыв о строгом имперском этикете, о сотнях глаз аристократов, о том, что она леди Квинлэнд, Фрея подобрала тяжелые сапфировые подолы и бросилась вниз по парадным ступеням. Не грациозно, а стремительно, спотыкаясь, боясь только одного — что это наваждение сейчас рассеется как дым.

Она с разлету влетела в него, и Вьярен, повинуясь инстинкту, которого, как он был уверен, у него больше не существует, поймал её. Он отшвырнул хрустальный бокал, который со звоном разбился о мрамор, и сжал жену в объятиях — отчаянно крепко, до хруста ребер, зарываясь лицом в её волосы, теперь пахнущие мятой

— Ты почувствовал... — шептала она ему в шею, судорожно сжимая ткань его мундира, дрожа от прорвавшихся слез абсолютного счастья. — Скажи мне, что ты это почувствовал, Вьярен...

Главнокомандующий стоял посреди мгновенно затихшего Императорского зала, намертво прижимая к себе жену, игнорируя шепотки толпы. Внутри него снова медленно опускалась тишина, но теперь она была другой. В этой сплошной, ледяной стене появилась крошечная, кровоточащая трещина.

Он закрыл глаза, жадно вдыхая её запах. Эта вспышка длилась всего один миг. Но этот миг неопровержимо доказал самое главное: даже самую древнюю, хтоническую темную магию можно обмануть. Душа способна регенерировать, если её правильно поливать.

— Почувствовал, — хрипло, едва слышно выдохнул он ей прямо в губы.

Его пустота не исчезла по мановению волшебной палочки. Но теперь он точно знал: в этой ледяной пустоте начало биться что-то новое, слабое, но живое. То, что принадлежало только им двоим и неподвластно больше ничему.

Их упрямая и расколотая любовь действительно победила всё. Даже саму Смерть души.