Карина Крылова Гибнущий мир

– Сядь, – озвучил приказ Агрог, заметив, что она все еще стоит.

Не понимая, что происходит, Айрин подчинилась, но никаких объяснений не последовало. Наставник, как обычно, начал обустраивать место для ночлега. Обступавшие ее беженцы попятились, а после и вовсе скрылись в своих шалашах.

– Завтра ты пройдешь за ворота. Когда на входе спросят, что ты умеешь, скажешь, что читать и писать.

Айрин вновь с удивлением отметила, как сильно в своей строгости и манере говорить Агрог походил на учителя Гобенса. Он точно так же склонял голову набок, когда думал, или крутил кольцо на указательном пальце, так же щурил глаза, когда она пыталась что-то у него спрашивать, или оставлял недосказанности для размышлений. Все эти мелкие детали вызывали в ней непреодолимое чувство тоски.

– А наставник?

Несколько мгновений Агрог молча смотрел в разведенный огонь.

– Я с тобой не пойду, Айрин. Мне нужно в Цзиньшу, – наконец ответил он.

Айрин растерялась. Она взволнованно перебирала завязки на плаще, не в силах оторвать взгляд от костра.

– В Цзиньшу? – спросила Айрин и сама удивилась отчаянию, проскользнувшему в ее голосе. – Тогда я тоже пойду в Цзиньшу, наставник.

– Не пойдешь. Я помог тебе найти причину уйти из деревни и привел сюда. На большее можешь не рассчитывать. Сколько бы старик ни умолял в своем прощальном письме, я не буду за тобой присматривать. Я едва выносил твое общество. С меня хватит.

Множество мыслей пронеслось у Айрин в голове. Она сжала руки, но больше никак не показала эмоций, бушевавших у нее в груди. Смысл его слов был достаточно ясен: наставнику она тоже не нужна, как не нужна никому в этом мире. Она ошиблась в нем.

– А если меня не пустят за стены? – тихо спросила Айрин.

– Тогда такова твоя судьба, я над ней не властен. Ложись спать. Я сделаю тебе последнее одолжение. На рассвете меня здесь не будет.

Айрин сидела тихо, все еще не сводя глаз с костра. У нее кружилась голова, и языки пламени выглядели живыми, словно ядовитые змеи, готовые вот-вот напасть. Безжалостность слов наставника больно отзывалась где-то внутри – они подействовали на нее гораздо сильнее, чем хотелось признавать. Повернувшись спиной к костру, Айрин свернулась в клубок и провалилась в глубокий – возможно последний – сон.

Словно что-то почувствовав, она открыла глаза и заметила удаляющуюся спину наставника. Едва найдя в себе силы встать, Айрин пошла к очереди, которая уже успела достичь приличных размеров. Оставалось только надеяться, что каким-то образом ей удастся проникнуть за стены.

Находясь в странном оцепенении, Айрин двигалась за толпой, но больше не чувствовала ни страха, ни радости, ни горя. Внутри нее словно что-то умерло. Всего несколько часов – и она, возможно, больше никогда не будет нуждаться в чужой помощи. Она обдумала возможные варианты: даже если никому не нужен помощник, умеющий читать и писать, она могла предложить услуги травницы и лекаря. В больших городах нужда в них гораздо выше.

Чем ближе были ворота, тем плотнее становилась толпа. Отовсюду слышалась ругань, и было очень оживленно. Айрин старалась стать как можно незаметнее и не привлекать к себе ненужного внимания.

Со стороны навеса послышался шум: стражник отталкивал от сидевших под ним благородных покрытого грязью и копотью мужчину. Они громко спорили, пока мужчина не повалился назад с глухим звуком, запнувшись о собственные ноги. Он забился в судорогах, корчась на песке, а затем замер. Галдящая толпа затихла, со всех сторон послышались шепотки. Даже проверяющие у ворот обратили внимание на заминку.

Женщина, закутанная в просторный плащ, упала на колени, протягивая вперед дрожащие худые руки. Она гладила грязное лицо мужчины, ее губы шевелились, но Айрин не смогла ничего расслышать.

– Убийца!

От ее надрывного хриплого крика стало не по себе. Стражник как ни в чем не бывало стоял на месте, хмуро смотря на человека, лежавшего у его ног.

«Почему им никто не поможет?» – подумала Айрин. Обеспокоенные люди переглядывались, но продолжали стоять, не пытаясь вмешаться. Опустив голову, Айрин пнула валявшийся под ногами камень, понимая, что и сама была ничуть не лучше. Казалось, вокруг застыл сам воздух, пока от группы людей под тенью навеса не отделился человек.

В своей жизни Айрин видела не так много. Бывало, к ним в город заезжали богатые торговцы в расшитых драгоценностями одеждах, не в пример местным, и торжественно расхаживали по узким улочкам, ища укрытие от удушающей жары в полумраке питейных. Но никто из них не мог сравниться с этим человеком в роскоши. Его шелковые одежды блестели в лучах полуденного солнца, а движения были настолько утонченными, что невольно заставляли остановить на нем взгляд. Все в мужчине, от макушки до пят, выдавало человека высокого положения.

– Лаэт Фэнрис. – Стражник вытянулся во весь рост, отдавая честь.

На губах лаэта играла легкая улыбка. Он сложил веер хлестким ударом о наплечник стражника, и Айрин пришлось прикрыть глаза рукавом: солнечный луч, отразившийся от драгоценных камней, усеявших остов веера, на мгновение ослепил ее.

Откинув полы темных одежд, лаэт присел перед женщиной. Он долго смотрел на нее, прежде чем мягко убрать волосы с ее заплаканного лица. Айрин удивилась тому, сколько нежности было в его движениях. Не было на его лице и отвращения, привычного благородным. Лаэт провел пальцами по ткани зажатого в руках женщины свертка, приоткрывая. Внутри лежал розовощекий малыш. Тот нахмурился, но не заплакал: похоже, ему понравилось красивое утонченное лицо перед ним. Он потянул маленькие ручки вверх, хватаясь за блестящий веер и удерживая его.

Женщина испуганно застыла, не решаясь ни отнять дорогую игрушку у ребенка, ни взглянуть лаэту в лицо.

– Не стоит обвинять кого-то в убийстве беспочвенно. Твой муж жив, просто без сознания, – мягко сказал лаэт.

Словно не веря в услышанное, женщина плотнее прижала к себе сверток. Она упрямо покачала головой и, поджав губы, смотрела на лежащего мужа. Ее заметно трясло. Она закрыла рот рукой в попытке сдержать рыдания, чтобы не напугать ребенка.

Лаэт не спеша достал из внутреннего кармана монету, обвел ее контур длинными пальцами и только после перевел взгляд на упрямую женщину.

– На первое время. – В голосе его проскользнула озабоченность. Он чуть склонил голову набок, заметив, что женщина не спешит принять монету, и положил ее поверх темной ткани, в которую был закутан ребенок. – Лично от меня, за беспокойство, – добавил он, поднимаясь.

Несмотря на высокий рост, рядом с рослой стражей он казался почти хрупким – то ли из-за тонких черт не тронутого палящим солнцем лица, то ли из-за летящих одежд. Сделав знак рукой стражнику, лаэт отправился обратно под навес, перекинулся парой фраз с сидящими за столом мужчинами и застыл в тени, прикрывая веером нижнюю часть лица.

– Следующий! – гаркнул стражник у ворот.

Отвернувшись, Айрин хмуро уставилась перед собой. Она скептически относилась к людям, раздающим деньги просто так, тем более к тем, чья одежда стоила дороже, чем запас еды на зиму, но что-то в этом мужчине было необычным. Возможно, его искренность и отсутствие отвращения на лице.

Вонь от толпы слабела: ветер постепенно нарастал и приносил незнакомый до сих пор запах свежести. Айрин подозревала, что именно так и пахло место, где были оазис и море.

Время тянулось мучительно медленно, солнце клонилось к западу, выжигая и без того сохнущую землю. Боковым зрением Айрин увидела свою тень: удлиненная, иссиня-черная, та неприятно выделялась на алой земле, словно живая, и, как чужак, внушала опасение. Удушливая жара сдавливала горло, и Айрин чувствовала, что ее снова затягивает в темноту.

– Следующий!

Очередной оклик вырвал ее из потока мыслей. Айрин постаралась успокоиться, вслушиваясь в окружавшие ее звуки: скрип пера о пергамент, шепот сидящих за столом мужчин, которые обсуждали между собой, были ли запросы на личную охрану и если да, то сколько, и стоит ли отправить этого мóлодца восвояси. Они трагично вздыхали, в сотый раз поправляя одежды, перекладывали листы из одной стопки в другую, после чего показательно смотрели на часы, словно подсчитывая, сколько еще немытых неумех за сегодня им придется опросить. Очередь не сокращалась, а скорее увеличивалась и все больше их раздражала.

– Ладно, проходи, парень. – Тот из мужчин, что был к ней ближе всех, в зеленых одеждах и таком же зеленом берете, поглаживал темную ухоженную бороду рукой, унизанной толстыми золотыми перстнями. На таких тонких пальцах они выглядели неуместно, как будто ребенок украл украшения у кого-то из старших.

– Следующий! – прокричал все тот же громкий голос.

Айрин встретилась с недоуменным взглядом пожилого мужчины в зеленом, к своему удивлению, обнаружив, что подошла ее очередь. Мужчина раздраженно смотрел то на нее, то на своего сослуживца.

– Не трать зря наше время, дорогуша.

– П-простите. – Сделав неуверенный шаг вперед, Айрин сложила руки и вежливо поклонилась. – Я умею читать и писать, еще считать.

Ее слова его явно разочаровали. Мужчина нахмурился, подавшись вперед.

– Для чего тебе это знать?

В голосе его слышалось недоверие. Сидевший с ним рядом мужчина прошелся по ней взглядом, задерживаясь на заплатках и потертостях – одежда, как и у всех здесь, явно не была новой.

– Потому что мой дедушка был лекарем, – ответила Айрин, запоздало вспоминая о вежливости, и смущенно добавила: – Лаэт.

Она постаралась незаметно посмотреть в сторону, где последний раз видела лаэта с веером в руках, но, к своему удивлению, встретилась с ним взглядом и поспешно отвернулась.

– Знахарем, значит. – Мужчина безучастно посмотрел на Айрин, после чего перевел взгляд на лежащие на столе бумаги, постукивая по ним указательным пальцем. – Как зовут тебя?

– Айрин из Мальгаты.

Он снова окинул ее беглым взглядом, словно товар на аукционе.

– Разве не Мальгату недавно захватил Священный Дейн? Лаэт Фэнрис, не помните? – Их разговор прервал третий из сидевших за столом, такой же седовласый старик, до этого молчавший. Из всех он выглядел, пожалуй, самым нормальным.

– Нет, не ее, – ответил Фэнрис.

Айрин услышала мягкий голос, и ей ужасно захотелось еще раз взглянуть на его обладателя, но она сдержалась.

– Что ж, продемонстрируй свои умения, – велел все тот же мужчина, что опрашивал Айрин. Интереса в голосе было ровно столько же, сколько и во взгляде.

Айрин достала книгу. Голос сперва дрожал, но постепенно окреп, становясь увереннее. Она читала громко и четко, как велел когда-то учитель, когда заставлял читать книги, стоя на табурете у очага. Даже если пот градом струился по спине, заикаться ей было нельзя.

– Достаточно, передай ее сюда.

Мужчина постучал рукой по краю стола. Айрин замялась: ей не хотелось, чтобы кто-то видел испещренные заметками поля. Чувствуя смятение, она все же сделала шаг вперед, но, прежде чем успела положить книгу, ее перехватила пара бледных рук. Она вскинула голову.

Лаэт Фэнрис не улыбался, но и злым не выглядел – скорее, равнодушным. Он раскрыл страницы на месте с закладкой, взгляд серых глаз бегал по строчкам, пока не достиг конца листа.

– Недурно. Ты сказала, что также умеешь считать и писать?

Он перелистнул страницы потрепанной книжки, погладил корешок, пока вертел ее в руках и рассматривал со всех сторон.

– Да, – кивнула Айрин.

– Тогда… – лаэт Фэнрис едва заметно задержал взгляд на ее правой руке, где из-под рукава торчала потемневшая от долгого путешествия и грязи повязка, затем достал из внутреннего кармана сложенный втрое лист бумаги с красной печатью, – попробуй посчитать это.

Айрин усилием воли уняла дрожь и осторожно потянулась к листу. От прикосновения он приятно захрустел. Ей впервые довелось увидеть светлую рисовую бумагу, производимую в Цзиньшу. Удержаться и не вдохнуть запах, чтобы убедиться, права ли она в своих догадках, оказалось нелегко.

На листе изящным почерком был выведен длинный ряд вычислений прибыли от разных товаров. Многие названия ей были знакомы – травы и ингредиенты для лекарственных отваров, – а какие-то, наоборот, она видела впервые.

Ее трясло от одной мысли, что она может допустить ошибку. И не из-за того, что не умеет считать, а из-за того, как сильно колотится ее сердце. Но Айрин постаралась успокоиться и всмотреться в строчки перед собой. Цифры складывались, множились, вычитались, и давалось ей это невероятно легко.

– Одна тысяча пятьсот тридцать золотых и восемь серебряных.

Запоздало, но до Айрин дошло, что она от радости произнесла вслух цифру, которую могли счесть за ответ раньше, чем она перепроверила его. Прикрыв рот рукой, она вновь пробежалась взглядом по строчкам в поисках ошибок и только спустя мгновение, ничего не найдя, смогла спокойно выдохнуть и поднять глаза.

Лаэт смотрел на нее без тени улыбки. Айрин сглотнула, опуская взгляд. Возможно, она все-таки обсчиталась. Но прежде чем мысли окончательно съели ее, она заметила протянутые карманные счеты с обрамленными разноцветной колодкой костяшками. Предполагалось, что нужно сосчитать на них.

Стыд вперемешку со страхом заворочался внутри. Учитель не раз говорил, чтобы она не выставляла свои умения напоказ, тем более перед незнакомыми мужчинами.

– Неплохо. – Айрин вздрогнула от прохладного прикосновения: лаэт Фэнрис приподнял ее лицо своим веером, чтобы она смотрела не в землю, а на него. – И вправду очень неплохо.

– Спасибо, – поблагодарила Айрин дрожащим голосом.

Она стояла, вцепившись в листок мертвой хваткой, не смея даже вдохнуть, и старалась выглядеть как можно более естественно, словно считать цифры без счетов было самым обычным занятием.

– Я могу предложить тебе неплохую работу, если только кто-то из наших уважаемых мастеров не страдает от нехватки рук.

Она едва не вскрикнула от удивления, губы сами собой расплылись в улыбке, выдавая ее радость. Мужчины принялись заверять, что им никто не нужен и они уступают право лаэту Фэнрису.

Он повернулся к Айрин.

– Ну а ты? Хочешь?

– Да, конечно, я бы хотела, лаэт!

Фэнрис кивнул, раскрыл веер и повернулся к ней спиной, обращаясь уже к сидевшим за столом:

– Сегодня мне наконец улыбнулась удача и я получил то, что искал. Выпишите этой юной особе необходимые бумаги. С этого момента она – часть гильдии железа.

– Поздравляем, лаэт Фэнрис!

Один из стражей, громыхая амуницией, поспешно подошел к столу, а Айрин так и осталась стоять, сжимая в руках лист бумаги и не зная, что делать.

Старик с длинной бородой выглядел радостным, его лисий взгляд не отрывался от спины лаэта Фэнриса. Он явно перед ним заискивал и был доволен, хотя мгновение назад казался спящим. Похоже, положение лаэта Фэнриса было выше, чем у всех присутствующих. Мужчины смотрели на него по-разному: кто-то с благоговением, кто-то со страхом, а кто-то с неприкрытой завистью.

К тому моменту как ей выдали все необходимые документы, Айрин так трясло, что стало сложно скрывать. Краем глаза она заметила какую-то тень и подняла голову – выдающий документы стражник навис над ней.

– Лаэт Фэнрис приказал сопроводить тебя до стен, позже он к тебе присоединится.

Забрав трясущимися руками пропуск, Айрин последний раз взглянула на просторы пустыни и пошла за ним, не разбирая дороги.

Стоило войти в маленькую неприметную дверь, как жар от солнца сменился прохладой, а гомон толпы стих. Едва Айрин скрылась от толпы, как по ее щекам потекли слезы. Запоздало на нее обрушилось осознание, что наставник действительно ушел. В этом пустынном коридоре, прижавшись к грязной каменной кладке, Айрин не могла сдержать рыдания. Никогда прежде она не чувствовала себя такой разбитой и никому не нужной! Она оплакивала свои разрушенные надежды и боль утраты, и казалось, что это продлится вечно.

Рыдания Айрин прекратились так же внезапно, как и начались. Она глубоко вдохнула и огляделась. Вокруг не было ни души, почти весь и без того узкий проход забили ящики. Айрин провела рукой по шероховатой поверхности стен, вдоль которой тянулись незажженные факелы.

Где-то наверху раздалось взволнованное ржание лошадей. Заслышав шум, бродячая кошка сверкнула из темноты яркими зелеными глазами и спрыгнула вниз с одного из ящиков. Потеревшись о ноги Айрин, она унеслась прочь по каменистой дорожке.

Постояв еще немного в прохладной тишине, Айрин все же нашла в себе силы идти. С каждым шагом вперед тишину вытесняли звуки базара. Стало слышно, как гудит толпа, как ступают тысячи ног по камню. Женский переливчатый смех отражался от неровных стен. Впервые шум будил в Айрин какие-то чувства; за казавшийся бесконечным переход по пустыне она привыкла к тусклому, монотонному гомону беженцев, серому, как сами пески. Здесь же, внутри оазиса, счастье било ключом настолько, что слышать это было одновременно радостно и неожиданно больно.

Айрин остановилась на выходе. Перед ней раскинулась огромная рыночная площадь, тут и там пестрели шатры и пологи разноцветных палаток. Откуда-то доносился тонкий аромат только что срезанных цветов – рядом с корзинами стояла румяная, пышущая здоровьем женщина и лучезарно улыбалась покупателям, держа в руках охапку розовых бутонов. Ветер принес дым, явно из кузницы неподалеку, запах душистых масел, выделанной кожи и уличной еды. Все это – и звуки, и запахи – перемешивалось во что-то совершенно новое, незнакомое Айрин: в саму жизнь.

Сделав еще шаг, Айрин поравнялась с громко зазывающими посмотреть их товары продавцами. Когда она повернула голову в сторону лавок, то увидела изделия, изящность и красота которых говорили об их высокой стоимости. Телеги с лошадьми, груженые и пустые, в беспорядочном ритме сновали туда-сюда, замирая лишь для того, чтобы уступить дорогу очередной резной карете. Их здесь тоже было невиданное множество: позолоченные, обитые бархатом, разных цветов и размеров.

Маленькие пушистые собачки семенили в ногу с разодетыми хозяевами. Огромные, с лоснящейся шерстью, откормленные, как на битву, псы с металлическими намордниками гордо вышагивали, сверкая кольчугой на груди и передних лапах. На руках благородной дамы восседал разноцветный пушистый кот, а на плече какого-то высокого мужчины в дорогом на вид кожаном жилете устроилась пугающая, лысая, с висящей складками шкурой кошка.

Статная фигура лаэта Фэнриса появилась справа от Айрин ровно в тот момент, когда солнце опустилось за крыши цветных домов на вершине. Он шел неспешно, улыбаясь прохожим – похоже, его все здесь знали. Заметив Айрин, он веером подозвал ее к себе.

– Твой дедушка был хорошим лекарем?

Лаэт остановился рядом с фруктовой лавкой, подцепил из корзины виноградную гроздь и поднял на уровень глаз. Яркие солнечные лучи просвечивали ягоды насквозь, показывая маленькие косточки. Фэнрис остановил хитрый взгляд на продавце, и тот смущенно улыбнулся в ответ.

– Это неплохой урожай, лаэт советник. Из него готовят лучшие вина Аталейна!

Лаэт кивнул, передал гроздь продавцу и снова повернулся к Айрин, заложив руки за спину в ожидании ответа.

Айрин, слишком увлеченная происходящим, вздрогнула, запоздало понимая, что все это время молчала.

– Да, он был самым искусным в Мальгате и окрестностях, лаэт, – настороженно ответила она.

Продавец украдкой поглядывал в ее сторону, пока упаковывал товар. Она явно выделялась в одежде с заплатками на фоне лаэта.

– Вот как.

Лаэт Фэнрис вел себя непринужденно. Он забрал виноград у продавца и двинулся сквозь толпу; Айрин даже не знала, куда он ее ведет. Неизвестно, разыгралось ли у нее воображение или же толпа и правда расступалась, едва завидев его, а местные красавицы жеманно смеялись, прикрываясь веерами. Он же шел себе дальше, будто не замечал ни взглядов, ни перешептываний.

– У тебя есть семья?

– Нет, лаэт.

Он снова кивнул.

Они проходили одну улицу за другой. Народу становилось все меньше, переулки – у́же и грязнее, запах сменился на другой, менее приятный, хоть и не такой едкий смрад, как в Нижнем городе.

– Здесь ты будешь жить.

Они остановились возле маленьких покосившихся домишек, стоявших рядком. Выглядели они немногим лучше тех, что раскинулись под стенами, но сейчас Айрин была рада любой крыше над головой. Главное, что за безопасными стенами.

– Утром тебя встретит мой помощник, принесет одежду и проводит до места работы, – мягко сказал лаэт.

Голова Айрин была забита переживаниями. Она долго смотрела себе под ноги, не решаясь задать волнующий ее вопрос. Лаэт старался не обращать на это внимания, но, когда понял, что за молчанием ничего не последует, вздохнул.

– Что тебя беспокоит?

– Лаэт, а кем я буду… работать? – Айрин подняла голову и всмотрелась в стоящего перед ней мужчину, пытаясь найти хотя бы один признак того, что он опасен, но ничего не находила.

– Ты ранена? – бесстрастно уточнил лаэт Фэнрис.

Айрин не ожидала подобного вопроса, но, заметив, что он смотрит на потрепанную повязку на правой руке, быстро одернула рукав.

– Нет, лаэт, не ранена.

Он еще несколько мгновений пристально разглядывал ее, но в конце концов кивнул.

– Хорошо, – сказал лаэт, переводя взгляд на покосившийся многоэтажный дом. – Это не лучшее место для личной помощницы самого богатого торговца в Аталейне, но на первое время сойдет. Потом мы что-нибудь придумаем.

Некстати в голове всплыли слова, не так давно ею услышанные, а она до сих пор не узнала, что крылось за этим таинственным званием – «личный помощник».

– А чем обычно занимаются ваши помощники? – настороженно спросила Айрин.

– Я говорил не о себе. Благородный Аяз занимает пост главы гильдии железа, а я его правая рука. Торговых гильдий несколько, ты постепенно всё узнаешь.

Некоторое время он молча наблюдал за хмурившейся Айрин, прежде чем продолжить:

– Я хочу, чтобы сегодня ты отдохнула, а завтра, когда мой помощник приведет тебя, я расскажу все, что ты захочешь узнать. – Он указал веером в сторону дома. – Хозяйка тебе все покажет и расскажет, твоя комната под номером шесть.

– Спасибо, – тихо ответила Айрин.

Лаэт Фэнрис кивнул. Он мягко коснулся ее плеча, а затем махнул рукой на прощание, растворяясь в сгущающихся сумерках между домов.

Шаткая узкая лестница из необработанной древесины была первым, что Айрин увидела, переступив порог дома. Казалось, далеко не каждая ее ступенька могла выдержать вес человека. Держась за тонкий шершавый, грозивший занозами поручень, она поднималась наверх, пока не нашла медную табличку с цифрой 6, прибитую к деревянной двери. Айрин толкнула ее, готовая увидеть свой новый дом, но дверь, не открывшись даже наполовину, с глухим стуком остановилась.

– Осторожнее там! – откуда-то снизу донесся высокий женский голос, судя по всему, принадлежащий хозяйке.

Айрин протиснулась в комнату. Дверь уперлась в шкаф из нескольких полок, с одной покосившейся набок дверцей, словно уставшей от пребывания в подобных условиях. Оттуда кисло пахло уксусом, которым его протирали после последнего жильца. Внизу в рассохшихся досках зияли зазоры размером с палец, и в них виднелся еще один укрепляющий пол слой. Не окажись здесь чего-то подобного, неприятных взглядов соседей снизу было не избежать. Только подумав об этом, Айрин тут же посмотрела на потолок – промазанный растрескавшейся глиной вперемешку с известью, выглядел он грязно.

В углу ссутулилась кровать из нескольких сколоченных между собой досок, на одной из которых темнело странное, пугающее пятно. Айрин прислонилась спиной к одной из стен и протянула руку к другой – получалось расстояние чуть больше двух рук. Маленькое окно с привязанными ставнями, которые явно лучше не трогать, выходило на узкий переулок, и половину открывшегося вида составляла черепица крыши соседнего дома.

– Милочка, ты от лаэта Фэнриса?

Айрин вздрогнула. Позади стояла женщина – судя по голосу, именно она и кричала снизу.

– Да, – ответила Айрин, стараясь не выглядеть напуганной.

– Славно. – Женщина держала в руке охапку одинаковых ночных сорочек, одну из которых протянула Айрин. – Иди за мной, покажу тебе, где можно помыться и взять постель.

Оставив свои скудные пожитки на полу возле кровати, она пошла вслед за женщиной. Под ногами снова застонали скрипучие доски, однако поступь хозяйки оказалась бесшумной. Ее короткие черные волосы были собраны в хвост, одежда смотрелась опрятно, а сама она излучала уверенность. Айрин косилась в ее сторону всю дорогу вниз.

– Вот.

Прямо за дверью, которую она проходила совсем недавно, скрывалась кладовая с перинами и подушками. Все они были одинаковые на вид, и Айрин взяла те, что лежали поближе.

– Спасибо, ида?..

Айрин выжидающе посмотрела в надежде, что ей назовут имя, но женщина то ли не понимала намека, то ли просто игнорировала Айрин и продолжала распихивать уже не помещающуюся чистую одежду в кладовую.